Глава V. Дакарский рейс

Navy_05

56300

Глава V. ДАКАРСКИЙ РЕЙС

(1958)

Великое и вполне житейское рядом – Средиземное море – Встреча с океаном – Дакар на горизонте – Вот он, Дакар – Официальные визиты – Теперь ответные визиты – Адмиральский прием – Полезные контакты – Прием на «Седове» – Показательный случай – Бивень слона – Завершение визита – На пути к экватору – Праздник Нептуна – К бразильским берегам – Домой – Праздники, у каждого свои – «Атлантида» – Взыскания снимаются

Великое и вполне житейское рядом

Продолжением того девятого похода становится десятый рейс «Седова» (27.02.1958–28.05.1958), выполняемый по сложнейшему маршруту: «Севастополь – Средиземное море – Гибралтар ­– порт Дакар – пересечение экватора – побережье Бразилии – пересечение экватора – Азорские острова – Английский канал ­– Балтийск – Кронштадт».

Продолжительность рейса 91 сутки, ходовое время 83 суток, всего будет пройдено 12260 морских миль.

В утро 27 февраля на борт «Седова», один за другим, поднимаются представители командования КЧФ. Последним на палубу парусника вступает главный провожающий и напутствующий, командующий Черноморским флотом адмирал .

< Photo_05_01: Командир Митрофанов, адмирал Касатонов >

< Photo_05_02: Напутствие >

Краткая речь с пожеланиями в адрес экипажа судна, научного и инженерно-технического состава экспедиции. Провожающие сходят на берег, звучит команда: «По местам стоять, с якоря сниматься!» Десятый по счету, уникальный по своей географии и напряженности поход начинается.

* * *

Все торжественно, по установленному порядку. Однако провожающим трудно понять, отчего у многих седовских офицеров, кое у кого и из научного состава экспедиции, виноватые лица. Тому, однако, есть довольно простое объяснение…

Накануне вечером группа офицеров, зная, что им предстоит провести три океанских месяца в фактическом отрыве от береговых радостей, отправились на берег с целью посещения хорошо известного им ресторана. Поступок этот был изначально криминален, поскольку имелось строгое приказание командира, всем быть в ночь перед выходом на судне.

Но приказ был нарушен. Хуже того: в группу нарушителей входил и старший помощник командира Нечаев. По своему военно-морскому статусу старпом просто обязан быть главным цербером, главным хранителем порядка на корабле. А тут, такое…

< Photo_05_03: Старпом Нечаев – в центре группы. >

* * *

Во всем, что касается посещения ресторана, проблем не было. Все обошлось наилучшим образом. Было шумно и весело. В команде состоял даже собственный аккордеонист, научный работник Семен Гуревич. , или все же Семен?

Но вот с судном дела обстояли не так хорошо: после полуночи разыгрался сильнейший ветер. Он был настолько силен, что лопнул один из швартовных концов. Под угрозой оставалась целостность второго швартова. Под напором ветра, лишенное одной из береговых связей судно чуть-чуть оттянулось от берега. Этой подвижки хватило на то, чтобы береговой конец трапа соскользнул с кромки причала и ушел в воду. Такую картину и пришлось наблюдать остолбеневшим гулякам.

Судно пребывало в довольно беспомощном состоянии. Трап, свесившись с кормы, украшенной гордым именем «Седов», изображал маятник. Нижний его конец мок в воде, на судно не попасть. На палубе суетились матросы. Работами по исправлению ситуации руководил сам командир. Провинившиеся офицеры не знали, что им делать – то ли объявиться и чем-то помочь судну, не ясно только чем, то ли спрятаться от непогоды и грозного взора командира в ближайшем общественном туалете, да петь горестные песни под аккордеон коллеги Гуревича…

В конечном счете, инцидент получил благополучное завершение. Подоспел буксир, подтолкнувший «Седов» к причалу. Заведен был новый швартов. Приведен к порядку трап. На полпути к благополучному исходу наблюдалась такая картинка: старпома Нечаева поднимают в беседке на борт любимого корабля.

* * *

По завершении отхода командир Митрофанов собрал провинившихся офицеров в своем командирском салоне. Приговор был краток и сух. Все получают по взысканию. Все представления к очередным званиям, которым уже был дан ход, отзываются.

Средиземное море

Босфор, Мраморное море, Дарданеллы, вслед за ними Эгейское море. На шестые сутки плавания, уже на выходе из Эгейского моря начинаются работы на первой гидрологической станции.

К ночи поднимается сильный ветер, достаточно быстро перешедший в жестокий шторм силой в одиннадцать баллов. Вахтенной службе удается во время среагировать, предупредить возможные неприятности. Мастерства седовских марсовых вполне хватает на то, чтобы в условиях уже жестокого шторма подняться на реи и усмирить, штатным порядком закатать и схватить сезнями «лишние» на тот момент паруса, перед тем «убранные» с палубы тягой гитовых и горденей.

Посреди ночи, однако, ураганной силы ветер срывает крепление двух парусов. В одно мгновение они превращаются в два гигантских флага, перекрученных, косо полощущихся в потоке жестокого ветра.

Секунд может хватить на то, чтобы ураган превратил их в клочья. За секунды не успеть, но считанных минут хватает семерым смельчакам – вахта старшины 2 статьи Ефименко, чтобы в кромешной тьме взлететь на брам-реи и суметь закрепить фактически спасенные ими паруса.

* * *

События штормовой ночи производят такое впечатление на прикомандированного к экспедиции подполковника медицинской службы, что он буквально умоляет командира вернуть его на сушу. Связавшись, с Москвой, получает «добро». С ближайшей оказией подполковник отправляется к родным берегам. Не всякому дано быть своим в круге мореплавателей, и это естественно…

И тут же 16 марта, день выборов в Верховный Совет СССР. Экипаж экспедиции дружно голосует за «кандидатов блока», таинственную колхозницу Марченко и… адмирала . Его-то уж все знают, в ушах еще звучат слова напутствия, двумя неделями раньше произнесенные адмиралом здесь, на верхней палубе, в районе второго грота…

Встреча с океаном

Пройден Гибралтар. Океан встречает парусник безветрием и мертвой зыбью высотой до четырех метров. Вскоре пропадает и зыбь, остается лишь зеркальная гладь океана, под поверхностью которого наблюдаются скопища медузообразных организмов.

< Photo_05_04: Впереди – океан. >

По большей части это «сифонофоры-физалии», безвольно дрейфующие, украшенные бахромой длинных ядовитых щупалец. Экипаж предупрежден о том, что любой контакт с физалиями небезопасен. Тем не менее, конечно же, находятся желающие познакомиться с этими существами поближе, благо судно океанографическое, добраться до водоплавающих организмов проблемы не составляет.

< Photo_05_05: Океанская живность >

Хорошо, что таких любознательных товарищей оказывается не так много, всего два–три человека. Очень скоро у них становятся болезненными подмышечные железы, появляются боли в груди, затрудненным становится дыхание, объективен упадок сил. Несколько часов беспокойного сна. Помощь судового врача требуются, чтобы преодолены были, ушли эти неприятные ощущения.

