Виды злоупотреблений гражданскими правами.
Злоупотребление гражданским правом – это особый вид гражданского правонарушения, связанного с умышленным выходом управомоченного лица за внутренние пределы (смысл, назначение) субъективного гражданского права (определяемые в том числе критериями разумности и добросовестности) для достижения своей незаконной скрытой цели с использованием юридического формализма гражданского права как то пробелы, оговорки, недостатки, узость, противоречия правовых норм и договорных условий[1].
Практические указания на условия применения статьи 10 ГК РФ весьма немногословны и содержатся в пункте 5 Пленума ВАС РФ № 6/8, где судам предписано при применении статьи 10 ГК РФ выяснять какие именно действия квалифицируются судом как злоупотребление правом и, в частности, действий, имеющих цель причинить вред другим лицам. Это указание имеет задачу воспрепятствовать немотивированной формальной ссылке судов на статью 10 ГК РФ при рассмотрении ими конкретных споров, поскольку, подобной формальной ссылкой на статью 10 ГК РФ можно "убить" любое субъективное право. Далеко не все суды выполняют это указание, с легкостью применяя статью 10 ГК РФ как палочку-выручалочку с тем, чтобы аннулировать законные требования одной из сторон в судебном процессе. Четкая мотивированная квалификация злоупотребительных действий должна стать гарантией от необоснованного применения статьи 10 ГК РФ и от нарушения тем самым баланса прав и законных интересов участников гражданских правоотношений.
Если обобщить случаи конкретных злоупотребительных действий встречающихся чаще всего в арбитражной практике, то можно выделить из них следующие примеры как обоснованного так и неоправданного использования принципа добросовестного правоосуществления, заложенного в статье 10 ГК РФ.
Много споров вызывало и вызывает право участников гражданских правоотношений самостоятельно, т. е. неограниченно устанавливать в договорах размеры процентов и неустоек. В период галопирующей инфляции суды часто пользовались возможностями статьи 10 ГК РФ для того, чтобы исключить применение необоснованно завышенных процентов по кредитам и неустойкам. В противном случае компенсационная функция гражданского права была бы просто потеряна в угоду "свободе" договора. Применение статьи 10 ГК РФ в целях сохранения баланса интересов можно проиллюстрировать на следующем примере.
Коммерческий акционерный банк "Кузбассоцбанк" Новосибирской области с иском к товариществу с ограниченной ответственностью "Фирма "Артэкс" – поручителю о взыскании 260.837.650 рублей, включающих 219.452.704 рубля повышенных процентов (300 процентов годовых) по кредитному договору от 03.10.95 № 62/95, заключенному с товариществом с ограниченной ответственностью "Фирма "Арткос", за период с 28.11.96 по 15.05.97 и 41.384.946 рублей повышенных процентов за период с 16.05.97 по 19.06.97. Решением от 11.08.97 суд уменьшил размер взыскиваемых повышенных процентов до десяти на основании статьи 333 ГК РФ и взыскал 26.083.765 рублей[2].
Отменяя решение и обосновывая постановление Президиум ВАС РФ указал, что повышенные проценты по сути являются мерой ответственности заемщика за невозврат кредита в срок. Подлежащие уплате повышенные проценты явно несоразмерны последствиям нарушения обязательства, в связи с чем судебным инстанциям следовало применить статью 333 ГК РФ и снизить их размер при удовлетворении исковых требований. Более того, установление в кредитном договоре необоснованно завышенных процентов (300 процентов годовых) при невозврате кредита в срок по существу является злоупотреблением правом, так как потери банка полностью покрываются ставкой обычных процентов (150 процентов годовых).
При таких обстоятельствах Президиум посчитал возможным применить статью 10 Гражданского кодекса РФ и оставить ко взысканию с поручителя только проценты по ставке 150 процентов годовых за пользование кредитом в сумме 177.510.338 рублей, а во взыскании остальной части процентов отказать[3].
Таким образом, еще при отсутствии указанний Пленума ВАС РФ (которые появились по применению ст. 333 ГК РФ только в конце 1997 года) суды активно использовали запрет статьи 10 ГК РФ на неоправданное (с целью наживы) использование гражданских прав, что свидетельствует в пользу важности "резервной" функции статьи 10 ГК РФ.
