Дело Заурбековой и Заурбековой против России

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО ЗАУРБЕКОВОЙ И ЗАУРБЕКОВОЙ ПРОТИВ РОССИИ

(Жалоба № 000/03)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

22 января 2009 г.

Настоящее постановление станет окончательным в обстоятельствах, изложенных в § 2 Статьи 44 Конвенции. Оно может подлежать редакторской правке.

По делу Заурбековой и Заурбековой против России,

Европейский суд по правам человека (Первая Секция), на заседании Палаты в следующем составе:

Христос Розакис, Председатель,
Нина Вайич,
Анатолий Ковлер,
Элизабет Штейнер,
Дин Шпильманн,
,
Джиорджио Малинверни, судьи,
и Андре Вампач, заместитель Секретаря Секции,

По результатам совещания за закрытыми дверями, проведенного 16 декабря 2008 г.,

Объявляет следующее постановление, которое было вынесено в указанную дату:

ПОРЯДОК ПРОИЗВОДСТВА

1. Дело было инициировано жалобой (№ 000/03) против Российской Федерации, поданной Суду 18 июля 2003 г. в соответствии со Статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция») двумя гражданами России, г-жой Заурбековой Тумишой Магомедовной и г-жой («Заявительниц»).

2. Заявительниц, которым была предоставлена юридическая помощь, представляли юристы Правовой инициативы по России («SRJI»), неправительственной организации, расположенной в Нидерландах и имеющей представительство в России. Российское Правительство («Правительство») представлял сначала г-н П. Лаптев, впоследствии г-жа В. Милинчук, оба бывшие Представители Российской Федерации при Европейском суде по правам человека.

3. Заявительницы, в частности, утверждали, что их близкий родственник исчез после его негласного задержания, и достаточное расследование дела не было проведено. В своей жалобе они также заявили о душевных страданиях, перенесенных ими в связи с этими событиями. Вторая заявительница также обратилась с жалобой на нарушение права на уважение жилища и имущественных прав в отношении ее и ее безвестно отсутствующего родственника. И наконец, заявительницы обратились с жалобой на отсутствие эффективных средств правовой защиты от указанных нарушений. Они руководствовались Статьями 2, 3, 5, 8 и 13 Конвенции и Статьей 1 Протокола № 1.

4. 29 августа 2004 г. Председатель Первой Секции принял решение о рассмотрении жалобы в приоритетном порядке в соответствии с Правилом 41 Регламента Суда.

5. Решением от 01.01.01 г. Суд объявил жалобу частично приемлемой.

6. Как заявительницы, так и Правительство представили дополнительные письменные объяснения (§ 1 Правила 59).

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

7. Заявительницы родились в 1943 и 1975 гг. соответственно и проживают в г. Урус-Мартане.

A. Факты

8. У первой заявительницы двое детей: Иса Заурбеков 1967 года рождения и вторая заявительница. В период рассматриваемых событий двое ее детей временно проживали в многоквартирном доме по адресу: проспект Кирова, 1, г. Грозный, Чеченская Республика. Иса Заурбеков работал автомехаником в местной ремонтной мастерской.

1. Задержание Исы Заурбекова

(a) События в изложении заявительниц

9. 11 февраля 2003 г. приблизительно в 3:00 группа вооруженных мужчин насильственно проникла в многоквартирный дом по проспекту Кирова, 1 и попыталась выломать дверь в квартиру, в которой проживали вторая заявительница и Иса Заурбеков. Мужчинам удалось проделать отверстие в двери. Один из них просунул винтовку «Винторез» в отверстие и, направив ее на вторую заявительницу, которая проснулась от шума, приказал ее впустить их. Как только вторая заявительница открыла дверь, ее оттолкнули в сторону, и в квартиру ворвалось примерно 15 человек. На них была камуфляжная форма, один из них был в маске. У мужчин были снайперские винтовки с оптическим прицелом и глушителем. По утверждению второй заявительницы, люди, ворвавшиеся в ее квартиру, были представителями российских федеральных войск, так как говорили на русском языке без акцента, имели славянские черты лица, прибыли на военных машинах и могли беспрепятственно перемещаться по г. Грозному во время комендантского часа.

10. Один из мужчин приказал другому убрать вторую заявительницу «с дороги», после чего тот вставил ей в рот пистолет. Потом он закрыл рот второй заявительницы тряпкой и связал ей руки веревкой.

11. Вторгшиеся не представились и не предъявили никаких документов, которые бы наделяли их полномочиями совершать соответствующие действия, и обыскали квартиру. Они принудили Ису Заурбекова, спавшего в своей комнате, встать с кровати и приказали ему лечь на пол. Мужчины связали ему руки и закрыли рот клейкой лентой. После этого они приказали брату второй заявительницы предъявить удостоверение личности, и он указал, что его паспорт находится в куртке. Один из военных показал паспорт Исы Заурбекова мужчине в маске и спросил, был ли это он. Мужчина в маске отрицательно покачал головой. Первый военный заявил, что они «все равно заберут [Ису Заурбекова] и потом выяснят». Несмотря на то что Иса Заурбеков был только в брюках и майке без обуви, мужчины не разрешили ему взять с собой верхнюю одежду.

12. Перед тем как покинуть квартиру, один из мужчин приказал второй заявительнице не двигаться с места в течение получаса, если она «хочет жить». Однако тот, кто ее связал, тихо сказал ей, что ослабил узел, чтобы она могла легко освободиться. После того как мужчины ушли, второй заявительнице удалось развязать руки. Потом она вышла на балкон и увидела приблизительно 40 военнослужащих на улице. На улице также было три бронетранспортера («БТР»), белый автомобиль ВАЗ-2106 Жигули и автомобиль УАЗ. Они поехали в направлении военной базы федеральных сил в г. Ханкале. С того времени у заявительниц не было никаких сведений относительно Исы Заурбекова. Вторая заявительница также проверила квартиру и обнаружила, что пропал системный блок компьютера, несколько компакт-дисков и семейный фотоальбом.

13. Заявительницы подкрепили собственное изложение событий 11 февраля 2003 г. показаниями двух очевидцев, а именно, г-жи М.-М. и г-жи Д., соседок второй заявительницы. Обе женщины подтвердили, что в ночь происшествия они видели группу приблизительно из 40 человек в камуфляжной форме и максах, вооруженных пулеметами, и что эти люди забрали Ису Заурбекова. Г-жа М.-М. показала, что она также видела военные машины, а г-жа Д. показала, что слышала их шум.

(b) События в изложении Правительства

14. В соответствии с заявлениями Правительства 11 февраля 2003 г. примерно в 3:00 «неустановленные лица в камуфляжной форме, вооруженные автоматическим оружием» увезли Ису Заурбекова в неизвестном направлении из квартиры № 49 многоквартирного дома по проспекту Кирова, 1. Те же лица «совершили кражу» имущества Заурбековых, а именно: системного блока компьютера, компакт-дисков и семейного фотоальбома.

2. Поиски Исы Заурбекова, предпринятые заявительницами

15. По утверждениям заявительниц, 12 февраля 2003 г. они подали письменное заявление о задержании их родственника военному прокурору г. Ханкалы, но ответа не получили. Заявительницы не представили Суду копии своего заявления.

16. После задержания Исы Заурбекова заявительницы неоднократно обращались лично и письменно в различные государственные органы, включая прокуроров разных уровней, административные органы в Чеченской Республике, Администрацию Президента РФ, Председателя Государственной Думы и Полномочного представителя Президента РФ в Южном федеральном округе. При этом со стороны SRJI им оказывалась поддержка. В своих письмах, направлявшихся в государственные органы, заявительницы и SRJI ссылались на события 11 февраля 2003 г. и просили оказать содействие следствию и представить данные расследования. Большая часть этих запросов осталась без ответа, либо направлялись только формальные ответы с указанием на то, что запросы заявительниц были перенаправлены в разные прокуратуры на рассмотрение.

3. Официальное расследование

17. В своих объяснениях, представленных до вынесения решения относительно приемлемости, Правительство указывало на то, что заявительницы впервые сообщили в государственные органы о задержании их родственника 14 апреля 2003 г., когда заявление первой заявительницы о событиях 11 февраля 2003 г. было получено прокуратурой г. Грозного. Согласно заявленному Правительством, 25 апреля 2003 г. прокуратурой г. Грозного это заявление было направлено «на рассмотрение» в Ленинский отдел внутренних дел г. Грозного. Последний направил документы с полученными результатами в прокуратуру г. Грозного 23 мая 2003 г. Правительство также заявило, что 17 июня 2003 г. прокуратурой г. Грозного было возбуждено уголовное расследование в отношении исчезновения Исы Заурбекова по ч. 2 ст. 126  Уголовного кодекса РФ (похищение при отягчающих обстоятельствах); делу был присвоен номер 20123.

18. В своих объяснениях, представленных после того, как настоящее дело было объявлено частично приемлемым, Правительство заявило, что уголовное производство в связи с похищением родственника заявительниц было возбуждено по письменному заявлению второй заявительницы, полученному прокуратурой г. Грозного 19 июня 2003 г. Правительство не указало дату, в которую, по его заявлению, было возбуждено уголовное производство.

19. В материалах настоящего дела содержится письменное заявление от 9 марта 2003 г., касающееся похищения Исы Заурбекова и подписанное второй заявительницей. На документе имеется рукописная отметка «получила» – форма глагола «получать», указывающая на то, что действие было совершено женщиной, – и дата «14 апреля 2003 г.».

20. Письмами от 25 и 30 июня 2003 г. прокуратура Чеченской Республики («республиканская прокуратура») известила первую заявительницу о том, что было возбуждено уголовное производство в связи с похищением ее сына неустановленными лицами, и что она будет уведомлена о результатах расследования.

21. Письмом от 01.01.01 г. военный прокурор Объединенной группы войск направил заявление первой заявительницы на рассмотрение военного прокурора войсковой части 20102.

22. 31 июля 2003 г. заместитель Генерального прокурора РФ известил первую заявительницу о том, что направил ее запрос на установление местонахождения ее сына, задержанного «лицами в военной форме», в республиканскую прокуратуру, которая уведомит ее о результатах расследования.

23. В решении от 01.01.01 следователь прокуратуры Ленинского района г. Грозного («районная прокуратура») признал первую заявительницу потерпевшей по уголовному делу № 000.

24. Письмом от 01.01.01 г. республиканская прокуратура повторно известила первую заявительницу о том, что в связи с похищением Исы Заурбекова было возбуждено уголовное дело № 000, и что срок предварительного следствия был продлен до 17 сентября 2003 г. Также указывалось, что проводятся следственные мероприятия с целью установления личностей предполагаемых похитителей, и что республиканская прокуратура осуществляет пристальный надзор за ходом следствия.