С другой стороны, отметить следует, что зловредные физалии являют собой по-своему полезные организмы. Наблюдать можно, как подтверждается верность приписываемой им репутации биологических барометров.

До тех пор, пока существа эти болтаются у поверхности, изменений погоды не жди. Как только они начинают уходить на глубину, жди ухудшения метеорологической ситуации. По наблюдениям седовцев, этот биологический центр метеорологических прогнозов действует без ошибок и сбоев.

* * *

На палубе появляется старший штурман Гельмутдинов. Он светится тихой штурманской радостью. По его словам получается так, что «Седов» только что, по прошествии месяца после выхода из Севастополя, пересек Северный тропик. Вообще, наблюдая за Азатом Хусаиновичем, экипаж «Седова» подмечает, что у них, у штурманов, есть множество своих, любопытных профессиональных праздников.

Конечно же, для всякого штурмана праздником становится переход через тропики и экватор. Большой праздник – пересечение нулевого меридиана. Особого рода праздники, на словах малопонятные непосвященным, – это приход судна в географическую точку, в которой в численном отношении начинают совпадать широта и долгота места, или же долгота и склонение Солнца.

Ситуация последнего совпадения, достаточно редкая кстати сказать, в отличие от каких-то других штурманских праздников, отчетливо воспринимается в личных ощущениях.

При совпадении, в численном отношении, долготы места и склонения Солнца, дневное светило оказывается расположенным строго в зените. Наблюдается следующее: мачты есть, а теней от мачт не видно. Человек есть, а тень его… отсутствует. Просто нет тени, потому можно наделать массу интересных фотографий, потом показывать их домашним и близким…

* * *

В положенные сроки открывается созвездие Южного Креста: одна маленькая звезда и четыре звезды покрупнее, образующие неправильной формы ромб. Моряки и участники экспедиции, не сговариваясь, приходят к тому заключению, что ковшик Большой Медведицы, украшение Северной полусферы будет и поярче, и намного живописнее. А Южный Крест – про него лучше песни петь, романтического настроя книжки читать.

Дакар на горизонте

Известны признаки, по которым моряки умеют угадывать приближение долгожданного берега – птицы, облака, прочие объекты биологического и метеорологического быта.

Можно сказать, что и на ЭОС «Седов» сам собой образовался уже признак, основываясь на котором совершенно точно можно сказать, что парусник приближается к африканскому континенту. Признак, надежнее не придумаешь: на палубах ЭОС «Седов, во всех его кубриках все чаще начинает звучать похожая на английскую речь.

< Photo_05_06: Моряки привыкают носить тропическую форму. >

Ясно, что происходит. Таким манером члены экспедиции готовятся к первому в послевоенной истории «Седова» заходу в зарубежный порт. Они готовятся к первому в принципе посещению африканского порта кораблем под флагом ВМФ СССР.

* * *

Забегая немного вперед, отметить нужно один удивительный факт. Притом что советская власть, не доверяя никому, обычно предпочитает контролировать все и вся, несмотря на уникальность предстоящей акции, в Дакаре моряки «Седова» окажутся предоставленными сами себе.

В этом городе нет ни посольства не консульства. На момент прихода судна там не окажется ни одного дипломатического представителя страны Советов, даже самого незначительного ранга. Там нет, и не будет даже агента, специализирующегося на материальном обеспечении стоянок советских судов.

Морякам ЭОС «Седов» придется оказаться с сенегальской администрацией, что называется, один на один, действовать подчас на свое усмотрение. Есть только программа пребывания советских моряков в этом африканском порту, составленная дакарской стороной, одобренная, правда, работниками советского посольства в Париже – без понимания и учета, к сожалению, возможностей прибывающей стороны.

Представить себе можно, какого уровня ответственность оказывается возложенной на плечи командира, отнюдь не дипломата, но просто военного моряка . Представить себе можно уровень ответственности – с учетом того еще, каковы «бойцы», находящиеся под его началом. Самое время вспомнить о событиях, которые предшествовали выходу судна из Севастополя. Вспомнить самому, напомнить своим «бойцам»…

* * *

Берег уже близок, и английский язык это важно, но рутинная работа остается работой. Если совсем недавно еще судовые гидробиологи сетовали по поводу полного отсутствия растительных и животных организмов в океанской среде – вдали от берега, то постепенно впечатления от видимого богатства начинают переполнять их.

Нет свободной минуты: определение количества планктона, наблюдение за скоростью его размножения, проецирование выявляемых тенденций на раскрытие секретов физики и химии океана – рутина корабельного научного быта…

Берег совсем уже близок. Двое суток «Седов» проводит на последней перед заходом станции, и все: курс на Дакар, крупный порт, административный центр ФЗА – Французской Западной Африки.

Вот он, Дакар

Утром 3 апреля открывается мыс Зеленый. На южной оконечности полуострова, который заканчивается мысом, и располагается порт Дакар, пересечение морских дорог – из Европы к Южной Африке, из Европы к берегам Южной Америки.

К полудню, в согласованное с Командующим флотом Французской Западной Африки (ФЗА) время, «Седов» прибывает на внешний рейд Дакара. Под клотиком фок-мачты поднят французский флаг – важнейшая дипломатическая деталь соблюдена, положенным порядком выставлен сигнал по МСС «Нужен лоцман».

Через некоторое время «Седов подхватывают» два буксира, к борту парусника подходит катер французского военного лоцмана. Лоцман, не слишком молодой лейтенант французского флота на умеренно правильном английском языке поздравляет командира и экипаж с благополучным прибытием, предлагает свои услуги по вводу судна в гавань.

< Map_05_01_Dakar_region: Часть африканского побережья >

< Map_05_02_Dakar_port: План порта Дакар >

< Photo_05_07: Панорама порта Дакар >

Процедура ввода занимает времени чуть больше положенного: буксиры маломощны – портовые власти, получив радиограмму с парусного судна, решили, что это не очень большое судно. Тем не менее, без особых проблем «Седов» оказывается в военной гавани, именуемой «Арсенал», занимает отведенное ему место.

* * *

На пирсе, как и ожидалось, нет никого из советских функционеров. Там стоят лишь представители Командующего военно-морскими силами ФЗА и Верховного комиссара. В ожидании пребывают еще офицеры связи и переводчик. Поблизости ошвартованы три вспомогательных судна французского ВМФ: «Ботам Бопре», «Поль Гофини» и «Ла Каприз». На их палубах выстроены караулы. На палубе гидрографического, отчасти сторожевого судна «Ботам Бопре» присутствует даже оркестр.

< Photo_05_08: Флаг Гидрографической службы СССР в иноземных краях. >

Исполняется нечто похожее на «захождение» и «встречный марш». С палубы судна-гостя отвечают соответственно. На борт ЭОС «Седов» поднимаются представители военных властей:

Шупе – капитан флота, офицер штаба флота ФЗА;

Барон де-Буэр-де-Мимор – капитан армии, адъютант Верховного комиссара ФЗА;

Вантиез – старший лейтенант, офицер связи;

Дени – атташе Верховного комиссариата по Дакару, гражданское лицо;

Каппет – атташе Верховного комиссариата по информации, гражданское лицо.

