ГБУК «Центральная областная юношеская библиотека»
«Я ДУШУ НАУЧУСЬ ОБЕРЕГАТЬ…»:
Вечер-эссе о творчестве поэтессы Риммы Казаковой
(1932 – 2008)
Оренбург, 2012
Я душу научусь оберегать.
Ругайте! Не обижусь и не струшу.
Ругайте все, что хочется ругать.
Но я не разрешу вам трогать душу.
Душа моя, дрожжиночка моя,
я на тебе взошла, как на опаре.
Жить невозможно, душу уморя,
когда душа в загоне и в опале.
Душа, возможность, завтрашний восход,
росточек – сквозь солончаки подушек,
счастливый ход – или счастливый код,
чтоб по нему лепить другие души.
И ты не думай, что в твоей руке,
угревшись, дремлет и не знает горя,
когда её сжимаешь в кулаке,
небрежно, как птенцу, нажав на горло.
Она – вольна – кукушкою в лесу –
в молчанье, крике, смехе или стоне.
И ты её держи, как стрекозу,
спокойно и открыто на ладони.
Вот так с открытой душой, со спокойным достоинством, но одновременно со страстью сильного характера и мощного таланта прожила свою человеческую и творческую жизнь известная российская поэтесса Римма Казакова. Она всегда была на виду, на слуху:
Это выдумка – избыток,
Запасные ходы – ложь!
Жизнь – не спорт,
и не с попыток –
сразу набело живёшь.
Коль химичил да портачил,
да швырял на пробу дни –
тем и был, и то и значил,
и попробуй, зачеркни!
Душу поделом помучай
за погибший день пустой
с поцелуями на случай,
с показушной добротой…
И себя в свой воз впряги ты –
не в случайный тарантас!
Не отпущено прикидок.
Набело! И – только раз.
Родилась будущая поэтесса Рэмо Казакова 27 января 1932 года. Да, такое странное, но созвучное тогдашнему времени, имя дали ей родители. Имя означало «Революция, Электрификация, Мировой Октябрь». В 20 лет девушка взяла имя Римма – в переводе с испанского «рифма» (и как угадала!)
Если коротко, то вот её биография: родители – отец был военным, мама работала секретарём-машинисткой. Раннее детство Римма провела в Белоруссии, школьные годы – в Ленинграде (Санкт-Петербурге). Окончила исторический факультет университета и по распределению уехала на Дальний Восток. Семь лет прожила в Хабаровске, работая лектором, журналистом, сотрудником местной киностудии. Первое глубокое знание и понимание жизни были обретены Казаковой именно в эти годы, где суровая атмосфера таёжной жизни, характер её работы потребовали частых поездок и разнообразных контактов с разными людьми. Как впоследствии писала сама Римма: «Я уехала очень далеко от дома, веруя…, что только на трудных, дальних дорогах встречу, найду самое подлинное, самое настоящее, что ищу в жизни. Может быть, характер и получился…». Там же в 1958 году вышел её первый поэтический сборник «Встретимся на Востоке»: лирические стихи о мечтах юности, о первом жизненном опыте, о природе.
Амур неуступчив, как море,
А тут – одевают в гранит.
Грозится: разрушу, размою!
И серые камни громит.
……………………………….
Ты мне – и любовь, и столица,
и слабость моя, и броня.
Я знаю, что всё состоится,
Всё сбудется здесь для меня.
Или эти строки как программа жизни:
…А есть такая юность –
Бескрылость и бездумность.
Ей подавай на блюдечке
рыбёшку, а не удочки,
покой, а не атаки,
фонарик, а не факел.
Ведь юность, если строго, -
она всегда – дорога.
И тех нам просто жалко,
Кому она – лежанка.
Пусть путь не будет ровным,
не сразу чтоб – хоромы.
Пусть мучась, беспокоясь…
Ведь юность – это поиск.
Что в итоге первых самостоятельных шагов после университета?
Я похожа на землю,
что была в запустенье веками.
Небеса очень туго,
очень трудно ко мне привыкали.
Меня ливнями било,
меня солнцем насквозь прожигало.
Время тяжестью всей,
словно войско,
по мне прошагало.
Но за то, что я в небо
тянулась упрямо и верно,
полюбили меня
и дожди, и бродячие ветры.
…………………………………..
Я своя у берёзок,
у стогов и насмешливых речек…
Все обиды мои
подорожники пыльные лечат.
Мне не надо просить
ни ночлега, ни хлеба, ни света, -
я своя у своих
перелесков, затонов и веток.