25. 25 сентября 2003 г. в ответ на заявление второй заявительницы от 01.01.01 г. прокуратура г. Грозного известила ее о том, что предварительное следствие по уголовному делу № 000 [а не 20123], возбужденному 17 июня 2003 г. по факту исчезновения ее брата, было приостановлено по основанию «неустановления лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых»; однако, «поиски Исы Заурбекова не прекращаются».

26. 29 октября 2003 г. в ответ на заявление, поданное SRJI от имени заявительниц, республиканская прокуратура указала, что уголовное производство по делу № 000 [а не 20123], возбужденное 17 июня 2003 г. в связи с похищением Исы Заурбекова неизвестными лицами, было приостановлено 17 сентября 2003 г., так как предполагаемые похитители не были установлены. SRJI и заявительницам рекомендовалось любые дополнительные запросы направлять в районную прокуратуру.

27. В письме от 2 декабря 2003 г. в ответ на другой запрос SRJI республиканская прокуратура повторно заявила, что уголовное расследование похищения Исы Заурбекова было начато 17 июня 2003 г.

28. 11 декабря 2003 г. районная прокуратура известила первую заявительницу о том, что в ходе следствия по уголовному делу № 000 были проведены все необходимые следственные мероприятия, однако местонахождение ее сына не было установлено, и что в настоящее время поиски Исы Заурбекова продолжаются.

29. 11 апреля 2005 г. республиканская прокуратура в ответ на запрос первой заявительница от 01.01.01 г. уведомила ее о том, что материалы дела, связанные с похищением ее сына, были направлены в районную прокуратуру «для возобновления следствия».

30. Решением от 01.01.01 г. районная прокуратура признала вторую заявительницу потерпевшей от преступления. Заявительницы предоставили копии этого решения.

31. В тот же день районная прокуратура известила первую заявительницу о том, что производство по делу № 000 было возобновлено.

32. 15 апреля 2005 г. следователь районной прокуратуры, ведущий расследование, направил прокурорам регионов, граничащих с Чеченской Республикой, а также прокурорам различных районов Чеченской Республики запросы с описанием внешних данных и особых примет Исы Заурбекова, в которых просил проверить, числится ли он среди неустановленных трупов, и возбуждались ли какие-либо уголовные дела в связи с обнаружением трупов, внешние данные и особые приметы которых совпадают с представленными данными Исы Заурбекова.

33. 5 мая 2005 г. следователь, ведущий расследование, направил напоминания в районные прокуратуры Чеченской Республики, в которых просил удовлетворить запрос от 01.01.01 г., оставшийся без ответа.

34. 14 мая 2005 г. районная прокуратура уведомила первую заявительницу о приостановлении следствия, которое было произведено в неуказанную дату. Прокуратура также указывала на то, что проводятся мероприятия, направленные на установление личностей предполагаемых похитителей.

35. Письмом от 01.01.01 г. республиканская прокуратура направила запрос первой заявительницы в районную прокуратуру на рассмотрение.

36. 13 июля 2005 г. отдел внутренних дел Урус-Мартановского района г. Грозного известил первую заявительницу о том, что им принимаются меры, направленные на установление местонахождения Исы Заурбекова и нахождение лиц, причастных к его похищению.

37. 11 августа 2005 г. районная прокуратура ответила на запрос первой заявительницы от 2 августа 2005 г. В ответе указывалось, что следствие по уголовному делу № 000 в связи с похищением ее сына было начато 17 июня 2003 г., и что несмотря на то, что все возможные меры были приняты, установить местонахождение Исы Заурбекова и личности предполагаемых похитителей не удалось. Далее отмечалось, что были проведены допросы ряда свидетелей, проживающих в том же доме, в котором проживали Иса Заурбеков и вторая заявительница, и что соответствующие запросы были направлены в различные государственные органы Чеченской Республики и граничащие с ней регионы; однако принятые меры не принесли положительных результатов. В своем ответе районная прокуратура заверяла первую заявительницу в том, что поиски ее сына ведутся, и заявляла, что заявительница может ознакомиться с материалами дела № 000 в любое время в течение рабочего дня в здании районной прокуратуры.

38. В письме от 01.01.01 г. республиканская прокуратура известила заявительниц о том, что следствие по делу № 000 было возобновлено.

39. Представляется, что в тот же самый момент следствие было повторно приостановлено.

40. В письме от 01.01.01 г. районная прокуратура уведомила заявительниц о том, что следствие по делу № 000 было возобновлено в ту же дату.

41. 28 декабря 2005 г. районная прокуратура известила заявительниц о приостановлении производства по делу № 000 по основанию неустановления личностей предполагаемых похитителей.

42. Ссылаясь на информацию, представленную Генеральной прокуратурой, Правительство в своих меморандумах, предоставленных им до вынесения решения о приемлемости, заявляло, что расследование похищения Исы Заурбекова было начато 17 июня 2003 г. и впоследствии приостанавливалось 17 сентября 2003 г., 14 мая и 17 сентября 2005 г. и возобновлялось 14 апреля, 17 августа и 28 ноября 2005 г., но следствию по состоянию на соответствующий момент времени не удалось установить личности преступников. В своем меморандуме, предоставленном после вынесения решения о приемлемости, Правительство заявило, что в последний раз следствие было приостановлено 28 декабря 2005 г. и возобновлено 10 ноября 2007 г.

43. В соответствии с заявлением Правительства вторая заявительница допрашивалась 10 августа и 15 сентября 2003 г. и 14 апреля 2005 г. и была признана потерпевшей от преступления 4 сентября 2003 г. В ходе дачи свидетельских показаний 10 августа 2003 г. вторая заявительница повторила собственное изложение событий 11 февраля 2003 и, в частности, показала, что люди, увезшие ее брата, были одеты в камуфляжную форму и маски и имели при себе пулеметы, снайперские винтовки и портативные рации, что в ее квартире было примерно 15 человек, и что она с балкона своей квартиры видела, что они уехали на трех бронетранспортерах, автомобилях УАЗ и белом автомобиле ВАЗ 2106 Жигули в направлении 6-го микрорайона г. Грозного. Эти люди также забрали системный блок настольного персонального компьютера, «мышь» к компьютеру, 10 компакт-дисков и семейный фотоальбом. По утверждению Правительства, в своих показаниях от 01.01.01 г. вторая заявительница также показала, что основанием для похищения ее брата, Исы Заурбекова, мог послужить тот факт, что их другой брат, Х., был членом незаконных вооруженных формирований. В ходе дачи свидетельских показаний 14 апреля 2005 г. вторая заявительница описала особые приметы Исы Заурбекова и одежду, которая была на нем в ночь его похищения, а также оценила стоимость украденного системного блока в 20000 российских рублей (рубли).

44. 11 августа и 19 сентября 2003 г. следователи также допросили первую заявительницу и 11 августа 2003 г. признали ее потерпевшей от преступления. Она показала, что вторая заявительница рано утром 12 февраля 2003 г. сообщила ей о задержании Исы Заурбекова, и что на следующий день он сообщила об этом во все соответствующие государственные органы, но местонахождение ее сына не было установлено.

45. Помимо заявительниц государственными органами были также допрошены их родственники и ряд соседей второй заявительницы. Как можно установить на основании заявлений Правительства, двое соседей были допрошены в сентябре 2003 г., а остальные в апреле и декабре 2005 г. Большинство из них показало, что они не были свидетелями похищения Исы Заурбекова и не видели военнослужащих или военные машины в ночь происшествия, но на следующий день услышали о том, что Ису Заурбекова увезли военнослужащие на бронетранспортерах. Один из соседей, г-н Д., заявил, что в ночь происшествия он видел приблизительно десять вооруженных мужчин в камуфляжной форме и масках рядом с домом, в котором проживали он, вторая заявительница и Иса Заурбеков, но не видел никаких военных машин. Другой сосед, г-н Х., показал, что в ночь происшествия, примерно в 3:00, он видел вооруженных мужчин в масках и камуфляжной форме на своем балконе, с которого они забрались на верхние этажи, и что слышал шум военных машин, но не очень четко по причине нарушения слуха. По утверждению Правительства, г-жа М.-М. показала, что 12 февраля 2003 г. она услышала от своих соседей о том, что Ису Заурбекова ночью увезли вооруженные мужчины в камуфляжной форме, говорившие по-русски. Представляется, что в ходе следствия какие-либо другие свидетели допрошены не были.

46. Правительство также заявило, что следственные органы направили ряд запросов в центры для содержания под стражей на территории Чеченской Республики и Северного Кавказа, в региональные и федеральные органы безопасности и военной власти. Правоохранительные органы представили информацию о том, что 11 февраля 2003 г. не проводились никакие спецоперации, в ходе которых мог бы быть задержан Иса Заурбеков, что никакие уголовные производства возбуждены не были, и специальные мероприятия не проводились в отношении него, и что он не арестовывался и не задерживался ни одним из таких органов и не числился в списке задержанных каких-либо центров для содержания под стражей. Правительство не указало даты, в которые были направлены соответствующие запросы.

47. В соответствии с заявлениями Правительства 14 апреля 2005 г. было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 162 Уголовного кодекса РФ (разбой при отягчающих обстоятельствах) в связи с тем, что 11 февраля 2003 г. лица, похитившие Ису Заурбекова, также забрали имущество второй заявительницы. Делу был присвоен номер 40057. В тот же день вторая заявительница была признана потерпевшей по данному делу. 15 апреля 2005 г. дела 20123 и 40057 были объединены в одно производство под номером первого из указанных дел.

4. Доступ заявительниц к материалам дела

48. В соответствии с заявлениями заявительниц после получения письма от 11 августа 2005 г. ими был предпринят ряд попыток для получения доступа к материалам уголовного расследования похищения Исы Заурбекова, при этом они несколько раз бывали в районной прокуратуре. По их утверждению, один раз им отказали в доступе к материалам дела, поскольку следователя, ведущего расследование, не оказалось на месте, второй раз они не смогли ознакомиться с материалами дела, потому что последние были направлены в республиканскую прокуратуру.

