Демина, В. Безвинные «вины» Владимира Гомбоева

Демина, В. Безвинные «вины» Владимира Гомбоева// Бурятия.- 1999.-28 августа

(Валентина ДЕМИНА. Студентка 4-го курса юрфака БГУ).

Да торжествует справедливость, хотя бы погиб мир...

ЭТО латинское изречение и по фор­ме, и по сути было чуждо жестокому вре­мени 40-50 годов XX века в истории Рос­сии. И была настоящая ВИНА той систе­мы, в том числе перед -правнуком декабриста по дочери Екатерине, который, казалось бы, имел право рассчитывать на справедли­вое к себе отношение, хотя бы с учетом заслуг своего прадеда.

Мое обращение к теме "вин" Владими­ра Николаевича Гомбоева перед родиной его предков последовало после прочте­ния очерка моего отца Эдуарда Викторо­вича Демина "Голгофа правнука Бестуже­ва" (Байкал, 1993, № 6) и знакомства с личными и официальными документами , которые отец получил от его родственников. Как студентке-стар­шекурснице юридического факультета мне показалось возможным попытаться дать правовой анализ обвинениям Гомбо­ева, искалечившим жизнь ему и его близ­ким.

Вот какие сведения можно почерпнуть из четырех автобиографий Гомбоева, ко­торыми я располагаю.

РОДИЛСЯ он-23 июля 1910 года в Пекине и проживал там до 1?0-г.) Потом выехал с матерью в Петроград к родным, где был до 1917 года. Затем с матерью же он при­бывает в Селенгинск к своей бабушке по отцу и находится там до сентября 1920-го. В том же году после смерти отца () он выезжает в Ургу (Улан-Батор). Там проживает до декабря 1921 года и затем переезжает в Харбин для поступления в школу (первый класс Новой Смешанной гимназии). В 1926-м перешел в техническое железнодо­рожное училище, закончил его в 1929-м, посту­пил на китайскую АТС, где и проработал до 1940-го. За время работы на АТС, с 1931 по 1934 годы, он учился на Харбинских Епархи­альных Богословских курсах и на Богословс­ком факультете института Св. Владимира. В этот же период своей жизни он женится на Александре Гавриловне Рыбиной.

В 1940 году Владимир Гомбоев увольняется по собственному желанию с АТС и до 1945-го занимается "охотой на крупного зверя". Потом вновь поступает на АТС КЧЖД. В октябре того же, 45-го, года Гомбоев впервые арестован при­шедшими в Харбин следственными органами СМЕРШ Приморского военного округа, обви­нен по ст.58, 2-11 УК РСФСР и в 1946 году заочно приговорен Особым совещанием к 10 годам исправительно-трудовых лагерей. Срок отбыл в 1955 году и находился в ссылке в Саралинском районе Хакассии, работая буриль­щиком в шахте "Встречная".

В октябре 1955-го Гомбоев вновь арестован Хакасским КГБ, обвинен по ст. 58-10, ч.1 и осуж­ден Хакасским областным судом к 10 годам ИТЛ и 5 годам поражения в избирательных правах. Тогда же Верховным судом РСФСР срок ему был снижен до 3-х лет с отменой лишения из­бирательных прав как лица без гражданства. Срок наказания он отбыл в 1957 году и осво­божден по зачетам досрочно. В этом же году Гомбоев прибывает в г. Бийск к семье, а 15 июня 1958 года рукоположен в сан диакона.

В 1975 году, как известно из дневников Вла­димира Николаевича, он и его жена отправля­ются в Сидней (Австралия), где проживали его близкие. Это время было отмечено хрущевс­кой "оттепелью" для страны и общим улучше­нием положения семьи Гомбоевых.

Гомбоев был творческой личностью. Из вос­поминаний дочери Натальи Владимировны Редько: "От него исходила внутренняя сила, к нему тянулись люди, и он помогал им словом и делом, был постоянно в поиске. Много читал и много знал".

История декабриста Николая Бестужева по­вторилась и в других лучших своих проявлени­ях: его правнук унаследовал не только траги­ческую судьбу, но и мужество, высокие душев­ные качества и некоторые таланты достойно­го предка. Кроме страсти к охоте, особенно это видно в литературных опытах Владимира Ни­колаевича. В 1975 году в Сиднее был состав­лен машинописный сборник его стихов. Умер 17 июля 1977 года в Новосибир­ске от инфаркта.

До конца своей жизни Владимир Николае­вич не переставал верить в справедливость и надеяться на пересмотр своего дела и изме­нение официального отношения к нему, на ре­абилитацию. Об этом он просил многие вы­шестоящие инстанции, но ответа не получил.

У меня на руках копии документов Гомбоева из архива моего отца.

Так в чем же обвиняли Владимира Николае­вича? Что это за загадочная 58 статья, из-за которой он 12 лет провел в сталинских лаге­рях и ссылке?

