Кшиштоф ЗАНУССИ, Эдвард ЖЕБРОВСКИЙ
«НЕДОСТУПНАЯ»
Перевод с польского В. Фенченко
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
ОН
ОНА
Служанка
Действие происходит на окраине большого города, в районе богатых, в стиле модерн, вилл, утопающих в зелени и окруженных высокими железными оградами. К одной из таких вилл, как бы спасаясь от кого-то, подбегает МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК, лет двадцати пяти. На нем джинсы и куртка, на плече большая тяжелая сумка. Лицо испачкано, из носа сочится кровь, правая рука перевязана окровавленным носовым платочком. Поравнявшись с калиткой, на которой висит табличка с надписью «По поводу ровничной торговли не звонить», он нажимает на кнопку звонка. В домофоне - раздается женский голос: «В чем дело?»
ОН. Несчастный случай. Мне нужно позвонить.
ГОЛОС. Не понимаю. Кто это?
ОН. Меня избили. Я хочу позвонить.
ГОЛОС. Телефон есть в кафе, пятьсот метров отсюда. Прями и налево.
ОН. Прошу вас, это очень срочно. На меня напали, нужно сообщить...
Домофон молчит.
Боже ты мой, что за район!? Третий дом, в который меня не впускают! Послушайте, ведь вы тоже можете оказаться в таком положении!
Т и ш и н а.
ГОЛОС (после паузы). Хозяйки дома нет.
ОН (в отчаянии хватается за голову и тут же вскрикивает от боли). О, боже! Мне не нужна хозяйка, мне нужен телефон! Меня избили!
В окне, за приоткрытой занавеской мелькнула ЖЕНСКАЯ ФИГУРА.
ГОЛОС (после паузы). Прошу вас. Входите.
Срабатывает автоматический замок, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК распахивает калитку, бросается к дому и... оказывается в большом пустом холле. За дверью, сквозь матовое стекло просматривается ЖЕНСКАЯ ФИГУРА.
В углу, на маленьком столике стоит телефон.
ГОЛОС (из-за двери). Адрес прошу не сообщать. Хозяйка запрещает.
ОН направляется к телефону.
ОН. А как называется эта улица?
ГОЛОС. Грюнвальдштрассе. Но, пожалуйста, не сообщайте.
ОН (садится на край телефонного стола). Хорошо.
Набирает номер. Некоторое время ждет соединения.
ОНА наблюдает за ним из щели.
ГОЛОС. Занято?
ОН. К сожалению.
Встает, оглядывается. Подходит ближе к двери.
ГОЛОС. Куда вы звоните?
ОН. К приятелю. Чтобы он приехал за мной.
ГОЛОС. Вы можете вызвать такси.
ОН возвращается к телефону.
ОН. Попробую еще раз. Чуть позже.
ГОЛОС. Только уже не отсюда. Я же вам сказала, что неподалеку есть кафе.
ОН (сидя на краю телефонного столика). Вам очень хочется увидеть, как перед вашим домом прикончат человека... Пожалуйста, можете звонить в полицию, но я с места не тронусь, пока за мной кто-нибудь не приедет! А я уж было подумал, что в вас есть что-то человеческое...
ГОЛОС не отзывается.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК (озабочен но поворачивается и тихо говорит). Извините меня.
ГОЛОС. Как это произошло?
ОН. Сам не знаю. Вдруг напали, их было трое... Все началось так внезапно... Они стали меня избивать. Я пытался защищаться...
Показывает, как действовал рукой.
...упал, потом поднялся и побежал...
ГОЛОС. Чего они хотели?
ОН. На знаю. Но почему в таком богатом районе нет ни одного полицейского?..
ГОЛОС. Здесь всегда очень спокойно. Движение слабое. Когда б я ни посмотрела в окно, прохожих не видно.
ОН. Но... ведь, отправляясь за покупками, вы, вероятно, кого-то встречаете... В конце концов, здесь ведь тоже живут люди.
За дверью слышится смех.
ОН почти припадает ухом к двери.
ГОЛОС (после паузы). Извините, но я не хожу за покупками. Нам все привозят. Вы ведь, кажется, собирались позвонить...
ОН. Да... Извините. Я немного не в себе.
Подходит к столику с телефоном. Набирает номер, некоторое время ждет ответа, кладет трубку на место.
Встает. Опять ходит
ГОЛОС. Все еще занято?
ОН. К сожалению, да.
ГОЛОС. Неужели у вас только один знакомый?
ОН. В этом городе - да.
ГОЛОС. Можете вызвать такси. Так будет быстрее.
ОН (делает глубокий вздох, как перед прыжком в воду). Прошу вас, не бойтесь!
Подходит ближе к двери
Я ничего не украду и ничего не испорчу в этом прекрасном доме. У вас не будет никаких неприятностей. Через пятнадцать минут я исчезну!
