РЕНЕГАТЪ
ВОСТОЧНАЯ ПОВЕСТЬ
Словацкаго.
Посвящ. .
Исповедь монаха.
I.
Подъ рясой черной, въ келье душной,
Кончаю я тяжелый путь
И покидаю светъ бездушный;
Мятется духъ, слабеетъ грудь....
Подъ головой моею камень;
На немъ усну. Вокругъ меня
Темнеетъ-гаснетъ жизни пламень;
Какъ пальма степи вяну я.
Съ душою полною гордыни
Когда-то силенъ и могучъ --
Я былъ вождемъ сыновъ пустыни,
Меня лелеялъ счастья лучъ.
Внимая голосу свободы,
Глядя на неба звездный рой,
Я забывалъ тоску невзгоды,
Мирился съ горькой нищетой.
Когда отчаянье порою
Томило душу -- я скрывалъ
Свои страданья; лишь рукою
Бывало стисну я кинжалъ.
Гордился я своимъ булатомъ
Стальной кинжалъ сверкалъ огнемъ;
На лезвее писалъ я златомъ,
Какъ въ книге пишешь ты перомъ.
II.
Разъ, погруженный въ размышленье,
Я ехалъ, подле -- никого....
Какъ вдругъ пленительное пенье
Коснулось слуха моего.
Тревожа сонъ степи безлюдной,
Тотъ гимнъ божественный въ горахъ
Звучалъ торжественно и чудно
И на земле, и въ небесахъ.
Къ нему восторженно я мчался;
И вотъ все ближе, громче онъ....
Колоколовъ волшебный звонъ
Во мраке ночи раздавался.
Молились иноки; во храмъ
Вошелъ я въ страхе и смятеньи;
Горели свечи, лилось пенье,
Кругомъ носился ѳиміамъ.
На стенахъ звезды золотыя
Горели въ отблескахъ зари....
Волнами света облитые
Блестели ярко алтари....
Стройнее пальмъ колонны храма
Стояли, золотомъ горя....
Вдругъ въ светлыхъ волнахъ ѳиміама
Небесный ликъ увиделъ я.
То ангелъ былъ: одетъ лучами
По храму тихо онъ летелъ
И лучезарными очами
Мне въ душу тёмную гляделъ....
Творя горячее моленье,
Суля надежду, онъ парилъ....
Я палъ во прахъ:-- съ того мгновенья
Я вере предковъ изменилъ.
III.
Ты говоришь, что это счастье;
Но я съ техъ поръ беду узналъ....
Съ техъ поръ горячаго участья
Ни въ комъ, нигде я не встречалъ.
Меня клянутъ друзья и братья;
Меня гнететъ отца проклятье;
Онъ такъ сказалъ:--"Ты мне не сынъ;
Отныне чуждъ сынамъ пророка,
Уйди отъ нихъ, уйди далёко
Скитайся по свету одинъ"!
И вотъ я гасну одинокій.....
IV.
Святой невинностью сіяя,
И безмятежна, и светла,
Межъ нами Зара молодая,
Какъ роза вешняя цвела....
Волшебный образъ милой Зары
Глубоко въ душу мне запалъ....
Любви пленительныя чары
Тогда впервые я узналъ.
Я Заре, въ сладкомъ упоеньи,
Въ душе своей воздвигнулъ храмъ
И расточалъ предъ ней моленья,
Курилъ предъ нею ѳиміамъ....
Въ ея душе, какъ перлъ безценный,
Свою я душу схоронилъ....
Одной мечте благословенной
Я жизнь и думы посвятилъ....
Земную жизнь и кущи рая,
Все былъ бы я готовъ отдать,
Чтобъ только, страстно замирая,
Ее къ груди своей прижать....
Лишь къ ней одной душа лежала;
Когда, бывало, въ часъ ночной
Она светила созерцала,
Я говорилъ, объятъ тоской,
Томимый ревностью напрасной:
"Я ихъ завидую судьбе.