Удивительно для слуха советского моряка звучит фамилия переводчика, приглашенного французской стороной для обеспечения переговоров: . Ему предстоит быть в работе от момента прибытия «Седова» до момента выхода судна в море.

Встреча протекает вполне доброжелательно, хотя и несколько настороженно. Понять хозяев можно. До этого момента, действительно, ни один советский корабль в их порт не заходил, никто из жителей Дакара советских военных моряков в глаза еще не видел.

* * *

Прибывшие на судно лица разворачивают перед командиром Митрофановым и его помощниками проект программы пребывания советских моряков в Дакаре, составленный в штабе флота ФЗА. Программа пугающе обширна, отчасти она невыполнима по практическим соображениям. Командир Митрофанов благодарит гостеприимных хозяев, но предлагает и ответные соображения:

а) Визит не носит официального характера. Соответственно, с одной стороны, у моряков нет кое-каких полномочий. С другой стороны, есть практическая потребность пополнить судовые запасы – для этого понадобятся люди и время, которого уже и сейчас остается так мало.

б) Ввиду краткости времени пребывания «Седова» в Дакаре, нет физической возможности в полном объеме реализовать предлагаемый план визитов, встреч, приемов.

в) Малость габаритов корабельного салона и офицерской кают-компании не позволят советской стороне ответить достойным приемом, равноценным приему, который готова осуществить французская сторона.

По поводу предложения французов провести прием советской стороны в береговом ресторане «Мария Луиза», командир Митрофанов говорит, что такой вариант «не будет отвечать условиям неофициального визита». Французам предлагается несколько туманное объяснение. Но, не рассказывать же им, какая сумма выделена командованием ВМФ СССР на представительские цели на весь поход!

В общем и целом, французская сторона проявляет понимание и готовность пойти навстречу пожеланиям советских моряков. Еще она проявляет и материально выраженное гостеприимство – головной боли у становится поменьше.

< Photo_05_09: Дакар, гакаборт, «Седов», советские моряки >

Французы предоставляют морякам и членам экспедиции: два комфортабельных автобуса для проведения экскурсий, легковую машину в распоряжение командира «Седова». Верховный комиссар присылает свою личную яхту для выполнения возможных морских прогулок.

Официальные визиты

Командир Митрофанов, оставив команду судна и экспедиционный состав на попечение своих помощников, приступает к исполнению в чем-то приятных, в основном абсолютно необходимых дипломатических формальностей. Вечером дня прибытия он отправляется с визитом к Командующему флотом ФЗА контр-адмиралу Иву Карону.

Гостей с «Седова» у Штаба флота встречает почетный караул в количестве тридцати одного человека, состоящий из морских пехотинцев. Как и положено, исполняется захождение. Навстречу гостям выходит начальник штаба, капитан 2 ранга Дегой – в парадной форме, при шпаге. Гость и начальник штаба обходят строй почетного караула, после того направляются к зданию штаба.

* * *

Контр-адмирал Карон, человек на седьмом десятке, ему скоро уже исполнится шестьдесят пять лет, вежлив и одновременно приветлив. Всеми своими действиями он старается подчеркнуть, что действующий разговор протекает не между официальными лицами, но между моряками, которым легче понять один другого.

Гостей адмирал встречает при шпаге и орденах, но через несколько минут после начала приема он почитает за лучшее, снять шпагу и повесить ее в угол, где она, вероятно, и пребывает чаще всего.

Советская сторона выражает удовлетворение по поводу «счастливого случая». Адмирал от себя уже выражает удовлетворение по поводу того, что ему, хотя бы под конец службы, «а может быть и жизни», доводится пожать руки «благородным, честным и отважным представителям Советского флота». Командующий просит располагать им по всем возможным вопросам, обращаться к нему лично.

Командир Митрофанов благодарит командующего за готовность быть полезным советским морякам. От первого лица информирует его о целях визита ЭОС «Седов», и тут же оговаривает перспективы пятисуточной стоянки, возможность получения в этот срок воды и кое-каких припасов.

* * *

Адмирал дает гарантии по поводу поставок припасов, в том числе, в отношении дакарского дефицита – пресной воды. Моряки оговаривают порядок и сроки поступления этой драгоценности в цистерны парусника. По поводу же сроков пребывания судна в Дакаре адмирал выражается в том смысле, что уход ранее намеченного срока он будет рассматривать как свидетельство «недовольства чем-либо» со стороны моряков «Седова».

Прощаясь, Ив Карон дает обещание посетить «Седов». Далее он, то ли просит, то ли настоятельно рекомендует нанести еще два визита. Один визит, по его мнению, следует нанести Верховному комиссару, точнее, исполняющему обязанности комиссара. Сам Верховный комиссар находится в Париже. Другой визит – Командующему сухопутными войсками.

Особый упор он делает на первом пожелании. По его намекам, господин Жобер, серьезная и влиятельная фигура. Он является, чуть ли не фактическим правителем Французской Западной Африки.

* * *

Согласно данному обещанию, свой второй визит командир ЭОС «Седов» наносит визит господину Жоберу. У подъезда Верховного комиссариата советских гостей встречает капитан, он же барон де-Буэр-де-Мимор, военный адъютант комиссара. Приемная комиссара располагается на четвертом этаже здания комиссариата.

Господин Жобер – невысокого роста коренастый человек, склонный говорить, не торопясь, продумывая каждое слово. Про него известно, что он не состоит ни в какой партии, потому может позволить себе иметь большую внутреннюю свободу. По этой причине его мало затрагивают волны частых смен правительственного кабинета в Париже. Он информированный чиновник по министерству колоний. Он еще участник и один из руководителей движения МАКИ, военных времен, наконец.

Визит длится буквально минуты. Подобно адмиралу Карону, господин Жобер настаивает на том, чтобы ЭОС «Седов» оставался в Дакаре так долго, как это хотелось бы советским морякам, насколько это нужно для дела.

Прощаясь, господин Жобер выражает сожаление – у него нет шансов появиться на борту «Седова». Понятно, человек фактически пребывающий в ранге заместителя премьер-министра французского правительства, фактический Главнокомандующий всеми вооруженными силами ФЗА, лицо, напрямую подчиненное президенту Франции – слишком занятой человек.

Другое дело его помощник, Начальник военного кабинета Верховного комиссариата Ковеньяк. Помощнику легче будет выкроить время, его соответственно с удовольствием примут на борту ЭОС «Седов». Последнее – это свидетельство командира Митрофанова.

* * *

Визит, нанесенный Командующему сухопутными силами генерал-майору Аннетону, в его практической части занимает не более пяти–шести минут. Генерал успевает коротко расспросить об условиях плавания парусника, о состоявшихся или несостоявшихся приключениях на море. Легко заметить, что это вопросы сугубо сухопутного человека, общающегося с моряками. Подобно своим предшественникам он рекомендует советским морякам, как следует отдохнуть, ни в коем случае не торопиться с отбытием, с выходом судна в море.