Дверь приоткрывается. На пороге стоит ЖЕНЩИНА в ХАЛАТЕ - высокая, стройная, все еще красивая, несмотря на свои пятьдесят с лишним лет.
ОНА. Хотелось бы в это верить...
ОН (с обидой в голосе). Не понимаю, в чем вы меня подозреваете?
ОНА. О, ни в чем особенном... Просто этот дом уже давно никто не посещал.
ОН. В таком случае вы должны радоваться.
Поднимает трубку, набирает номер, ждет и, как бы смирившись, вновь опускает ее.
Надеюсь, что у вас не будет неприятностей...
ОНА. С чем?
ОН. С хозяйкой.
ОНА. Вас интересует хозяйка?
ОН. Опять - двадцать пять...
В з д ы х а е т.
Нет.
ОНА. Даже если это я?
ОН (потупившись). Честно говоря, я так и думал.
ОНА. Однако никак не дали этого понять.
ОН. Но ведь вы хотели сохранить инкогнито.
ОНА. Почему вы отводите глаза?
Подходит ближе к нему.
Чувствуете, что виноваты?
ОН. Да. Я нарушил ваш покой.
ОНА. Вы иронизируете или говорите серьезно?
ОН. Серьезно. Я нарушил нечто большее, чем покой. Я нарушил ваше одиночество.
ОНА. Откуда вы знаете, кто я такая?
ОН. Прочитал на калитке. И узнал голос, который слышал по телевидению.
ОНА. Что это была за передача?
ОН. Интервью с вами.
ОНА. Когда?
ОН. Года три назад. Еще при жизни вашего мужа.
ОНА. И запомнили мой голос?.. Вы слишком много обо мне знаете.
ОН. Все знают. Каждый, кто читает газеты. А я ведь видел и фильмы с вашим участием...
Опять хватается за больную руку.
ОНА (резко меняя тему). Как ваша рука?
ОН. Болит немного. Пустяки...
ОНА. А чем вы занимались в нашем районе?
ОН. Фотографировал.
ОНА. Что?
ОН. Я изучаю историю искусства...
ОНА (по-прежнему стоит в дверях). Этот район не слишком древний.
ОН (оживляясь). Как посмотреть. Наполеон сносил в Париже готические соборы, так как считал им памятниками варварства,
Показывает рукой на диван.
Модерн - это сегодня уже старина. Вы видели, как сейчас строят виллы? Совершенно иначе.
ОНА (с намеком). И поэтому вы фотографируете?
ОН. Да.
ОНА. А почему в пасмурный день, а не при солнце?
ОН. Настроение...
У л ы б а е т с я.
Необходимо соответствующее настроение. Я занимаюсь художественной фотографией.
ОНА. И архитектурные сооружения интересуют вас больше, чем обитатели?
ОН. Богатые люди недоступны.
ОНА. Почему вы так думаете? Не потому ли, что вам не открыли двери?
ОН. Вы открыли. Но вы исключение.
ОНА. Вы так считаете? Я оберегаю стою недоступность больше, чем другие.
ОН. Знаю, но я не это хотел сказать...
ОНА (пристально смотрит на него). Вы путаетесь...
ОН. Действительно... Но все произошло так внезапно... Никогда не думал, что получу возможность говорить с вами.
ОНА. И все-таки получили... Как же вы собираетесь ею воспользоваться?
ОН (с удивлением смотрит на нее, отводит глаза). Понимаю, что вы имеете в виду... У меня такое ощущение, будто я злоупотребляю вашей добротой.
Поднимает руку ко лбу, и тут же его лицо искажается от боли.
Вы не позволите мне воспользоваться ванной? Я бы хотел умыться.
ОНА. Действительно, вид у вас... Мне б самой следовало догадаться... Теперь вы скажете, что богатые не только недоступны, но к тому же и злы. Но вам нужно было позвонить...
ОН останавливается. ОНА иронично улыбается.
Вы сделаете это сейчас или после того, как умоетесь?
ОН. Если я смогу побыть с вами подольше...
ОНА (смеется и открывает дверь). Ну, раз так - входите.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК берет сумку и входит в салон. Здесь светлее, чем в холле. Салон выглядит несколько экстравагантно - как собрание произведений искусства, здесь стоит несколько скульптур, напоминающих работы Арпа и Эрната, которые контрастируют с картинами, относящимися к гораздо более ранним эпохам.
ОНА (указывает на сумку). А это зачем?
ОН. Профессиональная привычка. Извините.
Кладет сумку рядом со стулом и в нерешительности останавливается, глядя на картины.
ОНА. Ну да, ведь вы фотограф.
ОН. Не совсем. Я занимаюсь историей искусства. Вернее - заканчиваю курс обучения.
ОНА. Хорошо. Садитесь и сначала покажите руку. Видимо, потребуется рентген.