А случится беда –
я шагну, назову своё имя…
Я своя у своих.
Меня каждое дерево примет.
Поэзия – душа искусства. Она, как и живопись, и музыка не поддаётся пересказу. Поэзия – то, что не поддаётся и описанию. Каждый человек видит мир. Большинству этого достаточно. И только поэт всю жизнь бродит впотьмах, натыкаясь на острые углы, сдирая кожу, пытаясь опознать и назвать предметы, которые при дневном свете кажутся обыденными.
То смеюсь, то гадаю невесело:
отчего, почему и зачем?
Жизнь загадок немало навесила,
накидала вопросов и тем.
А река между тем себе движется,
зубы режутся, строится дом,
и мы дышим, поскольку нам дышится,
и живём, потому что живём.
Постигаешь светло и приветственно
непреложный закон бытия.
Но ответственно, хоть безответственно,
всё, что жизнь воплощает твоя.
Она смысла полна и значения,
потому что, плывя по волнам,
мы умеем и против течения,
и дозволено многое нам.
И когда-то потом или вскорости
он подступит, наступит – отчёт.
Страшный Суд – это суд нашей совести.
Остальное на свете не в счёт!
Остальное на ниточку нижется
в беспрерывном смещенье своём,
и мы дышим, поскольку нам дышится,
и живём, потому что живём.
……………………………………………………………………………..
Не прихотью, не модой
она пришла ко мне.
Уже могу с природой
я быть наедине.
И, как к последней тайне,
к любви в последний раз.
меня к природе тянет,
на свет явившей нас.
Весенний и осенний,
в сугробах до небес,
мой лучший собеседник,
немногословный лес.
Не разгадать загадки…
Как отчерк на полях,
как в книжечке – закладки, -
зарубки на стволах.
Вот так мы ходим, метим,
мудрим, считаем, ждём.
Что спросим, что ответим
под солнцем и дождём?
Промыты и согреты,
душисты и чисты
вопросы и ответы –
деревья и кусты.
И всё на свете просто,
и неувязок нет:
сама я - знак вопроса,
сама себе ответ.
В заснеженном, в дождливом,
в порученном лучу,
в живом, несуетливом
просторе жить хочу.
И в обновлённом виде,
хоть горек этот мёд,
вдруг к человеку выйти –
как ёлка в Новый год.
Поэзия по самой природе своей делает необходимой ту степень искренности, которая позволит любому постоять на месте автора, а автору сообщит ту степень свободы, благодаря которой чувства, эмоции перейдут в более высокое качество, перечитанные с бумаги… Именно тогда автора написанное им стихотворение (и написанное по-настоящему) приводит к главному выводу: поэзия – это моя жизнь. И невозможность укрыться от этого – сообщает некую человечность, которую, наверное, и ищут читатели в подобных стихах и вообще - в поэзии. Переживания поэта для него важнее его жизни как таковой. Ведь он прекрасно понимает, что в своих стихах он – наиболее он, наиболее откровенен и т. п. В каком-то смысле можно сказать, что всё, о чём поэт пишет, написано по личному поводу. А другой литературы и не бывает. Да, поэзия помогает и тем, кто пишет стихи, и тем, кто их читает и любит. Иногда кажется, что в поэзии – наше спасение. Где граница между жизнью и искусством слова? Она так же призрачна, условна, как граница между искусством и природой.
Всё – вначале,
вначале!
И причалить могу –
и отчалить.
Я – как чёлн,
как челнок в суете беспечальной, -
всё вначале!
Начинаются травы глухими ночами.
Начинаются грозы и молний магнитные чары,
и грома застучали – всё вначале!
Время первых свиданий…
В речах обручальных,
венчальных –
ни крупинки прощального яда…
И подольше б не надо!
Всё вначале!
И звёзды подобны следам, -
кто петлял, прямиком не желая упрямо?
И ребёнок впервые прочёл по складам,
по слогам
изначальное «мама».
Всё вначале!
Души я не чаю
в начале.
Что вы там пробурчали?
Не мешайте!
Заварю бесподобного чаю,
рассвет повстречаю, как предки встречали…
Всё вначале!
……………………………………………………………………………..
Человек ко всему привыкает.
Белым выстлано поле.
Лес под снегом…
Он меня привлекает.
Привлекает,
не боле.
Врать не буду,
не буду выдумывать,
нагнетать,
распаляться,
охать,
что зима –
это чудо,
что весна –
это чудо…
Это, скажем, неплохо.
Так неплохо,
что ясно и весело,
даже если от грусти слипаются веки.