Прощаясь, генерал, проявив естественную вежливость, говорит, что он всегда считал французов самыми воспитанными и вежливыми людьми на земном шаре. Жестоко обманувшись, теперь-то он будет считать «самыми деликатными, воспитанными, обходительными и корректными» – советских людей.

Теперь ответные визиты

Подходит время теперь уже морякам ЭОС «Седов» принимать ответные визиты, встречать гостей на борту своего парусника. Первым гостем становится контр-адмирал Карон. Его сопровождают командиры французских кораблей и начальник «Арсенала». Ив Карон осматривает верхнюю палубу, один из кубриков. Получив приглашение, адмирал заходит в салон командира корабля.

Восторг гостей вызывают как элементы парусного хозяйства, так и безукоризненная чистота верхней палубы, внутренних помещений. Самых высоких эпитетов, по мнению гостей, заслуживает внешний вид моряков. На полпути адмирал почему-то начинает говорить о том, что специально распорядился разместить «Седов» в ковше «Арсенала», подальше от назойливых журналистов.

Можно заметить, что журналистская братия ему не мила. Это понять можно хотя бы потому, что это сообщество он называет «нечестной сволочью». Реагируя на такую эскападу, командир Митрофанов дипломатично замечает, что дело французской стороны – кого пускать, кого не пускать на территорию «Арсенала». Моряки же ЭОС «Седов» будут рады гостям, журналистам в том числе.

* * *

Давая согласие на свободное увольнение членов экипажа ЭОС «Седов» на берег, адмирал настоятельно советует пользоваться туристическими автобусами и осматривать город организованно – под руководством офицеров-экскурсоводов. Буде моряки захотят самостоятельно перемещаться по городу, то желательно, советует адмирал, выслать на берег наряд корабельной полиции.

< Photo_05_10: Дакар, на причале. В темных очках – . >

Узнав, что в системе ВМФ СССР нет такой структуры, Ив Карон печалится – в душе он уже готов ждать неприятностей, связываемых с фактом появления иностранных моряков на вверенной его заботам территории. Как выяснится позже, печалится контр-адмирал Карон зря. В первый же вечер он, дожидаясь сообщений об инцидентах с советскими моряками на берегу, будет долго ждать телефонного звонка от полицейских властей.

Не дождавшись, он сам позвонит комиссару полиции Дакара. Лишь после получения благополучного отчета, он сочтет возможным отойти ко сну. В последующие дни он также не будет отказывать себе в удовольствии лишний раз позвонить комиссару, фактически – с целью услышать успокаивающие сообщения. Каждый раз он неизменно будет получать сообщения именно такого содержания.

* * *

Вторым и третьим визитерами становятся начальник Военного кабинета Верховного комиссариата ФЗА Ковиньяк и начальник Штаба сухопутных войск ФЗА Рокамбуа. Особых впечатлений от этих сугубо официальных визитов у хозяев не остается.

Адмиральский прием

Зато впечатления останутся от приема, который в этот же вечер даст контр-адмирал Карон в собственном особняке – в честь советских офицеров и инженеров. Нельзя не заметить, что события развиваются с космической скоростью. Прием начинается все в тот же суматошный день, уже в 19 часов 30 минут по дакарскому времени.

ЭОС «Седов» на этой встрече представляют , группа офицеров и инженерно-технического персонала экспедиции.

Французскую сторону представляют: исполняющий обязанности Верховного комиссара Жобер, исполняющий обязанности Командующего сухопутными силами генерал-майор Аннетон, начальник Штаба Военно-воздушных сил ФЗА полковник Генти. Присутствуют также высшие офицеры армии, офицеры флота, высшие чиновники Верховного комиссариата.

* * *

Удивительный факт. Половина состава присутствующих, ясно кто это, не очень сильны в английском, тем более, во французском языке. Кто-то из наших моряков просто не знает ни английского, ни французского языка. Другая половина, французы, вообще не говорит по-русски, английский язык для них тоже не есть нечто естественное. Переводчик – один на всех. Но прием протекает и оживленно, и успешно. Скучающих или потерянных лиц не видно.

* * *

Официальная часть приема начинается со здравицы в честь гостей. Контр-адмирал Карон произносит тост за здоровье офицеров и инженеров ЭОС «Седов», в их лице за здоровье и в память храбрых, смелых и сильных в бою советских моряков. Командир Митрофанов, со своей стороны, произносит тост за здоровье и успехи гостеприимных французских моряков, за дружбу советских и французских моряков, за укрепление дружбы между советским и французским народами.

Если французы проявляют лучшие качества гостеприимных хозяев, то советские офицеры удивляют, самих себя в том числе, умением с достоинством и естественно держаться в абсолютно непривычной им обстановке.

Никому из них и никогда не доводилось принимать участие в подобных мероприятиях. Объяснений тому, что седовцы не тушуются, существует несколько. Не самое последние из них – это ссылка на уроки, ненавязчиво преподававшиеся ежедневно и ежечасно командиром Митрофановым, неформальным лидером седовцев одновременно – на мостике, палубах, в пространстве уютной кают-компании «Седова».

Под его влиянием выдерживается специфический этикет, неписанные правила общения. По его подсказкам, и его жесткому требованию офицеры ЭОС «Седов», как уже установилось, обращаются друг к другу по имени-отчеству. Определенно можно сказать, что командир Митрофанов и паруса «Седова» – главные воспитатели этих умных, добрых и выдержанных гостей.

Полезные контакты

Следующий день, 4 апреля, начинается особым образом организованным подъемом флага. Его производят в восемь часов утра, синхронно с подъемом флагов на французских военных кораблях. Сегодня – их очередь, очередь их экипажей принимать гостей, советских моряков и научных работников…

< Photo_05_11: На встречу с французскими коллегами. >

По-настоящему интересно посещение гидрографического судна «Ботам Бопре». Гостей встречает, приемом руководит его командир, капитан 2 ранга Риван. Гостей из России интересует многое: какие гидрографические промеры, используя какую аппаратуру, производит научный состав судна; каким образом выполняется обработка результатов измерений; чем заканчивается работа – какова форма представления итоговых данных.

Помощников полковника Казанского озадачивает многое. Удивителен тот факт, что небольшая группа специалистов – восемь сотрудников: три офицера, три старшины, два матроса срочной службы – умудряется, не покидая борта судна, исполнять полный цикл работ: от первичных измерений до печатания чернового варианта создаваемой карты. Карта не просто прорисовывается. Создав ее, экипаж «Ботам Бопре» непременно тут же ее «оплавывает», осуществляя контрольные замеры.

* * *

Удивляет и то, что лица, занимающиеся съемкой побережья, топографией, гидрографией, даже гидрохимией и гидробиологией, поступая на службу, бывают никак не образованными по этим дисциплинам в узком смысле. Исповедуемая французским командованием идеология укладывается в следующую формулу:

«Человек окончил Политехнический институт, он образованный человек. Мы его приглашаем на военную службу и договариваемся о содержании работ. Он как грамотный человек в состоянии взять книгу и изучить ту область науки, с которой еще не знаком. Он читает, учится и работает.