Отметим, что правовой анализ я делаю лишь с точки зрения уголовного права.

Как можно установить из обвинительного зак­лючения от 01.01.2001 года первый раз (в 1946 г.) Гомбоев был обвинен согласно Уго­ловному кодексу 1922 года в редакции 1926 года, с изменениями и дополнениями конца 30-х годов. Имея на руках этот документ, мы можем проанализировать обоснованность об­винения Гомбоева1.

В теории уголовного права существует та­кое понятие как пределы действия уголовного закона в пространстве. Они устанавливают воз­можность привлечения человека к ответствен­ности по данному уголовному закону. Как раз эта возможность, выражающаяся в пределах действия в пространстве УК РСФСР, в случае Гомбоева и вызывает большие сомнения. Со­гласно сведениям, почерпнутым из вышеупо­мянутых документов Гомбоева, и, в частности, из его жалобы в порядке надзора, в 1945 году он, проживая в Китае, являлся лицом без гражданства, иначе без подданства». Лицо же без гражданства в отношении уголовной ответственности приравнивается к иностранцу. Ста­тья 4 раздела 2 УК 1922 г. указывает, что "ино­странцы за преступления, совершенные на тер­ритории Союза СССР, подлежат ответственно­сти по законам места совершения преступле­ния". Из этой нормы становится ясно, что ино­странцы, совершившие преступление вне пре­делов территории Союза СССР, не подлежат уголовной ответственности по законодатель­ству и СССР, и РСФСР. Как же в таком случае Гомбоеву могли предъявить обвинение в пре­ступлениях, предусмотренных УК РСФСР, если он якобы совершил их на территории Китая?

Гомбоев не мог быть привлечен к уголовной ответственности по названному УК РСФСР ни за одно преступление, в том числе за такие, названные в статьях 58.2. и 58.11., как воору­женное восстание или вторжение в контрре­волюционных целях на советскую территорию вооруженных банд, захват власти в центре или на местах в тех же целях и, в частности, с це­лью насильственно отторгнуть от Союза СССР и отдельной союзной республики какую-либо часть ее территории и организационная дея­тельность, направленная к подготовке или со­вершению контрреволюционных преступлений, а равно участие в организации, образованной для подготовки или совершения одного из та­ких преступлений, предусматривающие в каче­стве наказания "меры социальной защиты" вплоть до расстрела. Завершая анализ обосно­ванности первого обвинения , следует сказать, что в действующем УК, приня­том в 1996 году, существуют (хотя и отдален­ные) аналоги этих преступлений. Кроме того, в действующем Уголовном кодексе ужесточена норма, говорящая о действии уголовного зако­на в отношении лиц без гражданства, совер­шивших преступление вне пределов РФ (ст. 12).

Но судьбе было угодно еще раз столкнуть Гомбоева со следственными органами КГБ. В 1955 году Владимир Николаевич вновь арес­тован и обвинен по части 1 статьи 58-10 УК РСФСР. Ему было предъявлено обвинение в том, что "будучи наказанным за организован­ную антисоветскую деятельность, находясь в местах лишения свободы, в силу враждебных советскому социалистическому строю взглядов, проводил антисоветскую деятельность: писал и распространял среди окружающих его лиц антисоветские рукописи, в которых содержат­ся призывы к свержению советской власти и гнусная клевета на советскую Конституцию и руководителей КПСС и советского государ­ства", а также, что "после отбытия меры нака­зания (...) не прекратил враждебной советскому строю деятельности". На этот раз распрос­транение на него действия Уголовного кодек­са РСФСР 1922 г. с изменениями и дополне­ниями было возможно в силу все той же нор­мы статьи 4 раздела 2 УК, так как Гомбоев совершил предполагаемое преступление на тер­ритории РСФСР. Но действительно ли он был виновен в нем?

В обвинительном заключении в качестве ру­кописей, с помощью которых осуществлялась "антисоветская пропаганда", названы его сти­хотворения "БАМ", "Пророк", "Рассказ сельско­го учителя" и рукопись "Оборончество-пора­женчество",

А поскольку суть обвинения заключается не в самом написании и распространении руко­писей, что было очевидно и чего Гомбоев не отрицал, а в их "антисоветском характере", легко выяснить, действительно ли они призывали к свержению советской власти и клеветали на "советскую Конституцию, руководителей КПСС и советского государства".

Вот выдержки из двух стихотворений, на основании которых было возбуждено уголовное дело:

БАМ

Я был на знаменитом БАМ.

О боже, что творилось там!

Людей все голодом морили

И многие с ума сходили.

Работал каждый

Через силу
И тысячи нашли могилу

В чужой и дальней стороне,
Мечтая о Родной земле.