Вон пичужка,
как девочка,
лапку свесила
с белой ветки.
У меня под окошком кормушка устроена.
Серый поползень глазом косит, одобряя.
Мне когда-то была эта жалость несвойственна…
Зря я.
Птиц кормлю,
и дышу,
и январь наблюдаю –
то на лыжах, то просто.
И внезапно
в застывшем лесу
набредаю
на решенье вопроса.
Чувство меры рождается
поначалу
как чувство измены.
Но природой
недаром
человек награждается
чувством меры.
Чтоб не следовать листьям,
бездумно и щедро на землю упавшим.
Чтобы тратить себя,
как дожди себя тратят для пашни.
Я боюсь обещать,
возвещать,
разглагольствовать –
тягостно.
Я боюсь обучать –
всё равно всё, что знаю я,
таинство.
Так и надо –
лишь столько,
сколько силы хватает и храбрости
на любовь и на дело:
от пичужки озябшей, застенчивой, рябенькой –
до любого предела…
Человек, любящий стихи, всю жизнь имеет дело со свободой в одном из её самых прекрасных проявлений; в конце концов, однажды он просыпается свободным человеком. Затем и жизнь, как выясняется, иногда подтягивается к нему, дорастает до него. Стихи не обманывают: они всегда, и в самые мрачные времена, вопреки всем скептикам, всем циникам, говорили людям и говорят сегодня, что в этом мире есть любовь; есть и свобода. Послушайте «Зимнюю балладу» Риммы Казаковой:
Девочка ошиблась. Что ж, бывает…
Мать орёт, почти что убивает.
У отца угроза на лице –
думает об э т о м подлеце.
Брат молчит. Он сам свою подружку
водит на свидания под ручку.
Это романтично, как охота!
А жениться – что-то неохота!..
Девочка в подушку утыкается,
белым полотенцем утирается,
мается, об этих юных летах
думает нелёгкое, своё:
что не будет ни машины в лентах,
ни красивой свадьбы у неё…
Но вот ночка – всех лекарств бесценней –
падает как занавес на сцене.
И восходит звёздочка Полярная –
как звезда экрана популярная.
И слетают белые снежинки,
белые отважные смешинки.
И своей короткой жизнью смелой
мерят вещи настоящей мерой.
Пусть болит сердечко от ошибок,
как болят коленки от ушибов, -
Девочка, засни, не беспокоясь!
Потому что – без пылинки совесть.
Потому что так себя поставишь:
под Россию плечики подставишь,
и полезешь в пекло на пожаре,
и привьёшь себе опасный вирус…
Так что все дурные мысли выбрось,
чтобы спать они не помешали!
Снег летит. Он падать не боится,
не боится таять на щеке.
Девочка заснула в уголке –
как зима, свежа и светлолица.
Снег летит. И что там ни случится,
что ни предстоит ещё тебе, -
девочка, поверь: в твоей судьбе
будет всё бесстрашно, снежно, чисто.
Римма Казакова писала о себе: «Когда я была ещё юной, мама меня спросила: «Чего ты хочешь от жизни?». Я сказала; «Хочу сама себя кормить, много ездить и встречаться с интересными людьми». Все эти надежды сбылись… Я объездила весь Советский Союз, весь мир…». В 1959 году Казакова была принята в Союз писателей СССР. Через пять лет она окончила Высшие литературные курсы при Литературном институте имени .
Один в шестнадцать лет себя находит,
а у другого –
отчего, пойми?
и в тридцать почему-то не выходит
ни в деле,
ни в любви
и ни с людьми.
Он бродит неприкаянным по свету:
не нравится работа, нет друзей…
Одни ему сочувствуют при этом
И ласково ругают: «Ротозей…»
Другие восхищаются:
«Всё ищет,
всё не по нём. Мятежная душа!..»
Но кто-нибудь подумает:
«Вот – нищий.
Без цели. Без дороги. Без гроша».
Я не хочу особенного счастья.
Пусть будет всё – как у людей вокруг:
Любимый труд, весомой, главной частью,
и дом любимый, и любимый друг.
Лишь бы не вышло всё совсем иначе.
Лишь бы не мысли горькие о том,
что жизнь летит,
а путь ещё не начат
ни дружбой, ни любовью, ни трудом…
Сама о себе Римма говорила так: «Я не боюсь быть открытой. Не боюсь бросить своё сердце. Топчите его, я подниму, вымою и вложу обратно. Я пришла к выводу, что от меня не убудет. Для меня это не опасно». Бесстрашные слова настоящего поэта! Вернее, поэтессы. Она была именно поэтессой, не поэтом. Потому что она не стеснялась быть поэтессой, быть женщиной, она именно хотела быть женщиной. Она и была ей.