ОН садится на диван. ОНА подсаживается к нему.
Больно?
Осторожно притрагивается к его ладони - он неохотно подчиняется этим материнским проявлениям медицинской заботы.
А сейчас, больно?
ОН. Немного, как от удара. Вы разбираетесь в медицине?
ОНА. Нет. Согните локоть. Сильнее. Больно?
ОН. Немного.
ОНА. А здесь?
ОН (застонав от боли). Да.
ОНА. Где вы учитесь?
ОН. В Ганновере.
ОНА (неожиданно). Вы знаете, вам нужно немедленно ехать в больницу, это может быть перелом. Будет распухать. Похоже, уже распухает.
ОН (протестуя). Откуда! Если бы был перелом - то боль была бы острее. Я точно знаю, так как когда-то ломал руку.
ОНА (пристально глядя на него). Видимо, в Альпах?
ОН (отводя глаза). Нет, на работе. Нет, правда - все это ерунда, боль уже стихает.
ОНА (неожиданно). Вы знаете, а, может, их интересовала ваша аппаратура? Она, наверное, дорого стоит - ведь вы же профессионал.
ОН (с удивлением). Я не фотограф. Я ведь уже говорил, что изучаю историю искусства.
ОНА. Действительно. Видите, какая я рассеянная. А чего они хотели?
ОН. Денег.
ОНА. Нужно было дать, не сопротивляться. Здесь начинается тоже, что в Америке. В Нью-Йорке я всегда ношу с собой два кошелька, один из них в сумке - фальшивый, с несколькими долларами. Ведь если наткнешься на наркомана, он может и убить. Средь бела дня. Наркотический голод. И что толку, если его схватит полиция? К тому же у них нет смертной казни.
ОН (поддерживая разговор). Кажется, собираются восстановить.
ОНА. А вы за смертную казнь или против?
ОН. Против.
ОНА. А если бы эти ваши грабители вас убили? Каково было бы вам осознавать, что в наказание они сидят в комфортабельном пансионе, что за хорошее поведение срок заключения уменьшается, а за работу у них растет счет в банке?
ОН. Думаю, что меня бы уже ничего не интересовало.
ОНА (смеется). Это верно. Но, предположим, что эта участь постигла кого-то из ваших близких. Что бы вы чувствовали, принося цветы на кладбище?
ОН. Не знаю. Я об этом не думал.
ОНА. Вот!.. Вот именно. А вы задумайтесь.
Встает с дивана и идет в цент холла.
ОН. А вы за смертную казнь?
ОНА. Нет, я против. Но, кстати, я так и не поняла... Вас в конце концов ограбили?
ОН. Да. Забрали бумажник. Он был почти пуст...
ОНА. А документы - тоже?
ОН. Да. Они были ж бумажнике.
ОНА (внимательно смотрит на него). Так что, если бы я сейчас попросила вас удостоверить свою личность, то из этого ничего бы не вышло?
ОН. Ничего.
Краснеет, встает.
Прошу прощения... действительно... какой я чурбан... Я не представился. Йозеф Бергер.
Подходит к ней.
ОНА (смеется, смотрит на него с веселым одобрением). Ну, вот мы и познакомились. Вы рассчитывали на это, входя сюда?
Протягивает ему руку для поцелуя и задерживает его руку в своей.
ОН (очень пылко). Нет. Даже в самых смелых мечтах.
ОНА. Скажите, пожалуйста! А может, ваши мечты носят более конкретный характер?
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК скромно потупился, ЖЕНЩИНА слегка смущена, смеется. Стоят друг против друга.
Вы практичный человек?
ОН. Не знаю. В меру. Настолько, насколько это необходимо, чтобы удержаться на поверхности.
ОНА. Судя по вашему виду, вы претендуете на нечто большее. И мне странно, что вы избрали такую специальность.
Отходит от него к мольберту
Вы не похожи на будущего ученого... А что вам еще остается? Я в этом не разбираюсь, но, видимо, школа, а может, реставрация... В фотографии шансов у вас было бы больше. Вы никогда не мечтали о большой карьере?
ОН. О, прошу прощения, но моя жизнь гораздо прозаичней. Я должен зарабатывать на хлеб насущный. Ведь я не родился в таком красивом районе, как этот.
ОНА. И вы зарабатываете на хлеб художественной фотографией... Расскажите немного о своем детстве.
ОН (смущенно). Я бы не хотел...
ОНА. Почему? Неужели оно было таким трудным?
ОН. Нет. Просто оно не похоже на трогательную сказку.
ОНА. Тем лучше. Но вернемся к вам. Вы из бедной семьи?
ОН. Да.
ОНА. С ранних лет воспитывались в приютах, а теперь можете рассчитывать только на себя, я угадала? По возрасту вы могли бы быть моим сыном.