Если появится новая тема, то и ее он обязан будет изучить самостоятельно. Если он плохо будет изучать и тренироваться, то не сможет исполнять свои функции. Тогда мы его прогоним и наймем более сообразительного и работоспособного».

Гостями подсмотрена не столь значительная, вроде бы, деталь: на каждом судне имеется запас сувенирных жетонов с художественно исполненным изображением судна и соответствующим текстом, обязательно с упоминанием названия корабля.

* * *

Пара следующих дней посвящается поездкам по городу, экскурсиям, посещениям, импровизированным приемам в честь советских моряков. Переносить африканскую жару нашим морякам помогает особая форма, кстати сказать, придуманная флотскими модельерами специально для рейса ЭОС «Седов». До начала похода решением Главнокомандующего ВМФ СССР была введена особая форма одежды для тропиков.

< Photo_05_12: Экипированы скромно и со вкусом… >

По существу это – пошитая из чесучи, свободного покроя сорочка с укороченными рукавами под черный галстук. Сорочку полагается носить в сочетании с белыми брюками и белыми туфлями. По счастью нет необходимости пользоваться обычной флотской формой № 1. Неожиданно выясняется, что она очень похожа на одеяние, носимое местными чернокожими официантами, носильщиками в аэропорту, шоферами такси.

Прием на «Седове»

Дакарские дни украшает прием, который командир Митрофанов и экипаж ЭОС «Седов» дают в честь своих новых французских друзей. Проблем не очень много – всего две. Но они крайне серьезны.

Первая – это финансовая проблема. Советское командование, направляя седовцев в дальнее плавание с заходом в иностранный порт, фактически не выделило денежных средств, минимально необходимых для организации приемов такого рода. Но не проводить его нельзя, теперь это уже ясно.

< Photo_05_13: Команда готовит мероприятие. >

Потому судовой службе «И», возглавляемой прирожденным снабженцем , приходится спешным порядком «мести по сусекам», творить чудеса, чтобы изыскать достойные продукты, придать им ресторанный вид с национальным колоритом. Результат стараний, если не великолепен, то вполне живописен, не только на взгляд Евгения Николаевича.

Вторая проблема – это количество прибывающих гостей. Существует, конечно же, заранее обговоренный список, составлен план размещения гостей. Но, чем дальше, тем яснее становится, что гостей будет существенно больше запланированного.

* * *

Прием, даваемый командиром ЭОС «Седов», обещает стать заметным событием в жизни военно-морских кругов Дакара. Только-только что на борту парусника побывал секретарь американского консульства, с супругой. Командир «Седова» пригласил его принять участие в предстоящем приеме. Американец с сожалением отказался – его имени нет в списке, согласованном с французами. Больших усилий, однако, ему стоило увести с судна свою супругу…

* * *

Иначе ведут себя, однако, французы. Выясняется, что каждый из приглашенных гостей считает для себя возможным явиться на прием с подругой жизни. Имеются основание полагать, что такие решения принимают не сами офицеры, а их жены. Контр-адмирал Карон также прибывает с супругой, это обстоятельство оговорено заранее, но заодно он прихватывает с собой еще и дочь.

Проблема количества посадочных мест решается очень просто. Принимается революционное решение – столы накрывать не в душном и тесном помещении, а на верхней палубе юта, под специально растянутым брезентовым тентом. Гостям приходится сидеть на простых матросских «банках». Но их устраивает все – и свежий воздух, и обеспеченная защита от солнца, и экзотическая советская еда.

< Photo_05_14: Ив Карон >

< Photo_05_15: «Мистер Х» и ПСМ >

< Photo_05_16: Господин Жобер? >

Особое любопытство у гостей вызывает занятное советское питье. Французы не отягощены знаниями по поводу того, что можно сотворить из медицинского спирта и некоторых дополнительных ингредиентов, и это к лучшему. Гости из тех, что накануне побывали на приеме у Карона, не стесняясь, говорят, что прием, проводимый седовцами, превосходит кароновский прием.

Он превосходит его по кулинарной составляющей, в частности. Гостей устраивает и качество и, тем более, количество предлагаемых военно-морских яств.

* * *

По прошествии сумбура первых минут приема, подходит время официальных тостов. Ключевые слова в выступлении господина Жобера: «МАКИ» и «Сталинград». Ив Карон напоминает об эскадрилье «Нормандия–Неман». Генерал Аннетон находит слова о «Сталинграде» и «взятии Берлина». Атташе по информации Христиан Кампет, бывший солдат легиона МАКИ предлагает тост за русских, которые «помогли нам освободить Францию».

< Photo_05_17: ЭОС «Седов» -- импровизированный прием. >

В заключение приема гости получают специально заготовленные, частью импровизированные подарки и сувениры. Супруге и дочери контр-адмирала Карона достаются палехские шкатулки. Самому адмиралу вручают морской кортик стандартного советского образца. Ив Карон растроган. В дакарских газетах следующего дня будет сказано, что контр-адмирал Карон получил в подарок советскую «короткую шпагу».

Показательный случай

На четвертые сутки пребывания ЭОС «Седов» в Дакаре происходит инцидент, не такой уж и значительный, но отчетливо демонстрирующий, каким по существу сформировалось отношение французской военно-морской и колониальной администрации к советским морякам.

Инцидент связан с прибытием в порт корабля ВМФ Бразилии, вспомогательного судна «Соарес Дутра». Встреча, организованная для него местными властями, получается не в пример скромнее встречи, организованной для ЭОС «Седов». Понятно, что этот визит носит рутинный характер, потому не стоит удивляться тому, что на пирсе бразильское судно встречают лишь офицер связи и представители карантинной службы.

< Photo_05_18: «Суарес Дутра» >

Но есть и еще один тонкий момент. При входе в порт, контролируемый французской администрацией, бразильцы не удосужились поднять флаг Франции под фор-стеньгой своего корабля.

По этой причине французские власти просят командира «Седова» не торопиться с направлением своего помощника на «Соарес Дутра» с приветствием по случаю прибытия «бразильца» в порт Дакар. Уже после этого Командующий флотом ФЗА извещает о том, что он, командир ЭОС «Седов», назначается «старшим на рейде» среди иностранных кораблей. Это означает, что теперь уже командир «бразильца» считается обязанным прибыть с официальным представлением на борт советского парусника.

* * *

Но, ситуация осложняется тем, что на текущий момент Бразилия не находится в дипломатических отношениях с Советским Союзом. По этой причине бразильский командир окольным путем направляет командиру «Седова» неофициальный запрос:

«Если командир бразильского корабля капитан 1 ранга Антонио Жункусейра Джиованни прибудет с визитом на советский корабль к командиру, как к старшему на рейде, то может ли он ожидать ответного визита в этом же ранге?»

Командир ЭОС «Седов» таким же порядком отсылает неофициальный ответ:

«Командир «Соарес Дутра» получит ответный визит в том же ранге, как того требует обычай морской вежливости. Мы оба находимся на территории гостеприимного порта третьей державы в отсутствие, к сожалению, дипломатических отношений между нашими странами, что не может помешать дружеским взаимоотношениям между моряками».

