Оглавление

Оглавление

Введение. 3

1. Начало карьеры.. 4

2. Посольская деятельность. 9

3. Журналистская деятельность. 16

4. Последние годы.. 17

Заключение. 20

Список литературы.. 22

Введение

() - министр иностранных дел в гг. Государственный канцлер. Светлейший князь. Один из крупнейших дипломатов XIX в. Первые дипломатические шаги были предприняты им на постах секретаря посольства в Лондоне (1824), поверенного в делах во Флоренции (1829), советника посольства в Вене (1832). Будучи представителем при Германском союзе (с 1850) стремился укрепить влияние России на дела второстепенных германских государств. Представлял Россию на Венской конференции 1855 г., где в условиях военного поражения России в Крымской войне сделал ставку на развал англо-французского альянса. С этой целью предпринял сепаратные переговоры с Францией, за что был осужден министром Нессельроде. После Парижского конгресса был назначен министром иностранных дел. Широко известна его фраза из директивы русским послам за границей: "Говорят, Россия сердится. Нет, Россия не сердится, она сосредотачивается". Сумел вбить клин в единую антирусскую коалицию европейских держав. Результатом этого курса стал отказ от кабальных статей Парижского мира сразу после свержения Наполеона III. Горчаков всегда выступал против революционных потрясений (революции 1848 г. во Франции, Парижской Коммуны и др.). С созданием Германской империи стал более осторожен в отношениях с Германией. Не сочувствовал идеям "Союза трех императоров", заключенного главами государств Германии, России и Австро-Венгрии. В 1875 г. дипломатическая позиция Горчакова уберегла Францию от новой агрессии Германии.

В ходе русско-турецкой войны гг. занял колеблющуюся позицию, считая, что [россия) еще не готова занять Константинополь и война может привести лишь к "полумиру". Эта позиция во многом определила падение популярности Горчакова и его властных позиций. В 1879 г. управление МИДом перешло к Гирсу. В 1882 г. Горчаков получил формальную отставку.

1. Начало карьеры

Среди предметов, преподававшихся в Лицее, он особенно увлекался русской литературой и историей. Вместе со своими лицейскими товарищами , , пытался заниматься литературным творчеством. Эти первые опыты не сохранились, однако изящество и непринуждённость слова в деловой и частной переписке свидетельствовали о несомненных талантах их автора. Совершенное владение словом сыграло заметную роль и в профессиональной карьере князя . По признаниям современников, составленные им дипломатические ноты походили на настоящие художественные произведения. Фразы, произнесённые , быстро попадали в разряд крылатых, подобно той, которую он произнёс, принимая делегацию из простонародья, заставив английского посланника ждать в приёмной битый час: «Когда я говорю с русским народом, посол Великобритании может подождать!»

С будущей профессией определился рано. Ещё задолго до окончания Лицея он мечтал стать дипломатом и прилагал все усилия для достижения этой цели. Блистательно закончив в 1817 г. Царскосельский Лицей с малой Золотой медалью, он получил направление на службу в Министерство иностранных дел и с небольшим перерывом пробыл на дипломатической службе почти 65 лет.[1]

Свою карьеру начал с невысокого чина титулярного советника, провёл в Петербурге 5 лет и в 1822 г. был назначен на пост первого секретаря русского посольства в Лондоне. Затем последовала аналогичная служба в Риме. Горчаков, знавший к этому времени итальянский, латинский и греческий языки, увлечённо занялся изучением искусства Возрождения, истории Италии, с интересом читал труды крупнейших дипломатов Средневековья.