ОН. У вас есть сын?
ОНА (с улыбкой). Может, есть, а может, нет...
ОН (с интересом). Об этом - ни слова в вашей биографии.
ОНА. Не все пишется в биографиях. Да! Мой сын мог бы быть в вашем возрасте.
ОН. Он умер?
ОНА (резким тоном). Я не даю интервью. Уже много лет. Слишком много глупостей написано обо мне и моей жизни.
ОН. Я столько о вас читал, и не знаю - глупости ли это. Я знаю, что когда-то вы тоже были бедной.
ОНА. Что значит «тоже»? То, что вы бедный, это нас никак не связывает. В мире миллионы бедных. А я богата и живу, как это вы сказали... в красивом районе.
ОН. В красивом района живут красивые люди.
ОНА. Я спровоцировала вас на банальность. Но, кстати, вы знаете, одна из девушек на процессе Менсона заявила, что ненавидит красивых людей, что их всех надо убивать. Не так уж приятно быть осторожным и подозрительным, но общество, в котором есть богатые и бедные, принуждает нас к этому. Я их прекрасно понимаю. Когда-то я даже подумывала выделить часть наследства от мужа организациям, борющимся за свержение существующего строя.
ОН. И почему вы этого не сделали?
ОНА. Никак не могла решить какой из них - их столько... И все враждуют... Вы состоите в какой-нибудь? А? Вы революционер?
ОН. Нет.
ОНА. Жаль. Вам была бы к лицу какая-нибудь идея. Обожаю молодых людей, охваченных страстью изменить мир! А вы согласны с существующим миром? Или вам достаточно местечка, чуть лучше того, которое уготовила вам судьба? Я угадала?
ОН. Теперь вы берете у меня интервью?
ОНА (спохватившись). Боже мой, ваше лицо! Я забыла, что вас нужно умыть и осмотреть!
ОН (решительно встает). Если вы позволите, я сам...
ОНА. Об этом не может быть и речи... тут нужны женские руки... К тому же, у меня в ванной беспорядок... Я вот думаю, не следует ли вам сделать холодный компресс, похоже на то, что ваш глаз начинает заплывать...
ОН. Да нет... это, наверное, грязь.
ОНА. А мы посмотрим. Я вас на минутку оставлю. А вы пока позвоните.
В ы х о д и т.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК некоторое время стоит в нерешительности, прислушиваясь к тому, что делает хозяйка. Потом подходит к стене и начинает рассматривать картины Каналетто. Около одной из них задерживается особенно долго. Садится на диван.
ОНА (входя в комнату). Вам нравится?
Подходит к столику и ставит на него серебряный поднос с целым набором различных предметов для перевязки - все это выглядит довольно грозно, вызывая ассоциации с операционной.
ОН (не отрываясь от картины). Да. Великолепная картина. Оригинал в Дрезденском музее. Это авторская копия.
ОНА. Прошу прощения, но вы не правы. Это оригинал. А копия в Эрмитаже.
ОН. Мне все-таки кажется, что в Дрездене,
ОНА. Уверяю вас - в Эрмитаже, мы с мужем были в Ленинграде, хранитель нам специально показал...
ОН. Видимо, существуют две авторские копии. Или, быть может, это было до возвращения Дрезденской галереи.
ОНА. Можем проверить.
Подходит к книжному столику, берет альбом. Смотрит на молодого человека - он продолжает стоять около картины.
Вы никак не можете от нее оторваться?
ОН. Она великолепна.
ОНА (листает альбом). О, есть... Оказывается, мы оба правы. Существуют две авторские копии. Вот, посмотрите.
МОЛОДОЙ Человек медленно подходит к столу.
Видите, даже на репродукции заметны небольшие различия... Вероятно, это из-за реставрации. Русские используют более теплый лак... Но вы, разумеется, слышали об этом.
Закрывает альбом.
А теперь садитесь, займемся вашим лицом.
ОН. Честно говоря, я бы не хотел...
ОНА. Вы боитесь?
ОН (откровенно). Немного.
ОНА. Обещаю быть осторожной... Прошу вас.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК со вздохом садится. ЖЕНЩИНА усаживается рядом, отодвинув сумку с аппаратурой.
Страшно тяжелая, что у вас там?
ОН (перекладывая сумку на пуфик). Обычный набор: шесть на шесть, узкопленочная, комплект объективов... камеры...
ОНА (начинает протирать его лицо увлажненной ватой). Я в этом не разбираюсь. Еще снимаясь в кино, я ненавидела камеры. У меня было ощущение, что за мной следит холодный, нечеловеческий глаз. Может быть, поэтому я не люблю людей в очках.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК бросает взгляд на портрет ее мужа: он был в очках. Улыбается.
Разумеется, бывали и исключения.
Смотрит на вату.
Странно... было похоже на синяк, а это какая-то грязь, к тому же очень жирная.
