РАЗВИТИЕ РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

В. МЕЛЬНИКОВ,

кандидат экономических наук

ПРАВОВЫЕ ОСНОВАНИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ПРАВ НА НЕДВИЖИМОЕ ИМУЩЕСТВО И СДЕЛОК С НИМ

(НА ПРИМЕРЕ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ): КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ

Институт права собственности, оказывая непосредственное влияние на формирование новой российской государственности начала XXI в., служит фундаментом формирования рыночных отношений и является одним из приоритетных направлений реализации экономической и социальной функции государства. Право собственности как основа функционирования любого правового государства всегда подчиняется социальным целям и задачам. В противном случае государство может потерять свой публичный статус и превратиться в рядового частного собственника[1].

Многие законодатели древности дают основание думать, что родовая (или коллективная) собственность предшествовала личной. Иными словами, осознание не только права «своей» собственности, но и обязанности считаться с «чужой» собственностью возникло благодаря совместной жизни и коллективной защите «своего» от покушений «чужих». Древнейшей нормой защиты права собственности была, как считает , норма «не укради». Сознание обязательности этой нормы должно было быть связано с существованием общественной среды, которая охраняла свое благополучие и не допускала ни покушений на них извне, ни нарушения мира внутри[2]. Таким образом, сознание права на «свою» собственность и обязанности уважать «чужую» собственность своим происхождением обязаны невидимому коллективному взаимодействию людей, живущих в организованном обществе.

Правила, определяющие взаимоотношения людей, могут быть сведены к следующим трем простейшим формулам: нельзя (запрет), можно (дозволение), надо (обязывание). Например, воспитание детей и даже дрессировка животных начинаются с внушения правил, сводящихся к формуле «нельзя». Когда определены границы возможного, этим установлены и сами возможности[3]. Границы, отмечающие пределы собственности, указывают, в каких пределах предоставляется свобода действий собственника. Однако возникает вопрос: как правильно, справедливо установить эти пределы и границы?

Отрицательные правовые последствия тотального разгосударствления бывшей социалистической собственности для экономического и социального положения России заключаются в том, что российский народ снова, как и в 1917 г., лишился своей (в тот момент «социалистической») собственности по воле «новых русских» и попал в экономическую зависимость от западных производителей. В 1990-е годы в России произошел государственный переворот, а оказавшиеся у руля власти чиновники механически перенесли западный путь развития в Россию конца XX в. Отсутствие выраженных «кровавых последствий», как после революции 1917 г., не умаляет негативной роли новой «революции» – передела собственности в России. Проблемы права собственности являлись[4] и являются наиболее актуальными правовыми категориями российского гражданского права[5]. По мнению Г. В.Ф. Гегеля, осуществление права возможно лишь при наличии свободы и собственности. А свобода личности, по мнению большинства ученых, может иметь место лишь при наличии собственности. Глубину этого мнения выразил , считавший, что собственность «по природе своей есть начало духовное, а не материальное»[6].

Увеличение числа ограничений права собственности, расщепление его на частичные права, существующие самостоятельно, а также научно-технический прогресс, новые экономические условия обнаруживают некоторую узость содержания права собственности как совокупности прав по владению, пользованию и распоряжению. Западные юристы стали критически относиться к известной еще римскому праву триаде полномочий собственника. Правомочия собственника, по мнению зарубежных ученых, должны быть расширены. К триаде прав добавляются от одного (право управления) до двенадцати (и более) других элементов. Так, согласно каталогу правомочий английского юриста А. Оноре, правом собственности может являться любое сочетание правомочий при условии, что в это право входит хотя бы одно из первых пяти правомочий собственника: 1) право владения, понимаемое как исключительный физический контроль над вещью или как право исключительного ее использования; 2) право пользования или личного использования вещи, когда оно не включает два последующих правомочия; 3) право управления (право решать, как и кем может быть использована вещь); 4) право на доход (на те блага, которые дает реализация двух предыдущих правомочий); 5) право на отчуждение, потребление, трату по своему усмотрению, изменение или уничтожение вещи[7].

