Социально-политическое, нравственное и историческое обоснование уголовно-правовых норм о добровольном отказе от преступления и деятельном раскаянии

Социально-политическое, нравственное и историческое обоснование

уголовно-правовых норм о добровольном отказе от преступления

и деятельном раскаянии

Теория рассматривает право как часть политической государственной надстройки, используемой в качестве инструмента управления социально-политическими и экономическими процессами. Уголовное право призвано выполнять, прежде всего, охранительную функцию, о чем говориться в Уголовном кодексе Российской Федерации. Для ее осуществления кодекс определяет, какие общественно опасные деяния признаются преступлениями, и устанавливает наказания, подлежащие применению к лицам их совершившим.

Вместе с тем, другой функцией уголовного права является регулирование отношений, связанных с удержанием лица от совершения преступления, предупреждением преступлений и оказанием активной помощи в нейтрализации последствий совершенного преступления.1 Правонарушители, отказавшиеся от совершения преступления, либо раскаявшиеся в содеянном или иным образом проявившие свое социально одобряемое поведение, могут оказать помощь государству в деле борьбы с преступностью. Последнее может быть выражено в устранении вредных последствий подготовленного или совершенного преступления, добровольном отказе от преступления, уничтожении подготовленных для совершения преступления орудий и предметов, добровольном устранении и возмещении вреда, активном способствовании раскрытию преступления, выдаче сообщников или похищенных предметов и ценностей, даче правдивых показаний относительно тех или иных расследуемых событий, явке с повинной и т. д.

В свою очередь за позитивные варианты своего поведения правонарушители могут рассчитывать на определенное снисхождение при реализации в отношении них уголовной ответственности и назначении им наказания, вплоть до освобождения их от уголовной ответственности.

На всем протяжении сотрудничества правонарушителей с органами государственной власти их действия должны быть законны, гарантированны и обеспечены государством с помощью рассматриваемых уголовно-правовых норм, призванных, в конечном итоге, стимулировать правонарушителей оказывать помощь в деле борьбы с преступностью. Результаты применения уголовно-правовых норм о добровольном отказе от преступления и деятельном раскаянии зависят от совокупности политических, нравственных, экономических, социальных и исторических условий, в которых они применяются и используются.

Уголовно-правовые нормы о добровольном отказе от преступления и деятельном раскаянии в нашей стране сформулированы в Уголовном кодексе РФ с учетом принципов уголовной политики и права (законность, справедливость, гуманизм и др.), которые, в свою очередь отражают основные закономерности функционирования российского общества. Причем, как и право в целом, нормы о добровольном отказе от преступления и деятельном раскаянии постоянно совершенствуются, так как на их содержание непосредственно влияют различные социальные явления – политика, идеология, мораль, нравственность, культура, а также психологические факторы - потребности, интересы, мотивы, цели, ценностные ориентации и т. п2. Экономический строй общества (базис) отражается на содержании этих норм лишь в конечном итоге, причем опосредованно, через массу надстроечных явлений.3

В различных ситуациях, исходя из политических и иных целей и условий, государство может изменять понятие, содержание и объем этих норм уголовного права. Если законодатель бездействует, то это происходит на уровне правоприменения. В случае если государство не будет использовать указанные нормы, то оно вряд ли в полном объеме справится с задачей борьбы с преступностью. Более того, часть правонарушителей по тем или иным причинам, обстоятельствам или условиям, все равно будут отказываться от завершения начатой преступной деятельности, а привлеченные к уголовной ответственности деятельно раскаиваться.

Будучи освоенной сознанием граждан и правонарушителей и взятой под защиту обществом и государством рассматриваемая группа уголовно-правовых норм в процессе их применения сама, в свою очередь, начинает выполнять охранительную функцию. Соответственно, деформация общечеловеческих ценностей ведет и к деформации уголовно-правовых интересов правонарушителей, заложенных в системе норм о добровольном отказе от совершения преступления и деятельном раскаянии. Они перестают достигать своих целей, в частности, активировать поведение правонарушителей в сторону отказа от преступления либо деятельного раскаяния.

Возможность таких отрицательных явлений обусловлена тем, что нравственные нормы могут трактоваться и применяться по-разному. В любом обществе существует мораль правопослушного населения и мораль преступного мира со своей субкультурой. Но так или иначе, нравственные нормы отражают общественные потребности и интересы различных групп населения. Эти противоречия как в зеркале отражаются и в нашей стране, где по официальным данным основная часть населения живет на седьмую часть от того, что зарабатывает своим трудом, где уровень потребительской корзины низок, а материальное расслоение общества высокое.4

Уголовно-правовые нормы о добровольном отказе от преступления и деятельном раскаянии в законе формулируются с учетом общегосударственной политики и призваны содействовать достижению общих целей уголовной политики, соответствуя при этом ее принципам. Эти принципы подробно описаны в литературе по уголовному праву, где выделены следующие из них: законность, демократизм, равенство граждан перед законом, справедливость, вина, сочетание убеждения и принуждения, дифференциация наказания, экономия уголовной репрессии и некоторые другие. Одни из перечисленных принципов воздействуют на анализируемые нормы непосредственно. Другие, приобретая специфическое содержание, выступают как система условий, определяющих допустимость, целесообразность и законность этих норм.