"О, не гляди на нихъ такъ страстно:
"Ихъ не могу я дать тебе"!...
V.
Какъ тяжело воспоминанье
О полныхъ счастья, светлыхъ дняхъ,
Когда въ душе одно страданье,
Когда слеза дрожитъ въ глазахъ;
Не долго счастье насъ ласкало --
Увы! пробилъ разлуки часъ;
Тоску и скорбь душа узнала,
Надъ нами буря пронеслась....
Подобный зареву пожара,
Заката лучъ, бледнея, гасъ,
Когда пленительная Зара
Сошлась со мной въ последній разъ.
Бледней, чемъ снежныя вершины,
Стояла предо мной она;
Какой тоски, какой кручины
Была душа ея полна!
Она сказала мне, рыдая:
На векъ должны разстаться мы....
Тебя зоветъ страна иная,
Ты ищешь светъ -- мы дети тьмы....
Ты жизнь мою сгубилъ до срока,
Я скоро векъ окончу свой;
Ты изменилъ сынамъ пророка,
Уйди отъ насъ -- ты намъ чужой....
Прости прости! я не забуду,
Что ты меня одну любилъ,
И за тебя молиться буду,
Чтобы пророкъ тебя простилъ....
Съ техъ поръ я жизнь влачу уныло,
Тяжелый крестъ судьбой мне данъ;
Я смерть зову -- одна могила
Излечитъ боль сердечныхъ ранъ....
VI.
Однажды, степью проезжая,
Съ пути я сбился.... верный конь
Упалъ на прахъ, изнемогая --
Въ его очахъ потухъ огонь....
Склонивъ главу, махая гривой,
Песокъ копытами онъ рылъ,
Ища воды нетерпеливо....
Въ немъ угасалъ остатокъ силъ....
Ручей студеною волною
Отъ смерти насъ спасти бы могъ;
Увы! безбрежной пеленою
Кругомъ лежалъ одинъ песокъ.
Насъ смерть звала въ свои объятья;
Надежды лучъ въ душе угасъ;
Напрасны стоны и проклятья,--
Для насъ насталъ кончины часъ....
Въ степи безводной нетъ спасенья....
Намъ не видать родныхъ долинъ....
Вдругъ вижу едетъ въ отдаленьи
Въ одежде белой бедуинъ.
И беззаботный, и веселый,
Онъ песню родины поетъ;
Верблюдъ, подъ ношею тяжелой,
Качаясь, медленно идетъ;
Дрожа я всадника догналъ:
"Хаджи, Господь тебя послалъ!
"Я гибну здесь; спаси меня,
"Напой усталаго коня.
"Воды коню, воды немного!...
"Воскреснетъ онъ -- и за тебя
"Молить я вечно буду Бога...."
Надежду светлую губя,
Онъ, полонъ гордаго презренья,
Сказалъ: "гяуръ, не жди спасенья!...
Воды изменнику не дамъ:
Умри злодей!".... Къ моимъ ногамъ,
Покрытый кровью, всадникъ палъ:
Не промахнулся мой кинжалъ;
Чалма упала съ бедуина,
Лицо открылось; Боже мой,
Какая страшная картина
Предстала вдругъ передо мной!...
Тоской и ужасомъ объятый
Я, какъ ребенокъ, зарыдалъ:
Въ убитомъ я роднаго брата,
Въ немомъ отчаяньи, узналъ.
VII.
Уныло льется плачъ народа
О смерти падшаго вождя;
Теперь изъ царственнаго рода
Въ живыхъ одинъ остался я.
Родныхъ проклятья и угрозы
Мне муки вечныя сулятъ....
Я слезы лью, но эти слезы
Ихъ память светлую чернятъ.
Моя душа тоской объята,
Меня мучительные сны
Тревожатъ.... грозный призракъ брата
Я увидалъ среди луны....
Сменилось страшное виденье:
Я увидалъ лицо отца;
Оно дышало жаждой мщеньи,
Дышало злобой безъ конца....