По подсчетам американского юриста Л. Беккера, возможно существование около 1 500 вариантов прав собственности из каталога А. Оноре. При этом право собственности, из скольких бы правомочий оно ни состояло, должно быть гарантировано государством[8]. Этот процесс закрепился юридичес­ки в правомочиях собственника, разработанных А. Оноре, наиболее полно характеризующих право собственности. Это следующие правомочия: 1) право владения; 2) право пользования; 3) право распоряжения; 4) право управления, т. е. право решения, кто и как будет обеспечивать использование благ; 5) право на доход, на присвоение результатов от использования благ; 6) право суверена (абсолютное право на определение судьбы блага, т. е. его отчуждение, потребление, изменение, уничтожение); 7) право на безопасность — на защиту от экспроприации, хищения благ и от вреда со стороны внешней среды; 8) право на передачу благ в наследство и на дарение; 9) право на бессрочность обладания благом; 10) запрет на использование способом, наносящим вред внешней среде; 11) право на ответственность в виде взыскания (возможность взыскания блага в уплату долга); 12) право на остаточный характер, т. е. право на существование процедур и институтов, обеспечивающих восстановление правомочий, например возврата переданных кому-то правомочий по истечении срока.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Перечисленные правомочия могут сочетаться в любых ва­риантах. Право владения и пользования повторяют первые два правомочия римского права, а третье, относительно распоряжения, получается из совокупности 6, 8, 11 и 12-го прав. Право наследования и дарения являются сугубо юридическими конструкциями. Поэтому экономическую суть собственности отражают лишь права владения, пользования, распоряжения и управления.

Формы собственности, отражая экономическое содержание (присвоение благ), проявляются в субъектах и объектах собственности, отношениях между субъектами по поводу присвоения благ, включая распределение правомочий между субъектами собственности. Они не остаются неизменны­ми, а в зависимости от развития производительных сил ста­новятся все более разнообразными и требуют более сложных способов для реализации своих экономических право­мочий. Рыночная экономика, изменившая политическое и правовое устройство, вызвала существенные перемены в отношениях права собственности.

По общему правилу нельзя использовать имущество с намерением причинить вред другим лицам (ст. 10 ГК РФ). Если гражданин занимается предпринимательской деятельнос­тью, он не должен использовать имущество в целях ограничения конкуренции, злоупотреблять доминирующим положением на рынке. Основаниями приобретения и прекращения права собственности юридических лиц являются общие основания, предусмотренные в гл. 14 ГК РФ: гражданско-правовые сделки, объединение имущества, создание его в процессе производственной деятельности и т. п. Вместе с тем, согласно п. 3 ст. 212 ГК РФ, законом могут устанавливаться особенности приобретения и прекращения права собственности юридических лиц. Именно с частной собственностью связана экономическая власть собственников над несобственниками, экономическая зависимость последних от первых[9]. Акционерные общества занимают лидирующее положение как форма организации среднего и крупного бизнеса (форма частной собственности) в зарубежной рыночной экономике. Приобретение акций открытого и даже закрытого акционерного общества (компании, корпорации) создает лишь иллюзию собственника. В связи с этим особенно актуальным становится рациональное изменение отношений собственности в период реформирования экономики в России. Становление правового государства должно повышать роль согласования интересов собственников с интересами трудящихся и общества.

Во всем мире довольно спокойно относятся к переоценке роли частного собственника в развитии экономики. Так, по мнению Д. Львова, В. Гребенщикова, В. Зотова и В. Преснякова, «если какое-либо лицо (должностное или частное) получает возможность распоряжаться имуществом предприятия в своих собственных интересах, то сколь бы ни было эффективным такое распоряжение, оно всегда обернется убытком для предприятия. И при широких масштабах такого распорядительства, которое является не чем иным, как личным присвоением имущества предприятия, последнее обречено на разорение. Поэтому крупное предприятие несовместимо с таким частным «хозяйствованием»[10]. Но именно оно приняло сегодня угрожающие масштабы на российских предприятиях. При сохранении подобного положения российским предприятиям уже не суждено перестроиться на «западные рельсы», хотя именно это декларировалось в качестве одной из важнейших целей российских реформ.

Крупная частная собственность, безусловно, обладает определенными достоинствами, хотя развитая западная постиндустриальная экономика уже отошла от этой формы, сделав свой выбор в пользу интегрированных форм собственности. Иными словами, на Западе формируется класс так называемых макрособственников[11]. Изменения в отношениях собственности постепенно получают отражение и в классических зарубежных учебниках по экономике. Так, например, П. Самуэльсон и Н. Нордхауз указывают, что природа капитализма изменилась: частная собственность становится все менее частной, а свободные предприятия становятся все менее свободными[12]. Поэтому понятно тяготение западной экономики к коллективной (или государственной) форме собственности как наиболее эффективной.