С большим недоверием.
Вам больно?
ОН (чуть раздраженно). Нет, ерунда... Ваш муж был крупным коллекционером произведений искусства.
ОНА. Скажем так.
Иронически улыбается.
Скорее он был крупным коллекционером денег. А я тратила их на искусство.
ОН. Почему?
ОНА внимательно смотрит на него
ОНА. Вопрос, как для интервью...
ОН. Извините.
ОНА (продолжая манипулировать ватой на лице молодого человека). Видите ли, я не выношу интервью, поскольку сама очень много говорю. И зачастую то, чего не следует...
Протирает ему лицо ватой.
Можно подумать, что эти бандиты натерли ваше лицо сажей... Не люблю, когда меня кто-то о чем-то спрашивает.
ОН. Еще раз, извините. Я забыл, что вы на все смотрите иначе...
ОНА. Вам захотелось блеснуть красивой мыслью о красивых районах?
ОН. Нет. Я хочу объяснить свою бестактность.
ОНА. Какую?
ОН. А разве их было насколько?
ОНА. А как вы думаете?
ОН. Не знаю, я был возбужден. Если я вел себя неподобающим образом...
ОНА. Не нужно говорить в прошедшем времени.
ОН. Не понимаю.
ОНА (иронично). Неужели. Ну, теперь вы выглядите гораздо лучше.
Откладывает вату, очень грядную.
Фи, какая мерзость.
Вопрошающе смотрит на молодого человека.
П а у з а.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК явно смущен. ОНА встает
ОН. Я жду, что вы мне как-то поможете... Если я сделал что-то не так...
ОНА. Вы ждете...
Холодным тоном.
Вы ждете пока уйдут люди, которые вас избили. Допустим, что они ушли.
Встает и идет к столу.
ОН (опускает голову, вздыхает). Я могу заказать такси?
ОНА. Я вам помогу. С такой рукой вам будет трудно набрать номер.
ОНИ входят в холл. ЖЕНЩИНА задерживается в дверях, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК подходит к телефону, протягивает руку да трубкой.
ОНА (резким тоном0. Эта комедия становится скучной! Вам следовало подумать о том, что, будучи актрисой, я хорошо разбираюсь в гриме. Вы вполне можете вернуться пешком. И предупреждаю - в доме установлена сигнализация, связанная с полицией. Не знаю, чего вы хотели, но советую вам исчезнуть так же проворно, как вы сюда вошли.
Выходит в салон, закрыв за собой дверь.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК стучит в дверь.
ГОЛОС ИЗ ДОМОФОНА. Вызвать полицию?
ОН (робко, жалостливо). Я бы хотел взять сумку.
ОНА. Какую сумку?
ОН. С аппаратурой.
ОНА. Пожалуйста.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК входит в салон, немного помедлив, поднимает сумку и начинает перекладывать аппараты.
ОНА появляется в дверях.
(С иронией). Так дело было все-таки именно в этом?
ОН (покорно). Да.
ОНА. И что это должно было быть? Фоторепортаж?
ОН. Нет.
ОНА. Из какой вы газеты? Или может, вы вольный стрелок?
ОН. Ни из какой.
ОНА. К чему эта ложь? Вы боитесь, что я позвоню и потребую вышвырнуть вас отсюда?
ОН. Нет. Я студент. Это правда.
ОНА. И учитесь в Ганновере?
ОН. Да.
С отчаянным видом кладет сумку.
Дело в том, что я должен написать работу на степень магистра. Для меня это большой шанс.
Выходит в двери и закрывает их.
(Уходя). У меня нет денег для путешествия по крупным галереям. Моя тема - Каналетто венецианского периода. Ваш муж не разрешал делать репродукции...
Снова возвращается. Двери открыты.
ОНА. Это мой муж... Ко мне вы не обращались.
ОН. Я боялся, что мы откажете, и тогда мне уже не на что было бы рассчитывать.
ОНА. Речь идет о фотографии картины?
ОН. Да.
ОНА. Ну, а как же вы себе это представляли? Что я впущу вас в дом как жертву нападения - а вы сделаете репродукцию Каналетто? Вы рассчитывали на то, что я расчувствуюсь?
ОН. В конце концов, вы же меня впустили. В какой-то момент вы, пожалуй, во все это поверили.
Робко улыбается.
ОНА. Скорее, вы сами в это поверили. Вы все еще держите руку так, словно она болит...
ОН развязывает платок на руке и кладет его в карман.
ОН. Сила самовнушения...
ОНА (смеется). Ну, и как это было? Вы бегали или делали приседания, чтобы запыхаться?
ОН. Бегал.
ОНА. И ждали, пока Марианна пойдет на почту, и я останусь одна... Неплохо вы все это продумали.
ОН. Может, мне за это положена награда?