По счастливой воле случая,
то робея, то грубя,
всем, что есть на свете лучшего,
я поверила в тебя.
Мне и пляшется, и плачется,
и бесстрашны смех и грусть,
словно я в ребячьем платьице
к взрослому,
тебе,
тянусь…
Это чувство не уронено
ни к тщеславью,
ни к рублю.
Я люблю тебя, как родину,
как отца и мать люблю.
Всё мне – праздник,
Всё – по норову,
и – бездонней и теплей –
я людей люблю по-новому:
силой всей любви к тебе!
Всю свою жизнь она и жила любовью, в ожидании любви, в расцвете любви, в трагедии любви. Как часто бывает, такие страстные натуры часто бывают внешне несчастливы. Их любовь заканчивается печально. Но сама безответная любовь – это такое счастье, которое даётся не каждому, и поэтому Римма Казакова, при всех её житейских драмах и трагедиях, была до конца жизни счастливым человеком. Она и в 70 лет писала стихи о любви.
Быть женщиной – что это значит?
Какою тайной владеть?
Вот женщина. Но ты незрячий.
Тебе её не разглядеть.
Вот женщина. Но ты незрячий.
Ни в чём не виноват, незряч!
А женщина себя назначит,
Назначит, как лекарство – врач.
И если женщина приходит,
себе единственно верна,
она приходит – как проходит
чума, блокада и война.
И если женщина приходит
и о себе заводит речь,
она, как провод, ток проводит,
чтоб над тобою свет зажечь.
И если женщина приходит,
чтоб оторвать тебя от дел,
она тебя к тебе приводит.
О, как ты этого хотел!
Но если женщина уходит,
побито голову неся,
то всё равно с собой уводит
бесповоротно всё и вся.
И ты, тот истинный, тот лучший,
ты тоже – там, в том далеке,
зажат, как бесполезный ключик
в её печальном кулачке.
Она улыбку в слёзы спрячет,
переиначит правду в ложь…
Как счастлив ты, что ты незрячий
И что потери не поймёшь.
Поэтесса доверяла перу самые тайные движения души, свои слабости и грехи, свои страсти и свои идеалы. Впрочем, она всю жизнь боролась за самые высокие идеалы и не принимала безыдеальность современного потребительского общества. До конца жизни она умудрялась мечтать о будущем: о будущем детей и внуков, о будущем литературы, о будущем России. Писать стихи было делом её жизни. И как мужественный человек она понимала, что настоящая поэзия не каждому даже талантливому человеку по плечу.
Какого счастья жизнь мне насулила!
Сперва она свирепо насолила.
Солила круто, крупно, до кости,
чтоб поняла, что гордость – это гордость,
ну, а тому, в чём истинная годность,
ни боль, ни соль не запретят расти.
Так как же так я снова не сумела
довоевать до счастья своего,
а тихо, успокоено, семейно
расселась на пороге у него?..
Уж лучше б было трудно, неприкаянно,
без суетливо-мелочных замет
любить тебя,
добром не попрекая
и ничего не требуя взамен…
……………………………………………………………………………..
Говорили мне: переменится.
Обещали мне: перемелется.
Перемелется, переменится…
Я – не мельница,
не изменница!
А у мельницы крылья крутятся…
Крылья крутятся – всё забудется.
Жернова гудят, зёрна сыплются…
Всё забудется.
Всё осилится!
Не от глупости. Не от лёгкости.
Не от грубости. Не от ловкости.
Не с того, что мы – души подлые,
а с того, что вот – зёрна полные!
В семь небес крылом машет мельница!
Переменится.
Перемелется.
Пожелай мне счастья!
Это так банально,
как для Тулы – пряники,
для Африки – бананы…
Это так привычно,
Как «привет», «пока»…
Это так прилично
на века.
Это очень вежливо.
Это даже весело!
Это – потому,
что любовь, захлопываясь,
знает, что захлёбываюсь,
но не потому…
Не искала выгод –
только чувств.
Жизнь гудит, как выгон.
Горе – чушь!
Пожелай мне счастья,
счастья врозь.
Светлую монету
в воздух брось…
Мы уйдём, как барки,
медленно и трудно, -
слушать чьи-то байки,
трогать чьи-то струны…
Расстаёмся просто –
дальше плыть, кружить…
Мужество и проза.
Надо жить.