Развитие частного права сопровождается усилением публично-правовых начал в сфере, обычно регулируемой гражданским правом. Особенно наглядно это проявляется в таких традиционных частноправовых ценностях, как свобода договора и неприкосновенность частной собственности[13]. Частное право обеспечивает равенство заключающих договор сторон и их свободу в определении его условий. Появившееся сравнительно недавно (если иметь в виду многовековую историю частного права) публичное право, отражая интересы стремительно усложняющегося общества, подвергает право частной собственности некоторым ограничениям. Так, У. Матеи считает, что точка равновесия в политической организации современного общества находится где-то между крайностями чисто рыночной экономики и планового хозяйства. Подобную «золотую середину», точку равновесия он определяет, используя терминологию Л. Дюги[14], как социальную функцию частной собственности: это понятие рассматривается как основной принцип права собственности; это означает, что права собственника предполагают и известную долю социальной ответственности[15]. Избегая неосторожных оценок, можем утверждать, что публично-правовое регулирование призвано нивелировать крайности частноправового регулирования, подразумевая под ними лежащий в основе частного права эгоистический интерес[16].

Из принципиальной установки на защиту интересов всех у Г. Иеринга вытекает его «общественная теория собственности», перекликающаяся и с представлениями о собственности как опеке, выдвинутыми Аристотелем, и с идеями солидаризма от О. Конта и Л. Дюги и его последователей о том, что собственность представляет собой социальную функцию[17].

Справедливость без регулирования частной собственности, а следовательно, известного ее ограничения едва ли возможна. Не на этом ли основана современная идея социального государства, провозглашенная в Конституции РФ, хотя практически почти необеспеченная? Социальное государство – это выход за рамки юридического равноправия, признание его недостаточным. Это признание несправедливым неравенства стартовых условий, вытекающего из социально-экономического неравенства, стремление смягчить фактическое неравенство и расширить сферу равенства посредством перераспределения общественного богатства[18].

Печальный опыт российской экономики 1990-х годов и успешный опыт экономически развитых западных стран Запада приводит к выводу о необходимости сосуществования частной и государственной (коллективной) форм собственности при соблюдении разумного баланса[19]. Сейчас очевидно, что сделанный в России в последнее десятилетие акцент на частную форму собственности не принес ожидаемых положительных результатов. Более того, как показал опыт США и других развитых стран, некоторые сферы экономики не могут развиваться без государственной поддержки. Цель «новых русских» частных собственников одна – максимальное извлечение сиюминутной прибыли, в то время как государство должно ставить перед собой цели и задачи, исходя из долгосрочных национальных интересов.

Государственная форма собственности необходима в тех сферах экономики, где объективно велика потребность в прямом централизованном управлении и нецелесообразно или невозможно развивать конкуренцию в целях соблюдения государственных интересов. Это естественные монополии (связь, трубопроводный транспорт и др.), наукоемкое производство (например, освоение космоса).

В связи с внедрением приватизационных тенденций в стратегически важные сферы промышленности (например, самолетостроение, судостроение и иные аналогичные отрасли), имеющие определяющее значение для обеспечения экономической и военной безопасности страны, следует дополнить норму ст. 3 Федерального закона от 01.01.01 г. «О приватизации государственного и муниципального имущества»[20] частью третьей следующего содержания (а существующие часть третью и четвертую сделать соответственно частью четвертой и пятой): «Действие настоящего Федерального закона не распростра­няется на приватизацию объектов военно-промышленного и оборонного комплекса, а также приватизацию наукоемких отраслей, имеющих стратегическое назначение»[21]. Приватизация подобных объектов права собственности делает страну уязвимой, неизбежно ставя в зависимость от ино­странных производителей (и иностранных государств).

Составляющие содержание государственной и муниципальной собственности правомочия владения, пользования и распоряжения осуществляют от имени Российской Федерации, ее субъектов, муниципальных образований органы государственной власти и местного самоуправления. Пределы этих прав устанавливаются законом, государственной и местной программами приватизации[22].