Исчезли призраки могилы
И Зара стала предо мной,
Изъ глазъ ея, съ тоской унылой,
Слеза струилась за слезой,
Она дарила мне участье....
Я вспомнилъ грезы прежнихъ дней....
Увы, волшебный призракъ счастья
Не дастъ покой душе моей!...
VIII.
Передо мною въ смертный часъ
Встаютъ прошедшаго картины....
Старикъ, ты помнишь ли? на насъ
Напали ночью бедуины....
Со всехъ сторонъ враги неслись
Непобедимою ватагой....
Пылая гордою отвагой,
Они въ обитель ворвались....
Неровны были наши силы,
Но, защищая храмъ святой,
Мы поклілися лечь въ могилы....
Въ главе враговъ былъ вождь седой;
Онъ имъ указывалъ рукой
На украшенья алтаря;
Безумной злобою горя,
Ужъ онъ схватилъ сосудъ съ Дарами,
Его ударилъ я крестомъ;
Онъ только разъ взмахнулъ руками
И палъ, какъ будто Божій громъ
Его сразилъ; скользнула чаша
Изъ рукъ его. Я закричалъ:
"Враги бегутъ -- победа наша!"--
Потомъ на трупъ мой взоръ упалъ;
Лежалъ старикъ; струею алой
Лилася кровь съ его лица;
О Боже! что со мною стало,
Когда я въ немъ узналъ отца!...
IX.
Вотъ жизнь моя; съ тоской мученья
Проснулась боль душевныхъ ранъ.
Пускай въ рукахъ символъ спасенья;
Но все жъ храню я талисманъ,
Храню какъ память о пустыне:
То милой даръ, последній даръ.
Онъ мне оплотомъ и святыней;
Онъ полонъ чудныхъ, светлыхъ чаръ.
Въ немъ сладко дремлетъ мысль пророка;
Не бойся!-- эта мысль чиста;
Какъ лучъ сіяющій Востока,
Она достойна и Христа:
"Съ молитвой нетъ тоски и горя;
"Молитвой рай душе готовь;
"Дари за ненависть любовь;--
"Взгляни на раковину моря:
"Въ мученьяхъ векъ кончая свой,
"Она убійцамъ, умирая,
"Бросаетъ жемчугъ дорогой".
А я всю жизнь провелъ страдая
Отъ злобы ближнихъ и друзей....
А ты, монахъ, ты, гнева полный,
Стоишь суровый и безмолвный
И мраченъ блескъ твоихъ очей;
Возьми, возьми стихи Корана
Лиши страдальца талисмана,
Сорви его съ груди моей....
Когда, порою, сынъ пророка
Стихи Корана отдаетъ,
Онъ слышитъ ангела полетъ,
Онъ слышитъ стонъ его глубокій:
На векъ заступника лишенъ,
Изменникъ въ скорби погибаетъ.
Монахъ! до слуха долетаетъ
Какой-то грустный, тихій стонъ.
X.
Тень Зары.
1.
Ты услыхалъ мой стонъ унылый...
Златые сны минувшихъ дней
Въ тебе воскресли съ новой силой
И образъ светлый, образъ милый
Душе представился твоей....
2.
Ты позабылъ стихи Корана,
Пророка гнева не боясь,
Не изменяй сынамъ Ирана,
Храни святыню талисмана,
Вонми пророку, въ смертный часъ!
3.
Припомни: пламенныхъ явленій
Пустыня светлая полна;
По ней несется рядъ виденій;
Я въ нихъ живу, какъ эти тени,
Неуловима и бледна.
4.
Я на луче, дрожащемъ, света
Къ тебе примчалась въ часъ ночной -
Любовью грудь моя согрета;
Лицо, съ улыбкою привета,
Сіяетъ прежнею красой.
5.
Холоднымъ призракомъ могилы
Я не пришла тебя пугать;
Светла, какъ ангелъ легкокрылый,
Хочу по-прежнему, мой милый,
Тебя лелеять и ласкать.
6.