Неутомимое стремление получить, наконец, серьёзный дипломатический пост принесло свои плоды. В 1828 г. он стал советником посольства в Берлине, а затем получил пост поверенного в делах во Флоренции, а позже в Лукке. Стороннему наблюдателю могло показаться, что «питомец мод, большого света друг, обычаев блестящих наблюдатель», по пушкинскому определению, достиг всего, чего хотел. Ответственный дипломатический пост в прекрасной южной стране, наслаждение её бессмертным искусством, блестящая светская жизнь. Однако так могли думать только те, кто плохо понимал истинные устремления . Князь прекрасно отдавал себе отчёт в том, что Италия в первой половине XIX в. находилась на периферии европейской и мировой политики и проявить себя молодому дипломату там было практически невозможно. Наконец, в ноябре 1833 г становится советником русского посольства в Вене и таким образом сразу оказывается в эпицентре европейской политики

Бурная деятельность князя на дипломатическом поприще вызвала бурное неудовольствие у проавстрийски настроенного окружения министра иностранных дел Нессельроде. Поползли слухи о чрезмерных амбициях и его нежелании соответствовать общим требованиям. В результате 26 апреля 1838 г. советник русского посольства в Вене был уволен с должности с формулировкой «для употребления по другим делам». Горчаков решился на отчаянный шаг и 25 июля того же года подал в отставку, которая, к удивлению многих, сразу же была принята. Однако уже в 1841 г. вернулся на службу в Министерство иностранных дел и был направлен в Штутгарт для организации заключения брака великой княжны Ольги Николаевны с наследным принцем Вюртембергским, а после состоявшегося бракосочетания оставался там чрезвычайным посланником в течение двенадцати лет. В 1850 г. получил назначение на должность чрезвычайного посланника и полномочного министра при Германском союзе, а в 1854 г. - российского посла в Вене. Именно авторитет в дипломатических кругах и его усилия во многом помогли предотвратить вступление Австрии в Крымскую войну (1гг.).

В результате поражения в Крымской войне и краха дипломатической политики министра международное положение России серьёзно осложнилось. Русское общество, в том числе и многие высшие сановники империи, включая , ощущали необходимость решительных перемен во внутренней и внешней политике государства. Однако это стало возможным лишь после смерти Николая I и прихода к власти царя-реформатора Александра II. был отправлен в отставку, а на должность министра иностранных дел был назначен князь .

21 августа 1856 г. недавно назначенный министр направил всем посольствам России циркуляр, в котором определил новые задачи внешней политики страны. В нём были слова, которые впоследствии цитировала вся Европа: «Говорят, что Россия сердится. Нет, Россия не сердится, Россия сосредоточивается». Другими словами, Россия воздерживается от активного вмешательства в европейские дела. Она наводит порядок в собственном доме, оправляется от потерь и понесённых жертв. Это одна сторона новой политики. А другая состояла в том, что Россия больше не намерена жертвовать своими интересами в угоду кому-либо и считает себя совершенно свободной в выборе своих будущих союзников.[2]

Но это была лишь прелюдия перед достижением главной цели - отменой унизительных для России статей Парижского мирного договора 1856 г. и выхода из международной изоляции. Для этого требовались союзники, и начал многоходовую игру с Наполеоном III, завершившуюся подписанием в 1859 г. русско-французского договора о нейтралитете и сотрудничестве, который, однако, оказался недолговечным. не мог не замечать, что большинство европейских стран, несмотря на существующие между ними разногласия, обнаруживали единство в противодействии России. Так, в начале 60-х гг. Франция и Австрия отказались поддержать инициативу министра иностранных дел России о проведении реформ в христианских провинциях Оттоманской империи. Наряду с этим в ходе начавшегося в 1863 г. в Польше восстания европейские правительства солидарно продемонстрировали своё негативное отношение к России. Во время польских событий опытному дипломату и тонкому психологу трижды пришлось отвечать на коллективные демарши европейских держав, заявляя о недопустимости вмешательства во внутренние дела России.