Положительная динамика экономического и социального развития досли обратиться к прошлому, то положительная динамика экономического и социального развития дрсоциальной сферы и особенно малоимреволюционной России была связана с тем, что руководство страны на всем протяжении монархического правления проводило весьма грамотную политику сосуществования и конкурирования государственной, общинной (общественной) и частной форм собственности в зависимости от изменений экономической и политической ситуации в стране. Так, стратегически важные отрасли почти всегда были в государственной собственности, что давало возможность быстро концентрировать материальные и финансовые средства для укрепления обороноспособности страны и защиты ее независимости. С другой стороны, частные производители, эффективно используя банковские организации, успешно развивали отечественную промышленность при здоровой конкуренции.

Государственная форма собственности возникает также при необходимости оказать помощь терпящим банкротство негосударственным предприятиям. Происходит это на основе национализации фактически убыточных предприятий, их санации с помощью государственных средств и последующей реприватизации. В связи с этим целесообразно разработать и принять в ближайшее время федеральный закон «О национализации». В случае принятия такого закона недобросовестные частные собственники, умышленно или по незнанию наносящие урон экономике, обороноспособности и социальной сфере России, не смогут проводить антинациональную политику[23].

В норме п. 2 ст. 209 ГК РФ в общей форме установлены пределы осуществления права собственности. Они состоят в непротиворечии действий собственника закону и недопустимости нарушения прав и законных интересов других лиц. Применительно к таким особо значимым и в силу этого ограниченно оборотоспособным объектам гражданских прав, как земля и природные ресурсы, эти пределы дополнены требованием недопустимости нанесения ущерба окружающей среде[24]. Очевидно, что любой член общества несвободен в отношении бесчисленных действий (всех тех, которые запрещает закон) и свободен во многих действиях благодаря закону, запрещающему другим препятствовать в их совершении. Так, согласно п. 3 ст. 209 ГК РФ, владение, пользование и распоряжение землей и другими природными ресурсами в той мере, в какой их оборот допускается законом (ст. 129 ГК РФ), осуществляются их собственником свободно, если это не наносит ущерба окружающей среде и не нарушает прав и законных интересов других лиц.

С учетом негативных последствий реформ права собственности в России в последнее десятилетие XX в. необходимо внести следующие изменения и дополнения в нормативные правовые акты, регулирующие отношения собственности.

В связи с необходимостью ограничить правомочия большинства крупных собственников земли и иных природных ресурсов страны, ущемляющих национальные интересы России, целесообразно изменить правомочия собственника, закрепленные в п. 3 ст. 209 ГК РФ, следующим образом: «Владение, пользование и распоряжение землей и другими природными ресурсами осуществляется их собствен­ником исходя из интересов государства и общества. В противном случае земля, другие природные ресурсы и иму­щество могут быть принудительно изъяты у собственника в пользу государства с соответствующей компенсацией, в случаях и порядке, предусмотренных законом».

Необходимость такого изменения продиктована тем, что интересам стран Запада и прозападных «новых рус­ских» собственников не может противостоять весьма лояльная формулировка п. 3 ст. 209 ГК РФ. Существующая в настоящее время норма допускает свободное осуществление пра­вомочий собственника, «если это не наносит вреда окружа­ющей среде и не нарушает прав и законных интересов других лиц».

Представляется, что недопустимо давать возможность частным интересам влиять на судьбу страны и ее народа. Целью приватиза­ции должна быть национальная доктрина экономики страны, способная оказывать оздоравливающее влияние на переходном этапе развития отношений собственности. В связи с этим необходимо внести изменения и дополнения в Федеральный закон от 01.01.01 г. «О приватизации государственного и муниципального имущества». Предоставленная органам местного самоуправления законная возможность инициировать проведение приватизации государственного и муниципального имущества является источником коррупции и, по сути, дает право инициативы проведения приватизации государственного и муниципального имущества России неограниченному кругу лиц[25]. Для недопущения этого предлагается внести следующие изменения и дополнения в Федеральный закон от 01.01.01 г. «О приватизации государственного и муниципального имущества»:

- исключить из Закона ч. 3 ст. 2 (приватизация муниципального имущества осуществляется органами местного самоуправления самостоятельно в порядке, предусмотренном настоящим Федеральным законом);

- исключить из Закона ч. 3 ст. 4 (приватизация муниципального имущества осуществляется органами местного самоуправления самостоятельно в соответствии с законодательством Российской Федерации о приватизации);

- изменить название статьи 6 Закона на следующее: «Компетенция Правительства Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации в сфере приватизации» исключив слова «и органов местного самоуправления»;

- часть 2 ст. 6 Закона изложить в следующей редакции: Компетенция органов государственной власти субъектов Российской Федерации определяется законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации», исключив, таким образом, из оригинальной редакции слова «и органов местного самоуправления» и «и правовыми актами органов местного самоуправления соответственно».