* * *

По некоторому промедлению, скорее всего, по некоторым размышлениям, на борт «Седова» прибывает офицер связи с «Соарес Дутра» с сообщением, похожим на извинение:

«Командир бразильского корабля капитан 1 ранга Жункусейра Джиованни просит извинить и понять, как моряк моряка, его тяжелое положение. Он хотел бы нанести официальный визит или даже зайти в гости на советский корабль как простой человек, но он опасается нарекания своего высшего командования и министерства: ведь мы не имеем с вами дипломатических отношений.

Поэтому он просит, как старшего на рейде, освободить его от этой тяжелой обязанности при данной обстановке. Он специальных инструкций на этот счет не имеет, а в имеемых инструкциях об этом возможном случае не сказано, и связаться по радио с Рио-де-Жанейро он не может».

Офицеры связи той и другой стороны извещают о создавшейся ситуации контр-адмирала Карона. Тот неумолим и требует в отношении командира бразильского судна

«…все же подчиниться правилам этикета и явиться к командиру «Седова» с визитом, тем более, что последний, кажется, согласен на ответный визит».

* * *

Зная о реакции контр-адмирала Карона, командир ЭОС «Седов» отсылает все же ответ такого содержания, составленный в безличной форме:

«Командир советского корабля «Седов» получил просьбу командира бразильского корабля об освобождении его от необходимости нанести официальный визит. Как старший на рейде и от себя лично, он хорошо понимает его, и на выполнении официального визита не настаивает».

Неожиданно возникший инцидент получает следующее завершение. Капитан 1 ранга Антонио Жункусейра Джиованни, в знак выражения сердечной признательности отсылает капитану 1 ранга Петру Сергеевичу Митрофанову фолиант «Бразиология».

Командир «Седова» отсылает бразильскому коллеге чудом сохранившуюся после приемов бутылку «столичной». Контр-адмирал Карон остается при том мнении, что стоило бы настоять не своем, но командир Митрофанов – старший по ситуации, потому «ему и решать».

Бивень слона

Перед самым отбытием «Седова», из Парижа возвращается собственно Верховный комиссар Кузин. Его дочь, сопровождаемая господином Жобером, преподносит морякам «Седова» от его имени не слабый сувенир – бивень слона. На вопрос, чем объясняется такая щедрость, господин Жобер с улыбкой дает любопытные пояснения.

< Photo_05_19: Не слабый сувенир – бивень слона. >

Оказывается, он успел неосторожно и неосмотрительно похвастаться своему начальнику подарком советской стороны – фундаментальным советским изданием, Морским атласом.

Верховный комиссар, в частной жизни большой любитель географии, заодно и коллекционер географических изданий, потрясенный видом этого чуда, образца картографического и полиграфического искусства, отбирает атлас в свою пользу. Как уж там он разобрался с господином Жобером, уже бывшим владельцем атласа, остается загадкой, но советские моряки получают ответный дар, тот самый бивень…

Кстати сказать, судьба этого бивня не получит ясного продолжения. Как и полагается, презент будет официально передан родному военно-морскому начальству и, кажется, препровожден в один из музеев страны. Попытки, моряков потом, увидеть его в каких-то экспозициях не увенчаются успехом. Четких ответов по поводу дальнейшей биографии бивня получено также не будет…

Завершение визита

С утра 7 апреля, в день отхода, на «Седов» потянулись провожающие лица. Около 11 часов прибывает контр-адмирал Карон. Накоротке оговариваются вполне возможные претензии по поводу процедуры пополнения судовых запасов, финансовых расчетов. Выясняется, что их нет ни с одной, ни с другой стороны. Адмирал коротко выражает удовлетворение в отношении пунктуальности действий советской стороны.

С напутственными словами к морякам «Седова» обращаются Жобер и Карон. Первому из них принадлежат слова:

«Вы были очень недолго у нас. Нам бы хотелось, чтобы вы продлили свое пребывание – это на пользу дела, но ваша научная работа зовет вас в океан. Это оправдывает все. Все же вы увидели частицу Африки. Конечно, от ваших взглядов не ускользнуло кое-что и плохое, еще не сделанное… Будьте справедливыми и объективными критиками…»

* * *

Командир Митрофанов провожает адмирала и комиссара до трапа, прощается с ними. Убран трап, буксиры выводят «Седов» на внутренний рейд. Подняты сигналы по Международному своду с благодарностью за гостеприимный прием. Машина «Седова» дает судну ход…

Еще одна маленькая деталь на прощание. При прохождении внешнего мола седовцы наблюдают фронтовых друзей – Жобера и Кампета, по-дружески машущих руками. Оказывается, сойдя с «Седова», они успели сесть в машину, сделать немалый круг по городу и добраться до мола с одной лишь целью – на мгновения продлить минуты расставания со своими новыми друзьями.

* * *

Впрочем, и еще одна любопытная деталь. Кажется, есть основания полагать, господин Жобер из записок и министр иностранных дел Франции 1970-х годов Мишель Жубер, это одно и то же лицо: кое-какие факты официальной биографии и даты совпадают. Если это так, то можно считать, что следующая очная встреча одного из двух чиновников, стоящих на молу, с советскими людьми, пришедшимися ему по душе, состоится через пятнадцать лет – при посещении высшим французским чиновником М. Жубером брежневских времен Москвы…

* * *

Так, жаль или не очень, что у отечественных дипломатических служб не нашлось времени, с высоты своего профессионального опыта и специальных знаний поддержать военных моряков в делах и акциях, к которым их никто не готовил, которым их никто и никогда не учил?

На пути к экватору

«Седов» уже в океане. Подгоняемый слабым северо-восточным пассатом, парусник медленно спускается к югу. Ближайшая цель экспедиции – пройтись океанографическими станциями по точкам, в которых успели поработать немецкие и американские предшественники два–три десятка лет тому назад.

Сравнение свежих данных с данными прошлых лет позволит объективно оценить, что изменилось в океане за истекшее время, какие количественные и качественные изменения претерпели отдельные гидрологические элементы: температура и соленость воды, картина течений, цвет и прозрачность моря.

* * *

«Седов» все дальше и дальше смещается в южном направлении. Каждый день берутся гидрологические станции. Диапазон их продолжительности от двух до двадцати семи часов.

Геологу по фамилии Гипп удается с глубины пяти тысяч метров взять «колонку» донного грунта рекордной для этой экспедиции высоты: 4,6 метров. Получить и расшифровать такую колонку означает – на многие десятки лет, или даже сотни тысяч лет заглянуть в историю этой зоны океана, в историю Земли.

Десятый день становится примечательным с точки зрения океанографов: формально, за одни сутки за бортом парусника успевают смениться три времени года. По выходе из Дакара – до достижения параллели 3°30’ С. Ш., в период весеннего сезона, действовал северо-восточный пассат. Здесь «северо-восточный» теряется, наконец. Одним градусом южнее его сменяет явно выраженный юго-восточный пассат, дующий из южного полушария. Как ни рассуждай, за сутки для участников экспедиции проходят чередой: весна, лето, осень.