В практической деятельности, используя свободу договора, распространены схемы заключения гражданских правовых сделок "обеспеченных" одновременной выдачей векселя. Чаще всего таким образом "обеспечиваются" займы или товарные кредиты.
Так например, предприятие предъявило иск к обществу-контрагенту о взыскании долга, процентов и пеней по векселям. Арбитражным судом было установлено, что векселя выданы по несуществующему обязательству (незаключенному договору) между АОЗТ. Истец, приобретая векселя у ЗАО, знал об отсутствии у ответчика обязательства перед ЗАО. В этой связи суд пришел к выводу о том, что истец, приобретая векселя у ЗАО, действовал недобросовестно и преследовал цель лишить векселедателя возможности противопоставить предыдущему векселедержателю возражения, основанные на его личных отношениях с ним (статья 17 Положения о переводном и простом векселе). Ссылаясь на статью 10 Гражданского кодекса РФ, суд отказал истцу в защите его права[4].
Из приведенного и других случаев видно, что покупатель якобы в обеспечение исполнения обязательств по оплате покупаемого товара выдавал продавцу вексель, а если впоследствии не исполнял это обязательство, то часто суды взыскивали с таких покупателей как задолженность по договору, так и сумму вексельного долга, ссылаясь при этом на абстрактность векселя. В настоящее время в аналогичных случаях суды зачастую отказывают во взыскании по векселю, правильно расценивая действия вексельного кредитора как злоупотребление правом.
Доход за счет должника стал одной из форм злоупотребления правом.
В ходе рассмотрения следующего дела арбитражный суд установил, что размер пени был необоснованно завышен истцом. Право на подачу иска возникло еще в августе 1998 года, но иск почему-то был заявлен лишь в январе 1999 года, вследствие чего пеня значительно возросла. Кредитор сознательно действовал таким образом, чтобы получить дополнительный доход за счет должника.
Суд указал, что согласно пункту 1 статьи 404 ГК РФ кредитор не вправе сознательно увеличивать штрафную сумму – способствовать увеличению размера убытков и штрафных санкций – и одновременно квалифицировал действия истца в качестве злоупотребления правом, удовлетворив и иск частично[5].
В аналогичном деле суд воспользовался статьей 10 ГК РФ для достижения баланса интересов сторон кредитного договора. Сторона, получившая неожиданные "форс-мажорные" выгоды, исходя из принципа добросовестного правоосуществления не имеет право обращать все исключительно к своей выгоде. Банк в этом деле выдал рублевый кредит крестьянскому фермерскому хозяйству. В договоре сумма кредита была переведена в доллары США и указано, что возврату подлежит рублевый эквивалент указанной суммы долларов США. Срок возврата кредита наступал после августа 1998 г. Поскольку заемщик не рассчитался по кредитному договору, банк в 1999 году предъявил иск о взыскании с него рублевой суммы, эквивалентной обусловленной сумме долларов США по курсу, сложившемуся на день предъявления иска. Решением суда первой инстанции иск удовлетворен.
Суд кассационной инстанции, отменяя данное решение, обоснованно указал следующее: в том случае, когда размер оплаты, определяемый на условиях валютной оговорки, существенно повышается вследствие значительного роста курса иностранной валюты, а стороны не изменили договор по правилам статьи 451 ГК, суд должен установить, не влечет ли за собой взыскание долга по курсу на день платежа нарушения баланса имущественных интересов сторон, из которого они исходили при заключении договора. При этом следует иметь в виду, что рост курса доллара не может служить основанием для экономически необусловленного обогащения одной стороны за счет другой стороны. Если взыскание долга по курсу на день платежа нарушает баланс имущественных интересов сторон, суд должен определить, по какому курсу должна быть исчислена сумма долга, и, соответственно, обсудить вопрос о том, во взыскании какой суммы следует отказать на основании статьи 10 ГК (злоупотребление правом). При определении суммы долга, подлежащей взысканию, необходимо исходить из того, что в связи с резким ростом курса доллара кредитор не должен получить неосновательного обогащения или потерпеть убытки[6].
Как видно на этом примере "родная" статья 451 ГК РФ (Изменение и расторжение договора в связи с существенным изменением обстоятельств), предназначенная для регулирования спорных отношений не сработала. Поэтому был задействован запрет на недобросовестное использование прав, изложенный в статье 10 ГК РФ.