49. 20 декабря 2005 г. вторая заявительница повторно посетила районную прокуратуру, где ей предоставили копии нескольких документов из материалов дела. К их числу относились два запроса от 01.01.01 г. прокурорам регионов, граничащих с Чеченской Республикой, а также прокурорам различных районов в составе Чеченской Республики, с описанием внешних данных и особых примет Исы Заурбекова, в которых просилось проверить, числится ли он среди неустановленных трупов, и возбуждались ли какие-либо уголовные дела в связи с обнаружением трупов, внешние данные и особые приметы которых совпадают с представленными данными; и напоминание от 5 мая 2005 г. принять меры, указанные в запросах от 01.01.01 г. По утверждениям второй заявительницы, следователь, ведущий расследование, заявил, что не может предоставить ей возможность ознакомиться с какими-либо другими материалами.

50. 8 февраля 2006 г. первая заявительница и представитель из SRJI посетили районную прокуратуру и смогли ознакомиться с материалами дела. Им не разрешили фотографировать или делать письменные заметки, но первой заявительнице удалось запомнить содержание некоторых документов.

51. В частности, в ходе ознакомления с материалами дела первая заявительница наткнулась на информацию о том, что предварительным следствием было установлено, что группа вооруженных военнослужащих российских правоохранительных органов увезла Ису Заурбекова примерно в 3:00 11 февраля 2003 г. Та же группа военнослужащих увезла двух других мужчин, отца и сына по фамилии Ш., в соседнем районе г. Грозного примерно в 3:30 того же числа и попыталась увезти еще одного человека, которого, однако, не оказалось в тот момент дома.

52. Первая заявительница ознакомилась со свидетельскими показаниями от 23 августа 2005 г., данными г-ном Ш., родственником отца и сына, которые исчезли после 11 февраля 2003 г.; в них говорилось о том, что 11 февраля 2003 г. вооруженные лица на четырех бронетранспортерах и двух автомобилях УАЗ увезли отца и сына семьи Ш. Г-н Ш. также показал, что 18 февраля 2003 г. он и следователь прокуратуры г. Грозного посетили близлежащий федеральный блокпост и выяснили, что 11 февраля 2003 г. примерно в 3:00 федеральный военный конвой миновал этот блокпост и отправился в направлении районов, в которых были задержаны Иса Заурбеков и двое других мужчин семьи Ш.. Конвой, вернувшийся час спустя, состоял из четырех бронетранспортеров и двух автомобилей УАЗ.

53. Правительство, которому Суд предложил прокомментировать данные заявления первой заявительницы, ответило, что версия возможной причастности военнослужащих федеральных сил или сотрудников правоохранительных органов в похищении Исы Заурбекова была тщательно проверена в ходе следствия, однако факт такой причастности не был установлен. Правительство отказалось предоставить протокол свидетельских показаний г-на Ш. несмотря на соответствующий запрос Суда, и заявило, что в ходе опроса г-н Ш. показал, что он услышал от своего брата о том, что 12 февраля 2003 г. отец и сын Ш. были вывезены из собственного частного дома в селении рядом с г. Грозным группой в составе приблизительно 40 военнослужащих федеральных сил на четырех бронетранспортерах и двух автомобилях УАЗ. Г-н Ш. также разговаривал с дежурными офицерами близлежащего федерального блокпоста, которые подтвердили, что военный конвой проходил в направлении селения, из которого увезли двух мужчин из семьи Ш., и затем вернулся в направлении г. Грозного. По утверждению Правительства, связь между похищением Исы Заурбекова и похищением отца и сына по фамилии Ш. отсутствовала, и также отсутствуют основания утверждать, что все они были похищены одними и теми же людьми.

54. Первая заявительница также видела свидетельские показания г-на Х., из которых следовало, что он слышал шум тяжелых военных машин в ту ночь, когда был задержан Иса Заурбеков, и показания г-на и г-жи Ид., соседей второй заявительницы, согласно которым в ночь происшествия они спали и узнали о задержании Исы Заурбекова только на следующий день.

55. По утверждению первой заявительницы, в материалах дела отсутствовали документы, в которых бы содержались государственные тайны или информация военного характера.

B. Запрос Суда на получение следственных материалов

56. Несмотря на два соответствующих запроса Суда Правительство не предоставило Суду копию каких-либо документов из материалов уголовного расследования. Оно предоставило только список документов в составе материалов по уголовному делу № 000, на основании которого может быть установлено, что материалы составляли не менее 229 страниц. Руководствуясь информацией, полученной от Генеральной прокуратуры, Правительство заявило, что ведется следствие, и что раскрытие документов составит нарушение ст. 161 Уголовно-процессуального кодекса, поскольку в материалах содержится информация военного характера и личные данные свидетелей. Одновременно с этим Правительство предложило делегации Суда ознакомиться с материалами по месту расположения органов, ведущих предварительное следствие, с изъятием «тех документов [в которых разглашается информация военного характера и личные данные свидетелей], и без права снятия копий с материалов дела и передачи их другим лицам».

57. 11 октября 2007 г. жалоба была объявлена частично приемлемой. На той стадии Суд повторно предложил Правительству предоставить следственные материалы и информацию относительно хода следствия по состоянию после декабря 2005 г. Суд направил отдельный запрос Правительству на предоставление свидетельских показаний г-на Ш. от 01.01.01 г., на которые сослалась первая заявительница (см. пункт 52 выше), а также любых других свидетельских показаний, имеющих отношение к событиям 11 февраля 2003 г. В ответ Правительство отказалось предоставлять какие-либо документы из материалов дела и сообщило Суду о последних случаях приостановления и возобновления следствия (см. пункт 42 выше).

II. ПРИМЕНИМОЕ ВНУТРЕННЕЕ ПРАВО

58. Перечень документов применимого внутреннего права см. в деле Кукаева против России, № 29361/02, §§ 67-69, 15 ноября 2007 г.

ПРАВО

I. ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ ВОЗРАЖЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА

59. Правительство утверждало, что рассматриваемую жалобу следует объявить неприемлемой по основанию неисчерпания внутренних средств правовой защиты, указав на то, что следствие по факту похищения родственника заявительниц еще не завершено, и что в соответствии со ст. 125 Уголовно-процессуального кодекса РФ заявительницы имели возможность подавать в суд жалобы на действия или бездействие следственных или правоохранительных органов, однако они не воспользовались данным средством правовой защиты.

60. В свою очередь, заявительницы утверждали, что тот факт, что расследование обстоятельств исчезновения их родственника всё еще ведется, скорее, вызывает сомнения в его эффективности, а не свидетельствует о том, что их жалоба преждевременна. Они также подчеркнули, что неоднократно обращались с жалобами в правоохранительные органы, включая прокуроров разных уровней, в связи с событиями 11 февраля 2003 г. В связи с этим заявительницы ссылались на сложившуюся практику Суда, заявляя, что государственные органы обязаны провести эффективное расследование по собственной инициативе сразу после того, как им было сообщено о случившемся. Заявительницы также утверждали, что административная практика, заключающаяся в постоянной неспособности государственных органов провести достаточные расследования преступлений, совершенных представителями федеральных сил на территории Чеченской Республики, переводит любое, возможно, эффективное средство правовой защиты в рамках их дела в разряд недостаточных и мнимых. В связи с этим заявительницы ссылались на жалобы, поданные Суду другими лицами, утверждавшими, что стали жертвами аналогичных нарушений, а также на документы неправительственных организаций, занимающихся защитой прав человека, и документы Совета Европы.

61. Суд отмечает, что в своем решении от 01.01.01 г. он признал, что вопрос исчерпания внутренних средств правовой защиты тесно связан с материально-правовым аспектом жалоб заявителей, и что данный вопрос должен быть изучен в рамках рассмотрения жалобы по существу. Суд продолжит оценку доводов сторон в свете норм Конвенции и собственной применимой практики.

62. Суд в очередной раз повторяет, что правило исчерпания внутренних средств правовой защиты согласно § 1 Статьи 35 Конвенции обязывает заявителей сначала использовать те средства правовой защиты, которые предусматриваются в рамках внутренней правовой системы и являются достаточными для получения возможности возмещения в связи с предполагаемыми нарушениями. Наличие таких средств должно быть достаточно явно представлено как в теории, так и на практике, в противном случае они не будут отвечать обязательным критериям доступности и эффективности. Обязательство обращения к недостаточным или неэффективным средствам правовой защиты не предусматривается. На Правительство-ответчика, заявляющее о неисчерпании внутренних средств правовой защиты, возлагается обязанность с достаточной ясностью указать Суду на соответствующие средства, к которым не прибегли заявительницы, и убедить Суд в том, что эти средства были эффективными и доступными как в теории, так и на практике в период рассматриваемых событий, т. е., что они были доступны, могли обеспечить возмещение в отношении жалоб заявительниц и предусматривали разумные перспективы успеха (см. Аксой против Турции, 18 декабря 1996 г., §§ 51-52, Отчеты о постановлениях и решениях 1996‑VI; Акдивар и другие против Турции, 16 сентября 1996 г., § 65-68, Отчеты 1996‑IV; и самое близкое по времени дело: Дженнет Айхан и Мехмет Салих Айхан против Турции, № 000/98, § 64-65, 27 июня 2006 г.).

63. В рамках рассматриваемого дела, в части довода Правительства о том, что следствие все еще ведется, и что заявительницы не обжаловали в суд действия или бездействие следственных или иных правоохранительных органов в ходе следствия в соответствии со ст. 125 Уголовно-процессуального кодекса РФ, Суд, во-первых, отмечает, что Правительство не указало, какие именно действия или бездействие следователей заявительницам следовало обжаловать в суд. Он также полагает, что данная часть предварительного возражения Правительства ставит проблемы, тесно связанные с вопросом эффективности расследования, и что по этой причине следовало бы изучить данный вопрос в ходе рассмотрения жалоб заявительниц в рамках Статьи 2 Конвенции по существу.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 2 КОНВЕНЦИИ

64. Заявительницы обратились с жалобой на нарушение права на жизнь в отношении их близкого родственника, Исы Заурбекова. Они заявили, что обстоятельства его исчезновения и длительный период времени, в течение которого отсутствовала возможность установить его местонахождение, указывают на то, что Иса Заурбеков был убит представителями федеральных сил. Заявительницы также обратились с жалобой на то, что не было проведено эффективное расследование исчезновения их родственника. Они руководствовались Статьей 2 Конвенции, которая гласит:

«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».