«Польский вопрос» вынудил внешнеполитическое ведомство России пересмотреть некоторые традиционные направления внешней политики и начать поиск новых союзников. Ве гг. предпринял шаги, неоднозначно встреченные современниками. Прежде всего он с согласия Александра II решительно пошёл на сотрудничество с Отто фон Бисмарком, нуждавшимся в поддержке своей политики объединения Германии под главенством Пруссии. В июне 1870 г. разразилась франко-прусская война. Россия сразу же заявила о своём нейтралитете. прекрасно понимал, что поражение Пруссии неизбежно усилит позиции Австро-Венгрии, а это совершенно не соответствовало интересам его родного Отечества. Вот почему в заявлении России о нейтралитете говорилось о том, что русское правительство «готово оказать самое искреннее содействие всякому стремлению, имеющему целью ограничить размеры военных действий».

После победы войск Отто фон Бисмарка в сентябре 1870 г. в сражении под Седаном и пленения Наполеона III решил, что наступил исторический момент, позволяющий «смыть пятно», оставшееся от крымского поражения.

19 октября 1870 г. российским послам в государствах - участниках Парижского мирного договора был направлен циркуляр, в котором говорилось, что Россия не считает себя более связанной обязательствами, ограничивающими её суверенные права на Чёрном море. Горчакова был полной неожиданностью для европейской дипломатии и вызвал решительный протест в Вене и Лондоне. Турция объявила сбор резервистов в армию. Обстановку разрядил Отто фон Бисмарк, заявивший о том, что договор 1856 г. ущемлял суверенитет России. На созванной по его предложению Лондонской конференции великих держав в марте 1871 г. европейские государства были вынуждены признать правомерность действий России.

Благодаря усилиям сложился Союз трёх императоров (Австро-Венгрии, Германии и России), который стал стержнем мировой политики 70-х гг. XIX в., оказал благоприятное воздействие на взаимоотношения европейских государств и обеспечил безопасность западных границ России. Эту политическую комбинацию искусно использовал для сдерживания Австро-Венгрии на Балканах и дипломатической подготовки новой войны России против Турции. Одновременно были начаты переговоры с Великобританией. Благодаря этим шагам удалось обеспечить нейтралитет европейских держав в русско-турецкой войне 1гг. В 1876 г, в день пятидесятилетия службы в Министерстве иностранных дел, князь стал одиннадцатым со времён Петра Великого государственным канцлером Российской империи.

Успехи русских войск привели к заключению Сан-Стефанского мирного договора 1878 г., условия которого вызвали протест Австро-Венгрии и Великобритании. Создалась угроза образования антирусской коалиции. В этой обстановке согласился на созыв Берлинского конгресса 1878 г., неудачный для России исход которого подорвал престиж князя в правящих кругах России и ослабил его влияние на внешнюю политику. С 1879 г. по состоянию здоровья он фактически отошёл от управления Министерством иностранных дел, в 1882 г. получил формальную отставку.

2. Посольская деятельность

Выступивший на сцену польский вопрос окончательно расстроил начинавшуюся «дружбу» России с империей Наполеона III и закрепил союз с Пруссией. Во главе прусского правительства в сентябре 1862 встал Бисмарк. С тех пор политика нашего министра шла параллельно со смелой дипломатией его прусского собрата, поддерживая и охраняя её по мере возможности. Пруссия 8 февраля (27 марта) 1863 заключила с Россией конвенцию Альвенслебена для облегчения задачи русских войск в борьбе с польским восстанием.

Заступничество Англии, Австрии и Франции за национальные права поляков было решительно отклонено князем Горчаковым, когда в апреле 1863 оно приняло форму прямого дипломатического вмешательства. Искусная, а в конце и энергическая переписка по польскому вопросу доставила Горчакову славу первостепенного дипломата и сделала его имя знаменитым в Европе и России. Это был высший, кульминационный пункт политической карьеры Горчакова.

