Газета «Время», четверг, 23 сентября 2010, №
Уроки Большой Слобожанской ярмарки
23 сентября
Осень... Пора жёлтых листьев, урожая, свадеб и ярмарок.
Ярмарка в Краснограде — Большая Слобожанская — проходила уже в девятый раз. Столько всего, что и глаза разбегаются, и руки чешутся, и купил бы всё, что только видишь: и кольца домашних колбас, и горы свежих фруктов и овощей, и паляницы румяные, а ещё и другие ряды есть — там и рушнички, и вышиванки, и портреты Шевченко различной степени схожести, и овчинка выделанная… Ну, и то, мимо чего никто не проходит. Эти точки находят по запаху: то там, то сям стоят мангалы с шашлыками, огромные котлы с кашей и кулешом, жаровни, где в раскалённом масле приобретают золотистость чебуреки, а ещё тут нечеловеческих размеров вареники с разнообразной начинкой, пирожки — словом, общепит
по-нашему, по-украински…
В этом году Большая Слобожанская уложилась в один день. Походив по рядам и поспрашивав торговцев, услышала: хорошо, что один день торгуем. На второй уже товара может не хватить. Отчего так, спрашиваю? Что, товара так мало или разметают его моментально? Продавцы качают головой: не то чтобы мало, но и не так чтобы очень много… Денег у людей на два ярмарочных дня не хватит. Цены-то хоть и ниже городских, но всё равно многие проходят мимо ломящихся от товаров прилавков со вздохом.
А работники потребсоюзов рассказывают: это только на ярмарке прилавки ломятся. А зайди на рынок, да ещё, не дай Бог, в будний день — половина мест пустует. Что ж такое?
И вот я сижу с представителями потребительских союзов — областного и районных.
Мы сидим за столиком у одного из павильонов, мимо по аллейке проходят люди, мы вроде как в гуще ярмарочной суеты — а с другой стороны, мы за кулисами ярмарки. Я среди тех, кто всё это делает. Создаёт раз в году ярмарочные праздники, а всё остальное время, день за днём, год за годом, просто делает своё дело.
Рассказывает председатель правления Харьковского облпотребсоюза Вячеслав Близняк:
— Чтобы понятнее было — сразу о структуре. Каждый райпотребсоюз входит в состав облпотребсоюза. В целом у нас сто шестьдесят юридических лиц, которые 8 месяцев текущего года закончили рентабельно. Это лучший показатель по Украине за последние десять лет. Уникальность этого года в том, что мы не в убытке при том, что до сих пор ещё выхлёбываем кризис, да и год этот был неурожайный.
Кстати, почему при том же неурожае такое изобилие мяса любого вида на прилавках? Естественный вопрос. А это как раз не парадокс, а закономерность, говорит Вячеслав Борисович. Грустная закономерность: это просто идёт сброс скота. Уже сейчас подорожание кормов составляет 20–30%. За что, за какие деньги кормить крестьянину, аграрию или фермеру и коровку, и свинку? Вот он и пускает их под нож. Соответственно, поголовье, и так довольно жидкое, ещё сокращается.
Поэтому ожидается через 2 — 3 месяца всплеск цен. В России, говорит Близняк, это уже проявляется, в 3 — 4 раза цены поднялись по некоторым продуктам питания, та же гречка, к примеру. А в Харькове через пару-тройку месяцев яйца будут уже по 12 — 13 гривен.
— Мы как система стабильны и финансово независимы. Самофинансирование — вот краеугольный камень, на котором стоит потребкооперация. Никаких дотаций от государства, никаких льгот и поблажек. Хотя можно было бы. Смотрите, за 8 месяцев мы, кооператоры, более 19 миллионов гривен перечислили в бюджет. При этом в каждом районе десятки, сотни частных предпринимателей, а райпотребсоюз за одного работника перечисляет в бюджет в 3 — 5 раз больше, чем частник.