Под принципами уголовного права понима­ют руководящие идеи, выраженные в уголов­ном законодательстве и отражающие идеоло­гические, политические, нравственные, эти­ческие и правовые представления людей относительно направленности, оснований и объе­ма уголовно-правового регулирования обще­ственных отношений.51 В теории права разли­чают общеправовые, межотраслевые, отрасле­вые принципы, а также принципы, относящи­еся к правовым категориям и институтам (спе­циальные принципы).62 Некоторые из них мо­гут закрепляться непосредственно в статьях закона. В действующем УК РФ — это принципы законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости, гуманизма (ст. 3 — 7). Другие, воплощаясь в различных уголовно-правовых нормах, не получают выражения в отдельной статье.

Однако необходимо отметить, что в процессе анализа уголовно-правовых норм на предмет выявления в них определен­ных руководящих идей вниманию ученых под­вергались, как правило, только те нормы, кото­рые касались вопросов наступления уголовной ответственности за совершение общественно опасного деяния. При этом «аспект изучения принци­пов позитивного поведения лиц до и после совершения ими преступления, их стимулирования и поощрения оставал­ся и остается на втором плане».7 Вместе с тем раз­работка и формулирование уголовно-правовых принципов этого направления имеет большое значе­ние. И не только в том случае, когда законода­тель, опираясь на научно обоснованные прин­ципы, создает новые нормы права. Необходи­мость в этом видится также и для правоприме­нительной практики, поскольку, во-первых, наиболее общие руководящие идеи легко и прочно откладываются в сознании юриста, а, во-вторых, формируя его правосознание, эти идеи являются ориентиром для уяснения смыс­ла и предназначения стимулирующих, поощрительных уголовно-правовых норм, к которым мы относим добровольный отказ от преступления и деятельное раскаяние.

Принципы позитивного уголов­но-правового поведения, его стимулирования и поощрения, воплощаясь в нормах о полном или частичном освобождении лиц от обязанности нести уголовную ответствен­ность, относятся к специальным принципам, непосредственно не закрепленным в конкрет­ных статьях уголовного закона. сре­ди них выделяет принципы: экономии стимула (чтобы не обесце­нить поощрение, его следует использовать эко­номно); выгодности (поощрение должно быть выгодно поощряемому); шанса (каждый человек, попавший в определенную систему стимулов, должен иметь шанс получить этот стимул); своевременности (любое поощрение должно быть предоставлено вовремя и, как пра­вило, непосредственно после совершения со­ответствующих действий); информированности (человек должен быть хорошо осведомлен о порядке, сроках, условиях предоставления поощрения); понятности (поощрение и способы его достижения должны быть просты и понятны практически с «первого прочтения»); наличия расчетов (человек должен сам рассчитать ожидаемое поощрение и решить, стоит ли производить дополнительные энергоза­траты для его получения); борьбы мотивов (человек одновремен­но подвержен влиянию разных стимулов, на­пример, позитивных и негативных, при этом побеждает всегда тот стимул, который в данной ситуации оказывается сильнее); персонализации (сугубо индивидуаль­ное использование поощрения); соразмерности (поощрение должно со­ответствовать характеру и степени заслуги); гарантированности (всякое полезное действие должно быть вознаграждено).8

Однако по справедливому замечанию ­ханова значительная часть выделенных Ю. В. Го­ликом и другими авторами положений хотя и учитывается законодателем при конструирова­нии соответствующих норм в качестве неких исходных идей, однако не все они являются принципами.91. Поэтому рассмотрим лишь те исходные идеи, которые, по нашему мнению, имеют характер специальных принципов уго­ловно-правового стимулирования и поощрения правонарушителей и реализуются в нормах уголовного права и правоприменитель­ной практике.

Принцип гарантированности поощрения означает обязательное реагирование на пози­тивное поведение, выразившееся либо в добровольном отказе от преступления либо в деятельном раскаянии уголовно-правовыми сред­ствами. Соответствующий государственный орган обязан рассмотреть и положительно ре­шить вопрос о поощрении лица, заслуживше­го его. Если принцип неотвратимости ответ­ственности предполагает обязательное привлечение лица, совершившего общественно опас­ное деяние, к уголовной ответственности, то принцип гарантированности поощрения за добровольный отказ от преступления или за деятельное раскаяние, соот­ветствуя принципу справедливости, предус­матривает обязанность (возможность) государства позитивно реагировать на положительное уголовно-пра­вовое поведение данного лица.

Согласно принципу экономии мер поощре­ния, данные меры необходимо использовать экономно. Верно, что «нескончаемая череда го­сударственных наград одному человеку объек­тивно обесценивает эти награды как в глазах самого награжденного, так и в глазах окружа­ющих».102 Принцип экономии мер поощрения имеет качественную и количественную сторо­ны. Качественно поощрение позитивного по­ведения не должно превращать отрасль уголов­ного права из карательной в наградную. Коли­чество же поощрительных норм, также не дол­жно нарушать баланса «кара-поощрение». Ведь при перенасыщении поощрением могут проис­ходить обратные процессы: сначала стимул пе­рестает быть стимулом, а затем возникает пря­мо противоположное поведение, в котором проявляется «комплекс награжденного».111

Принцип экономии мер поощрения прояв­ляется в ряде норм УК РФ. В частности, согласно ст. 62 УК РФ при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных за различные формы деятельного раскаяния (пункты «и» и «к» ч.1 ст. 61 УК РФ, в отсутствии отягчающих обстоятельств срок и размер наказания не могут превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого наказания, предусмотренного соответствующей статьей особенной части УК РФ).

Указание подобных минимальных пределов в уголовном законе свидетельствует именно о проявлении в нем идеи экономии мер поощрения как самостоятельного принципа, отличного от прин­ципа экономии мер репрессии. Если последний подразумевает применение судом более жест­кой меры репрессии по отношению к осужден­ному только в случае, когда менее жесткая ее мера не сможет обеспечить целей уголовной ответ­ственности, то принцип экономии мер поощ­рения сдерживает суд от излишне широкого использования этих мер.