На долю Казаковой выпало много испытаний: она с болью говорила о сыне, увлёкшемся наркотиками: «Сына удалось вылечить, ведь выбора не было. Сын есть сын. С сыновьями не разводятся. Это любовь и ответственность на всю жизнь. Крест, который надо превратить в радость и подарок. Счастье, что Егор сумел спастись. А вот его жена, мама моей любимой внучки Маши, - погибла». Пронзительно-горестно, и одновременно жизнелюбиво стихотворение «Боюсь»:
Боюсь, что завтра будет дождь
и ляжет под ноги трясина.
Боюсь, что подрастает дочь
полусироткою у сына.
Боюсь, что завтра будет мрак
Вестей о гибели кого-то,
Что где-то рухнуло в горах
большое тело самолёта.
Боюсь, что будет новый «Курск»,
пожары, моры, взрывы, срывы.
Боюсь, что победит искус
вранья, халявы и наживы.
Боюсь, что Спасу на Крови
от крови больше не спасти нас.
Боюсь, что больше нет любви,
боюсь, я с нею распростилась.
А если так, зачем и жить,
гнать дней растерянное стадо
туда, где нечем дорожить,
где ничего уже не надо?!
Но в этом жалобном «боюсь»
ищу какого-то подтекста.
И с обречённостью борюсь
здоровой силою протеста.
Неровно, загнанно дыша,
перепугавшаяся птаха,
не соглашается душа
с овечьей логикою страха.
И я добью его, добьюсь
Необходимого итога.
Подскажут сердце и дорога:
бояться скучно и убого!
Всё.
Добоялась.
Не боюсь!
Или вот эта зарисовка надежды на лучшее:
Душа, как птица раненая, скорчилась,
обязанная каждому и всем…
Приходит слава.
А здоровье кончилось.
…Но, может быть,
ещё не насовсем?
Но, несмотря ни на что, Римма Фёдоровна продолжала жить и – любить эту сумасшедшую жизнь до последнего мгновения… А на вопрос журналиста: «Ради чего всё-таки стоить жить? Ради славы, ради любви?», она ответила: «Надо просто жить. Служить своему призванию. А слава, любовь… Они тебя найдут!.. Если ты этого стоишь».
Становлюсь я спокойной.
А это ли просто?
…Мне всегда не хватало
Баскетбольного роста.
Не хватало косы.
Не хватало красы.
Не хватало
на кофточки и на часы.
Не хватало товарища,
чтоб провожал,
чтоб в подъезде
за варежку
подержал.
Долго замуж не брали –
не хватало загадочности.
Брать не брали,
а врали о морали,
порядочности.
Мне о радости
радио звонко болтало, лопотало…
А мне всё равно не хватало.
Не хватало мне марта,
подобревшего тало,
теплоты и доверия
мне не хватало.
Не хватало,
как влаги – земле обожжённой,
не хватало мне
истины обнажённой.
О, бездарный разлад
между делом и словом!
Ты, разлад, как разврат:
с кем повёлся – тот сломан.
Рубишь грубо, под корень.
Сколько душ ты повыбил!
Становлюсь я спокойной –
я сделала выбор.
Стал рассветом рассвет,
а закат стал закатом…
Наши души ничто
не расщепит, как атом.
…………………………………………………………………………….
Когда в душе души избыток –
ни мелких чувств, ни слов избитых.
Душа по-новому щедра,
добра, как песенка щегла.
Душа, мой маленький щеглёнок,
весёлый молодой костёр!
Ты видишь сколько ущемлённых,
как птичьи гнёзда, разорённых,
твоих ограбленных сестёр…
Душа, кому себя подаришь?
Или замрёшь, затормозишь
и, как восстание, подавишь
всё, чем томишься и грозишь?..
……………………………………………………………………………
Не сегодня, и не завтра,
и не послезавтра…
Это будет – вроде залпа,
коротко, внезапно.
Это головокруженье,
это вознесенье,
это - точно в центр мишени,
жгучее везенье.
Это будет ненадолго –
вспышка, всполох света.
Это будет, будет – только
надо верить в это.