Концепция социальной функции собственности. Неприкосновенность собственности. Из римского права западная цивилистика заимствовала абсолютный характер права собственности[26]. Например, согласно ст. 544 Французского гражданского кодекса 1804 г. («кодекса Наполеона»), «собственность есть право пользоваться вещами наиболее абсолютным образом с тем, чтобы пользование не являлось таким, которое запрещено законами или регламентами»[27]. Аналогичные концепции права собственности содержались и в гражданском законодательстве других европейских стран. В соответствии с параграфом 903 Германского гражданского уложения «собственник вещи может… распоряжаться вещью по своему усмотрению и устранять других лиц от всякого на нее воздействия»[28]. В Швейцарском гражданском уложении содержалась аналогичная формулировка. Однако с определенного исторического этапа абсолютный характер права собственности стал постепенно ограничиваться.

Ограничение права частной собственности предусматривается конституциями некоторых государств с целью «установления справедливых социальных отношений», «для общего блага», при случаях, «оправданных общественной пользой или социальными интересами», «по мотивам общественной пользы» и т. д.[29] По мнению японских ученых С. Вагацума и Т. Ариидзуми, «право свободного использования, извлечения выгоды и распоряжения в настоящий момент имеет не более чем историческое значение».[30]

Процесс перехода от абсолютного к ограниченному характеру права собственности связан с концепцией социальной функции собственности (авторы – О. Конт и Л. Дюги), положение которой, в частности, воспроизводит ч. 2 ст. 14 Основного закона ФРГ 1949 г.: «…собственность обязывает». Пользование ею должно одновременно служить общему благу. В ч. 1 ст. 17 Конституции Греции воспроизведена эта же формула, в ней подчеркивается, что «право собственности… не может… осуществляться в ущерб общественным интересам»[31]. Особенно ярко социальная функция собственности проявляется в ч. 2 ст. 42 Конституции Итальянской республики 1947 г.: «Частная собственность признается и гарантируется законом, который определяет способы ее приобретения и границы ее действия с целью обеспечить ее социальную функцию и сделать ее доступной для всех»[32]. По мнению Ф. Лукарелли, процесс ограничения собственности, становящийся неотъемлемым элементом его содержания, является «индивидуализацией» правовых режимов собственности, ограничением права собственности в зависимости от различий в функциях и социальном назначении того или иного имущества[33].

Институту собственности сопутствует начало неприкосновенности собственности (при его отсутствии собственнику невозможно было бы гарантировать имущественную стабильность). Вместе с тем на данный институт распространяется действие всех остальных основных начал гражданского законодательства.

В России идея неприкосновенности собственности впервые была отражена в Своде законов Российской империи, в котором, во-первых, провозглашалась и закреплялась свобода лица господствовать над вещью, во-вторых, устанавливался запрет для третьих лиц «вторгаться» в это право. К этому моменту можно отнести возникновение права на неприкосновенность собственности как категории юридической. В ГК РСФСР 1922 и 1964 гг. идея неприкосновенности была трансформирована в лозунг о священности и нерушимости социалистической собственности[34]. В этих кодексах отсутствовала законодательная дифференциация права собственности по субъектам, что не вызывало к жизни начала неприкосновенности как гарантии прав частного собственника. Ведь охрана социалистической собственности выдвигала в первую очередь проблему защиты общих интересов. Когда же речь идет о собственности частной, то имеется в виду конкретное лицо, не только нуждающееся в беспрепятственной реализации своих собственнических (индивидуальных) прав, но и способное требовать их уважения и защиты от посягательств государства и третьих лиц. Таких механизмов прежние кодификации не знали. Возврат к идее неприкосновенности, ориентированной на имущественные интересы физических и юридических лиц, произошел в 1990 г. с принятием Закона РСФСР «О собственности в РСФСР»[35]. В части первой ГК РФ 1994 г. идея правовой охраны неприкосновенности собственности обрела более глубокий смысл, став, по сути, одним из основополагающих начал гражданского законодательства. Право собственника на неприкосновенность его собственности предстало в виде самостоятельно охраняемой ценности. Современная цивилистическая наука пока не имеет трудов, посвященных характеристике исследуемого начала и в целом проблеме неприкосновенности собственности, хотя термин «неприкосновенность» вниманием не обойден. Неприкосновенность дословно означает непричастность ни к чьему ведению, кроме ведения того, кому законно принадлежит.