Злоупотребление правом вследствие "пробельности" норм права о банкротстве может выглядеть следующим образом.
Так определением Арбитражного суда Пензенской области по делу
/03-186/26 в отношении ФГУП "ПЗВТ" введена процедура наблюдения. Из содержания п. 3 ст.64 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" следует, что органам управления должника не запрещено принимать решения о выходе должника из состава иных юридических лиц. Поэтому ФГУП "ПЗВТ" обратилось к ответчику о выходе из состава его участников после введения процедуры наблюдения.
В соответствии с пунктом 3 статьи 64 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", органы управления должника не вправе принимать решения о создании юридических лиц или об участии должника в иных юридических лицах
.
Суд посчитал, что положением данной нормы установлено не ограничение, а запрет на принятие решений органами управления в период наблюдения не только о создании других юридических лиц, но и о выходе из состава их участников, поскольку запрет составляет по сути, введение обеспечительных мер в рамках производства по делу о банкротстве для защиты интересов всех кредиторов. Следовательно, уведомление ООО "Техносервис" о выходе из состава участников ФГУП "ПЗВТ" является незаконным, в силу прямого запрета установленного пунктом 3 статьи 64 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)"[7]. В данном случае, на наш взгляд, суд неоправданно дал расширительное толкование статьи 64 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", вместо того, чтобы напрямую воспользоваться статьей 10 ГК РФ.
Одним из распространенных видов злоупотребления правом являются сделки реорганизации юридического лица, в результате которых долги с малоликвидным имуществом остаются на одном предприятии, а реальные активы "уводятся" на других лиц.
Так например, открытое акционерное общество "Акционерный коммерческий банк "СБС-Агро" обратилось в Арбитражный суд Астраханской области с иском к открытому акционерному обществу "Молочный комбинат "Астраханский", Регистрационной палате при администрации города Астрахани и обществу с ограниченной ответственностью "Производственно-коммерческая фирма "Астрахань-молоко" о признании недействительными реорганизации акционерного общества в форме выделения и государственной регистрации ООО "ПКФ "Астрахань-молоко".
Решением от 02.09.99 исковые требования удовлетворены. Суд признал, что реорганизация ОАО "Молочный комбинат "Астраханский" проведена с нарушением прав кредиторов, в частности истца, гарантированных статьей 60 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьей 15 Федерального закона "Об акционерных обществах". Оценив имеющиеся в деле документы о рыночной стоимости имущества, переданного акционерным обществом по разделительному балансу, и сопоставив ее с размером переданной кредиторской задолженности, суд пришел к выводу о том, что действия реорганизованного общества направлены на уклонение от погашения долгов и их следует квалифицировать как злоупотребление правом.
Согласно статье 60 Гражданского кодекса Российской Федерации и статье 15 Федерального закона "Об акционерных обществах" кредитор реорганизуемого в форме выделения общества вправе потребовать от общества прекращения или досрочного исполнения обязательств и возмещения убытков. ОАО "АКБ "СБС-Агро" письмом от 31.03.99 № Т-7-1-29/267 обратилось к ОАО "Молочный комбинат "Астраханский" с требованием о погашении долга, но акционерное общество указанное требование оставило без удовлетворения, а задолженность передало вновь созданному обществу в нарушение требования статьи 391 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой перевод должником своего долга на другое лицо допускается лишь с согласия кредитора. Такого согласия банк акционерному обществу не давал[8].
Должник, по всей видимости, исходил примерно из того положения, что кредитор действительно имеет право потребовать согласно статье 60 ГК РФ досрочного исполнения обязательства, но нигде не сказано, что из-за этого должнику нельзя производить сделку по своей реорганизации. Перевод же долга, как реальная цель, состоялся внутри сделки о реорганизации.
Таким образом, право на реорганизацию стало средством для достижения скрытой незаконной цели – уклонение от уплаты кредиторской задолженности.
Отказ в защите права может следовать из факта виновного неисполнения истцом своих обязательств в форме незаконного бездействия.