Принцип экономии мер поощрения в паре с принципом гарантированности поощрения призваны способствовать правильному и взве­шенному решению судами вопроса о поощре­нии. Нельзя осуществлять поощрение лиц, не заслуживших его, также как и недопустимо отказывать в принятии данной меры к лицам, поощрение которых целесообразно. Данное положение нашло отражение в позиции Пле­нума Верховного Суда СССР. В п. 6 постановле­ния от 01.01.01 г. № 9 «О судебной практи­ке условно-досрочного освобождения осужден­ных от наказания и замены неотбытой части на­казания более мягким» (в ред. от 01.01.01 г.). Пленумом отмечено, что в практике судов не дол­жны иметь место случаи как неправильного услов­но-досрочного освобождения, так и необоснован­ного отказа в освобождении от наказания осуж­денных, доказавших свое исправление.12

В связи с этим справедливой видится кри­тика некоторыми авторами положения, содер­жащегося в примечании к ст. 126 УК РФ «Похище­ние человека», согласно которому «лицо, доб­ровольно освободившее похищенного, осво­бождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления». Как видно из данного приме­чания, срок удержания похищенного значения не имеет. Между тем практике известны слу­чаи, когда такой срок являлся довольно продол­жительным, например один год и более.13 Ос­вобождение лица, совершившего похищение человека, в таком случае вряд ли можно при­знать справедливым, так как оно не учитывает степень общественной опасности содеянного, а также значительные нравственные страдания потерпевшего, находившегося в неволе дли­тельный период. Поэтому обоснованным и со­ответствующим принципу экономии поощре­ния представляется предложение в законода­тельном порядке ограничить срок предоставле­ния свободы потерпевшему лицом, совершаю­щим данное деяние, до 24 часов.143

К принципам поощрения за добровольный отказ от преступления и деятельное раскаяние можно отнести также принцип персонального поощрения, ко­торый означает, во-первых, использование мер поощрения только к конкретному лицу, заслу­жившему его. Данные меры должны приме­няться сугубо индивидуально. Данное положе­ние находит поддержку, например, в позиции Пленума Верховного Суда СССР, который в п. 2 вышеназванного постановления указал су­дам на их обязанность разрешения вопроса о возможности применения условно-досрочного освобождения от наказания или замены неот­бытой части наказания более мягким наказа­нием с обеспечением строго индивидуального подхода к каждому осужденному.151

Во-вторых, недопустимо применять поощ­рение к другим лицам (например, родственни­кам и близким поощряемого), а также к осуж­денному, но за положительное поведение дру­гих лиц, пусть и направленное на возмещение причиненного им вреда.

В-третьих, необходимо отметить, что содержанием уголовно-правового поощре­ния всегда являются меры личного, а не иму­щественного характера. По справедливому высказыванию , «даже когда на­казание могло бы выразиться в имущественной форме (штраф и др.), суть освобождения от него — не в облегчении материального поло­жения виновного, а в сохранении определен­ного социального статуса».162

Таким образом, подытоживая сказанное, можно сделать следующие выводы.

Во-первых, на наш взгляд, к специальным принципам поощрения позитивного поведения, выразившегося в добровольном отказе от преступления и деятельном раскаянии можно отнести принципы гарантированности, экономии мер поощрения и персонального поощрения.

Во-вторых, в целях повышения эффектив­ности и поддержания системности поощри­тельных норм за применением правоприменителями рассматриваемых здесь уголовно-правовых норм в уголовном праве видится необ­ходимость в приведении их в соответствие с вышеназванными принципами.

В-третьих, этим же целям могло бы способ­ствовать усиление гарантий (как в законода­тельстве, так и в правоприменительной дея­тельности) поощрения лиц, его заслуживших. В то же время не следует прибегать к необос­нованно частому и неперсонифицированному поощрению.

В-четвертых, важно дальнейшее изучение принципов стимулирования и поощрения в уголовном праве за позитивное поведение правонарушителей и про­верка стимулирующих и поощрительных уголовно-правовых норм на предмет соответствия этим принципам.

Стремление в настоящее время россиян, как правопослушных, так и правонарушителей, познать истинность нравственных норм, а государственной власти - создать правовое государство, дает основания надеяться, что общечеловеческие ценности, в число которых входят такие понятия, как справедливость, правдивость, честность, раскаяние и покаяние, дают основание надеяться, что эти ценности займут достойное место в системе уголовного права и уголовной политике современной России.

Мораль и право закрепляют уже сложившиеся и утверждают новые ценности в обществе, а традиции и обычаи закрепляют исторические образцы поведения людей. Возникшие вместе с ними религиозные нормы, в той или иной мере отражают в себе и общечеловеческие ценности. Для исследуемых нами уголовно-правовых норм важно, что религия стимулирует у граждан чувство долга, правопослушания, справедливости, искренности раскаяния, хотя и путем обещания «рая на небе» и угрозы кары за всякое нарушение религиозных канонов, совпадающих по своему содержанию с общечеловеческими ценностями и, чаще всего, с уголовно-правовыми предписаниями.