Между тем союзник его, Бисмарк, приступил к осуществлению своей программы, одинаково пользуясь как мечтательной доверчивостью Наполеона III, так и неизменной дружбою и содействием русского министра. Обострился Шлезвиг-голштинский спор и заставил кабинеты отложить заботы о Польше. Наполеон III опять пустил в ход свою любимую идею о конгрессе (в конце окт. 1863) и вновь предложил её незадолго до формального разрыва между Пруссией и Австрией (в апреле 1866), но без успеха. Горчаков, одобряя французский проект в принципе, оба раза возражал против конгресса при данных обстоятельствах. Началась война, которая неожиданно быстро привела к полному торжеству пруссаков. Мирные переговоры велись без всякого вмешательства других держав; мысль о конгрессе явилась у Горчакова, но была тотчас оставлена им, вследствие нежелания сделать неприятное победителям. Притом и Наполеон III на этот раз отказался от идеи конгресса ввиду заманчивых секретных обещаний Бисмарка насчет территориального вознаграждения Франции.

Блестящий успех Пруссии в 1866 ещё более упрочил официальную дружбу её с Россией. Антагонизм с Францией и глухое противодействие Австрии заставляли берлинский кабинет твердо держаться русского союза, тогда как русская дипломатия могла вполне сохранить свободу действий и не имела никакого расчета налагать на себя односторонние обязательства, выгодные исключительно для соседней державы.

Восстание кандиотов против турецкого гнета, продолжавшееся почти два года (с осени 1866), дало повод Австрии и Франции искать сближения с Россией на почве восточного вопроса. Австрийский министр граф Бейст допускал даже мысль о пересмотре Парижского трактата для улучшения положения христианских подданных Турции. Проект присоединения Кандии к Греции нашёл поддержку в Париже и Вене, но был холодно встречен в Санкт-Петербурге. Требования Греции не были удовлетворены, и дело ограничилось преобразованием местной администрации на злополучном острове, с допущением некоторой автономии населения. Для Бисмарка было совершенно нежелательно, чтобы Россия успела достигнуть чего-либо на Востоке ранее ожидаемой войны на Западе при содействии посторонних держав.

Горчаков не видел основания променять берлинскую дружбу на какую-нибудь другую. Как написал Л. З. Слонимский в статье о Горчакове в ЭСБЕ «решившись следовать прусской политике, он предпочел отдаться ей с доверием, без сомнений и тревог». Впрочем, серьёзные политические меры и комбинации не всегда зависели от министра или канцлера, так как личные чувства и воззрения государей составляли весьма важный элемент в международной политике того времени.

Когда летом 1870 года разыгралась прелюдия к кровавой борьбе, князь Горчаков находился в Вильдбаде и — по свидетельству нашего дипломатического органа, «Journal de St. Pétersbourg», — был не менее других поражен неожиданностью разрыва между Францией и Пруссией. «По возвращении своем в СПб. он мог только вполне присоединиться к принятому императором Александром II решению удержать Австрию от участия в войне, чтобы избегнуть необходимости вмешательства со стороны России. Канцлер выразил только сожаление, что не была условлена взаимность услуг с берлинским кабинетом, для надлежащей охраны русских интересов» («Journ. de St. Pet.», 1 марта 1883).

Франко-прусская война всеми считалась неизбежной, и обе державы открыто готовились к ней с 1867; поэтому нельзя считать простою случайностью отсутствие предварительных решений и условий относительно такого важного вопроса, как поддержка Пруссии в борьбе её с Францией. Очевидно, князь Горчаков не ожидал, что империя Наполеона III будет так жестоко разбита. Тем не менее русское правительство заранее и с полною решительностью приняло сторону Пруссии, рискуя вовлечь страну в столкновение с победоносной Францией и её союзницей Австрией и не заботясь о каких-либо определенных выгодах для России, даже в случае полного торжества прусского оружия.