ОНА (делает глубокий вздох и изумленно качает головой). Вы меня удивляете! Неслыханно! В жизни не встречала такого нахала!
ОН. Вы мне льстите... До сих пор мне ни в чем не удавалось выделиться.
ОНА. И что я должна с вами сделать? Вам уже давно следовало быть далеко отсюда...
ОН. Но коль скоро я здесь...
ОНА (уже как бы поддаваясь). То я должна разрешить вам сделать снимки?
ОН засуетился.
ОН (говорит быстро). Это не займет много времени. Вы и глазом не успеете моргнуть. У меня есть вспышка, впрочем, еще довольно светло.
Подходит к столику, из сумки вытаскивает аппаратуру.
Я сделаю это за пять минут.
ОНА. И что потом?
ОН. Это никогда не будет опубликовано, войдет только в мою работу. А она ведь не будет напечатана.
ОНА (озабоченно). Если она будет очень хорошая, то кто знает...
ОН (чувствуя, что его шансы растут, говорит с необыкновенным запалом). Я должен поклясться, что не будет?!
ОНА. Похоже на то, что действительно не будет... Делая работу о Каналетто, вы должны были больше знать об авторских копиях.
ОН. Дело в том, что я никак не мог выбрать тему... Я буду это писать о Каналетто только в том случае, если вы позволите сделать репродукции... Это займет гораздо меньше времени, чем наш разговор.
ОНА (внимательно смотрит на него). Вы полагаете, что все дело времени?
ОН (колеблется, опускает голову и тихо говорит). Нет. В вашем доверии.
ОНА. К Вам? Вы сделали все, чтобы я думала о вас плохо.
ОН. Я сделал все, чтобы вы вообще обо мне подумали. Это очень трудно. Так можно?
Вынимает из сумки «зеркалку» и умоляюще смотрит на женщину.
ОНА (тихо). Нет.
ОН (упавшим голосом). Я должен уйти?
ОНА. Думаю, да.
ОН. И у меня нет никаких шансом, чтобы вас уговорить?
ОНА (издеваясь на ним). Шансы? Шансы есть всегда. Но пока что вы их упустили.
У л ы б а е т с я.
ОН. Бесповоротно?
ОНА (зевает, прикрыв рот рукой). Прошу прощения, но этот пинг-понг становится скучным.
Показывает жестом руки на дверь.
ОН (с расстроенным видом поднимает сумку, делает шаг в сторону выхода. Останавливается. С отчаянием в голосе говорит). Извините, но не мог бы я хоть разок взглянуть на картину? Я знаю ее только по репродукции.
ОНА (с удивлением). Но ведь она перед вами.
ОН. Я имею в виду не эту. Меня интересует «Вид на дворец Дожей». Его здесь нет.
ОНА (после паузы, со строптивой улыбкой). А если у меня его вообще нет? Если я его продала?
ОН (остолбенев, с искренним отчаянием). Это... это невозможно... Я бы знал об этом. Скажите, что это неправда!
ЖЕНЩИНА смотрит на него с загадочной улыбкой.
Умоляю вас! Это невозможно.
ОНА (спокойным тоном). Возможно. У меня его нет.
Некоторое время наблюдает за поведением молодого человека.
Уходит, но через несколько секунд возвращается.
Прежде, чем уйдете, скажите, зачем вы все это делаете? Из любви к искусству?
ОН. А вы не верите, что можно любить искусство?
ОНА. Верю. Но только не вам.
ОН (грустно кивает головой, потом смотрит прямо в глаза женщине и тихо спрашивает). А в честолюбие вы тоже не верите?
ОНА (возмущенно). Это вы-то говорите о честолюбии?! Честолюбивый человек уже давно бы извинился и ушел.
ОН (с горькой улыбкой). И это говорите вы? Настоящее честолюбие позволяет... позволяет вынести все.
ОНА (пристально смотрит на молодого человека, внезапно заинтересовавшись). Откуда вы это знаете?
ОН. Знаю. Я же родился не в красивом районе. И вы тоже должны это знать.
ОНА (говорит буквально на одном дыхании). Дорогой мой! Я хотела завоевать все... весь мир... и я его завоевала! И я вошла в мир при полном свете, через парадный вход! А вы... Вас интересует не самая лучшая картина среднего художника... и вы проскальзываете тайком, через кухню.
ОН (задет, возмущен). Возможно...
Берет сумку.
Возможно, это так.
ОНА садится на диван.
Хотя, думаю, что и вы когда-то... более всего на свете хотели получить какую-то не самую главную роль, не у самого лучшего режиссера. И были готовы на все, чтобы сыграть ее! Только вы этого уже не помните!
Идет к выходу.
ЖЕНЩИНА слушает его с явным интересом, однако, создается впечатление, что при этом она напряженно думает о чем-то другом. Потом, как бы жалея его соглашается.