Лежат они в тайге кругом
И с головой, пробитой молотком,

"Нельзя покойных хоронить,

Чтоб череп им не проломить",
Таков был сталинский закон,

Теперь он, верно, отменен.

"Пусть в лучший мир идет любой,

Но с проломленной головой".

Какую подлость, господа,
Творил "наш Сталин" иногда!

А сколько здесь лежит друзей:

Литовцев, русских, латышей,

Карело-финнов, украинцев,
Испанцев, чехов, итальянцев,

Поляков, немцев и мадьяр,

Эстонцев, финнов и татар.
Ну, словом, люди всей земли

Здесь для себя приют нашли.

Недаром люд нам говорит:

"Под каждой шпалой труп лежит".

Их погубили, господа,

Болота, горы и леса,

Болезни разные, цинга,

Но больше всех тот "страшный сон":

"Великий Сталинский закон",
О БОЖЕ, ПРАВЫЙ И БЛАГОЙ!

ПОШЛИ ИМ ВЕЧНЫЙ УПОКОЙ!

ПРОРОК

Пока над башнями Кремля
Горит кровавая заря,
Пока молчит "Иван Великий",

Народ России - многоликий,
Все будет в рабстве-кабале,

У тех, кто правит им в Кремле.

Все будет слышен тяжкий стон,
Пока церковный перезвон

До слуха чуткого коснется;

Тогда народ наш встрепенется: Расправит спину он свою, Растопчет гадкую "змею". Со стен московского Кремля Воскликнет: "Встань, страна моя!" "Проснись! Поля, луга и лес, ХРИСТОС ВОСКРЕС! ХРИСТОС ВОСКРЕС!" / Тогда народ РОССИИ новой, Душою чистой и здоровой,

Поверя чуду из чудес,

Воскликнет: «Да, и Я ВОСКРЕС!!!»

Является ли это клеветой? Для многих и мно­гих заключенных многочисленных лагерей пер­вая БАМ и в самом деле была "страшным сном". Это не могло остаться тайной. И, конеч­но, не являлось клеветой, как и упоминание о подлом "сталинском законе" о проломлении черепа. Правдивость подобных экзекуций мог­ли подтвердить сотни и тысячи оставшихся в живых. Система ГУЛАГа наводила ужас на всех. И сейчас еще не изгладились воспоминания о тех репрессиях. Призывов же к свержению строя в стихотворении "БАМ" не содержится. Стихотворение "Пророк" тем более никак нельзя счесть клеветой. "Рабство-кабала", в ко­тором находился народ во времена Сталина, являлось для всех непроизносимой вслух, но непреложной истиной. Эти стихи и в самом деле можно счесть выступлением против со­ветского строя. Ясно, почему они вызвали со­ответствующие обвинения. Это был крик души благородного человека, безвинно и жестоко наказанного, желающего рассказать правду о страданиях народа.

Кроме того, документами, устанавливающи­ми и авторство Гомбоева, и его отношение к написанному, являются две аудиокассеты, ко­торыми мы располагаем, записанные его род­ственниками во время литературного вечера в Сиднее, где Владимир Николаевич деклами­ровал эти и другие свои стихи и делал к ним комментарии. Именно там он подробно рас­сказывает о "сталинском законе", согласно ко­торому во избежание побегов каждому трупу, вывозимому из лагеря, преломляли голову ло­мом.

В обвинительном заключении от 01.01.01 года записано: "Будучи допрошен в ка­честве обвиняемого, виновным в предъявленном обвинении по ст.58-10 УК РСФСР себя признал".

Это действительно было так. Более того, в дальнейшем Гомбоев в своих заявлениях и жа­лобах нигде прямо не говорит о пересмотре второго дела. Другое дело, имел ли он, явля­ясь несправедливо обвиненным и отбывая су­ровое наказание, причем по уголовному зако­ну, который к нему не должны были применять, право на защиту от жестокой государственной машины СССР? Он защищался по-своему, со­чиняя стихи, в которых говорил лишь малую часть страшной правды. А именно за правду карал всеведущий КГБ. В любом современном суде подобные обстоятельства полностью ис­ключили бы какую бы то ни было уголовную ответственность.

Справедливость должна была восторжество­вать. Но этого не произошло...

Как сходны судьбы декабриста Бестужева и его не слишком отдаленного потомка! Даже свое "наказание" они отбывали почти в одних и тех же местах. Одинаково болели душой за Отечество и боролись против произвола. А сколько пользы могли бы принести России, если бы были вполне оценены их стремления и таланты... Как пишет в своих стихах ­боев:

Мне этот путь нисколь не страшен,

не тяжел.

Иду я смело им и вот, тропу нашел.

Она ведет меня не знаю сам куда,

Но все дороги в Царство Вечного Царя.

Прошу у Бога лишь один я светлый дар,

Чтоб в сердце у меня потух тоски пожар...