Российская дипломатия не только удержала Австрию от вмешательства, но и старательно охраняла свободу военных и политических действий Пруссии в течение всей войны, вплоть до заключительных мирных переговоров и подписания Франкфуртского трактата. Понятна благодарность Вильгельма I, выраженная в телеграмме 14 февраля 1871 г. к императору Александру II. Пруссия достигла своей заветной цели и создала новую могущественную империю при значительном содействии Горчакова, а русский канцлер воспользовался этой переменою обстоятельств для уничтожения 2-ой статьи Парижского трактата о нейтрализации Чёрного моря. Депеша 19 октября 1870, извещавшая кабинеты об этом решении России, вызвала довольно резкий ответ со стороны лорда Гренвилля, но все великие державы согласились подвергнуть пересмотру означенную статью Парижского договора и вновь предоставить России держать военный флот в Черном море, что и было утверждено Лондонскою конвенцией 1871.

Фёдор Иванович Тютчев так отметил это событие в стихах:

Да, вы сдержали ваше слово:

Не двинув пушки, ни рубля,

В свои права вступает снова

Родная русская земля —

И нам завещанное море

Опять свободною волной,

О кратком позабыв позоре,

Лобзает берег свой родной.

После разгрома Франции взаимные отношения Бисмарка и Горчакова существенно изменились: германский канцлер перерос своего старого друга и не нуждался в нём больше. С этого времени начинается для русской дипломатии ряд горьких разочарований, которые придают печальный, меланхолический оттенок всему последнему периоду деятельности Горчакова. Предвидя, что восточный вопрос не замедлит возникнуть вновь в той или другой форме, Бисмарк поспешил устроить новую политическую комбинацию с участием Австрии как противовеса России на Востоке. Вступление России в этот тройственный союз, начало которому было положено в сентябре 1872 года, ставило русскую внешнюю политику в зависимость не только от Берлина, но и от Вены, без всякой к тому надобности. Австрия могла только выиграть от постоянного посредничества и содействия Германии в отношениях с Россией, а России предоставлено было охранять так называемые общеевропейские, то есть в сущности те же австрийские, интересы, круг которых все более расширялся на Балканском полуострове. Связав себя этой системой предварительных соглашений и уступок, Горчаков допустил или вынужден был допустить вовлечение страны в тяжелую, кровопролитную войну, с обязательством не извлекать из неё соответственной пользы для государства и руководствоваться при определении результатов победы интересами и желаниями чужих и отчасти враждебных кабинетов.

В незначительных или посторонних вопросах, как, например, в деле признания правительства маршала Серрано в Испании в 1874, князь Горчаков нередко расходился с Бисмарком, но в существенном и главном все ещё доверчиво подчинялся его внушениям. Серьёзная размолвка произошла только в 1875 года, когда русский канцлер принял на себя роль охранителя Франции и общего мира от посягательств прусской военной партии и официально сообщил державам об успехе своих усилий в ноте 30 апреля того же года. Кн. Бисмарк затаил в себе раздражение и поддерживал прежнюю дружбу ввиду возникшего балканского кризиса, в котором требовалось его участие в пользу Австрии и, косвенно, Германии; позднее он неоднократно высказывал, что отношения с Горчаковым и Россией были испорчены «неуместным» публичным заступничеством за Францию в 1875. Все фазы восточных осложнений пройдены были русским правительством в составе Тройственного союза, пока дело не дошло до войны; а после того как Россия воевала и справилась с Турцией, Тройственный союз опять вступил в свои права и при помощи Англии определил окончательные условия мира, наиболее выгодные для венского кабинета.