A. Предполагаемое неосуществление охраны права на жизнь

1. Заявления сторон

65. Заявительницы утверждали, что отсутствуют всякие разумные сомнения в том, что Иса Заурбеков был задержан представителями федеральных сил; этот факт подтверждается двумя показаниями очевидцев, которые были ранее представлены Суду, и показаниями г-на Ш., содержащимися в материалах уголовного дела № 000. Они также указали на то, что следственными органами был установлен тот факт, что вооруженные люди, которые увезли Ису Заурбекова, использовали бронетранспортеры, и утверждали, что подобные военные машины находились в исключительном распоряжении федеральных вооруженных сил. Заявительницы подчеркнули, что их родственник был задержан в обстоятельствах угрозы жизни, и тот факт, что в течение более чем трех лет он является безвестно отсутствующим, а также отсутствие какого-либо правдоподобного объяснения его судьбы со стороны Правительства доказывают то, что он был убит. Заявительницы также утверждали, что спецоперация, проведенная в вышеуказанную дату, не была надлежащим образом спланирована и не контролировалась государственными органами с целью обеспечения ее соответствия требованиям Статьи 2 Конвенции.

66. Правительство, руководствуясь информацией, представленной Генеральной прокуратурой, утверждало, что следствием не были получены какие-либо доказательства смерти Исы Заурбекова или причастности представителей федеральных силовых структур к его похищению или предполагаемому убийству. Оно выразило сомнения относительно достоверности показаний очевидца в лице г-жи М.-М., представленных заявительницами (см. пункт 13 выше), если учесть, что эти показания противоречат информации, сообщенной г-жой М.-М. следственным органам в ходе ее допроса (см. пункт 45 выше). Правительство настаивало на том, что до установления обстоятельства похищения Исы Заурбекова и личностей причастных к нему лиц отсутствуют основания утверждать, что его право на жизнь, гарантированное Статьей 2 Конвенции, было нарушено Государством.

2. Оценка Судом

67. Суд в очередной раз повторяет, что в свете важности охраны прав, предусматриваемой Статьей 2, он должен подвергать факты лишения жизни тщательнейшему рассмотрению, принимая во внимание не только действия представителей Государства, но, кроме того, все сопутствующие обстоятельства. Суд по ряду дел постановлял, что в тех случаях, когда здоровый человек заключается под стражу, и по освобождении устанавливается факт нанесения ему телесных повреждений, на Государство возлагается обязанность представить правдоподобное объяснение того, откуда взялись соответствующие повреждения. Возложенная на государственные органы обязанность отчитываться по вопросам зависящего от них обращения с лицом приобретает особую строгость в тех случаях, когда соответствующее лицо впоследствии умирает или исчезает (см., среди прочих ссылок, Орхан против Турции, № 25656/94, § 326, 18 июня 2002 г., и ссылки, приведенные в указанном постановлении). В тех случаях, когда все или значительная часть сведений относительно соответствующих событий находится в исключительном распоряжении государственных органов, как в случае задержанных лиц, находящихся под контролем государственных органов, возникают прочные презумпции факта в отношении повреждений и смерти, имеющих место во время задержания. Действительно, можно признать, что бремя доказывания возлагается на государственные органы, которые должны предоставить достаточное и убедительное объяснение (см. Салман против Турции [GC], № 000/93, § 100, ECHR 2000-VII, и Чакиджи против Турции [GC], № 000/94, § 85, ECHR 1999‑IV).

68. В рамках рассматриваемого дела Суд видит, что, несмотря на отрицание Правительством ответственности Государства за похищение и исчезновение родственника заявительниц, оно признало отдельные факты, которые подкрепляют версию событий, предложенную заявительницами. В частности, стороны согласны в том, что ночью 11 февраля 2003 г. Иса Заурбеков был похищен из собственного дома людьми в камуфляжной форме, вооруженными автоматическим оружием. Поэтому Суд, во-первых, должен установить, являлись ли вооруженные люди представителями федеральных сил.

69. В первую очередь, Суд отмечает, что, несмотря на его многократные запросы предоставить копию материалов расследования похищения Исы Заурбекова, Правительство отказалось сделать это, ссылаясь на ст. 161 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Суд отмечает, что в рамках ранее рассматривавшихся им дел он установил, что такое объяснение является недостаточным для обоснования непредоставления запрашиваемой им ключевой информации (см., например, Имакаева против России, № 7615/02, § 123, ECHR 2006‑XIII). Ввиду вышеуказанного и с учетом вышеупомянутых принципов Суд полагает, что может сделать выводы из поведения Правительства в этом отношении.

70. Он также полагает, что заявительницы представили связную и согласованную картину задержания их родственника 11 февраля 2003 г. Вторая заявительница сама была очевидицей рассматриваемых событий и также подкрепила собственную версию показаниями очевидцев , г-жи Д. и г-жи М.-М. (см. пункт 13 выше). В связи с этим обстоятельством Суд отклоняет довод, посредством которого Правительство поставило под сомнение достоверность показаний г-жи М.-М, утверждая, что они противоречат устным показаниям, данным ею следственным органам. Суд отмечает, что заявительницы предоставили копию показания г-жи М.-М, в то время как Правительство не предоставило суду копии протокола допроса свидетеля, которым оно руководствовалось. Он также отмечает, что заявительницы указали на то, что действия похитителей походили на действия, характерные для операции по обеспечению безопасности. В частности, эти люди прибыли ночью в составе большой группы на военных машинах, проверили удостоверение личности мужчины, проживающего в квартире, и обыскали квартиру. Кроме того, вторгшиеся лица говорили по-русски без акцента и имели славянские черты лица. По мнению Суда, тот факт, что большая группа вооруженных лиц в камуфляжной форме имела возможность свободно перемещаться во время комендантского часа и задерживать лицо в его жилище в черте города, служит прочным обоснованием утверждения заявительниц о том, что эти лица были представителями федеральных сил.

71. Суд отмечает, что в тех случаях, когда заявитель представляет достаточно веские доказательства, подтверждающие его утверждения, при этом Суд не имеет возможности придти к заключению о фактах в силу отсутствия ключевых документов, задачей Правительства является изложение неопровержимых доводов, поясняющих причину, по которой соответствующие документы не могут быть использованы для обоснования утверждений заявителя, либо представить достаточное и убедительное объяснение того, как происходили соответствующие события. Таким образом, бремя доказывания возлагается на Правительство, и если оно не представит соответствующие доводы, возникнут вопросы в соответствии со Статьей 2 и/или Статьей 3 (см. Топджу против Турции , № 27601/95, § 95, 31 мая 2005 г., и Аккум и другие против Турции, № 21894/93, § 211, ECHR 2005‑II).

72. С учетом вышеуказанного Суд устанавливает, что заявители привели достаточно веские доказательства того, что их родственник был задержан представителями Государства. Заявление Правительства о том, что следствием не было найдено никаких доказательств, подтверждающих предполагаемую причастность представителей федеральных сил или органов безопасности к похищению, недостаточно для освобождения Правительства от вышеупомянутого бремени доказывания. Суд также сомневается в предположенной Правительством возможной причастности боевиков незаконных формирований к похищению Исы Заурбекова, учитывая, что данное утверждение носило неопределенный характер и не было подтверждено никакими материалами. Делая вывод из факта непредоставления Правительством документом из материалов уголовного расследования, которые находились в его исключительном распоряжении, и непредставления иного правдоподобного объяснения соответствующих событий, Суд признает установленным, что Иса Заурбеков был задержан 11 февраля 2003 г. представителями Государства.

73. Суд также отмечает, что с указанной даты достоверных сведений относительно родственника заявительниц не поступало. Его имя не было обнаружено в каких-либо официальных документах мест содержания под стражей. Внутреннее следствие по факту исчезновения Исы Заурбекова, которое было растянуто на несколько лет, не дало каких-либо значимых результатов, касающихся его дальнейшей судьбы. И наконец, Правительство не представило никакого объяснения того, что произошло с ним после задержания.

74. С учетом ранее рассматривавшихся Судом дел об исчезновении людей на территории Чеченской Республики (см., например, дело Имакаевой, указанное выше, и Лулуев и другие против России, № 69480/01, ECHR 2006‑XIII (извлечения)) Суд полагает, что в контексте конфликта в Чеченской Республике, когда лицо задерживается неустановленными военнослужащими без какого-либо последующего подтверждения факта задержания в дальнейшем, такая ситуация может рассматриваться как угроза жизни. Отсутствие Исы Заурбекова или каких-либо сведений о нем в течение более чем пяти лет служит подтверждением данного допущения. В свете этих соображений и с учетом особых обстоятельств дела, в частности, значительного промежутка времени, истекшего с того дня, когда Иса Заурбеков пропал без вести, Суд устанавливает необходимость предположения его смерти, наступившей после негласного задержания представителями Государства.

75. В отсутствие какого-либо правдоподобного объяснения обстоятельства смерти Исы Заурбекова со стороны Правительства Суд также устанавливает, что Правительство не представило объяснений смерти родственника заявительниц во время его задержания, и что, следовательно, усматривается ответственность Государства-ответчика за эту смерть.

76. Соответственно в связи с этим имело место нарушение Статьи 2 Конвенции.

B. Предполагаемая недостаточность расследования

1. Заявления сторон

77. Заявительницы настаивали на том, что расследование по рассматриваемому делу не соответствовало стандартам, установленным Конвенцией. Оно велось в течение ряда лет вплоть до настоящего момента, несколько раз приостанавливалось и возобновлялось, но государственные органы не приложили никаких сколько-нибудь значимых усилий с целью проверки возможной причастности федеральных сил к похищению Исы Заурбекова, несмотря на наличие более чем достаточного количества доказательств такой причастности. Не были проведены наиболее существенные следственные мероприятия, такие как, допрос военнослужащих блокпоста, расположенного рядом с домом, в котором проживали вторая заявительница и Иса Заурбеков. Заявительницы также утверждали, что им было отказано в возможности принять надлежащее участие в расследовании.

78. Правительство заявило, что расследование исчезновения родственников заявительниц соответствует установленному Конвенцией требованию эффективности, поскольку проводятся все предусмотренные национальным законодательством мероприятия, направленные на установление личностей преступников.