Указанные нравственные ценности статичны, в тех или иных исторически сложившихся условиях они наполняются различным содержанием, как правило, зависят от интересов большинства социальных групп населения, причем, они могут, как соответствовать, так и не соответствовать интересам личности в обществе. И здесь, интересы борьбы с преступностью выступают равнодействующей, между интересами личности, социальных групп и обществом. Все они, и личность, и большинство социальных групп и общество, заинтересованы в предупреждении, пресечении и нейтрализации преступлений. В связи с этим возникает необходимость рассмотрения практического аспекта данного вопроса – как донести до населения, рассмотренные выше общечеловеческие ценности в их связи с нормами о добровольном отказе от преступления и деятельном раскаянии?

На наш взгляд, этого можно достигнуть следующим:

- возведением общечеловеческих ценностей, характеризующихся устойчивостью восприятия большинством граждан, в ранг государственной политики, в том числе и уголовной;

- широкой пропагандой этих идей и уголовно-правовых норм, в том числе о добровольном отказе и деятельном раскаянии;

- приведением в соответствие с общечеловеческими ценностями положений законодательства (примером может служить Комиссия по сбору народных юридических обычаев при отделении этнографии Императорского русского географического Общества в 1889 году);

- использованием в правоприменительной деятельности правоохранительных органов общепризнанных моральных норм при воздействии наличность правонарушителя.

Необходимость в широком закреплении норм о добровольном отказе от преступления и деятельном раскаянии в уголовном законодательстве России обусловлена и экономическим состоянием общества. Материальное обеспечение правоохранительных органов, как правило, дорого обходится государству и эффективное использование институтов добровольного отказа и деятельного раскаяния во многом позволяет разрешить проблему крупных финансовых вложений в сферу деятельности соответствующих органов государственной власти. Кроме того, применяя вышеназванные нормы, которые предусматривают освобождение от уголовной ответственности и смягчение наказания, государство экономит не только уголовную репрессию, но и в большей степени сохраняет трудовые ресурсы вне изоляции от общества, в конечном счете экономит собственные бюджетные средства. Соответственно, не деформируются и семейные отношения, куда государство в противном случае направляло бы свои экономические и материальные ресурсы.

Государству экономически выгодно иметь в арсенале уголовного закона систему норм, направленных на изменение поведения правонарушителя в сторону отказа от совершения преступления, деятельного раскаяния, способствования раскрытию преступлений, возмещению вреда и др., так как подобные нормы снижают уровень преступности, нейтрализуют ее вредные последствия, компенсируют ущерб экономическим отношениям. Поэтому вряд ли можно согласиться с мнением , полагающего, что тенденция падения объема и роли правовых норм поощрения, как способа государственного воздействия, присуща лишь эксплуататорским типам права и государства и что в условиях социалистического общества действует прямо противоположная тенденция возрастания объема и роли поощрительных норм права.18

Нам представляется справедливой точка зрения , сформулированная еще в период российского социалистического государства. Автор полагает, что экономическая согласованность, а порой и обеспеченность рассматриваемых нами уголовно-правовых норм в буржуазных странах осуществляется на уровне государственной политики, которая учитывает стоимость воздействия любого правового предписания. «И это положение ни в коей мере нельзя игнорировать, напротив, необходимо изучение эффективности такого экономического обоснования и обеспечения уголовно-правовых норм и в положительном случае его использования в нашем государстве».19

И, наконец, рассматривая и анализируя социально-политическую и нравственную обусловленность уголовно-правовых норм о добровольном отказе от преступления и деятельном раскаянии, мы не должны забывать их исторической обусловленности.

В обществе в зависимости от уровня культуры, исторического развития, уровня демократии, а также кризисных ситуаций экономической и общественно-политической жизни, меняются объем формы, степень вовлечения, как населения, так и правонарушителей к сотрудничеству с государством в деле борьбы с преступностью. Эта зависимость, соответственно, прямо пропорциональная нормам поощряющим, обязывающим, а также частично уполномочивающим граждан или правонарушителей оказывать помощь государству в сфере уголовно-правовой деятельности.

Так, на основе анализа исторического развития Российского государства и права, в частности уголовного, объем и роль рассматриваемых нами стимулирующих норм, на наш взгляд, значительно подвергались изменениям в особо тяжкие, кризисные периоды его существования. Соответственно изменялась и практика применения этих видов уголовно-правовых норм. Причем, как правило, в эти периоды происходило увеличение объема группы норм, стимулирующих добровольный отказ от преступления и деятельное раскаяние.

Понятия добровольного отказа и деятельного раскаяния известны правовым системам с давних времен. Так, понятие добровольного отказа существовало в древнем римском праве, по которому подлежало полному освобождению от наказания лицо, добровольно отказавшееся от изготовления фальшивых денег и покаявшееся в этом злодеянии (Дигесты Юстиниана, дигест 43, титул 10).20 Каролина, типичный образец репрессивного права эпохи средневековья, признавала покушение наказуемым лишь в том случае, если совершению преступления помешали иные действия и оно не было совершено вопреки воли виновного (ст. 178).21 Таким образом, подразумевалось, что добровольное незавершенное преступление не является наказуемым.

Каролина была принята сразу после подавления крестьянской войны в Германии, когда осуществление правосудия путем членовредительства виновному было передано на откуп помещикам. Последние, не определяя наказуемое или добровольно оставленное деяние, руководствовались не духом статьи 178, а ненавистью к обидчикам и своими интересами, применяя любые способы их наказания, но никак не освобождая от ответственности в случае добровольного отказа от преступления.