ОНА. Ну, хорошо. Можете сделать этот снимок.
ОН останавливается.
ОН (тихо, не веря). Это что - очередная шутка?
ОНА. Разумеется. Надеюсь, вы не допускаете, что я отношусь к вам серьезно.
Легкий смех.
ОН (растерянно). Значит, у вас нет этой картины?
ОНА. Есть.
С м е е т с я.
ОН (подходит). Однако, я не смогу сделать снимок?
ОНА. Сможете. Она висит там... Я разрешаю ее снять и принести сюда.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК опешил, а затем чуть ли не бежит за картиной. Поднимается вверх.
Возвращается, держа в руках картину и ставит ее на мольберт. Отходит и смотрит на нее.
ОНА (с интересом наблюдая за ним). Это превзошло ваши ожидания или разочаровало?
ОН (продолжая смотреть на картину). Она меньше, чем я полагал. Когда о чем-то столько думаешь, то потом действительно кажется чем-то нереальным. Не верится, что это в самом деле здесь.
Переводит взгляд на женщину.
Так же, как не верится, что я действительно здесь.
ОНА. Почему?
ОН начинает готовиться к съемке. Берет один из аппаратов, обходит стол, как бы подыскивая лучшую точку для съемки.
ЖЕНЩИНА стоит в стороне.
ОН. Я думал не только о картине. Я думал и о вас. И гораздо раньше. Еще учась в школе, вырезал из газет ваши снимки. Я знал вас по фильмам, по телепередачам. Вы были существом из другого мира. На яхте. В Парижской опере. С президентом. Я помню телерепортаж о вашем участии в сафари. Вы знаете, будучи студентом, я с несколькими марками в кармане ездил на крупные аукционы, чтобы увидеть вас хотя бы издали.
В аппарате, который он положил на стол, срабатывает автоспуск. ЖЕНЩИНА не обращает на это никакого внимания.
ОНА. Вы хотите сказать, что были немного влюблены в меня, или все же это связано с картиной Каналетто?
ОН. Вам смешны мои чувства?
ОНА. Разве я смеюсь?! Во всяком случае, готовились вы долго. И, однако, не слишком тщательно. Вы должны были заметить, что на калитке нет моей фамилии. Откуда, собственно, у вас мой адрес? В магистрате вам его дать не могли - он засекречен, его знают только несколько моим ближайших знакомых.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК подходит к штативу, манипулирует с «зеркалкой», снимает ее, кладет на стол, вынимает из сумки другой аппарат, возится с блендой, как бы для пробы, пару раз мигает вспышкой, возвращается к штативу.
Ну, я вас слушаю.
ОН (приникнув глазом к аппарату). Мне стыдно признаться. Вы должны мне пообещать, что это не будет иметь никаких последствий. Это действительно чистая случайность.
ОНА. Марианна? Моя служанка?
ОН. Она дочь знакомых родителей моего приятеля.
ОНА. Вы в самом дело готовы на все... Но мне кажется, что я испортила ваш снимок... Что-то там у вас сработало, в этом аппарате. Автоспуск? Боюсь, что я вошла а кадр...
ОН немного испугавшись, меняет тему.
ОН. Не страшно... Могу я вас кое о чем спросить?
ОНА. Лучше не надо - опять выйдет какая-нибудь бестактность. Скажите лучше, этот уход Марианны на почту тоже был обусловлен?
ОН. Нет. Я несколько дней наблюдал за вашим домом.
ОНА. А точнее - сколько?
ОН. Четыре.
ОНА. Однако я вас не заметила.
Ходит по комнате.
ОН. Вы редко смотрите в окно.
ОНА (с ноткой ностальгии в голосе). Напротив, я занимаюсь этим часами. Люблю смотреть на облака. Вы когда-нибудь фотографировали облака? Правда, я обычно смотрю в окно, выходящее в сад. У меня сохранился рефлекс самозащиты - не выношу фотографов. Слишком часто меня пытаются фотографировать, и я вынуждена заслоняться.
ОН (оторвавшись от аппарата). Почему?
ОНА. Ну, попробуйте догадаться.
ОН. Я пробовал. И не могу понять. Почему вы живете, как затворница, почему вы изолируете себя от мира? Почему вы не хотите никого к себе допустить?
ЖЕНЩИНА не отвечает. ОН склоняет голову.
Извините, я не имею права... это бестактный вопрос. Я действительно хам.
ОНА (с горькой улыбкой). Это факт. Но вы молоды.
ОН (убежденно). Вы тоже молоды! Наблюдая за вами издалека, я никогда не предполагал, что вы так прекрасны и так молоды. Кто-то должен был вам это сказать - вот я и говорю, хотя вы можете вышвырнуть меня за дверь!..
ОНА (смеется). Я уже пробовала.
ОН. Боже, опять издевка!