Еще любопытнее к тому же, что за краткий промежуток времени ЭОС «Седову» доводится пересечь целых три экватора: термический, магнитный и географический. Процедура пересечения географического экватора, конечно же, тема отдельного разговора…

* * *

По секрету от участников экспедиции, еще во время стоянки «Седова» в Севастополе командование судна успело произвести кое-какие работы по подготовке к запланированному переходу через географический экватор, проще говоря, через экватор. В частности, отпечатаны были золотого тиснения – «грамоты Нептуна», предназначенные для вручения будущим счастливчикам, участникам успешно состоявшейся процедуры пересечения экватора.

Ближе к делу, по секрету от экипажа, распределены были роли участников представления. Простора для фантазии в этом обнаружилось не так уж и много. На борту «Седова» имелось всего лишь два человека, которым ранее доводилось пересекать экватор: командир судна и главный боцман . Естественно, Петр Сергеевич мог исполнять только роль командира. Соответственно на роль Нептуна претендовать мог лишь Ким Садыкович. На том и порешили.

Остальным грешным предоставлялась возможность выступать в роли жертв суровых испытаний, «крещения» в соленой воде, в частности. Но, поскольку Нептуну полагалось иметь в своем распоряжении супругу и нескольких слуг, «морских чертей», в некотором роде лиц привилегированной категории, то по их поводу решили поступить следующим порядком.

Определено было сделать так, чтобы в первой части церемонии лица, получившие ответственные назначения, исполняли почетные функции судей и палачей, кто-то из них – роль супруги властителя морей. Во второй же половине действа, когда основная масса жертв окажется уже «крещеной», упомянутые выше привилегии будут сняты. С того момента с бывшими судьями можно будет поступать уже, как они того заслуживают – как угодно будет поступить с ними недавним их жертвам.

Праздник Нептуна

Незадолго до момента пересечения экватора, экипаж и участники экспедиции, по-праздничному одетые, выстраиваются на верхней палубе юта. Дальновидные товарищи, заранее жалея складки на своих белоснежных брюках, все же выходят на построение именно в таком виде.

Менее дальновидные товарищи, таких хитрецов совсем немного, предощущая насильственное купание, пробуют одеться попроще. Наивные люди, они не знают, насколько настырными будут слуги Нептуна, сгорающие желанием искупать в соленой воде именно не по парадному одетого «грешника». Еще более наивны те товарищи, их уж совсем немного, решившие отсидеться в каюте…

* * *

Со стороны шкафута появляется процессия: Нептун, его мужеподобная супруга (натуральных женщин-то на «Седове» нет и в помине), свита подводного царя. Процессия затормаживает свое движение в районе ходового мостика.

< Photo_05_20: Командир подкупает Нептуна шампанским. >

Нептун трижды ударяет по палубе основанием своего «трезубца», грозно вопрошает голосом Якубова до того неизвестного ему, вроде бы, командира:

«Кто вы такие? Откуда и куда вы идете?»

Получив ответ, Нептун раздумчиво произносит:

«Наслышан. Но вот что-то не припомню я, чтобы флаг такой в моих владениях развевался».

Эту фразу командир Митрофанов с удовольствием комментирует:

«Да, седовцы первыми проносят советский Военно-морской гидрографический флаг через экватор!»

* * *

Далее Нептун, прикидываясь простецом, коварно вопрошает командира, не угодно ли ему попутных ветров и солнечной погоды. Получив утвердительный ответ, он радостно начинает требовать выкуп. Решив и этот вопрос, Нептун оборачивается к своей свите, дает им приказ кого положено крестить, «окрещенных» наделять грамотами.

< Photo_05_21: Праздник Нептуна, немножко вакханалии. >

На этом, собственно, обстоятельная часть процедуры и заканчивается. Начинается веселая вакханалия, из которой с наименьшими потерями выходят те, кто с легким сердцем воспринял перспективу неизбежных потерь. С несколько большими потерями из испытаний выходят те, кто решил обхитрить грозного Нептуна и его старательных слуг.

После этого, как и было запланировано, поделом достается развенчанным в их преходящей элитарности слугам морского царя. Свои тумаки и крещение получают черти. Наибольшим вниманием оделяется, теперь уже бывшая, «супруга» морского царя.

К бразильским берегам

В Южном полушарии экспедиционно-океанографическому судну «Седов» предстоит пробыть лишь четверо суток. Может быть, это и хорошо: погода резко меняется не в лучшую, кстати сказать, сторону. Небо затянуто серо-свинцового цвета тучами. Начинается дождь – за такую ли погоду Нептун стребовал выкуп? О такой ли погоде просил его командир?

Впрочем, нет, дождь – это много пресной воды, что по-своему хорошо. В условиях жестокой экономии пресной воды бесплатный и без ограничений душ, конечно же, благо. Под открытым небом водные процедуры без лимитов по расходу пресной влаги принимают матросы и курсанты, и не только они – старшие по званию товарищи, тоже.

О том, что участники мировой гонки вооружения тут и там производят воздушные ядерные взрывы, что низвергающаяся с небес влага может оказаться радиоактивной, никто как-то и не думает. Указаний сверху нет, измерительной техники на борту судна также нет – осознание опасности придет годами позже. Хотя известен уже случай более чем серьезного поражения японских рыбаков по следам американских испытаний ядерного оружия…

* * *

В день 21 апреля «Седов» максимально приближается к Бразилии. Изначально, вроде бы, намечался заход в порт Ресифи, относящийся к бразильскому штату Пернамбуку. Но, что-то видно мешает такому развитию походных планов. Не суждено седовцам полюбоваться красотами города – следами «голландского и португальского владычества».

Только командиру Митрофанову, да судовому шифровальщику известно, кому-то еще, наверное, что скрывается за таким поворотом событий. После краткой стоянки буквально на рейде Ресифи командир Митрофанов вызывает наверх экипаж и членов экспедиции. Не вдаваясь в детали, он извещает собравшихся о том, что захода не будет, что «Седов» начинает движение по направлению к дому.

Не находится ни одного человека, печалящегося по поводу невозможности сойти на берег. Услышав магическое «к дому», и моряки и научный состав абсолютно искренне кричат: «Ура!»

* * *

«Седов» снимается с якоря, начинается подъем на север. Происходит еще одно пересечение экватора, на этот раз в направлении с юга на север. Поскольку «некрещенных» мореплавателей на борту судна нет, то оно, это парусное судно, Нептуну не интересно. Не будет соответственно ни театрализованного представления, ни выкупа, ни пустых обещаний. Будет просто работа – тридцатичасовой длительности станция, взятая прямо на экваторе.

Домой

«Седов» успевает подняться до района экватора. По какому-то недоразумению многие считают, что экватор – это климатический рай, простор, залитый солнцем. Отнюдь, чаще здесь встретить можно низкие облака, частые дожди и постоянную невообразимо высокую влажность.