В апреле 1877 Россия объявила Турции войну. Даже с объявлением войны престарелый канцлер связывал фикцию уполномочия от Европы, так что заранее отрезаны были пути к самостоятельной и откровенной защите русских интересов на Балканском полуострове после громадных жертв двухлетней кампании. Он обещал Австрии, что Россия не выйдет из пределов умеренной программы при заключении мира; в Англии Шувалову поручено было заявить, что русская армия не переступит за Балканы, но обещание было взято назад после того, как оно было уже передано лондонскому кабинету — что возбудило неудовольствие и дало лишний повод к протестам. Колебания, ошибки и противоречия в действиях дипломатии сопутствовали всем переменам на театре войны. Сан-Стефанский мирный договор 19 февраля (3 марта) 1878 создавал обширную Болгарию, но увеличивал Сербию и Черногорию лишь небольшими территориальными прирезками, оставлял Боснию с Герцеговиной под турецкою властью и ничего не давал Греции, так что договором были крайне недовольны почти все балканские народности и именно те, которые принесли наиболее жертв в борьбе с турками — сербы и черногорцы, босняки и герцеговинцы. Великим державам пришлось заступиться за обиженную Грецию, делать территориальные прибавки сербам и устраивать судьбу босняков и герцеговинцев, которых русская дипломатия заблаговременно отдала под владычество Австрии (по Рейхштадтскому соглашению 26 июня (8 июля) 1876). О том, чтобы избегнуть конгресса, как это удалось Бисмарку после Садовой, не могло быть и речи. Англия, по-видимому, готовилась к войне. Россия предложила германскому канцлеру устроить конгресс в Берлине; между Шуваловым и маркизом Салисбери состоялось соглашение 12 (30) мая относительно вопросов, подлежавших обсуждению держав.

На Берлинском конгрессе (от 1 (13) июня до 1 (13) июля 1878 г.) Горчаков мало и редко участвовал в совещаниях; он придавал особенное значение тому, чтобы России возвращена была часть Бессарабии, отнятая у неё по Парижскому трактату, причём Румыния должна была взамен получить Добруджу.[3] Предложение Англии о занятии Боснии и Герцеговины австрийскими войсками было горячо поддержано председателем конгресса, Бисмарком, против турецких уполномоченных; князь Горчаков также высказался за оккупацию (заседание 16 (28) июня). Германский канцлер поддерживал всякое положительно заявленное русское требование, но не мог, конечно, идти дальше русских дипломатов в защите политических интересов России — а наша дипломатия с начала кризиса и до конца действовала без ясно поставленных целей и без обдуманных способов исполнения. Обвинять Бисмарка за наши военно-политические промахи и недочеты было бы слишком наивно. Он сам был уверен, что Россия покончит на этот раз с восточным вопросом и сумеет воспользоваться принципом «beati possidentes», предоставив Австрии и Англии известную долю участия в турецком наследстве. Горчаков заботился преимущественно о согласии держав, об интересах Европы, о бескорыстии России, которое, впрочем, не требовало столь кровавых и тяжких доказательств, как война. На первый план выдвигалось уничтожение отдельных статей Парижского трактата, составлявшее скорее вопрос дипломатического самолюбия, чем серьёзный государственный интерес. Позднее часть русской печати жестоко нападала на Германию и её канцлера как главного будто бы виновника неудач России; между обеими державами произошло охлаждение, и в сентябре 1879 князь Бисмарк решился заключить в Вене специальный оборонительный союз против России.

Кому ж из нас под старость день лицея

Торжествовать придется одному?

Несчастный друг! средь новых поколений

Докучный гость и лишний, и чужой,

Он вспомнит нас и дни соединений,

Закрыв глаза дрожащею рукой...

Пускай же он с отрадой хоть печальной

Тогда сей день за чашей проведет,

Как ныне я, затворник ваш опальный,

Его провел без горя и забот.

3. Журналистская деятельность

Горчаков собирал и бережно хранил среди своих бумаг лицейские стихи и эпиграммы в том числе и произведения Пушкина. Еще в Лицее Горчаков был страстным приверженцем русского языка и родной литературы. Своему влиятельному дядюшка Горчаков писал из Лицея, что, хотя и любит французский язык, но не столь «ослеплен» им, чтобы не чувствовать всех достоинств русского языка «сильнейшего», «благозвучнейшего», «богатейшего».