2. Оценка Судом

79. Суд в очередной раз повторяет, что обязательство по охране права на жизнь, предусмотренного Статьей 2 Конвенции, рассматриваемой совместно с общей обязанностью Государства, закрепленной в Статьей 1 Конвенции, «обеспечивать каждому, находящемуся под [его] юрисдикцией, права и свободы, определенные в [настоящей] Конвенции», по внутреннему смыслу предполагает обязательное наличие определенной формы эффективного официального расследования в тех случаях, когда убийства людей происходят вследствие применения силы, в частности, представителями Государства. Расследование должно быть эффективным в смысле его способности привести к установлению личностей виновных в преступлении и их наказанию (см. Опур против Турции [GC], № 21594/93, § 88, ECHR 1999‑III). В частности, предполагается требование оперативности и разумного ускорения процесса расследования (см. Яша против Турции, 2 сентября 1998 г., §§ 102-104, Отчеты 1998-VI, и Махмут Кайя против Турции, № 22535/93, §§ 106-107, ECHR 2000-III). Необходимо допустить возможность наличия препятствий или трудностей, которые замедляют ход расследования в определенных обстоятельствах. Однако оперативная реакция властей в виде расследования применения силы со смертельным исходом может в целом рассматриваться как непременный элемент усилий по обеспечению доверия граждан к поддержанию правопорядка и по устранению каких-либо признаков соучастия в незаконных действиях или потворства им. По тем же основаниям должно предусматриваться достаточное участие общественности в контроле за ходом расследования или его результатами с целью обеспечения подотчетности как на практике, так и в теории. Степень необходимого контроля со стороны общественности может варьироваться в зависимости от конкретных обстоятельств дела. Однако вне зависимости от каких-либо обстоятельств ближайший родственник жертвы должен принимать участие в процессе расследования в той мере, которой обеспечивается охрана его законных интересов (см. Шанаган против Соединенного Королевства, № 37715/97, §§ 91-92, 4 мая 2001 г.).

80. В рамках рассматриваемого дела Суд отмечает, что расследование исчезновения родственника заявительниц было проведено до определенной степени. Он должен оценить, соответствовало ли проведенное расследование требованиям Статьи 2 Конвенции. В связи с этим Суд отмечает, что его сведения относительно соответствующего уголовного производства крайне ограничены ввиду отказа Правительства-ответчика представить следственные материалы (см. пункты 56-57 выше). Делая выводы из поведения Правительства-ответчика на стадии истребования доказательств (см. Ирландия против Соединенного Королевства, 18 января 1978 г., § 161, Серия  A no. 25), Суд проведет оценку жалобы по существу на основании имеющейся информации с учетом соответствующих выводов.

81. В первую очередь, Суд отмечает явное расхождение в заявления Правительства в части даты, в которую заявительницы сообщили в государственные органы о похищении их родственника. В частности, в своем меморандуме, предоставленном до вынесения решения о приемлемости, Правительство указало, что письменное заявление второй заявительницы было получено прокуратурой г. Грозного 14 апреля 2003 г., и уголовное производство было возбуждено 17 июня 2003 г., в то время как в своих объяснениях, последовавших за решением о приемлемости, Правительство указало, что письменное заявление второй заявительницы было получено прокуратурой г. Грозного 19 июня 2003 г., после чего было возбуждено уголовное производство. В последнем случае оно не указывало дату, в которую, по его заявлению, было возбуждено производство. В связи с этим Суд отмечает, что противоречивые данные Правительства не могут не подорвать достоверности его заявлений о фактах.

82. Принимая во внимание находящиеся в его распоряжении документы, а именно: заявление второй заявительницы в прокуратуру г. Грозного с рукописной отметкой «получила» и датой «14 апреля 2003 г.» (см. пункт 19 выше) и несколько писем от внутренних государственных органов, подтверждающих, что расследование похищения Исы Заурбекова было возбуждено 17 июня 2003 г. (см. пункты 25-27 и 37 выше), Суд также допускает, что 14 апреля 2003 г. вторая заявительница сообщила в государственные органы о происшествии 11 февраля 2003 г., а 17 июня 2003 г. в связи с этим было возбуждено уголовное производство, т. е. спустя два месяца после того, как государственным органам было сообщено о похищении Исы Заурбекова. Правительство не представило объяснения столь продолжительного рассмотрения заявления второй заявительницы, которое касалось такого тяжкого преступления, как похищение, и требовало принятия срочных мер.

83. Более того, не представляется, что после начала расследования оно велось с образцовой старательностью. В частности, не представляется, и Правительство не представило какой-либо соответствующей достоверной информации или документов, что какие-то следственные мероприятия вообще проводились в течение первых недель или даже месяцев после того, как о происшествии 11 февраля 2003 г. было сообщено властям. Несмотря на то что расследование было возбуждено 17 июня 2003 г., государственные органы не начинали собирать свидетельские показания до августа или сентября 2003 г., когда, по утверждению Правительства, ими были допрошены заявительницы и двое соседей второй заявительницы (см. пункты 44-45 выше). Более того, несколько других соседей второй заявительницы, некоторые из которых были очевидцами соответствующих событий, не были допрошены до 2005 г. Кроме того, представляется, что запросы, касающиеся Исы Заурбекова, впервые были направлены в государственные органы в апреле 2005 г. (см. пункт 32 выше). Более того, по-видимому, место происшествия так и не было осмотрено, не предпринимались какие-либо добросовестные попытки отыскания любых других свидетелей и, в частности, опроса военнослужащих близлежащего блокпоста, как предлагалось заявительницей, или выяснения того, размещались ли какие-либо части федеральных сил или органов безопасности в районе проживания второй заявительницы и ее брата, и если размещались, то какие именно части.

84. Суд также отмечает задержку в процессе признания заявительниц потерпевшими. В то время как производство было возбуждено 17 июня 2003 г., заявительницы, по утверждению Правительства, были признаны потерпевшими 11 августа и 4 сентября 2003 г. Более того, представляется, что до августа 2005 г., когда заявительницы получили письмо из районной прокуратуры с описанием, хотя бы в общих чертах, тех мероприятий, которые проводились во время расследования (см. пункт 37 выше), заявительницам не сообщали о ходе расследования, если не считать нескольких решений о его приостановлении и возобновлении. На основании заявлений заявительниц можно также установить, – и Правительство этого не оспаривало, – что им не предоставлялась возможность ознакомления с материалами уголовного расследования до февраля 2006 г. (см. пункты 48-50 выше).

85. И наконец, Суд отмечает, что следствие велось с июня по сентябрь 2003 г., когда оно было приостановлено более чем на год и семь месяцев и не возобновлялось до апреля 2005 г., после чего следствие велось до декабря 2005 г., когда оно было повторно приостановлено почти на два года и не возобновлялось до ноября 2007 г. Правительство не представило какое-либо правдоподобное объяснение этих значительных периодов бездействия. В период с июня 2003 г. по ноябрь 2007 г. расследование приостанавливалось и возобновлялось, как минимум, четыре раза.

86. Следовательно, Суд отмечает в отношении довода Правительства о предполагаемом необжаловании заявительницами в суд бездействия следователей по ст. 125 Уголовно-процессуального кодекса РФ, что в условиях, когда расследование неоднократно приостанавливалось и возобновлялось, когда заявительницы не имели возможности ознакомиться с материалами дела до февраля 2006 г., и когда их не извещали о ходе следствия в надлежащем порядке, в высшей степени сомнительно, что средство правовой защиты, к которому апеллирует Правительство, предполагало бы какие-то перспективы успеха. Более того, Правительство не доказало, что данное средство правовой защиты смогло бы обеспечить возмещение в ситуации заявительниц, иначе говоря, что оно бы исправило недостатки расследования и привело бы к установлению личностей и наказанию лиц, виновных в похищении их родственника. Таким образом, Суд полагает, что с учетом обстоятельств дела не было установлено с достаточной степенью определенности, что средство, предложенное Правительством, оказалось бы эффективным в значении Конвенции. Суд устанавливает, что заявительницы не были обязаны обращаться к данному средству правовой защиты, и что предварительное возражение Правительство должно быть, следовательно, отклонено в данной части.

87. В свете вышеуказанного и с учетом выводов, сделанных на основе представленных Правительством-ответчиком доказательств, Суд заключает, что государственные органы не провели тщательное и эффективное расследование обстоятельств исчезновения Исы Заурбекова. Соответственно он постановляет, что в связи с этим имело место нарушение Статьи 2 Конвенции.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

88. Заявительницы обратились с жалобой на то, что во время задержания Иса Заурбеков подвергался пыткам и бесчеловечному отношению. Заявительницы, кроме того, утверждали, что у них имеются веские основания полагать, что он подвергался плохому обращению в месте содержания под стражей. Они также обратились с жалобой на то, что испытывали глубокие душевные страдания и мучения в связи с исчезновением собственного родственника. Заявительницы сослались на Статью 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

A. Предполагаемое плохое обращение с родственником заявительниц

89. Заявительницы подтвердили, что имеются веские основания полагать, что их родственник подвергался плохому обращению после его задержания. Они сослались на жалобы, представленные Суду другими лицами, которые утверждали, что стали жертвами аналогичных нарушений, и на документы неправительственных организаций, занимающихся защитой прав человека, и документы Совета Европы, в которых упоминаются многочисленные примеры того, как людей, задержанных на территории Чеченской Республики, находили мертвыми, либо они возвращались из мест содержания под стражей со следами пыток и плохого обращения. Заявительницы также утверждали, что государственные органы не провели расследование в связи с их заявлением о том, что их родственник подвергался плохому обращению.

90. Правительство утверждало, что отсутствуют доказательства плохого обращения с Исой Заурбековым, которое запрещено Статьей 3 Конвенции.

91. Суд в очередной раз повторяет, что обвинения в плохом обращении должны быть подтверждены соответствующими доказательствами. Для оценки таких доказательств Суд использует критерий доказанности «при отсутствии обоснованного сомнения», но добавляет, что доказанность, отвечающая данному критерию, может вытекать из одновременного наличия достаточно твердых, четких и согласующихся выводов или из аналогичных неопровергнутых презумпций факта (см. дело Ирландия против Соединенного Королевства, указанное выше, § 161 в конце).

92. Суд признал установленным, что Иса Заурбеков был задержан 11 февраля 2003 г. представителями Государства. Он также установил, что, ввиду всех известных обстоятельств, его смерть может быть презюмирована, и что ответственность за нее несут государственные органы (см. пункты 72, 74 и 75 выше). Однако в отсутствие какой-либо соответствующей информации или доказательств Суд не может установить, с необходимой степенью доказанности, каким именно образом умер сын заявительницы, и подвергался ли он плохому обращению во время содержания под стражей, и объявляет, что данная жалоба не была обоснована.

93. С учетом указанного Суд устанавливает отсутствие нарушения Статьи 3 Конвенции, заявленное в соответствующей части жалобы.

B. Предполагаемые душевные страдания заявительниц

94. Заявительницы подтвердили, что они пережили глубокие душевные страдания, которые подпадают под действие Статьи 3 Конвенции, ввиду безразличия Государства к факту исчезновения их близкого родственника.