Пленять желаніемъ объята,
Глаза и вспрыснула росой -
Лице горитъ лучемъ заката
И кудри полны аромата,
Бакъ розы раннія весной.
7.
Ужъ близокъ часъ последней муки -
А близъ тебя монахъ сидитъ
И крестъ твои сжимаютъ руки;
Онъ намъ сулитъ тоску разлуки,
Разлукой вечною грозитъ.
8.
Отбрось его! падетъ преграда
И ты со мной сойдешься вновь
Въ стране, где нега и прохлада,
Где мирно царствуетъ отрада,
Где счастье вечно, какъ любовь.
9.
Тамъ зеленеютъ кущи рая;
Инаго солнца греетъ лучъ^
Сіяетъ тамъ луна иная,
Цветы растутъ не увядая,
Потокъ прозраченъ и певучъ.
10.
Презревъ людское самовластье,
Мы полетимъ въ страну теней
И тамъ, вкушая сладострастье,
Душе найдемъ восторгъ и счастье
Вдали отъ света и людей.
11.
Твой часъ насталъ -- слабеютъ силы....
Ты все молчишь, а смерть зоветъ....
Прости на векъ... прости, мой милый!..
И на земле, и за могилой
Разлука вечная насъ ждетъ!"...
Изчезла! въ сердце смутный страхъ..
Возьми мой крестъ!... Уйди монахъ!
Твоихъ моленій мне не надо....
Въ святомъ сосуде дай мне яда,
Но возврати мне талисманъ.
Исповедникъ.
Молись! за светлое виденье
Ты принялъ сонъ воображенья,
Больной мечты пустой обманъ.
XI.
Я согрешилъ.... прости меня;
Здесь душно мне; здесь давятъ цепи...
Отдай мне быстраго коня,
Отдай мне ширь родимой степи!...
Мой конь скакалъ среди степей,
Неуловимый и крылатый;
Онъ несся облака быстрей....
Воды коню! хоть съ кровью брата!..
Монахъ, минувшіе года,
Какъ привиденья предо мною,
Стоятъ бурливою рекою,
Они промчались безъ следа...
Блаженъ, кто жизнью наслаждался;
А я кончаю тяжкій путь
И не успелъ, такъ быстро мчался,
Въ тени прохладной отдохнуть...
XII.
Разлуки съ жизнью часъ печальный
Насталъ, исполненъ тяжкихъ мукъ;
Я слышу песни погребальной
Унылый, безнадежный звукъ.
Кадила волны аромата
Бросаютъ; блещетъ храмъ святой,
Монахи молятся за брата,
Который векъ кончаетъ свой;
Но нетъ любви, нетъ сожаленья
Въ молитве той; у алтаря
И ихъ сердца, и ихъ моленья
Хладнее стенъ монастыря.
XIII.
Въ оазисъ светлый и душистый
Неси меня!... здесь ноетъ грудь;
Тамъ негой дышетъ воздухъ чистый,
Среди цветовъ легко заснуть.
Растетъ тамъ дерево *), ветвями
Оно подъ сень свою манитъ;
Увидя путника, листами
Съ любовью нежной шелеститъ;
Зоветъ къ себе, дрожитъ отъ счастья,
Когда прохожій подойдетъ;
Тамъ и въ лесу найдешь участье
А здесь все холодно, какъ ледъ.
XIV.
Когда на векъ закрою очи,
Могильнымъ холодомъ объятъ,
Пускай по мне, во мраке ночи
Съ тоской колокола звучатъ....
Быть можетъ, степью проезжая,
Пустыни сынъ услышитъ звонъ;
Вождя измену вспоминая,
Отъ дремоты очнется онъ;
Прочтетъ съ любовью стихъ Корана,
Съ проклятьемъ вспомнитъ обо мне
И снова, мчась среди тумана,
Задремлетъ сладко на коне.
Перев. П. Козловъ
*) Въ оазисахъ растетъ дерево, которое имеетъ ту особенность, что листья его дрожатъ, когда кто нибудь подходитъ къ нему.
"Русская Мысль" 1880, No 3