Торопясь, скучая, плача,
помнить, что маячит,
жить, предчувствуя горячий,
сладкий миг удачи…
Однако миллионам россиян Казакова гораздо больше известна как автор замечательных стихов к песням «Ты меня любишь», «Мадонна», «Ненаглядный мой», «Музыка венчальная», «Ариадна», «Игра», «Нет пути назад», «Поздняя женщина» и другие. вспоминала: «Всё началось в 1969 году. прочитала стихотворение «Ненаглядный мой» в журнале «Юность», и появилась песня. Потом я познакомилась с Сашей Серовым и с Игорем Крутым. А дальше с Аллегровой, Пугачёвой, Лещенко, Киркоровым…Почти у каждой звезды хоть одна моя песня есть. Даже у «Стрелок», которые поют: «Я хорошая, а ты меня не любишь! Я люблю тебя, а ты такой плохой». (Звучат фрагменты песен, можно зачитать текст песни «Ненаглядный мой», если нет записи певицы Майи Кристалинской).
Постарею, побелею,
как земля зимой.
Я тобой переболею,
ненаглядный мой.
Я тобой перетоскую, -
переворошу,
по тебе перетолкую,
что в себе ношу.
До небес и бездн достану,
время торопя.
И совсем твоею стану -
только без тебя.
Мой товарищ стародавний,
суд мой и судьба,
я тобой перестрадаю,
чтоб найти себя.
Я рискну ходить по краю
в огненном краю.
Я тобой переиграю
молодость свою.
Переходы, перегрузки,
долгий путь домой…
Вспоминай меня без грусти,
ненаглядный мой…
Именно стихи о любви, верности, дружбе, т. е. раздумья на «вечные темы», принесли Казаковой наиболее широкую известность. Лирическая героиня её поэтических сборников – это личность, в высшей степени разносторонняя, живая, искренняя и динамичная, отзывчивая, внимательная ко всему, способная разделить чужое горе, умеющая слушать и слышать – и в то же время уверенная в себе и предназначенной ей миссии.
В какой-то миг неуловимый,
неумолимый на года,
я поняла, что нелюбимой
уже не буду никогда.
Что были плети, были сети
не лучших дат календаря,
но доброта не зря на свете,
и сострадание не зря.
И жизнь – не выставка, не сцена,
не бесполезность щедрых трат,
и если что и впрямь бесценно –
сердца, которые болят.
……………………………………………………………………………
РИФМА – БЛЮЗ
Почему занемог?
Не хватает чего-то?
Почему ходит Бог
часто около чёрта?
Почему ты – талант,
а тоскою искромсан?
Все кровинки скулят.
Кто безжалостный крёстный?
То ли Бог, то ли чёрт,
то ли племя людское…
Жизнь, выходит не в счёт?
Что же это такое?
То ли чёрт, то ли Бог…
Чей он, губящий допинг?
Кто помог – не помог,
и кому ты подобен?
Остаётся вопрос,
как всегда без ответа.
Нескончаемый кросс!
Пир. И пост. И погост.
До крушения света!
Или так,
до рассвета…
………………………………………………………………………….
Друзья мои!
Золото и серебро
в сравнении с ними –
всего лишь медяшки.
Друзья мои делают людям добро,
и вовсе не тяжек
Им труд этот тяжкий.
И каждый
чужою бедою распят.
А спросишь: во имя чего? –
не ответят…
Они хорошо после этого спят,
и звёзды их снам,
как в младенчестве светят…
………………………………………………………………………………..
В 2012 году поэтессе исполнилось бы 80 лет. Её поэзия – это признание в любви – мужчине, миру, своей стране, своему времени. Наивная и трогательная исповедь ХХ века.
Любить Россию нелегко,
она в ухабах и траншеях
и в запахах боёв – прошедших,
и тех, что так недалеко.
Но, хоть воздастся, может быть,
любовью за любовь едва ли,
безмерная, как эти дали,
не устаёт душа любить.
Страна, как истина, одна, -
она не станет посторонней,
и, благостней и проторённей,
тебе дорога не нужна.
И затеряться страха нет,
как незаметная песчинка,
в глубинке города, починка,
села, разъезда, вёрст и лет.
Отчизны мёд и молоко
любую горечь пересилит,
и сладостно – любить Россию,
хотя любить и нелегко!
……………………………………………………………………………….
Демон и ангел
хрустальнейший –
двое в смертельном бою,
кто победит в том
ристалище,
видя лишь правду свою?
Я не оракул пророчества,
слепо рискну головой.
Но, даже если захочется
выйти из схватки живой,
буду без сна и без жалости
биться, чтоб мне повезло.
Знать бы лишь только:
сражаещься
ты за добро или зло?
Сегодня мы говорили о поэтессе Римме Казаковой, её творчестве, послушали песни на её стихи. Наверное, кого-то поэтические строки тронули до глубины души, а кого-то оставили равнодушными. Ведь у каждого из нас – свой собственный «приёмник» для улавливания поэзии. И здесь трудно вывести общий объективный «знаменатель» для всех. Главное, чтобы в жизни у каждого была поэзия, которая волнует и окрыляет.