95. В соответствии с заявлением Правительства отсутствуют доказательства того, что заявительницы были подвергнуты обращению, запрещенному Статьей 3 Конвенции. По его мнению, следствием не были нарушены требования данной нормы. Правительство также заявило, что «материалы уголовного дела не предоставляют возможности оценить степень душевных страданий заявительниц», и что, следовательно, заявленное в соответствующей части жалобы нарушение Статьи 3 Конвенции не имело места.

96. Суд отмечает, что решение вопроса о том, является ли член семьи «исчезнувшего лица» жертвой обращения, нарушающего Статью 3, будет зависеть от наличия особых факторов, в силу которых страдания заявителя приобретают масштаб и характер, отличающие их от эмоционального потрясения, которое может рассматриваться в качестве неизбежного для родственников жертвы серьезного нарушения прав человека. К числу значимых факторов будут относиться близость отношений между членами семьи, особые обстоятельства отношений, степень, в которой члены семьи являлись свидетелями соответствующих событий, участие члена семьи в процессе получения информации об исчезнувшем лице, а также то, каким образом государственные органы реагировали на соответствующие запросы. Суд также хотел бы подчеркнуть, что суть рассматриваемого нарушения заключается главным образом не в самом факте «исчезновения» члена семьи, но, скорее, определяется реакцией и позицией государственных органов в отношении ситуации, к которой было привлечено их внимание. Именно на основании последнего фактора родственник вправе прямо требовать признания за ним статуса жертвы вследствие поведения государственных органов (см. дело Орхан, указанное выше, § 358, и дело Имакаевой, указанное выше, § 164).

97. Основываясь на фактах, Суд отмечает, что в рамках рассматриваемого дела пропавшее без вести лицо было сыном первой заявительницы и братом второй заявительницы. Вторая заявительница была свидетельницей его задержания. По состоянию на сегодняшний день заявительницы не имеют никаких сведений о собственном родственнике более пяти лет. О напряжении, испытанном заявительницами в течение указанного периода, свидетельствуют их многочисленные попытки побудить государственные органы к действию, а также их попытки самостоятельно отыскать своего родственника. Суд также ссылается на собственные вышеприведенные установления, касающиеся недостатков расследования. В частности, он полагает, что задержки в процессе признания заявительниц потерпевшими от преступления и предоставления им возможности ознакомиться с материалами дела, а также недостаточная информация о ходе следствия на всем протяжении производства, являются факторами, усугубляющими страдания заявительниц. Из этого следует, что неуверенность заявительниц относительно судьбы их родственника была отягчена тем фактом, что им отказывали в возможности наблюдать за ходом следствия.

98. Поэтому Суд устанавливает, что заявительницы страдали от напряжения и испытывали мучения вследствие исчезновения их родственника и собственной неспособности выяснить, что с ним случилось или получить актуальную и исчерпывающую информацию относительно хода расследования. То, каким образом государственные органы занимались заявлениями заявительниц, должно быть признано составляющим бесчеловечное обращение, нарушающее Статье 3 Конвенции.

99. В свете вышеуказанного Суд устанавливает, что имело место нарушение Статьи 3 Конвенции, заявленное в соответствующей части жалобы.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

100. Заявительницы обратились с жалобой на то, что положения Статьи 5 Конвенции, относящиеся к законности задержания и гарантий от учинения произвола, в целом были нарушены в отношении Исы Заурбекова. В соответствующих частях Статья 5 гласит:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...

(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

...

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "с" пункта 1 настоящей Статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».

101. Заявительницы утверждали, что задержание Исы Заурбекова не удовлетворяло ни одному из условий, указанных в Статье 5 Конвенции, не соответствовало официально признанному или установленному законом порядку, и для его производства отсутствовали основания в национальном законодательстве.

102. В соответствии с заявлением Правительства следствием не было получено никаких доказательств, которые бы подтверждали, что родственник заявительниц был задержан с нарушением гарантий, указанных в Статье 5 Конвенции.

103. Суд неоднократно подчеркивал основополагающую важность гарантий, содержащихся в Статьей 5 для обеспечения прав граждан демократического государства не подлежать произвольному задержанию со стороны государственных органов. В соответствующем контексте он не раз отмечал, что любое лишение свободы должно производиться не только в соответствии с материальными и процессуальными нормами национального законодательства, но в равной мере должно соответствовать главной цели Статьи 5, а именно: защите лица от произвольного задержания. Для сведения рисков произвольного задержания к минимуму Статья 5 предусматривает целый ряд материальных прав, предназначенных для обеспечения того, что акт лишения свободы подлежит независимому судебному рассмотрению, и гарантирует соответствующую ответственность государственных органов. Негласное задержание лица представляет собой полное отрицание данных гарантий и грубейшее нарушение Статьи 5 (см., среди прочих ссылок, дело Чичека, указанное выше, § 104).

104. Выше было установлено, что Иса Заурбеков был задержан 11 февраля 2003 г. представителями государства, и с тех пор его не видели. Его задержание было негласным, не было зарегистрировано в каких-либо документах мест содержания под стражей, и официальные данные, касающиеся его дальнейшего местонахождения или судьбы, отсутствуют. В соответствии с практикой Суда данный факт сам по себе должен быть признан серьезнейшим упущением, поскольку в силу этого у лиц, ответственных за лишение свободы, появляется возможность утаивать собственную причастность к преступлению, скрывать свои следы и избегать ответственности за судьбу задержанного. Более того, отсутствие протоколов задержания, в которых бы указывались такие данные, как дата, время и место задержания, имя задержанного, а также основания для задержания и имя лица, проводящего задержание, должно быть признано противоречащим главной цели Статьи 5 Конвенции (см. дело Орхан, указанное выше, § 371).

105. Суд также полагает, что государственным органам следовало проявить более надлежащую реакцию на необходимость тщательного и оперативного расследования в отношении жалоб заявительниц на задержание и вывоз их родственников в обстоятельствах угрозы жизни. Однако вышеприведенные установления Суда в отношении Статьи 2 и, в частности, поведение следственных органов не оставляют никаких сомнений в том, что государственные органы не приняли оперативные и эффективные меры, направленные на защиту Исы Заурбекова от риска исчезновения.

106. Следовательно, Суд устанавливает, что Иса Заурбеков подвергался негласному задержанию в условиях полного несоблюдения гарантий, закрепленных в Статье 5, и что это составляет крайне грубое нарушение его права на свободу и неприкосновенность, гарантированное Статьей 5 Конвенции.

V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ И СТАТЬИ 1 ПРОТОКОЛА № 1 К КОНВЕНЦИИ

107. Вторая заявительница утверждала, что имевшее место 11 февраля 2003 г. вторжение российских военных в квартиру, в которой проживали она и ее брат, а также последующий обыск, были незаконными и нарушили ее право и право Исы Заурбекова на уважение их жилища, личной и семейной жизни, гарантированное Статьей 8 Конвенции. Вторая заявительница также обратилась с жалобой на то, что конфискация имущества, принадлежавшего ей и ее брату, во время обыска 11 февраля 2003 г. не была оправдана в рамках Статьи 1 Протокола № 1. Указанные Статьи в соответствующих частях гласят:

Статья 8

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища...

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц»

Статья 1 Протокола № 1

«Каждое физическое или юридическое лицо
имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения не умаляют права Государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

108. Вторая заявительница поддержала собственные жалобы в рамках Статьи 8 Конвенции и Статьи 1 Протокола № 1.

109. Правительство отрицало, что Государство несет ответственность за предполагаемые нарушения Статьи 8 и Статьи 1 Протокола № 1. Оно заявило, что представители Государства никогда не проводили «обыск в порядке, установленном законом» в квартире, в которой проживали вторая заявительница и ее брат, и утверждало, что, следовательно, «действия неустановленных лиц [которые увезли Ису Заурбекова и имущество заявительниц] следует квалифицировать как грабеж», и что в связи с этим было возбуждено уголовное производство.

110. Выше Суд установил, что людьми, которые увезли Ису Заурбекова 11 февраля 2003 г., были представители Государства. Он отмечает, что, несмотря на отрицание Правительством собственной ответственности за предполагаемые нарушения прав второй заявительницы, закрепленных в Статье 8 и Статье 1 Протокола № 1, оно признало, что люди, похитившие Ису Заурбекова, вошли в квартиру, в которой проживали вторая заявительница и ее брат, и забрали системный блок компьютера, компакт-диски и семейный фотоальбом. Правительство не ставило под сомнение право собственности второй заявительницы и ее брата на соответствующее имущество и не оспаривало довод второй заявительницы о том, что соответствующие лица попали в квартиру против ее воли и воли ее брата. Поэтому Суд устанавливает, что действия вышеупомянутых лиц составили вмешательство в право второй заявительницы и ее брата на уважение к их жилищу, гарантированное Статьей 8 Конвенции, и в их имущественные права, предусмотренные Статьей 1 Протокола № 1. Суд также отмечает отсутствие какого-либо оправдания Государством соответствующих действий собственных представителей. Соответственно он устанавливает, что имело место нарушение права второй заявительницы и ее брата на уважение их жилища, предусмотренного Статьей 8 Конвенции, и их имущественных права, предусмотренных Статьей 1 Протокола № 1.

VI. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ

111. Заявительницы ссылались на отсутствие каких-либо эффективных средств правовой защиты от нарушений собственных прав, закрепленных Статьями 2, 3, 5 и 8 Конвенции и Статьи 1 Протокола № 1, что противоречит Статье 13 Конвенции, которая гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

112. Заявительницы утверждали, что в их случае обычно используемые внутренние средства правовой защиты оказались неэффективными, если учесть, что следствие велось в течение нескольких лет без какого-либо прогресса, и что на большую часть их обращений в государственные органы ответы не были направлены, либо направлялись только формальные ответы.

113. Правительство утверждало, что заявительницы имели эффективные внутренние средства правовой защиты, как того требует Статья 13 Конвенции, и что российские государственные органы не чинили им препятствий на пути их использования. В частности, заявительницы были признаны потерпевшими и получали мотивированные ответы на все свои запросы, направленные в контексте расследования. Оно также утверждало, что в соответствии с применимыми нормами Уголовно-процессуального кодекса РФ заявительницы имели возможность обжаловать в суд действия следственных органов или, если заявительницы считали, что вследствие любого действия или бездействия государственных должностных лиц им был причинен ущерб, требовать возмещения ущерба в суде на основании соответствующих норм Гражданского кодекса РФ. В порядке обоснования данного довода Правительство сослалось на решение Урус-Мартановского городского суда от 6 августа 2004 г., которое обязывало прокуратуру г. Урус-Мартана возобновить расследование исчезновения сына истицы, решение Шалинского городского суда от 01.01.01 г., которым истице предоставлялась возможность ознакомления со следственными материалами, постановление Назранского городского суда от 01.01.01 г., которым истице была присуждена определенная сумма в качестве возмещения имущественного ущерба и неимущественного вреда, причиненных действиями федеральных вооруженных сил, и на решение Верховного суда Карачаево-Черкесской Республики от 01.01.01 г., которым истице была присуждена определенная сумма в качестве возмещения неимущественного вреда, причиненного вследствие незаконных действий прокуратуры. Правительство не приложило копии решений, на которые оно ссылалось.