Смысл начала неприкосновенности собственности заключается в том, что запрещено лишать собственника его имущества без оснований, указанных в законе. Право на имущественную неприкосновенность собственности становится постоянным атрибутом, сопутствующим самому праву собственности. Отражение в законе принципа неприкосновенности собственности (ст. 209 ГК РФ), который возник в древности как форма различения «своей» и «чужой» вещи, является опосредованным закреплением в гражданском законодательстве принципа справедливости. Вводя в законодательный оборот это начало, законодатель ставит всех лиц, противостоящих собственнику в определенные рамки, обеспечивая, с одной стороны, нормальное беспрепятственное развитие и реализацию прав собственника, с другой – защиту при их незаконном ограничении или нарушении. Несмотря на значимость приводимого при характеристике неприкосновенности собственности конституционного положения, следует учитывать, что Конституция РФ не содержит принципиально нового подхода к частной собственности, которая с давних пор в большинстве стран «священна и неприкосновенна» во всех своих проявлениях, а не только в случаях ее лишения. Вследствие этого существующее в юридической литературе понятие неприкосновенности собственности следует считать недостаточно точным: в нем нарушение собственнического иммунитета связывается лишь с фактом физического отчуждения лица от его собственности, точнее, лишь с полномочием владения. На самом деле содержательную сторону этого начала образуют такие положительные действия собственника, как:

1) свободно, по своему усмотрению совершать любые не запрещенные законом действия в отношении вещи, исключая всякое незаконное посягательство на эту свободу усмотрения;

2) ограждать собственность от необоснованных притязаний других лиц;

3) быть информированным об основаниях ограничения либо лишения имущества или имущественных прав, если это происходит против воли собственника;

4) оспаривать ограничения и изъятия, не соответствующие закону;

5) требовать устранения любых незаконных препятствий со стороны третьих лиц, в том числе государства, посягающих в той или иной форме на права собственника.

Согласно ч. 3 ст. 35 Конституции РФ, никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. В литературе появилось неоднозначное толкование логической формулы ст. 35 Конституции РФ – «по решению суда». Так, по мнению , она не означает дословно права быть лишенным собственности только по решению суда[36]. Ее суть в том, что у собственника должна быть возможность обжаловать любой акт о лишении имущества в суде.

На наш взгляд, такая формула не была бы столь противоречива, если не учитывать современные социально-правовые реалии, когда налоговые и другие административные органы наделены правом оценки юридических обстоятельств, установления фактического состава, принятия решения и его принудительной реализации. Нельзя исключать и состояние современной судебной системы. При нынешнем положении дел собственник может быть лишен собственности без решения суда, а затем годами доказывать, что это было необоснованно. Аналогична позиция в этом вопросе и Конституционного Суда РФ, который в своем постановлении от 01.01.01 г. указал: «Акт суда является итогом решения вопроса о лишении лица его имущества. До вынесения судебного решения государственные органы могут осуществлять установленные законом меры административно-правового характера (изъятие, конфискация и т. д.). Если лицо не согласно с изъятием имущества в виде административного решения о конфискации, он имеет возможность оспорить его правильность в суде»[37]. Приводя данную формулировку, Конституционный Суд РФ использует понятия «лишение имущества» и «конфискация» в самостоятельных значениях, что не представляется оправданным. Конфискация как основание изъятия имущества, его лишение относится к числу юридических фактов, прекращающих право собственности (ст. 235 ГК РФ). Статья 243 ГК РФ под конфискацией понимает безвозмездное изъятие, т. е. лишение собственника его имущества, а потому нет оснований придавать действиям по конфискации и по лишению имущества различные правовые последствия в том смысле, что лишение это еще не прекращение права собственности. Представляется, что закон должен иметь в виду наличие судебного решения именно как юридического факта для лишения собственника его права, а не последующего его восстановления, ибо право быть лишенным по судебному решению и иметь возможность обжаловать любой акт о лишении имущества в суде – это не одно и то же. «При той оценке , которую он дает норме ст. 35 Конституции РФ, мы будем иметь, – как отмечает В. Кочура, – не конституционные гарантии судебной защиты от необоснованных нарушений прав и свобод, а только право обжалования в суд уже свершившихся действий»[38]. Шагом вперед в юридическом анализе данного вопроса стало постановление Конституционного Суда РФ от 01.01.01 г., которым при рассмотрении полномочий налоговых органов было признано неконституционным право бесспорного взыскания с юридических лиц сумм штрафа, а также всей суммы сокрытого или заниженного дохода (прибыли) без их согласия[39].