Комитет по управлению государственным имуществом обратился к ответчику с иском о взыскании арендной платы. Было установлено, что ранее в феврале 2002 года ответчик обратился к истцу с заявлением о выкупе земельного участка под зданиями в собственность. Письмом от 01.01.2001 года № 000 заявление ответчика было истцом неправомерно отклонено. В сентябре и декабре 2002 года ответчик вновь обращался к истцу с аналогичными заявлениями. Письмом от 01.01.2001 года истец отказал ответчику в продаже земельного участка. 13 мая 2003 года Арбитражный суд Волгоградской области принял решение о понуждении истца к заключению договора купли-продажи земельного участка с ответчиком, которое вступило в законную силу 03.07.2003 года. Таким образом, истец нарушил нормы статьи 36 Земельного кодекса Российской Федерации.
В случае соблюдения истцом требований статьи 36 Земельного кодекса Российской Федерации, в частности пунктов 5-7, ответчик стал бы собственником земельного участка еще в 2002 году и тогда обязан был бы уплачивать земельный налог, а не вносить арендную плату.
При таких обстоятельствах суд посчитал, что неправомерное уклонение истца от заключения договора купли-продажи земельного участка с ответчиком и последующее требование взыскания арендной платы является злоупотреблением правом и влечет отказ в его защите[9].
Действия истца в этом случае были направлены на получение для себя дополнительной выгоды вследствие более высокой ставки арендной платы чем земельного налога. Неправомерный отказ в приватизации земельного участка де-факто обязывал тем не менее заплатить арендную плату и ответчик мог обратиться к истцу со встречным иском о взыскании с истца сумм арендной платы в качестве убытков вследствие незаконного бездействия истца. Суд тем не менее, видимо, оценив обстоятельства предыдущего спора (о понуждении к заключению договора выкупа земельного участка), пришел к выводу о необходимости применения статьи 10 ГК РФ.
Неиспользование права на зачет однородных встречных требований (бездействие) может вызывать к "действию" статью 10 ГК РФ. Так по одному из практических дел взаимные обязательства сторон возникли из договоров аренды от 31.04.94 г. и 01.04.96 г. (согласно которых ООО "Салга" – арендодатель, банк – арендатор) и договора на предоставление кредита № 000 от 21.11.95 г. (согласно которому банк – кредитор, ООО "Салга" – заемщик).
Пунктом 5.6. кредитного договора стороны предусмотрели, что в случае невыполнения ООО "Салга" обязательств по настоящему договору суммы процентов, неустойки, кредита засчитываются в погашение арендной платы банка за пользование помещением, предоставленным ООО "Салга". Решениями от 03.03.98г. по делу /97-32 Арбитражного суда Самарской области с банка в пользу ООО "Салга" взыскано 569.744,82 рубля; от 15.12.98 г. по делу /98-27 от 11.02.99 г. по делу /99-27 с ООО "Салга" в пользу банка взыскано 333.222 рубля и 19.000 рублей соответственно. При наличии взаимных денежных обязательств сторон суду, в силу ст. 410 ГК РФ необходимо было рассмотреть вопрос о прекращении обязательств сторон зачетом. Отправляя дело на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции указал проверить доводы ответчика об уклонении истца от проведения взаимозачета и злоупотребления последним правом (ст. 10 ГК РФ)[10].
Недобросовестное бездействие, таким образом, может служить основанием для применения статьи 10 ГК РФ. Заметим при этом, что оно не входит в содержание конкретного субъектного обязательства.
Следующий круг проблем, возникших в судебной практике состоит в злоупотребительном применении положений ГК РФ об основаниях и последствиях недействительности сделок (ст. 166 – 181 ГК РФ). И прежде всего, имеется в виду частое использование недобросовестной стороной в качестве способа защиты от претензий контрагента, исполнившего свои договорные обязательства, требования о признании исполненной сделки недействительной, а также о применений последствий недействительности ничтожной сделки.
