Неотправленное письмо

НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО

Александр Григорьич, дорогой, здравствуй!

Когда меня изредка мучает бессонница, я предаюсь дурной привычке сочинять письма. Это предназначено тебе, хотя… Я его заведомо не отправлю, не решусь. Проворочавшись полночи в неуютной постели холодного гостиничного номера под вопли и грохот гуляющих соседей, решила, что напишу. Так хотелось его тебе отправить, почти собралась, даже придумала способы, как… а потом подумала, что тебе оно на фиг не нужно. Потому, что ты вряд ли поймешь, зачем я его написала. И потому что… Блин, да изворотливый человеческий ум найдет сколько угодно причин, чтобы отвертеться от дел, которые страшно сделать. И страхи вымышленные, но преодолеть себя… Не-е-ет! Когда доходит до истинных и искренних человеческих чувств, мы немедленно прячем голову в песок и весело помахиваем хвостиком снаружи — все в норме, ребята, все идет правильно! А оно и не правильно вовсе!

Сегодня я увидела тебя третий раз в жизни. Ты работаешь на путине, я работаю на путине, ты ловишь рыбу, я ее охраняю. Путины на озере два раза в год, вот за два года мы с тобой столько и встречались.

Первый раз я оказалась на берегу без сопровождения, одна… Ой, нет, у меня на шее висел мальчик из отдела, такой тридцатилетний младенец. Из тех, кто без мамы ни шагу — сделай то или это, пойди туда или сюда, сущий кошмар! В общем, наша машина ушла, и сидели мы с ним на берегу, трепались о чем-то, перебирали гальку в прибойной полосе, ждали рыбаков. Эти заразы должны были подписать мне акты, а сами смылись на обед. Начало мая — не самое жаркое время на Онежском озере, да и есть хочется на свежем-то воздухе. В общем, надоело мне сидеть на холодном ветру, пошла я искать приюта и забрела в вашу избу. М-да, с тех пор она ничуть не изменилась — такая же темная и загаженная. Бессовестно напросилась на чай, нас накормили и напоили, мы познакомились. Я тогда, должна признать, почти сразу забыла, кого как зовут. Ты сидел на нарах в замызганной одежонке, курил, бурчал недовольно, и не могу сказать, что мне понравился. Стоило мне уехать с вашего берега, как я немедленно про вас всех забыла, и про тебя тоже.

Блин, ну почему гостиницы строят из картона? Пришел табун молодежи, который устроился рядом — девушка за стенкой и несколько парней в комнате напротив. Только начала засыпать, и на тебе – ходят из комнаты в комнату, хлопают дверями, топают башмаками, галдят. Еще и телевизор включили на всю катушку! Господи, мне же завтра вставать в пять утра! И переться к чертовой маме за пятьдесят километров, половину из которых легче преодолеть на танке, чем на уазике. А еще лучше — на вертолете! И потом целый день болтаться на рыбацком суденышке при минус пяти и северо-восточном ветре! Спать хочу! Чтоб их всех разобрало!

Да… По-настоящему мы познакомились во второй раз. Путина шла с большим напрягом, квоты заканчивались, мне нужно было следить за каждым неводом, подсчитывая все выловленные килограммы, чтоб не допустить перелова. Я моталась от бригады к бригаде. Ноябрь, дубак, мокрый снег, грязь под ногами… Совершенное средневековье вокруг! Мужики сачками грузят рыбу из неводов в большие допотопные лодки. Едва не черпая бортами ледяную воду, ползут на хилых движках неизвестной мне за древностью конструкции на берег. Там сачками же перекладывают рыбу по ящикам, на пупе таскают и грузят в машины… Все удобства за ближайшей избой, а вся цивилизация заключается в лампочке Ильича и телевизоре.

Да, чертов телевизор наконец заткнулся. Только я решила, что вот-вот, и я усну, как за стеной у девушки появился гость. Беседуют они не в полный голос, но слышно замечательно, я почти могу разобрать слова. Если бы на ухе не лежала подушка, могла бы спокойно подслушать, только мне неинтересно. Господи, за что ты наградил меня такими чувствительными ушами, да еще и шкурой! Я же кожей все слышу, когда уши заткнуты… Ай, ладно! Если думать о них, как о взрослых детях, становится легче, раздражение отпускает. Детям я могу многое простить. Да… Могу… Но спать все равно хочется безумно!