Добровольный отказ от преступления и деятельное раскаяние имеют глубокие исторические корни и в рос­сийском уголовном праве. Они упоминаются еще в первых памятниках права Древней Руси. Согласно «Русской Правде» «... кто, не будучи задер­живаемым, сам приносил владельцу им похищенное... не подвергался никакой ответственности».22

Деятельное раскаяние было важнейшим основанием освобождения от уголовной ответствен­ности по Соборному уложению 1649 г. Со­гласно его установкам, возвратившийся добровольно из-за рубежа и повинившийся изменник подлежал помилованию (ст. 11 гл. 2).23 Наряду с усложненной системой преступлений, жесткими формами репрессий в сочетании с инквизиционными методами процесса, для Уложения 1649 года характерно обилие норм, предусматривающих освобождение от ответственности за добровольный отказ от доведения преступления до конца и деятельное раскаяние. Это, на наш взгляд, связанно, прежде всего, с последствиями неоднократных польско-шведских интервенций, гражданских войн и восстаний, когда государственная и общественная власть (Земские соборы) были вынуждены каким-то законодательным образом нейтрализовать негативные явления, связанные с вышеназванными процессами дезорганизации русского государства.

Артикулы Воинские Петра I, предусматривавшие смертную казнь за дезертирство, значительно смягчали наказание отказавшимся от побегов, раскаявшимся и воз­вратившимся в армию лицам (арт. 96).24 Свод законов Российской им­перии 1832 г. (ст. 128)25,262 и Уложении о наказаниях уголовных и исправи­тельных 1845 г. также указывали на значительное смягчение наказания явившимся с повинной, раскаявшимся преступникам, если в результате такого поведения появлялась возможность предупредить вредные по­следствия (ст. 319-324 и др.). Кроме того, Уложение 1845 г. в ст. 134 к числу обстоятельств, уменьшающих вину, относило «добровольный отказ от преступления и добровольное и чистосердечное признание в преступлении и раскаяние в нем, если оно последовало прежде чем пало на виновного подозрение или на одном из первых допросов».27

Уголовное уложение 1903 г. (ст. 574, 581, 591) предусматривало снижение наказания при добровольном отказе от преступления, явке с повинной, возмещении ущерба применительно к при­своению, неквалифицированной (простой) краже, мошенничестве.285

Деятельное раскаяние было известно и российскому уголовному законодательству советского периода. Уже в первые годы советской власти в отдельных законодательных актах указывалось на добровольный отказ от преступления, чистосер­дечное раскаяние, явку с повинной, совершение виновным действий, способствующих раскрытию преступлений, как на обстоятельства не только смягчающие вину лица, совершившего преступление, но и мо­гущие в известных случаях быть основанием освобождения от уголов­ной ответственности.29

Первым законодательным актом, специально говорящем о добровольном отказе, был Уголовный кодекс РСФСР 1922 года, в части 2, ст.14 которого указывалось, что покушение, не доведенное до конца по собственному побуждению покушавшегося, карается как то преступление, которое фактически им совершено. Однако редакция данной нормы не представляется удачной. Она акцентирует внимание работников органов юстиции лишь на случае наступления уголовной ответственности за фактически совершенное деяние, а прямо ничего не говорит об освобождении от нее лица, добровольно отказавшегося от доведения преступления до конца. Кроме того, приготовление к отдельным преступлениям, специально оговоренное в статьях Особенной части УК РСФСР 1922 года признавалось уголовно наказуемым деянием и поэтому лишь расширительное толкование ч. 2 ст. 14 позволяло не привлекать к уголовной ответственности лицо, добровольно отказавшееся от совершения этих преступлений на стадии приготовления.

Основные начала уголовного законодательства СССР и союзных республик 1924 года не упоминают о рассматриваемом институте. Это положение впоследствии было исправлено принятыми в период с 1926 по 1935 годы уголовными кодексами союзных республик, что соответствовало смыслу статьи 2 Основных начал, устанавливающей ответственность за неоконченное преступление в соответствии со степенью его социальной опасности.302 Так, ч.2 ст. 19 УК РСФСР 1926 года устанавливала, что в случаях, «если преступление не было совершено по добровольному отказу лица, намерившегося совершить преступление, от его совершения, суд устанавливает соответствующую меру социальной защиты за те действия, которые были совершены покушавшимся или приготовляющимся». Данная статья представляется более совершенной, чем положение о добровольном отказе, содержащееся в ч.2 ст. 14 УК РСФСР 1922 года, поскольку здесь уже содержалось указание на такие признаки этого института, как его добровольный характер и возможность его осуществления, как на стадии покушения, так и на стадии приготовления к совершению преступления.

Мы вынуждены отметить, что в анализируемой норме основное внимание, по-прежнему обращается на факт уголовной ответственности лица за деяние, совершенное до момента отказа от совершения начатого преступления, а исключение ответственности за данное деяние специально не оговаривается. Кроме того, представляется излишним указание на то, что упоминаемое положение закона применяется судом при назначении меры социальной защиты, ибо это не соответствовало практике тех лет, когда вопрос о наличии добровольного отказа решался преимущественно в процессе предварительного расследования. Вызывает возражение и то обстоятельство, что положение о добровольном отказе в кодексах всех союзных республик (за исключением БССР) было включено в статьи, устанавливающие ответственность за предварительную преступную деятельность. Такой подход не отражал самостоятельного значения добровольного отказа, давал основания к существованию в теории уголовного права понятия «добровольно оставленного покушения».31 Правильному понимаю характера добровольного отказа не способствовало определение его в Уголовных кодексах УССР (ст.18), БССР (ст. 23), АзССР (ст. 21) как недоведение преступления до конца «по собственному побуждению покушающегося». Между тем, они не исключали добровольности отказа и в том случае, если совершающий преступление побуждается к нему другими лицами, поскольку это обстоятельство не лишает его сознания возможности доведения преступления до конца.