Право государства на принудительное отчуждение права частной
собственности столь же важно, сколь и опасно. Последнее можно объяснить тем, что российский опыт еще не выработал эффективных (и оправдавших себя на практике) механизмов, призванных ограничить это право в целях возможного злоупотребления им. Часть проблем неприкосновенности собственности расположена на стыке различных отраслей права, и их решение находится и в плоскости теории права вообще, и в области различных частноправовых и публично-правовых отраслей.

Думается, что возможность и порядок лишения собственности различными органами в области налоговых, административных и иных отношений должны проверяться на легитимность с точки зрения гражданского права потому, что регулирование отношений собственности является прерогативой гражданского права. Сейчас это представляется не всегда возможным ввиду наличия самостоятельных оснований для принудительного изъятия в других нормативных актах без непосредственной «привязки» к нормам ГК РФ.

[1] См.: Право собственности в России: возникновение, юридическое содержание, пути развития. М.: М3-Пресс, 2002. С. 145.

[2] См.: Право и культура. Процессы формирования и развития права. М., 1938. С. 17.

[3] См.: Право и культура. Процессы формирования и развития права. Харбин, 1938. С. 16.

[4] Разногласия по поводу обладания собственностью во все времена являлись причиной междоусобиц, гражданских войн и революций.

[5] Острый и даже болезненный интерес к этой проблеме стал следствием российских реформ 1990-х годов, в особенности процессов и последствий приватизации в России.

[6] См.: Философия неравенства. Письма к недругам по социальной философии. Письма двенадцати. О хозяйстве // Русская философия собственности. XVIII–XX вв. СПб., 1993. С. 303, 304.

[7] См.: Экономическая теория прав собственности (Методология, основные понятия, круг проблем). М., 1990. С. 11, 12.

[8] См.: Собственность в буржуазной правовой теории. М., 1985. С. 86, 87.

[9] Ранее счи­талось, что сущность проблемы собственности сводилась к юридической форме, к правовому собственнику, т. е. заключалась в определении того, кому принадлежат средства производства. В силу этого некоторое время назад решением проблемы казалось расширение количества собственников, например за счет акционерной и других коллективных форм собственности. Однако экономическое понимание собственности связано с хозяйским отношением субъектов к объектам собственности. Это «чувство хозяина», непосредственно связанное с понятием частной собственности, является стремлением к наилучшему ведению производства, его совершенствованию. Но возможности реализации хозяйского отношения к объекту собственности не всегда были простыми и зависели от ряда условий.

[10] См.: Как лучше распорядиться собственностью? // Вопросы экономики. 1995. № 9.

[11] См.: Новая модель отношений собственности // Экономист. 1994. № 3.

[12] Цит. по: , , и др. Экономика и право: Учебное пособие для вузов. М.: Юнити-Дана, Закон и право, 1999. С. 139, 140.

[13] См.: Конституционные принципы рыночной экономики. Развитие основ гражданского права в решениях Конституционного Суда Российской Федерации. М.: Юристъ, 2004. С. 13.

[14] См.: Дюги Л. Социальное право, индивидуальное право и преобразование государства. М., 1909. С. 68.

[15] См.: Основные положения права собственности. М., 1999. С. 126.

[16] См.: Указ. соч. С. 14.

[17] См., напр.: Иеринг Г. Борьба за право. М., 1901; Цель в праве. СПб., 1881.

[18] Согласно ч. 1 ст. 7 Конституции РФ, Россия является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека.