В школьные годы на уроках литературы задают учить стихи классиков наизусть. И ученики зубрят строки, не особенно вникая в смысл…Учат Пушкина, Лермонтова, Блока, Есенина, получают отметки. Но понимают ли? Конечно же, не всё и не всегда. Прав тот, кто сказал, что до поэзии нужно дорасти. Дорасти, прежде всего, духовно. По прошествии многих лет, когда вы вернётесь к стихам из «обязательной школьной программы», вы воспримите их иначе, увидите в них то, что не разглядели ранее.
Научиться понимать поэзию можно только пропустив через себя каждое прочитанное слово. А настоящая поэзия – это магия слов, своего рода волшебство. Поэзия – не только выражение своих чувств и мыслей, это выражение своей индивидуальности, поиск себя. Поэзия живёт внутри поэта, живёт ежечасно, ежеминутно, ежесекундно…Она изредка вырывается «на поверхность» для того, чтобы воплотиться в стихотворение. Поэзия существует вне времени, вне политики, но всегда в душе народа. Вот как писала о литературном ремесле Римма Казакова:
Писатели,
спасатели, -
вот тем и хороши! –
сказители, сказатели,
касатели души.
Как пламя согревальное
в яранге ледяной,
горит душа реальная
за каждою стеной.
Гриппозная,
нервозная,
стервозная,
а всё ж –
врачом через морозную
тайгу –
ты к ней идёшь.
Болит душа невидимо.
Попробуй, боль поправ,
поправить необидимо,
как правит костоправ.
Как трудно с ним, трагическим,
неловким, словно лом,
тончайшим, хирургическим
капризным ремеслом.
Чертовская работочка:
тут вопли, там хула…
Но первый крик ребёночка –
святая похвала.
На то мы руки пачкаем,
скорбим при ночнике,
чтоб шевельнул он пальчиком
на розовой ноге!
…………………………………………………………………………….
ХУДОЖНИК
Назначенье – художник.
Среди прочих его укажите,
средь учёных, дотошных:
утешитель, шаман, небожитель.
Ничего не разрушив,
не нарушив, не злясь, не бастуя,
только делает души
аккуратно, как делают стулья.
Как хлебы выпекают,
как, забыв о нажимах, наживах,
за порог выбегают
в луч рассвета, под нежность снежинок.
Нам, художникам, просто.
Где сломает мозги кто угодно,
нам неймётся, поётся
и в пространстве, и в клетке
свободно.
На спасительный дождик
откликается сущее наше.
И шагает художник,
воротник, как подросток, поднявши.
Не дрожит и не тужит,
никому не грозит, не карает,
запускает по лужам
свой бессмертный бумажный кораблик.
Для людей, пишущих или просто любящих стихи, поэзия – и есть судьба, в ней лучшие стихи случаются как самые значительные повороты. писал о Блоке, будто тот говорил, что поэт рождается, когда ему есть что сказать миру. Мнения о том, какие стихи нужны, очень различны. Одни считают, что поэзия должна быть проста и сердечна, другие склоняются к поэзии мысли, поэзии неожиданных и ярких образов, к музыкальной поэзии. Но поверх всех мнений можно поставить утверждение:
поэзия никому ничего не должна, она есть, и задача поэта – не придумывание, а поиск. Поэт – первооткрыватель бытия. Если его стихи что-то говорят душам, значит, он смог выразить то, что люди давно чувствовали, но не могли сказать так точно, кратко, ёмко, как он.
Чтобы поднять человека над замкнутой рассудочной реальностью, напомнить ему о главном, то есть о его душе, - нужна поэзия, которой зачитывался Х1Х век и которая хранила духовный стержень нации в двадцатом; та, что помогала солдатам выстоять и победить в бою, а человеку в сложной ситуации – принять решение; та, по которой молодёжь конца прошлого века училась жизни. Примите напутствие от Риммы Казаковой, которая «…отдала все возможности своего таланта для того, чтобы донести красоту человеческих душ до читателя» (Ярослав Смеляков, поэт):
ДОСТОИНСТВО
Есть черта души: достоинство,
и оно важней всего.
Будет всё на свете спориться,
если сохраним его.
То, что на добре настояно
и к добру должно вести.
Надо сохранить достоинство,
а коль нету – обрести.
Утомительно привычная
неразлучная с тобой,
от «достоинств», в кресло ввинченных,
в голове зубная боль…
Всё равно: в штиблетах, в кедах ли,
важно – как печатать шаг!