В УК РСФСР 1960 г. добровольный отказ характеризовался органическим сочетанием двух основных признаков: добровольностью и окончательностью отказа от совершения начатого преступления до конца. 32

Показателем добровольного отказа от совершения преступления являлось сознание лицом возможности доведения начатого преступления до конца.

В свою очередь, институт деятельного раскаяния также был включен в российское уголовное законодательство советского периода. Уже в первые годы советской власти в отдельных законодательных актах указывалось на чистосер­дечное раскаяние, явку с повинной, совершение виновным действий, способствующих раскрытию преступлений, как на обстоятельства, не только смягчающие вину лица, совершившего преступление, но и мо­гущие в известных случаях быть основанием освобождения от уголов­ной ответственности.332В последствии Декрет ВЦИК и СНК от 9 октяб­ря 1922 г. внес изменения в ст. 114 УК РСФСР, которые сводились к установлению положения о том, что лица, виновные в даче взятки, мо­гут быть освобождены судом от наказания: ... а) если они добровольно и немедленно заявят о вымогательстве взятки и б) если своевременны­ми показаниями и донесениями окажут содействие раскрытию дела о взяточничестве.

Декретом СНК от 01.01.01 г. было предложено не привлекать к уголовной ответственности «ранее уклонившихся от общего учета военнообязанных лиц командного и административного состава, равно и не состоявших на учете по каких-либо другим причи­нам, но явившихся на общий переучет военнообязанных в 1923 г., объ­явленный Революционным Военным Советом Республики». Вместе с тем в основных началах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г. и УК РСФСР 1926 г. среди смягчающих об­стоятельств не были предусмотрены чистосердечное раскаяние, явка с повинной и способствование раскрытию преступления. Однако судеб­ная практика шла по пути признания этих обстоятельств смягчающими.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 01.01.01 г. о применении наказания за дезертирство указывалось, что основанием для неприменения расстрела за дезертирство в военное время могут служить такие смягчающие обстоятельства, как раскаяние подсудимого и явка с повинной.34 В практике рассмотрения отдельных дел за незаконное хранение оружия в военное время Верховный Суд СССР считал возможным снижать меру наказания, назначенную судом за такие преступления при наличии того, что виновный «добровольно явился в органы НКВД и сдал имеющийся у него револьвер».35

Немногим позже, в советский период развития российского уго­ловного права, в законе вновь явка с повинной была признана смяг­чающим обстоятельством. Это имело место в Указе Президиума Вер­ховного Совета СССР от 01.01.01 г. «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отече­ственной войны гг.», предлагавшем «рассматривать как смягчающее вину обстоятельство явку с повинной находящихся за гра­ницей советских граждан, совершивших в период Великой Отечествен­ной войны гг. тяжкие преступления против Советского го­сударства».36 Следственная и судебная практика рассматриваемого на­ми периода показывают, что чистосердечное, как тогда формулирова­лось, признание субъектом своей вины, изложение всех известных ему обстоятельств, которые способствуют более полному раскрытию преступления, а тем более, если такое поведение началось явкой с повин­ной, несомненно, свидетельствуют о начавшемся изменении отношения лица к совершенному им преступлению.

Наличие перечисленных обстоятельств обязывало суд обсуждать их и учитывать при решении вопроса об оценке степени общественной опасности виновного и назначении наказания. Однако отсутствие в за­коне рассматриваемого периода указания на эти обстоятельства при­водило к тому, что суды нередко не только не учитывали чистосердеч­ного раскаяния, признания вины, факта явки с повинной, но и не об­суждали этот вопрос, хотя такое обсуждение было обязательно даже и в тех случаях, когда в силу ряда других обстоятельств, отягчающих ви­ну, они не могут существенно повлиять на решение вопроса о наказа­нии. 37

Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. устранили этот пробел, указав в числе обстоятельств, смягчающих ответственность, чистосердечное раскаяние или явку с по­винной лица, совершившего преступление (ст. 33). Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. дополнил указанное обстоятельство «активным способ­ствованием раскрытию преступления» (п. 9 ст. 38). Кроме того, в п. 1 ст. 38 УК 1960 г. к смягчающим обстоятельствам было отнесено «предотвращение виновным вредных последствий совершенного пре­ступления, или добровольное возмещение нанесенного ущерба, или устранение причиненного вреда». Вместе с тем, в Особенной части дан­ного УК деятельное раскаяние рассматривалось по сравнению с его Общей частью с других позиций, как основание освобождения от уго­ловной ответственности. В п. "б" ст. 64 УК РСФСР допускалось осво­бождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раская­нием граждан, завербованных иностранной разведкой для враждебной деятельности против СССР.

Дальнейшее развитие в законодательстве основания освобожде­ния от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием происходило путем включения в УК 1960 г. норм - примечаний к соот­ветствующим статьям. Так, в 1962 г. ст. 174 УК РФ была дополнена при­мечанием, предусматривающим освобождение от ответственности взяткодателя, если в отношении него имело место вымогательство взятки или если это лицо после дачи взятки добровольно заявило о случившемся.38 Данное примечание содержало два самостоятельных основания освобождения от уголовной ответственности.