[19] В экономической науке проводились исследования за­висимости национального дохода от доли государственной собственности в экономике (в отношении Западной Европы). Установленное оптимальное значение, в соответствии с данными исследований, составляет 25%. Любое государ­ство должно активно заниматься хозяйственной деятельно­стью.

[20] СЗ РФ. 2002. № 4. Ст. 251.

[21] Подобной нормы, кстати, не было и в утратившем силу Федеральном законе от 01.01.01 г. «О приватизации государственного имущества и об основах приватизации муниципального имущества в Российской Федерации» // СЗ РФ. 1997. № 30. Ст. 3595.

[22] См.: Право собственности в России: возникновение, юридическое содержание, пути развития. М.: М3-Пресс, 2002. С. 142.

[23] При разработке этого закона следует, в частности, учесть правовой опыт таких ведущих мировых держав, как Германия и Япония. Например, ч. 2 ст. 14 Основного закона ФРГ от 01.01.01 г. закрепляет, что «собственность обязывает. Пользование ею должно одновременно служить общему благу».

[24] См.: Постатейный научно-практический комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации. М., 2001. С. 426.

[25] Ранее в ч. 1 ст. 14 Федерального закона от 01.01.01 г. «О приватизации государственного имущества и об основах приватизации муниципального имущества в Российской Федерации» существовала такая же норма, своевременно не «замеченная» и не «исправленная» законодателем.

[26] Так, в праве Юстиниана право собственности обозначалось как полная власть над вещью – «plena in re potestas» (См.: Римское частное право. М., 1948. С. 192); немецкий ученый Фабрициус считал, что «Бог, Бессмертие, Религия, Собственность и Жизнь – наиболее священные и неприкосновенные блага». Относительно собственности Фабрициус полагал, что «не собственность сама по себе, но ее мудрое употребление будет полезно для нас в будущем» (См.: Права человека и европейская политика / Пер. с англ. М.: Изд-во МГУ, 1995. С. 75).

[27] См.: Гражданское, торговое и семейное право капиталистических стран. М.: УДН, 1986. С. 21.

[28] См.: Гражданское, торговое и семейное право капиталистических стран. Указ. соч. С. 108.

[29] См.: Статья 44 Конституции Итальянской Республики 1947 г.; ст. 14, 15 Основного закона ФРГ 1949 г.; ст. 33, 45, 46, 128 Конституции Испании 1978 г.; ст. 17, 18, 24 Конституции Греции 1975 г. в кн.: Конституционное (государственное) право зарубежных стран. Учебник. В 4-х тт. Т. 1, 2 / Отв. ред. . М.: Бек, 1995. С. 153–158.

[30] См.: Гражданское право Японии. Книга первая. М., 1983. С. 179.

[31] См.: Конституционное (государственное) право зарубежных стран: Учебник. В 4-х ттх. Т. 1, 2 / Отв. ред. . М.: Бек, 1999. С. 153.

[32] См.: Конституции зарубежных государств: Учебное пособие. М.: Бек, 2001. С. 252.

[33] Цит. по: Современные тенденции и противоречия учения о праве собственности в развитых капиталистических странах // Актуальные проблемы современного буржуазного гражданского права. Сборник трудов. М., 1983. С. 33, 34.

[34] ГК РСФСР 1922 г., принятый в силу острой экономической необходимости, представлял собой некий «перекроенный» вариант уже подготовленного к принятию российского Гражданского уложения. Следуя ленинской установке о том, что «ничего частного у нас быть не должно», из Кодекса было полностью исключено то, что препятствовало бы вмешательству государственной власти в «частные сделки» и дела. Понятие частная собственность в Кодексе осталось, но сохранилось лишь в сфере запретов и ограничений. Например, ст. 15 ГК РСФСР 1922 г. гласила: «Частные учреждения с правами юридических лиц могут быть учреждены только с разрешения органов государственной власти», а согласно ст. 21 ГК РСФСР «земля не может быть объектом гражданского оборота».

[35] Ведомости съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1990. № 30. Ст. 416.

[36] См.: Конституционные гарантии предпринимательской деятельности // Хозяйство и право. 1995. № 8. С. 28, 29.

[37] СЗ РФ. 1997. № 21. Ст. 2542.

[38] См.: Кочура В. Изъятие имущества у собственника без решения суда. М., 1999. С. 81.

[39] СЗ РФ. 1997. № 1. Ст. 197.