В Лицее Горчаков усиленно занимался иностранными языками, кроме известных ему французского и немецкого изучал английский и итальянский языки. , видя такое рвение и соблюдая интересы своих воспитанников, получил из архива министерства иностранных дел старую, потерявшую значение дипломатическую переписку с прусским правительством. Воспитанники Лицея, и прежде всего Горчаков, изучая эти документы, стали практиковаться — составлять депеши, вести журнал переписки и изготовлять специальные конверты для дипломатической почты.

В МИДе молодой выпускник Горчаков сразу попадает под опеку Ивана Антоновича Каподистрия, одного из двух статс-секретарей по иностранным делам (вторым был Карл Нессельроде – уникальный случай в мировой дипломатии, когда царь Александр I в гг. намеренно держал двух “министров” иностранных дел). Каподистрия сразу берет юного Горчакова (ему было всего 22 года) на важные международные конгрессы “Священного союза монархов и народов” в Троппау (1820 г.), Любляну (1821) и Верону (1822). Будущий канцлер – пока еще в ранге атташе (мл. лейтенанта) усердно ведет запись бесед дипломатов, регулярно отправляя в Петербург подробные обзоры заседаний. Это была хорошая дипломатическая школа и возможность сразу окунуться в “кухню” дипломатического закулисья.

В 1864 году Горчаковым в архивах МИД было введено правило об обязательном предоставлении исследователями архиву одного экземпляра своей работы (правило, действующее до настоящего времени). По распоряжению архивные документы предоставлялись для публикации в “Сборнике Русского исторического общества”.

Важнейшим событием в издательской деятельности Министерства было начало выпуска в 1861 году “Ежегодника МИД”. В этом издании публиковались справочные материалы по ведомству иностранных дел (личный состав центральных и заграничных учреждений МИД, дипломатические и консульские представители иностранных государств и др.), а также дипломатические документы.

4. Последние годы

В 1880 Горчаков не смог приехать на торжества по случаю открытия памятника Пушкину (в это время из лицейских товарищей Пушкина были в живых только он и ), но дал интервью корреспондентам и пушкинистам. Вскоре после пушкинских торжеств Комовский умер, и Горчаков остался последним лицеистом. Эти строки Пушкина оказались сказаны о нём…

Политическая карьера князя Горчакова завершилась Берлинским конгрессом; с тех пор он уже почти не принимал участия в делах, хотя и сохранял почетный титул государственного канцлера. Министром он перестал быть даже номинально с марта 1882, когда назначен был на его место .

Характеристика ЭСБЕ отражает настроения либеральной части российского общества XIX столетия, в котором были крайне популярны идеи освобождения славян, но не воспринималась опасность столкновения с коалицией европейских государств (ликвидация последствий такого хода событий, приведшего к Крымской войне была основной задачей политики князя Горчакова). Такая ситуация сохранялась вплоть до создания русско-французского союза в конце 1880-х — 90-х гг. (Антанты).

Для правильной оценки деятельности Горчакова необходимо иметь в виду два обстоятельства.

Во-первых, его политический характер выработался и установился окончательно в царствование императора Николая I, когда для России считалось обязательным заботиться о судьбе европейских династий, хлопотать о равновесии и согласии в Европе, хотя бы в ущерб реальным интересам и потребностям собственной страны.

Во-вторых, русская внешняя политика не всегда направляется исключительно министром иностранных дел. Рядом с Горчаковым, хотя и под номинальным его руководством, действовали от имени России граф Игнатьев и граф Шувалов, мало согласные между собою и едва ли во многом солидарные с самим канцлером: этот недостаток единства выразился особенно резко в составлении Сан-Стефанского договора и в способе его защиты на конгрессе. Горчаков был искренний приверженец мира и, тем не менее, должен был против воли довести дело до войны.

Эта война, как высказано было откровенно в «Journal de St.-Pétersbourg» после его смерти, «была полным ниспровержением всей политической системы кн. Горчакова, казавшейся ему обязательною для России ещё на многие годы. Когда война стала неизбежною, канцлер заявил, что он может гарантировать Россию от враждебной коалиции только при двух условиях — а именно, если война будет непродолжительна и если цель похода будет умеренная, без перехода за Балканы. Эти взгляды были приняты императорским правительством. Таким образом мы предпринимали полувойну, и она могла привести только к полумиру».