Было признано, что «освобождение лица от уголовной ответ­ственности за дачу взятки, если в отношении него имело место вымо­гательство взятки, уголовно-правовым поощрением не является, так как оно не одобряет положительного поведения субъекта, а учитывает особые обстоятельства совершения преступления, сопряженные с кри­минальным поведением взяткодателя. Напротив, в части касающейся освобождения от уголовной ответственности на основании доброволь­ного заявления о случившемся, примечание к ст. 174 УК РСФСР обла­дает всеми признаками поощрительной нормы. Оно одобряет полезное для нашего общества поведение и предусматривает поощрение в виде освобождения от уголовной ответственности за дачу взятки».39

В целом анализируемая норма воспринималась в уголовном пра­ве как поощрительная, стимулирующая, побуждающая виновного к деятельному раскаянию, к заглаживанию вреда, к разоблачению взят­кополучателей.40

Примечание к ст. 174 УК РСФСР достаточно широко применя­лось в практике борьбы с должностными преступлениями. В частности, исследования показали, что в 80-е гг. взяткодатели освобожда­лись от ответственности по 82% уголовных дел. 41

Следующим шагом законодателя в развитии института деятель­ного раскаяния явился Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 01.01.01 г., которым в УК РСФСР 1960 г. было введено приме­чание к ст. 218: «Лицо, добровольно сдавшее огнестрельное оружие, боевые припасы или взрывчатые вещества, хранившиеся у него без со­ответствующего разрешения, освобождается от уголовной ответствен­ности».42 Данная норма была призвана стимулировать сдачу незаконно находящегося у населения оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и тем самым исключить использование их при совершении пре­ступлений.

Тенденция по развитию в уголовном законодательстве норм о деятельном раскаянии получила свое дальнейшее воплощение в Указе Президиума Верховного Совета РСФСР от 01.01.01 г., допол­нившем ст. 224 УК примечанием. Это было сделано в целях усиления борьбы с незаконным оборотом наркотических средств и повышения общепредупредительной роли уголовного закона. Согласно примеча­ния лицо освобождалось от уголовной ответственности за незаконные приобретение, хранение, перевозку и пересылку наркотиков при доб­ровольном обращении в медицинское учреждение за оказанием меди­цинской помощи в связи с потреблением наркотических веществ в не­медицинских целях.43

В последующем, в 90-е гг. законодатель увеличивает в Особенной части УК число норм, рассматриваемого нами свойства. Так, Феде­ральным законом от 1 июля 1994 г. УК РСФСР был дополнен ст. 213 «Терроризм», в которой было предусмотрено примечание следующего содержания: «Лицо, участвовавшее в подготовке акта терроризма, освобождается от уголовной ответственности, если оно своевременным предупреждением органов власти или иным образом способствовало предотвращению акта терроризма».44 Данная уголовно-правовая норма была призвана способствовать предупреждению актов терроризма, исклю­чить наступление тяжких последствий, характерных для такого рода преступлений. Ее включение в УК РСФСР явилось одной из мер, кото­рые были предложены специалистами в качестве средств, противодей­ствия терроризму.

Вслед за приведенным выше, в связи с дополнением УК РСФСР ст. 77 «Организация или участие в незаконных вооруженных форми­рованиях», предусмотревшей примечание об освобождении от уголов­ной ответственности при определенных условиях, уголовное законода­тельство пополнилось еще одним основанием освобождения от уго­ловной ответственности, базирующимся на деятельном раскаянии.

Линия на увеличение количества оснований освобождения от уголовной ответственности в нормах Особенной части была поддержа­на разработчиками проекта УК Российской Федерации. В опублико­ванном в 1995 г. для обсуждения проекте УК РФ имелось уже пятнадцать таких оснований, соответствующие примечания распространялись на 34 состава преступлений. Кроме того, предполагалось введение в Об­щей части УК РФ самостоятельного вида освобождения от уголовной от­ветственности в связи с деятельным раскаянием.45

Обсуждение на страницах юридической печати нового УК пока­зало, что освобождение от уголовной ответственности в связи с дея­тельным раскаянием было воспринято учеными и практиками положи­тельно, целесообразность пополнения им арсенала уголовно-правовых средств воздействия на преступность никем не оспаривалась и даже была поддержана.

Таким образом, к середине 90-х гг., периоду окончательной раз­работки и принятия нового Уголовного кодекса России, действующее тогда уголовное законодательство включало в себя 6 самостоятельных оснований освобождения от уголовной ответственности в связи с дея­тельным раскаянием, предусмотренные п. "б" ст. 64, примечаниями к ст. ст. 174, 218, 224, 213, 77 УК РСФСР. Судя по научным исследованиям рассматриваемого вопроса, основания, регламентируемые в примечаниях к ст. ст. 174, 218 и 224 получили на практике достаточно широкое применение.46

Увеличение в уголовном законодательстве числа рассматри­ваемых нами норм, указывает на развитие, среди прочих мер воздействия на преступность, института освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием, что обусловлено рядом обстоятельств. С развитием права и законодательства сфе­ра уголовно-правового регулирования стала все больше охватывать не только противоправное (преступное), но и правомерное, социально полезное постпреступное поведение лица. В рамках последней выде­ляется деятельное раскаяние - активное добровольное поведение лица, совершившего общественно опасное деяние, которое направлено на предотвращение, ликвидацию или уменьшение фактически вредных последствий содеянного либо на оказание помощи правоохранитель­ным органам в раскрытии совершенного преступления.47 Поэтому включение в уголовный закон норм, стимулирующих социально полез­ное поведение преступника, преследовало цель устранить возмож­ность совершения нового преступления, предотвратить наступление опасных последствий совершенного преступного деяния. Таким нор­мам характерна ярко выраженная предупредительная направленность.