Тут все начинают говорить чуть ли не хором, перебивая друг друга, и я понимаю:
наболело у людей на душе
— Мы говорим предпринимателям, аграриям и производителям продуктов питания: мы готовы предоставить каждому, кто желает сотрудничать с сельской кооперацией, щадящие варианты, начиная от торговых площадей, — говорит генеральный директор областного объединения рынков Харьковского облпотребсоюза Фёдор Болдырев. — Кстати, местовое не меняется уже Бог знает сколько лет: у нас и кризисы, и инфляции, и доллар всё выше и выше, а место как было 2 — 3 гривни, в зависимости от места расположения и продукции, так и осталось…
— А налоги? — говорит Лариса Гритчина, директор Купянского центрального рынка. — Это разве справедливо, что частник платит налог с человека, а райпотребсоюз — с выручки? При существующей системе я не могу обойтись одним человеком за прилавком. Это частник сам себе режиссёр — он и примет мясо, и разделает, и торговать за прилавок станет. Кроме того, если частник видит, что торговля плоховато идёт или день к концу, а мясо распродавать надо — он легко цену сбавляет, меняя ценник. И всё. А у нас цену так просто не поменяешь — у нас же цена в кассовом аппарате на чеке пробивается вместе с НДС, её чтобы поменять — время какое-то нужно, и бухгалтер, который это сделает. А ещё при том документообороте, что есть, администратор должен быть. А это всё зарплаты, а с них налоги государству…
Кооператоры дружно соглашаются. И говорят: вот люди возмущаются — цены, мол, безбожные, где это видано, свинина и говядина по 46 — 47 гривен (и это в лучшем случае)… А на самом деле цены, объясняют они, не с потолка берутся, и не потому они такие, что заработать побольше хочется (хотя что зазорного в желании именно заработать, а не нажиться?), а потому, что цену — на любую сельхозпродукцию — диктует государство. Оно формирует эту цену своим отношением к аграрному сектору и своей налоговой системой. Сейчас, говорит директор Тракторозаводского рынка (в просторечии рынок ХТЗ) Анатолий Лицман, кооператоры вертятся как могут, не преступая закон, заметьте. При этом мораторий на проверки остался только на бумаге — проверяют всё равно.
Тут вздыхает Нина Мельник, председатель Валковского райпотребсоюза:
— И так проверяют, что просто каждый день просыпаешься и не знаешь, с какой стороны шандарахнет… А мы ведь в своё время, чтобы паи заплатить и поддержать потребкооперацию, и деньги одалживали, и поросят продавали… Это же жизнь наша, мы уже семьями, поколениями в кооперации работаем!
И сидящие за столом примолкают. Потому что — да, это правда. Кооперация — это их жизнь. Они
по-другому уже не могут, да и не хотят. И тут кто-то улыбается:
— Да ладно, хуже сейчас, конечно, чем раньше, но не смертельно! Живы же… Тяжело, правда, но кому легко? Просто хочется, чтобы и люди по-человечески нас понимали и не ругали за цены, а главное — чтобы государство к нам, да и к аграриям, без которых нас нет, повернулось нужным местом… Чтобы новый кодекс налоговый как-то жизнь нашу облегчил — всем же тогда легче станет!
И снова все замолкают. И слышно только шум ярмарки, где-то поют под караоке, а где-то голосистая тётка стихами зазывает покупателей в свой павильон… Мимо нас две девочки на каблучках идут, щебечут и едят кашу из одной тарелочки на ходу. Мама с двумя малышами останавливается у продуктовой палатки, старший тут же орёт: "Рыбу хочу!" и тянется к фаршированной щуке, разукрашенной самым изумительным образом. Мама лаконична: "Та ты сдурел!" Младший же в это время пытается впиться зубами в бутафорскую грушу, свисающую с прилавка, но подходит папа с горячими пирожками и отвлекает отпрысков… Настоящая ярмарка.
Любовь Шевченко