114. Суд в очередной раз повторяет, что Статья 13 Конвенции гарантирует наличие на национальном уровне средства правовой защиты, позволяющего осуществлять установленные Конвенцией права и свободы в их материально-правовом аспекте, вне зависимости от формы, в которой они могут быть закреплены в рамках внутренней правовой системы. Таким образом, сущность Статьи 13 заключается в требовании наличия внутреннего средства правовой защиты, которое позволяет рассматривать «спорную жалобу» в рамках Конвенции в ее материально-правовом аспекте и предоставлять надлежащую защиту, хотя Договаривающиеся Государства наделяются определенным правом усмотрения в части способа, которым они будут обеспечивать исполнение собственных обязательств, предусмотренных данной нормой Конвенции. Объем обязательства, предусмотренного Статьей 13, изменяется в зависимости от характера жалобы заявителя, поданной в рамках Конвенции. Тем не менее, средство правовой защиты, требуемое Статьей 13, должно быть «эффективным» как на уровне практики, так и на уровне законодательства, в частности, в том смысле, что его использование не должно встречать неоправданных препятствий в виде действия или бездействия со стороны органов власти Государства-ответчика (см. дело Аксой, указанное выше, § 95).

115. С учетом фундаментальной важности права на защиту жизни Статья 13 предписывает, помимо выплаты компенсации в тех случаях, когда это применимо, проведение тщательного и эффективного расследования, которое может привести к установлению личности винового в лишении жизни и его наказанию, что включает в себя предоставление фактического доступа потерпевшего к следственному процессу, которым обеспечивается установление личности и наказание винового (см. Ангелова против Болгарии, № 000/97, §§ 161-162, ECHR 2002-IV; Ассенов и другие против Болгарии, 28 октября 1998 г., § 117, Отчеты 1998‑VIII; и Сюхейла Айдын против Турции, № 000/94, § 208, 24 мая 2005 г.). Суд также повторяет, что требования Статьи 13 шире предусмотренного Статьей 2 обязательства Договаривающегося Государства провести эффективное расследование (см. дело Орхан, указанное выше, § 384).

116. Ввиду вышеприведенных установлений Суда в отношении Статьи 2 жалоба заявительниц носила явно «спорный» характер для целей Статьи 13 (см. Бойл и Райс против Соединенного Королевства, постановление от 27 апреля 1988 г., Серия A № 131, § 52). Соответственно заявительницы должны были иметь возможность воспользоваться эффективными и применимыми на практике средствами правовой защиты, которые позволяют обеспечить установление личностей виновных и их наказание, а также присуждение компенсации для целей Статьи 13.

117. По ряду аналогичных дел Суд постановил, что в обстоятельствах, в которых, подобно обстоятельствам рассматриваемого дела, уголовное расследование смерти оказалось неэффективным, а эффективность любого иного средства правовой защиты, которое могло иметься в распоряжении, включая средства правовой защиты в рамках гражданского права, была подорвана, Государство не исполняет собственное обязательство, предусмотренное Статьей 13 Конвенции, (см., среди прочих ссылок, Мусаева и другие против России, № 74239/01, § 118, 26 июля 2007 г., или дело Кукаева, указанное выше, § 117). Поэтому он отклоняет довод Правительства о том, что заявительницы имели в своем распоряжении эффективные средства правовой защиты по уголовному или гражданскому законодательству, и устанавливает, что имело место нарушение Статьи 13 Конвенции совместно со Статьей 2.

118. Что касается жалобы заявительниц в рамках Статьи 13 на отсутствие внутренних средств правовой защиты в отношении их жалобы в рамках Статьи 3 на то, что Иса Заурбеков подвергался плохому обращению во время нахождения в заключении со стороны государственных органов, Суд отмечает, что эта последняя жалоба признается необоснованной. В отсутствие «спорного утверждения» о нарушении материальной нормы Конвенции Суд устанавливает, что нарушение Статьи 13 не имело места также и в этом отношении.

119. Что касается ссылки заявительниц на Статью 13 совместно со Статьей 3 Конвенции, постольку, поскольку речь шла о перенесенных ими душевных страданиях, Суд отмечает, что выше он установил, что заявительницы перенесли глубокие душевные страдания в связи, среди прочего, с недостаточным расследованием государственными органами исчезновения их родственника. Он также установил нарушение Статьи 13 Конвенции совместно со Статьей 2 Конвенции в связи с отсутствием эффективных средств правовой защиты, к которым заявительницы могли бы прибегнуть в связи с недостаточностью расследования. Принимая во внимания указанные установления, Суд полагает, что жалоба заявительниц в рамках Статьи 13 совместно со Статьей 3 поглощается жалобами в рамках Статьи 13 совместно со Статьей 2 Конвенции. Поэтому он не считает необходимым рассматривать жалобу в рамках Статьи 13 совместно со Статьей 3 Конвенции.

120. Что касается ссылки заявительниц на Статью 5 Конвенции, Суд ссылается на установленное им выше нарушение данной нормы. Он полагает, что не возникают отдельные вопросы в отношении Статьи 13, рассмотренной совместно со Статьей 5 Конвенции, которая сама по себе содержит ряд гарантий процессуального характера, относящихся к законности задержания.

121. И наконец, что касается жалобы второй заявительницы в рамках Статьи 13 совместно со Статьей 8 и Статьей 1 Протокола № 1, Суд полагает, что в ситуации, в которой государственные органы отрицали собственную причастность к предполагаемому вторжению в квартиру второй заявительницы и к конфискации ее имущества, а внутреннее следствие по делу, по-видимому, не привело к каким-либо значимым результатам, вторая заявительница не имела в своем распоряжении какие-либо эффективные средства правовой защиты от предполагаемых нарушений ее прав, закрепленных в Статье 8 Конвенции и Статье 1 Протокола № 1. Соответственно в связи с этим имело место нарушение.

VII. СОБЛЮДЕНИЕ § 1 (A) СТАТЬИ 38  КОНВЕНЦИИ

122. Заявительницы обратились с жалобой на то, что отказ Правительства предоставить материалы уголовного дела № 20123 нарушает обязательства Государства, предусмотренные § 1 (a) Статьи 38 Конвенции, которая в соответствующей части гласит:

«1. Если Суд объявляет жалобу приемлемой, он

(a) продолжает рассмотрение дела с участием представителей заинтересованных сторон и, если это необходимо, осуществляет исследование обстоятельств дела, для эффективного проведения которого заинтересованные Государства создают все необходимые условия;

...»

123. Заявительницы предложили Суду сделать вывод о том, что отказ Правительства предоставить копию всех следственных материалов в ответ на запросы Суда противоречит его обязательствам, предусмотренным § 1 (a) Статьи 38 Конвенции.

124. Правительство повторило, что предоставление всех материалов дела будет противоречить ст. 161 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Оно также заявило, что им была принята во внимание возможность требования о соблюдении конфиденциальности в соответствии с Правилом 33 Регламента Суда, но отметило, что Суд не предоставил никаких гарантий того, что после получения следственных материалов заявительницы или их представители не раскроют их общественности. В соответствии с заявлением Правительства отсутствие каких-либо санкций в отношении заявительниц в случае раскрытия им конфиденциальной информации и материалов означает, что отсутствуют гарантии соблюдения ими Конвенции и Регламента Суда. Оно также посчитало, что исполнило собственное обязательство, предусмотренное § 1 Статьи 38 Конвенции, поскольку оно мотивировало собственный отказ предоставить копии всех следственных материалов и предоставило копии тех документов, раскрытие которых не противоречило внутреннему законодательству и интересам Государства и участников уголовного производства.

125. Суд в очередной раз повторяет, что исключительно важным для эффективной работы системы индивидуальных жалоб, учрежденной на основе Статьи 34 Конвенции, является предоставление Государствами всех необходимых средств, позволяющих провести надлежащее и эффективное рассмотрение жалоб (см. Танрикулу против Турции [GC], № 23763/94, § 70, ECHR 1999‑IV). Данное обязательство требует об Договаривающегося Государства предоставлять Суду все необходимые средства, занимается ли он установлением фактов или исполняет свои общие обязанности по рассмотрению жалоб. Непредставление Правительством такой информации, которая находится в его распоряжении, без удовлетворительного объяснения может не только послужить основанием для извлечения выводов относительно обоснованности обвинений заявителей, но, кроме того, может негативно отразиться на уровне исполнения Государством-ответчиком собственных обязательств, предусмотренных § 1 (a) Статьи 38 Конвенции (см. Тимурташ против Турции, № 3531/94, § 66, ECHR 2000-VI). В том случае, когда жалоба поднимает вопросы, касающиеся эффективности расследования, материалы уголовного расследования имеют основополагающее значение для установления фактов, и их отсутствие может нанести ущерб надлежащему рассмотрению Судом жалобы как на стадии рассмотрения ее приемлемости, так и на стадии рассмотрения ее по существу (см. дело Танрикулу, указанное выше, § 70).

126. Суд отмечает, что он несколько раз обращался к Правительству с запросом о предоставлении материалов следствия, начатого по факту исчезновения родственника заявительниц. Свидетельства, содержащиеся в этих материалах, были признаны Судом решающими для установления фактов в рамках рассматриваемого дела. Более того, Суд отдельно запросил у Правительства протокол свидетельских показаний г-на Ш., на которые сослалась первая заявительница (см. пункт 52 выше), или любе другие свидетельские показания, относящиеся к событиям 11 февраля 2003 г. Правительством была предоставлена только копия отчета, в котором перечислялись следственные мероприятия, которые якобы были проведены по делу, без указания каких-либо подробностей, касающихся соответствующих мероприятий (см. пункт 56 выше). Руководствуясь ст. 161 Уголовно-процессуального кодекса РФ, Правительство отказалось предоставлять какие-либо документы уголовного дела. Поэтому Суд озадачен доводом Правительства, согласно которому оно предоставило материалы, разглашение которых не противоречит внутреннему законодательству, а также интересам Государства и участников уголовного производства.