Учитывая вышеназванные положения и проблемы, дальнейшее развитие уголовно-правовых норм о добровольном отказе и деятельном раскаянии осуществлялось с учетом определения в новом уголовном законе 1996 года совокупности объективных и субъективных признаков, поддающихся учету и уяснению всеми субъектами, втянутыми в орбиту уголовно-правовых отношении (так как нельзя допускать их свободного толкования, в первую очередь, именно правоприменителем). В этих целях льготы и санкции стали более конкретизированными и согласованными со всей системой уголовного права во избежание противоречий между его нормами. Расширение в современном уголовном законодательстве их объема позволяет органам государственной власти более эффективно и широко воздействовать на правонарушителей и правонеустойчивых граждан с целью предупреждения преступлений. У правонарушителей и неустойчивых лиц, в свою очередь, расширяется альтернативность выбора того ли иного социально одобряемого поведения с целью быть освобожденным от уголовной ответственности вовсе или смягчить наказание.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 См.: Наумов уголовное право. Общая часть. Курс лекций. М., 1996. С.5-6.

2 См.: Новичков уголовно-правовых норм, поощряющих или обязывающих граждан оказывать помощь правоохранительным органам (по материалам органов внутренних дел): Диссертация Кандидата юридических наук. М.,1991. С.29.

3 См.: Гришанин обусловленность уголовно-правовых норм и практики их применения // Уголовная политика советского государства в свете решений ХХУ1 съезда КПСС: труды Академии МВД СССР, 1982. С. 19.

4 Российская газета. 14 декабря 2006 г.

5 См.: Советское уголовное право. Общая часть. М., 1977. С. 18; Уголовный закон. Опыт теоретическою моделирования / Отв. ред. и . М., 1987. С. 16.

6 См.: В Принципы уголовного права и их реа­лизация в правоприменительной деятельности. СПб., 2004. С. 110-142, 251-270; Явич развитого социалисти­ческого общества (сущность и принципы). М., 1978. С. 163-174.

7 Принципы поощрения в уголовном праве // Уголовное право. М., 2006г. №1. С. 54.

8 См.: Голик -правовое стимулирование по­зитивного поведения: Вопросы теории. Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 1992.

9 См.: Тарханов позитивного поведения в уголовном праве. Казань, 2001. С. 86.

10 Голик поощрения в уголовном праве // Проблемы правоведения в современный период. Томск, 1990. С. 159.

11 См.: Голик -правовое стимулирование по­зитивного поведения. С. 57.

12 См.: Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации (СССР, РСФСР) по уголовным делам. М., 2001. С. 86.

13 См.: Незаконное лишение свободы, похи­щение человека и захват заложника в новом уголовном законо­дательстве // Законность. 1997. № 9. С. 53.

14 См.: Преступления против свободы и не­прикосновенности личности // Российская юстиция. 2002. № 8. С. 40-41; Указ. соч. С. 53-54.

15 См.: Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации (СССР, РСФСР) по уголовным делам. М., 2001. С. 85.

16 Галкин поощрений в советском уголов­ном праве // Советское государство и право. 1977. № 2. С. 95.

17 См.: Новичков уголовно-правовых норм. поощряющих или обязывающих граждан оказывать помощь правоохранительным органам (по материалам органов внутренних дел). С.36-37.

18 См.: Баранов нормы советского социалистического права. С. 15.

20 См., подробнее: Юстиниан Юстиниана. Перевод с латыни под ред. . М.: Статут, 2005. С. с)

21 См.: Рене Давид, Камила Жоффре-Спинози. Основные правовые системы современности. М.: Международные отношения, 1996. С. 97.

25 См.: Свод законов Российской империи. Т. 15. СПб., 1832. С. 43.

26 См.: Таганцев уложение 22 марта 1903 г. СПб., 1904. С. 829.

27 Таганцев уголовное право. Т. 2. М., 1994. С. 295.

28 См.: Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. СПб., 1845. С. 550

29 См.: Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР гг. М., 1953. С. 25.

30 М.М. Исаев. Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик. М., 1927. С.52.

31 Герцензон право. Учебное пособие для слушателей ВЮА. М., 1948. С. 354-355; Лясс и основание наказуемости приготовления и покушения. Ученые записки. ЛГУ, 1956, № 000. С. 55.

33 См.: Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР гг. М., 1953. С. 25.

34 См.: Сборник действующих постановлений Пленума и директивных писем Верховного Суда СССР гг. - М., 1946. С. 107.

35 Судебная практика Верховного Суда СССР 1945 г. Вып. V(XXI). М., 1946. С. 21.

36 Ведомости Верховного Совета СССР. 1955. № 1. С. 345.

37 См.: Признание вины как смягчающее обстоятельство // Социалистическая законность. 1956. № 9. С. 57-59.

38 Закон РСФСР от 01.01.01 г. // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1962. №29. Ст. 449.

39 А. Поощрительные нормы и их значение для деятельности ор­ганов внутренних дел. Хабаровск, 1984. С. 78.

40 См.: И. Пути повышения эффективности борьбы со взяточни­чеством и поборами // Сов. государство и право. М., 1985. № 4. С. 80.

41 Применение закона об ответ­ственности за взяточничество // Соц. законность. 1986. № 9. С. 84.

42 Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1974. № 29. Ст. 781.

43 Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1987. № 27. Ст. 961.

44 См.: Терроризм: психологические корни и правовые оценки («Круглый стол» журнала «Государство и право») // Государство и право. 1995. № 4. С. 20-43.

45 См.: Проект УК России // Российская газета. 19января.

46 См.: Ивонин от уголовной ответственности по нормам Особенной части уголовного законодательства и его применение органами внут­ренних дел: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1992.

47 См.: И. Деятельное раскаяние и его значение для органов внут­ренних дел в борьбе с преступностью. М.: МВШМ МВД СССР, 1985. С. 23.