Непреходящее ощущение, что ты находишься в парилке. Не очень жарко, считай, если сравнивать с парилкой, но выйти-то из нее нельзя ни на минуту. В таких условиях больше других страдают люди, склонные к простудам, заболеваниям суставов, фурункулезу. Именно в этих благословенных – по непроверенным сведениям – местах скрытые болячки обостряются. Подверженные им люди легко простужаются, страдают болями, нарывами…

< Photo_05_22: Физическая зарядка по утрам. >

< Photo_05_23: «Забиваем козла» – перед отбоем. >

Спасением от подобных бед может быть только поддержание физиологической активности. С этим, впрочем, на ЭОС «Седов» проблем не предвидится. О научной части экспедиции беспокоиться не приходится: станция следует за станцией. Морякам же на парусном судне скука не грозит вообще. В океанских условиях нет проблем с тем, чтобы найти для себя, чем заняться. Даже если все дела переделаны, если сам не можешь найти, боцман поможет.

* * *

С подачи командира Митрофанова заядлым охотником на акул становится корабельный врач Мамиконов: все-таки дождался своего часа трехкилограммовый рыболовный крючок, до того пребывавший в тиши подкоечного ящика в каюте командира.

< Photo_05_24: Первая акула, массовый интерес. >

< Photo_05_25: Далеко не первая уже акула. >

< Photo_05_26: Еще одна … >

По этой части у Игоря Львовича образуется круг добровольных помощников. Кто-то интересуется ловлей и жестким усмирением океанских чудовищ. Кто-то предпочитает заняться изготовлением народных поделок из отдельных частей пойманных, усмиренных и тут же на палубе освежеванных акул.

< Photo_05_27: Лицом к лицу, лица не увидать… >

Многие привезут с собой из экспедиции лоскуты высушенной акульей кожи – идеально компактный сувенир, не занимает места в чемодане. Если нужно, это идеально тонкая «шкурка», мечта краснодеревщика. Более умелые товарищи производят из акульих составляющих частей просто удивительные сувениры.

< Photo_05_28: Просто красавица >

< Photo_05_29: Не всякий командир умеет сидеть «по-турецки». >

Командир Митрофанов сушит вывернутую наизнанку зубастую акулью пасть. К концу рейса его же стараниями будут почти готовы, после окончания рейса доведены до ума, элементы торшера, центральная часть которого – позвоночник акулы…

Праздники, у каждого свои

Подошел праздник 1 мая. Ни военного парад, ни демонстрация трудящихся на «Седове» не практикуются. Обязательны, однако: партийное собрание, концерт художественной самодеятельности, показательные выступления боксеров, перетягивание каната, наконец.

< Photo_05_30: Партийное собрание, и здесь без командира не обойтись. >

< Photo_05_31: Духовой оркестр – корабельные таланты. >

< Photo_05_32: Волейбол и в океане волейбол. >

Беспредельным оказывается удивление болельщиков и зрителей, свидетелей состязаний по перетягиванию каната.

Приходится видеть: вначале скромных возможностей бойцы электромеханической части, в союзе с юными курсантами, переигрывают богатырскую боцманскую команду. Затем происходит нечто и вовсе удивительное. Успевших возгордиться электромехаников и курсантов, уже уверившихся в грядущей своей окончательной победе, неожиданно обыгрывают абсолютные победители, гнилые интеллигенты, «экспедиционные битюги».

* * *

В первый послепраздничный день берется тридцать четвертая станция. В тот же день у штурмана Гельмутдинова наступает очередной, хотя и долгожданный, из ряда вон выходящий праздник. В полдень 2 мая наступает та самая редкая ситуация, когда оказываются равными, в угловых единицах, широта места и склонение Солнца.

Как по тексту учебника мореходной астрономии – солнце строго над головой, объекты есть, теней от объектов нет. Немалое число фотографических кадров уходит на то, чтобы зафиксировать этот феномен. Знающие люди говорят, что такое можно встретить лишь в полосе долгот между Северным и Южным тропиками, и не более чем два раза в году. ЭОС «Седов» и его главному штурману определенно везет.

«Атлантида»

В день 7 мая ЭОС «Седов» пересекает Северный тропик. Заканчиваются дни недолгого благолепия, которое наблюдалось после выхода судна из экваториальной полосы. Начинает накрапывать дождь. Участникам плавания приходится вспоминать слегка уже подзабытое слово «прохлада».

* * *

Утро 14 мая, резко изменившиеся показания эхолота заставляют несколько повременить с возвращением домой. Серьезная находка: в зоне с глубинами порядка 2500–3000 метров судовой эхолот фиксирует глубину 1280 метров. Это означает, что экспедицией выявлено значительное местное поднятие океанского дна. С целью определения границ нежданно-негаданно объявившейся «Атлантиды» седовцы в течение девяти часов, вдоль и поперек утюжат эту особую зону.

Расшифровка данных замеров глубин позволяет выявить характерные элементы зоны: пологие подводные долины, отдельные невысокие пики. Наивысшая точка зоны отстоит от поверхности океана на 920 метров. Если учесть, что такая аномалия выявлена в часто посещаемом районе океана, цена открытия становится еще более высокой. Чтобы закрепить успех, в районе наивысшего поднятия дна производится забор донного материала с применением «грунтовой трубки». Процесс забора контролирует морской геолог Гепп.

После первого же ее спуска, трубка приносит твердые частицы и обломки веточек коралла. Наука и практика свидетельствуют о том, что кораллы относятся к числу светолюбивых организмов. В обычных условиях их не встретишь на глубинах более пятидесяти метров, а тут просто километровая глубина. Полученное явно свидетельствует: выявленная «Атлантида» есть немое свидетельство опускания суши, произошедшего причем, по геологическим меркам, совсем недавно.

Взыскания снимаются

К утру 19 мая «Седов» находится уже в районе Азорских островов: океанографические работы проводятся вблизи острова с пышно цветочным названием – Флориш. Плавание от Азорских островов к Английскому каналу проходит в метеорологических условиях перестройки атмосферных процессов с весны на лето.

< Photo_05_33: Разодранные ветром паруса – отнюдь не поэтический образ. >

Устойчива холодная пасмурная погода: частые дожди, сильный ветер. Ситуация постепенно перерастает в шторм, за бортом «Седова» нередко наблюдаются волны высотой до восьми метров. В борьбе с этим штормом «Седов» теряет два паруса. Они – это цена благополучного входа в Английский канал…

* * *

Командир Митрофанов собирает у себя офицерский состав. Он благодарит моряков за добросовестный труд, ставший залогом достигнутых успехов. Вслед за тем, выдержав небольшую, почти театральную паузу, командир делает важное сообщение. Его решением, «севастопольского» происхождения взыскания снимаются со всех провинившихся. Представлениям на предмет получения очередных воинских званий, задержанным ранее, он, командир, дает законный ход.

< Photo_05_34: Нечаев, Митрофанов, и… >

* * *

Предельно знакомые седовцам зоны: проливы, Балтика, Балтийск.

< Photo_05_35: Балтийск, родной причал >

После недолгой стоянки: Финский залив, Кронштадт, КОЛМЗ – судну требуется небольшой ремонт. Если объединить два последних рейса в один, то получается, что «Седов» покинул Кронштадт и вернулся в Кронштадт же на 256-е сутки, пройдя в целом дистанцию длиной свыше 25 тысяч миль. Кругосветное плавание было бы заметно короче!

© , 2008