Я проедала тебе плешь за исправления и ошибки в твоем промжурнале, ты сидел тепленький, курил и отбрехивался от меня. Мы препирались не меньше получаса, пока я смогла подсчитать вылов твоей бригады. И ты точно так же, как и в первый раз сидел на нарах, бухтел и доказывал необходимость выпивки в таких собачьих условиях. Да мне-то оно безразлично, дорогой мой! Пей, сколько надо, только не лепи мне горбатого! В конце-то концов, кто тут главный ихтиолог и знает, как надо? Нет вопросов! Я… Тоска… Вокруг темень, холод, мужики смеются, врут небылицы, хлебают чай, оправдываются, что у них прибираться некому. Тоже врут — в соседней бригаде чисто, как в больнице! Да Бог с вами, ребятки, делайте, что хотите, живите, как хотите — только не создавайте мне лишней головной боли! И вам не нужен протокол, и мне страшно не хочется его составлять! Я уговаривала тебя, чтобы ты водку начинал пить хотя бы после того, как заполнишь промжурнал, пугала размером штрафов. Но кажется мне, что ты согласился писать бумажки на трезвую голову только ради того, чтобы я успокоилась…

Именно в ту нашу встречу я поняла, что ты мне понравился! Чем?! Ну, чем, я не пойму никак?! Ты заметно старше меня… Хотя тут я не уверена. Рыбацкая работа и водка кого угодно состарят лет на дцать… Ладно, черт с ним, с возрастом, он тут совершенно ни при чем! Ты простой рыбак, я в конце путины самый большой начальник на этом берегу, вы бегаете вокруг меня и не знаете, чем угодить! И вообще, я замужем, у меня чертова прорва детей и проблем, связанных с ними, не только с ними и вообще не с ними, а вдобавок писательские заморочки, претензии и заезды! Ни о какой любви речь не идет! О чем тогда, кто мне объяснит? Почему два едва знакомых и очень разных человека начинают испытывать друг к другу необъяснимую симпатию на пустом месте?

Самое смешное, что меня к вашей бригаде приревновали — я у вас чай пью, среди вашего свинюшника, а к другим не хожу, у которых чище и вкуснее. Я ж не знала, что это из-за тебя, тогда еще не сообразила…

Кстати, о любви. Обратила внимание на тембр голосов за стеной. Голос девицы напряженно звенит, парень разговаривает неестественным басом… Любовь, чтоб их! Томление желез…

Этой весной я на путину не попала, отправила своих мальчишек, а сама уехала на курсы повышения квалификации. В общем, курсы эти мне были не нужны. Моя квалификация и так достаточно высока, потому что я нарабатывала ее исключительно путем набивания шишек, а это весьма эффективный способ. Зато мне требовался отпуск, и две недели я балдела, нюхая цветущую сирень в Подмосковье. А сегодня мы снова встретились с тобой.

Кровать за стеной равномерно заскрипела… Теперь ясно, что у них было с голосами. Предчувствие неотвратимости… И страшно, и сбежать хочется, и деться некуда… После пары минут полной тишины они снова заболтали, уже без напряга. Девушка перешла на уверенное в себе воркующее контральто, голос парня превратился в беззаботный тенорок … Облегчившись, он начал распускать хвост во все горло. Блин! Сосед с другой стороны их номера загрохотал к ним в стену, судя по всему, башмаком. Тоже достали беднягу... Детишки замолкли, потом их счастливые голоса внезапно послышались уже из холла, причем парень разве что не вопил от накала чувств.

Александр Григорьич, дорогой! Сегодня я снова сидела с калькулятором над твоими бумажками в той же темной и грязной избе. И ты, как всегда, сидел на нарах и курил, и я едва могла разглядеть под единственной дохлой лампочкой и цифры на калькуляторе, и тебя самого. Вот только когда я уже собиралась уезжать, ты торчал рядом с моей машиной. И тихо спросил, не нужна ли мне рыба. И я честно призналась, что глаза бы мои на нее не смотрели. И тут я заметила, что ты весь чистенький, мытый, в новой рубашке и новом свитере, расчесанный и трезвый, как стекло! И мы на прощание стиснули друг другу руки с таким искренним чувством!

Сердечное рукопожатие давно знакомых и очень близких людей. Почему? Кто мне скажет и объяснит мне, что происходит? И вот уже семь утра, и мы трясемся в полной темноте по лесной дороге, а я сижу и думаю — Григорьич, ну почему?

Вот именно поэтому я не отправлю тебе это письмо. А вдруг мне все это примерещилось? Особа я романтическая, творческая натура, чтоб ее… Поэтому, пока ночью вертелась под одеялом, успела сочинить подходящее объяснение. Я решила, что мы с тобой — родные души, во как! Еще я придумала, почему ты водку хлещешь, но… Раз уж я тебе это письмо отправлять не буду, так и разоряться не стану на эту печальную тему. Всего тебе хорошего, дорогой мой, ведь мы, скорее всего, больше не увидимся. Будь счастлив, мне так этого хочется!