ОНА. Не преувеличивайте. Вы меня тронули. Хотя то, что вы сказали, неправда. Я вступила в тот возраст, когда человек уже не способен переживать разочарования. Честолюбие оплачивается знанием. Знанием о подлости, о корысти, о лжи. Обо всем, к чему ты когда-то был
способен во имя... Вот именно - во имя чего? Когда-то я была твердой, умела быть жестокой и, в то же время - как это ни парадоксально - я была полна огромной веры в людей. Бессмысленной.
ОН садится к столу.
Возможно, это звучит несколько патетично, но, надеюсь, вы меня извините. И поймете.
ОНА сказала это очень тихо и посмотрела на молодого человека.
ОН (настраиваясь на ее тон). Понимаю.
ОНА. Нет, но разве вы можете это, понять? Вы другой. Другое поколение, другие времена. Вы такие трезвые - без иллюзий и без больших желаний.
ОН. Вы ошибаетесь.
ОНА подходит к нему.
ОНА (в упор). Уж не хотите ли сказать, что вы - романтик?
ОН. Нет. Я не романтик.
ОНА. Значит, любовь к искусству - это тоже видимость.
ОН. Нет. Это искусство - видимость, а не любовь.
ОН замолкает, как бы испугавшись, что сказал слишком много. ОНА смотрит на него с напряженным вниманием.
ОНА (после паузы, вполголоса). Какая любовь?
Гладит его по щеке.
ОН (с отчаянием в голосе). Вы уже целый час знаете об этом, только хотите маня унизить. Студентик из бедного квартала влюбился в даму, коллекционирующую картины, вдову короля стиральных машин. Это просто смешно!
Целует ей руку, ОНА гладит его по голове.
ОНА (смеется). Действительно обо мне еще никто так не говорил... Вдова стиральных машин. Но мой муж выпускал и холодильники.
ОН. Разве это важно?
Снова целует руку.
ОНА. Нет.
ОН смотрит ей в глаза - ОНА перестает смеяться, вздыхает и, снова проводит ему рукой по голове. ОН еще припадает к ее руке.
Щелкает автоспуск. ЖЕНЩИНА оборачивается.
ОНА. Вы испортили кадр...
ОН. Разве это важно?
ОНА (отходя от него). Вам виски или джин?
ОН (наблюдая за ней). Все равно.
ЖЕНЩИНА кладет ему руку на плечо и через узкую дверь в стене, обитой шелком, проводит его в будуар.
ОНА (улыбнувшись, как молодая девушка). Напитки около постели. Не потому, что я часто пью. Но когда день такой грустный, и я вижу тучи... Тогда алкоголь должен быть под рукой...
Стоят у окна.
ОН (многозначительно). Прояснилось, и тучи исчезли.
ОНА. Я сейчас приду.
Внезапно ОН наклоняется и целует ее в губы. ЖЕНЩИНА стоит, зажмурив глаза и улыбаясь. Как бы непроизвольно, ОНА задевает шнур от шторы, и та опускается, закрывая окно. ЖЕНЩИНА проходит через будуар и, улыбнувшись молодому человеку, исчезает в ванной, закрыв за собой дверь. Через некоторое время оттуда доносится шум душа и ГОЛОС ЖЕНЩИНЫ, напевающей: «Где ребята тех лет...»
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК прислушивается, затем снимает куртку, расстегивает рубашку, садится на кровать и начинает расшнуровывать ботинки.
В будуар входит СЛУЖАНКА - молоденькая, очень симпатичная, в белом фартучка. Она держит в руках поднос с одним бокалом.
СЛУЖАНКА (серьезным голосом). Хозяйка велела подать виски со льдом.
Пение в ванной замолкает. В глубине квартиры щелкают двери. СЛУЖАНКА подходит к выключателю, зажигает свет - и разражается смехом. МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК начинает торопливо застегивать рубашку. В салоне лежат открытые фотоаппараты, засвеченная пленка. МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК торопливо бросает все в сумку, оборачивается в сторону приоткрытый двери в глубине комнаты, словно желая что-то сказать...
СЛУЖАНКА. Хозяйка спрашивает какая газета заказала вам этот репортаж?
ОН. Не твое дело.
СЛУЖАНКА (презрительно). Ну, ты. Хам.
Молча выходит.
Автоматически распахивается калитка. Молодой человек со злостью ее захлопывает. На улице он оборачивается. В окне стоит ЖЕНЩИНА.
ОН быстро выхватывает аппарат, вставляет кассету, занимаясь этим, ОН с недоверием поглядывает на окно - ЖЕНЩИНА продолжает стоять. ОН подносит аппарат к глазу. И тут же женщина заслоняет лицо руками...
Наутро в местной газете, на пятой странице был в малом формате напечатан именно этот снимок с подписью: «Все так же недоступна».
К о н е ц.