127. Суд также отмечает, что Правительство не потребовало применения § 2 Правила 33 Регламента Суда, которым разрешается ограничивать применение принципа публичности документов, предоставленных Суду для законных целей, например, по мотивам охраны государственной безопасности и личной жизни сторон, а также интересов правосудия. Суд отмечает, что положения ст. 161 Уголовно-процессуального кодекса, на которые сослалось Правительство, не исключают возможности раскрытия документов из материалов ведущегося расследования, но, скорее, предусматривают порядок такого разглашения и его пределы. Правительство не определило характер документов и основания, по которым они не могут быть раскрыты (аналогичные заключения см. Михеев против России, № 77617/01, § 104, 26 января 2006 г.). Суд также отмечает, что в рамках ряда сопоставимых дел, которые были рассмотрены Судом, Правительство предоставляло документы из следственных материалов без ссылки на ст. 161 (см., например, Хашиев и Акаева против России, № 57942/00 и № 000/00, § 46, 24 февраля 2005 г., или Магомадов и Магомадов против России, № 68004/01, §§ 36 и 82, 12 июля 2007 г.) либо соглашалось предоставить документы из следственных материалов, несмотря на то, что изначально ссылалось на применением ст. 161 (см. Хациева и другие против России, № 000/02, §§ 62-63, 17 января 2008 г.). По этим основаниям Суд признает объяснения Правительства, касающиеся разглашения материалов дела, недостаточными для оправдания непредставления ключевой информации, которая была запрошена Судом.

128. Принимая во внимание важность сотрудничества Правительства-ответчика в производстве в рамках Конвенции, а также трудности, связанные с установлением фактов в рамках дел, аналогичных рассматриваемому, Суд устанавливает, что Российское Правительство не исполнило собственные обязательства, предусмотренные § 1 (a) Статьи 38 Конвенции, не предоставив копии запрошенных документов, имеющих отношение к исчезновению родственника заявительниц.

VIII. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

129. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

1. Имущественный ущерб

130. Первая заявительница, мать Исы Заурбекова, потребовала компенсации в сумме 20 российских рублей (рубли – приблизительно 9000 евро) за потерю финансовой поддержки, которую бы предоставил им ее сын. Она указала, что Иса Заурбеков работал автомехаником, и что она могла бы рассчитывать на 30% его месячной заработной платы. Первая заявительница указала, что она не может предъявить какой-либо документ с указанием точного размера заработка Исы Заурбекова в период рассматриваемых событий, но заявила, что в любом случае его доход составлял не менее размера пособия, получаемого безработным, который имеет квалификацию такого же уровня. В основу своих расчетов первая заявительница положила актуарные таблицы, которые используются в случаях причинения личного вреда и при несчастных случаях со смертельным исходом и были опубликованы Страховым Департаментом Правительства Великобритании в 2004 г. («таблицы Огдена»), сославшись на отсутствие равноценных методов расчета в России.

131. Правительство оспорило требования первой заявительницы по данному пункту, признав их необоснованными.

132. Суд в очередной раз повторяет, что необходима явная причинная связь между заявленным заявительницей ущербом и нарушением Конвенции (см., среди прочих ссылок, дело Чакиджи, указанное выше, § 127). Он устанавливает, что действительно имеется прямая причинная связь между нарушением Статьи 2 и потерей первой заявительницей финансовой поддержки, которую ей мог бы оказать ее сын. Суд также устанавливает, что потеря заработка применима к иждивенцам, и полагает разумным допустить, что Иса Заурбеков имел бы определенный заработок, и что первая заявительница извлекла бы из него пользу. Принимая во внимание заявления заявительниц, Суд не считает суммы, требуемые первой заявительницей, чрезмерными. Поэтому он присуждает в ее пользу 9000 евро по данному пункту с прибавлением суммы любого налога, которым указанная сумма может быть обложена, и которую она должна будет уплатить.

2. Неимущественный вред

133. Первая заявительница потребовала возмещения неимущественного вреда в размере 60000 евро, а вторая заявительница в размере 30000 евро за страх, мучения и напряжение, которые им пришлось испытать вследствие исчезновения их родственника.

134. Правительство посчитало заявленные суммы чрезмерными.

135. Суд отмечает, что им было установлено нарушение Статьей 2, 3, 5, 8 и 13 Конвенции и Статьи 1 Протокола № 1 в связи с незаконным задержанием и исчезновением родственника заявительниц, душевными страданиями, испытанными заявительницами, нарушением права на уважение жилища и права на уважением своей собственности, а также отсутствием эффективных средств правовой защиты для обеспечения внутреннего возмещения указанных нарушений. Суд также установил нарушение § 1 (a) Статьи 38 Конвенции в связи с тем, что Правительством не были предоставлены запрошенные Судом материалы. Заявительницы должны были испытывать мучения и напряжение вследствие всех этих обстоятельств, которые не могут быть возмещены простым установлением факта нарушения. Принимая во внимание всё указанное, Суд, действуя справедливо, присуждает в пользу обеих заявительниц 35000 евро за неимущественный вред с прибавлением суммы любого налога, которым указанная сумма может быть обложена, и которую они должны будут уплатить.

B. Расходы и издержки

136. Заявительниц представляли юристы SRJI. Они представили перечень расходов и издержек, который включает в себя работы по исследованию и опросу на территории Ингушетии и Москвы по ставке 50 евро/час, и составление юридических документов, представленных Суду и во внутренние государственные органы, по ставке 50 евро/час для юристов SRJI и 150 евро/час для старшего персонала SRJI. Общая сумма заявленных к возмещению расходов и издержек, связанных с юридическим представительством заявительниц, составила 10064,36 евро, из которых 8325 евро приходятся на подготовку дела заявительниц и представление их интересов персоналом SRJI в течение 60,36 часа, 1100,54 евро – на расходы по переводу, 56,07 евро – на услуги международной курьерской почты для доставки документов в Суд, и 582,75 евро – на административные расходы (7% суммы платы за юридические услуги).

137. Правительство отметило, что заявительницы имеют право на возмещение только фактически понесенных и разумных расходов и издержек. Оно также отметило, что два юриста SRJI, поставившие свои подписи под объяснениями заявительниц по существу, не были названы в доверенностях.

138. Суд отмечает, что заявители выдали доверенность SRJI. Он удостоверился в том, что юристы, указанные в жалобе, входят в состав персонала SRJI. Соответственно данное возражение должно быть отклонено.

139. Суд в очередной раз повторяет, что расходы и издержки не будут присуждены в соответствии со Статьей 41 только в том случае, если будет установлено, что они были фактически и в силу необходимости понесены, а их размер отвечает критерию разумности (см. Иатридис против Греции (справедливая компенсация) [GC], № 31107/96, § 54, ECHR 2000‑XI). Он отмечает, что данное дело отличается относительной сложностью и потребовало проведения определенных исследований. С другой стороны, после завершения подготовки исходных заявлений работа уже не была связана с большим количеством документов, и по этой причине у Суда возникают сомнения относительно того, требовалось ли на более поздних стадиях дела проведение исследований и подготовки в объеме, заявленном представителями заявительниц.

140. В данных обстоятельствах, подробно рассмотрев предъявленные заявительницами требования, Суд присуждает в их пользу сумму в уменьшенном размере 8000 евро за вычетом 850 евро, которые уже получены в виде юридической помощи, оказанной Советом Европы, с учетом суммы любого налога, которые заявительницы будут должны уплатить. Присужденная сумма должна быть выплачена непосредственно представляющей организации.

C. Проценты за просрочку платежа

141. Суд полагает надлежащим в основу процентов за просрочку платежа положить предельную годовую процентную ставку по займам Европейского Центральный банк (цб), к которой следует прибавить три процентных пункта.

ПО ВЫШЕУКАЗАННЫМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО

1. Отклоняет предварительное возражение Правительства;

2. Постановляет, что имело место нарушение Статьи 2 Конвенции в отношении исчезновения Исы Заурбекова;

3. Постановляет, что имело место нарушение Статьи 2 Конвенции в связи с непроведением государственными органами достаточного и эффективного расследования обстоятельства исчезновения Исы Заурбекова;

4. Постановляет, что не имело место нарушение Статьи 3 Конвенции в связи с предполагаемым плохим обращением с Исой Заурбековым;

5. Постановляет, что имело место нарушение Статьи 3 Конвенции в связи с душевными страданиями, перенесенными заявительницами по причине исчезновения их родственника и отсутствия эффективного расследования дела;

6. Постановляет, что имело место нарушение Статьи 5 Конвенции в отношении Исы Заурбекова;

7. Постановляет, что имело место нарушение Статьи 8 Конвенции и Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в отношении второй заявительницы и Исы Заурбекова;

8. Постановляет, что имело место нарушение Статьи 13 Конвенции совместно со Статьей 2 Конвенции;

9. Постановляет, что не имело место нарушение Статьи 13 Конвенции в части предполагаемого нарушения Статьи 3 Конвенции в отношении Исы Заурбекова;

10. Постановляет, что не возникают отдельные вопросы в соответствии со Статьей 13 Конвенции в отношении предполагаемого нарушения Статьи 3 в отношении заявительниц в связи с душевными страданиями и в отношении предполагаемого нарушения Статьи 5 Конвенции;

11. Постановляет, что имело место нарушение Статьи 13 совместно со Статьей 8 Конвенции и Статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции в отношении второй заявительницы;

12. Постановляет

(a) что Государство-ответчик обязано в трехмесячный срок с даты вступления постановления в законную силу в соответствии с § 2 Статьи 44 Конвенции выплатить заявительницам следующие суммы, которые, за исключением суммы, подлежащей перечислению на счет в банке в Нидерландах, должны быть переведены в российские рубли по ставке, применимой в дату производства платежа:

(i) 9000 евро (девять тысяч евро) за имущественный ущерб первой заявительнице;

(ii) 35000 евро (тридцать пять тысяч евро) за неимущественный вред заявительницам совместно;

(iii) 7150 евро (семь тысяч сто пятьдесят евро) в качестве возмещения расходов и издержек, сумма которого должна быть перечислена в евро на банковский счет в Нидерландах, указанный представителем заявительниц;

(b) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента производства платежа на вышеуказанные суммы начисляются простые проценты по ставке, равной предельной годовой процентной ставке по займам Европейского центрального банка, в течение периода просрочки платежа с прибавлением трех процентных пунктов;

13. Отказывает в удовлетворении остальных требований заявительниц в части справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, соответствующее уведомление направлено в письменной форме 22 января 2009 г. в соответствии с §§ 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.

Андре Вампач Христос Розакис
Заместитель Секретаря Председатель