Наиболее распространены эти случаи в судебной практике по договорам займа, поручительства, залога и поставок. В качестве оснований таких исков используются аргументы о превышении полномочий руководителем юридического лица, заключившего договор или в связи с неясностью одного из существенных условий в договоре (например, в договоре залога указываются в качестве предмета залога вещи индивидуально-неопределенные). Указанные случаи нередки и реализуются по формуле: не хочешь платить – обращайся со встречным иском. Злоупотребление ли это правом (пусть и в каком-то смысле процессуальным)? Несомненно. Но распознать это правонарушение нелегко. Исследованию необходимо подвергать все обстоятельства дела. Так, например, инвестор взыскивая с ответчика давно предназначенные к возврату средства "наткнулся" на встречное требование о признании инвестиционного договора недействительным по мотиву неодобрения его в момент заключения собрание акционеров" href="/text/category/obshee_sobranie_aktcionerov/" rel="bookmark">общим собранием акционерного общества. При этом ответчик на инвестированные средства благополучно запустил спиртовой цех, тем самым в одностороннем порядке уже получив все выгоды из оспариваемого договора. Свой интерес ответчик обосновывал тем, что в случае признания договора недействительным будет реституция (лат. и он вернет только полученную сумму без процентов и неустойки. Тот ли это интерес, который подлежит юридической защите? Должен ли или может суд признать договор недействительным или задействовать статью 10 ГК РФ? Подобных вопросов много, но все они упираются в одну точку: какова конечная цель ответчика? Несомненно: а) затянуть спор, поскольку требование заявлено в отдельном иске, и тем самым попользоваться дальше деньгами ответчика; б) не платить проценты и неустойку; в) склонить сторону к выгодному мировому соглашению.
Факт, что инвестиционный договор заключался исходя из взаимных интересов и к взаимной выгоде (у каждой из сторон существовала правовая цель). Реституция нарушит эквивалентность и повлечет утрату выгоды одной из сторон. В правовую цель ответчика на момент заключения инвестиционного договора входило не просто получение инвестиций, а возмездное получение, т. е. за плату, в чем и выражалась направленность всего обязательства ответчика.
Никто не вправе запретить ответчику обращаться с подобным иском, но и он знал о "пороке" сделки и использует это знание и свои формальные "права" на защиту в противоречие со своей же правовой целью. Это есть в принципе классический и распространенный (в отличии от "чистой" шиканы) случай злоупотребления правом, несмотря на то, что в определенной части является действием во вред и себе.
Требование о применении реституции в соответствии со ст. 168 ГК РФ может быть самостоятельным средством злоупотребления правом. При этом истец нередко прикрывается "неприкосновенностью" права собственности.
Права на защиту и восстановление нарушенных прав, предусмотренные в статье 12 ГК РФ, сами могут использоваться в качестве инструмента для реализации злоупотребительных намерений.
Так, внешний управляющий предприятия , требуя признания сделки по отчуждению имущества должника недействительной и применения последствий ее недействительности, в то же время совершил аналогичные сделки с иными лицами. Суд вышестоящей инстанции направляя дело на новое рассмотрение предписал проверить, направлено ли исковое требование, исходя из указанного в нем основания, на защиту охраняемых законом прав и интересов предприятия либо имеет место злоупотребление правом, направленное на причинение вреда ответчику и совершение сделок с тем же имуществом на более выгодных для истца условиях. Кроме того, судом первой инстанции не дана оценка тому, что после предъявления внешним управляющим предприятия в октябре 2003 г. иска о признании спорного договора недействительным этот же внешний управляющий в декабре 2003 г. заключил ряд сделок по продаже значительно больших производственных площадей на той же территории. Указанные обстоятельства могут свидетельствовать либо о том, что не все объекты на территории кв. м являются мобилизационными мощностями, либо о том, что истец злоупотребляет правом, утверждая о нарушении сделкой интересов предприятия и одновременно совершая аналогичные сделки с другими контрагентами[11].
Средством злоупотребления могут быть не только способы защиты перечисленные в статье 12 ГК РФ, но и иные меры защиты, в частности, требование о применении срока исковой давности.
Так по одному из дел истец был лишен возможности своевременно оспорить решение собрания вследствие действий ответчика, выразившихся в том, что истец был исключен из списка акционеров, не извещался о собрании, и вынужден был обратиться в суд с требованием о признании прав на акции. Ответчик вместо признания факта незаконного исключения истца из реестра акционеров, оспаривал права истца на акции вплоть до арбитражного суда кассационной инстанции. Такие действия ответчика являются злоупотреблением правом. В силу статьи 10 ГК РФ суд может отказать в защите лицу, допустившему злоупотребление правом. Заявление о применении срока исковой давности является одним из способов защиты прав. Следовательно, на него распространяется правило о возможности отказа в судебной защите лицу, злоупотребляющему своими правами; если ответчик своими действиями препятствовал своевременной подаче иска, суд может отказать в применении срока исковой давности[12].