От достоинства анкетного
подлинным не дорожат.
Пусть твоя работа – скромница,
в ней достоинство одно,
что достоинство не скроется,
если всё же есть оно.
Пусть ты – сторожем на пасеке,
где покой и тишина:
жизнь не может быть напрасною,
если хоть пчеле нужна!
Только будь в работе стоиком,
впрок терпенья напася.
Это главное достоинство –
двигать дело в небеса.
…………………………………
Надо так сердцам настроиться:
мы достойно жить должны!
И лишь этому достоинству –
стать достоинством страны.
И ещё:
Будь сам собой. И, если где живёшь,
живи не так, как будто бы жуёшь –
раз ничего не подвернулось лучшего –
пустую жвачку, что давно наскучила…
……………………………………………
Будь сам собой, какой на деле есть ты.
Не бойся затеряться в жизни. Если
ты там, где жизнь, всей щедростью отдачи, -
жизнь там, где ты. Живи. Шагай. Удачи!
В Х1Х веке поэт Константин Батюшков писал: «Живи – как пишешь, пиши – как живёшь». Наверное, в этом и заключается главное правило Поэзии.
Римма Казакова была очень живым человеком, такие же живые она оставила людям стихи. Спасибо ей за это наследство.
ПОЭЗИЯ
я не верю словам
я верю поэзии
время поэзии приходит
когда голоса перестают значить
и даже когда мы допустим
что поэзия знает не больше себя
она знает больше чем окружающее
Александр Добровольский, 27 лет, поэт, сотрудник
Смоленской ОУНБ им. А.Т. Твардовского.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Казакова произведения в двух томах. Т. 1. / . – М.: Худож. лит., 1985. – 447с.
2. Ты меня любишь / . – М.: Эксмо, 2007. – 352с.
3. Римма Казакова / В. Бондаренко //Независимая газета. –
2012. – 26 января. – С.5. – (Прил. «Ex Libris»).
4. Эссе о поэзии / А. Добровольский //Юность. – 2011. - №11. – С.3-4.
5. Что такое поэзия / В. Иванов //Юность. – 2012. - №1. – С.36.
6. Что есть поэзия / В. Кирюшин //Юность. – 2011. - №11. – С.29.
7. Поэзия / Л. Малкин //Юность. – 2011. - №12. – С.54.
8. О поэзии / Н. Тарасов //Юность. – 2011. - №12. – С.3-4.
9. Третьестепенная прихоть / Е. Яночкин //Юность. – 2011. –
№11. – С.61-62.
СПИСОК САЙТОВ
1. www. ***** («Жемчужины мысли», цитаты Р. Казаковой);
2. www. ***** (биография, библиография, стихи);
3. www. ***** («Московские писатели», автограф Р. Казаковой и стихи);
4. www. radov. (интервью с Р. Казаковой);
5. tlt. ***** (Литературный сайт библиотеки «Фолиант», г. Тольятти).
Приложение
«Я верю, что поэзия – не только элитарное духовное искусство. На мой взгляд, стихи могут сказать больше, чем любая публицистическая статья».
«Любой опыт любви прекрасен. В моей книге «Безответная любовь» есть очень интересный эпиграф, фраза уругвайского писателя Хосе Энрике Родо: «Любовь – достоинство того, кто любит». Когда я впервые это прочитала, подумала: «Боже мой! Вот высказывание о любви, которое мне ближе всего».
Римма Казакова.
Что для меня такое – Поэзия? Написать об этом, пожалуй, труднее, чем написать стихотворение.
Попробую. Для меня поэзия – это далеко не только стихи. Это больше, чем стихи. Поэзия – это то, что связано с моей повседневной жизнью: это способ сосуществования с самим собой…Чем бы я ни занимался в своей жизни, поэзия всегда маячила где-то рядом, подсказывая совести, что нужно делать. Стихотворчество часто мешало просто жить и наслаждаться жизнью, но открывало совершенно неведомые пределы сознания: то, что казалось не ясно и не понятно с первого взгляда, обретало чёткие очертания и кристальную чистоту на бумаге, но и задавало не меньше вопросов. И с этой точки зрения для меня поэзия в большей степени – наука, наука жить…
Леонид Малкин, поэт.
…И есть в её стихах что-то связанное не только с музой дальних странствий, но и с музой фронтового товарищества. Есть в её лирике душевная требовательность к себе и другим, неуважение к уклончивости и трусости и в чувствах и в поступках.
Константин Симонов, поэт.