Стремление законодателя пресечь возможные злоупотребления приводит к созданию тех или иных правовых конструкций, отвечающих за баланс интересов участников гражданско-правовых отношений.
При этом необходимо помнить, что если каждая правовая норма обусловливается определенным системным признаком, то применяться, соответственно, она должна лишь к такому правоотношению, которое обладает этим признаком. Применительно как нашему, частному случаю изложение этой теоретической посылки должно звучать примерно следующим образом: поскольку статья 10 ГК РФ содержит в себе признак "неоправданности", т. е. неразумности в действиях субъектов гражданских правоотношений, соответственно применяться она должна только при наличии признаков "злоупотребительного" поведения. Это обеспечивает применение статьи 10 ГК РФ лишь к тем отношениям, для регулирования которых она предназначена и только в этом случае не будет создаваться угроза возникновения произвольного судейского усмотрения (которого так боятся многие цивилисты) с использованием самой статьи 10 ГК РФ.
Выявление родовых признаков в злоупотребительных действиях служат основой совершенствования правоприменительной практики. Анализ судебной практики позволил выделить нам из ранее приведенных форм[13] следующие виды злоупотребления правом:
1) злоупотребление полномочиями органов юридического лица;
2) злоупотребление правом на свободное формирование условий договора (неустойки, проценты, убытки и т. п.) (в том числе "злоупотребительное" уклонение от заключения договора);
3) злоупотребление правом с помощью заключения гражданско-правовых сделок, направленных на уклонение от уплаты налогов либо на необоснованные возмещения из бюджета РФ;
4) злоупотребление правом при процедуре ликвидации должника (в том числе при проведении процедуры банкротства).
5) злоупотребление правом путем заключения сделок по реализации имущества, предназначенного к удовлетворению претензий кредиторов (в том числе сделки реорганизации юридического лица);
6) злоупотребление с помощью "абстрактных" гражданско-правовых обязательств – векселей;
7) злоупотребление правом на зачет встречных требований (бездействие).
8) злоупотребление правом с помощью исков о признании сделок, актов недействительными (или "несостоявшимися");
9) злоупотребление правом на отказ в защите права с помощью статьи 10 ГК РФ (злоупотребление "правом на право");
10) злоупотребление иными способами защиты прав, предусмотренными и не предусмотренными статьей 12 ГК РФ (например, по сроку давности).
Из приведенного перечня необходимо отметить, что злоупотребление правом на защиту имеет устойчивую тенденцию к росту, поскольку "опирается" не только на материальное – гражданское право, – но и на процессуальное (АПК РФ, ГПК РФ), которое реализует, в свою очередь, в жизнь статью 46 Конституции РФ: "1. Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод". Принцип доступности судебной защиты, таким образом, вместе с гражданско-правовыми средствами защиты становятся все чаще орудием для злоупотребления правом. Науке, законодательству и правоприменительной деятельности предстоит выработать собственные эффективные меры противодействия этим злоупотребительным явлениям.
[1] См. Подробнее Теория концепции: "Злоупотребление гражданскими правами". Волгоград. 2007г.
[2] См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 16.06.98 № 000/98.
[3] См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 16.12.97 № 000/97.
[4] Дело № А/98-26//10, вх. Ф08-2201/2000 // Практика рассмотрения Федеральным Арбитражным судом Северокавказского округа споров, связанных с применением статьи 10 Гражданского кодекса РФ.
[5] См.: Информация о деле Агентства судебной информации Высшего Арбитражного Суда РФ (КонсультантПлюс).
[6] См. дело Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа /99.
[7] Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 01.01.01 г.
/03-177АО/25.
[8] См.: Постановление Президиума ВАС РФ /00.
[9] Решение Арбитражного суда Волгоградской области от 01.01.01 г. № А/2003-С7.
[10] Постановление ФАС ПО от 01.01.2001 № А/99-27.
[11] Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 7 июня 2005 г. /05.
[12] Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 01.01.01 г. /06.
[13] См. Подробнее Теория концепции: "Злоупотребление гражданскими правами". Волгоград. 2007г.