Между тем война оказалась настоящей и очень тяжелой, а сравнительная бесплодность её была отчасти результатом полуполитики князя Горчакова. В колебаниях и полумерах его отражалась борьба двух направлений — традиционного, честолюбиво-международного, и практического, основанного на понимании внутренних интересов государства. Эта неясность исходной точки зрения и отсутствие точной практической программы обнаруживались прежде всего в том, что события никогда не предвиделись заранее и всегда заставали нас врасплох. Трезвые, жизненные приемы Бисмарка не оказывали заметного влияния на дипломатию Горчакова. Последний придерживался ещё многих устаревших традиций и оставался дипломатом старой школы, для которого искусно написанная нота есть сама по себе цель. Бледная фигура могла казаться яркою только благодаря отсутствию у него соперников в России и при спокойном ходе политических дел.

Так как с именем Горчакова тесно связана политическая история России в царствование имп. Александра II, то сведения и рассуждения о нём можно найти в каждом историческом сочинении, относящемся к русской политике за эту четверть века. Более подробная, хотя и весьма односторонняя характеристика канцлера в сопоставлении с Бисмарком в известной французской книге Юлиана Клячко: «Deux Chanceliers. Le prince Gortschakoff et le prince de Bismarck» (1876).

Заключение

Памятть о . Санкт-Петербург, Александровский сад,
бюст А. М. Горчакова 27 декабря 2003 года в Московском метрополитене на одноимённой улице была открыта станция «Улица Горчакова».

С 1998 г. действует Международный фонд канцлера Горчакова 16 октября 1998 года, в соответствии с распоряжением губернатора Санкт-Петербурга к двухсотлетнему юбилею со дня рождения дипломата в Александровском саду (Санкт-Петербург) на пространстве у фонтана был открыт бюст А. М. Горчакова. За основу скульпторами был взят небольшой бюст канцлера, выполненный в 1870 году скульптором К. К. Годебским[1]. Высота бюста 1,2 м, постамента — 1,85 м.

Авторы памятника

Скульпторы: К. К. Годебский (1835—1909), Ф. С. Чаркин (1937), Б. А. Петров (1948);

Архитектор: С. Л. Михайлов (1929);

Художник-дизайнер: Н. Н. Соколов (1957).

Материал памятника

Бюст — бронза, отливка произведена на заводе «Монументскульптура»;

Постамент и основание — розовый гранит, доставлен из месторождения «Кашина Гора» (Карелия).

Подписи на памятнике

На постаменте:

с лицевой стороны врезными золочеными знаками:

Александр Михайлович Горчаков15 июля 1798 г.-10 марта 1883 г.

В 1998 г. открыта мемориальная доска на бывшем здании МИД России в Санкт-Петербурге (Набережная Мойки., 39/6. (Ф-6). Надпись на доске гласит

«В этом здании с 1856 по 1883 год жил и работал выдающийся государственный деятель, министр иностранных дел России »

Архитектор , скульптор  П. Мрамор, бронза.

В 1998 году открыта мемориальная доска на боковом фасаде здания Дипломатической академии МИД РФ в Москве, ул. Остоженка

В 1998 году открыта школа имени в Павловске, СПб

Список литературы

1.   М. Горчаков: 200 лет со дня рождения. М., 1999

2.   Р. Последний канцлер Российской империи Александр Михайлович Горчаков: Документальное жизнеописание. М., 1999

3.   В. – министр иностранных дел (1856–1882 гг.) // Отечественная история, 2000, № 2

4.  Волкова иностранных дел (1856–1882 гг.). – Международная жизнь, 2002, № 2

5.   Н. Канцлер : триумф в Лондоне и черные дни в Берлине. – Новая и новейшая история, 2003, № 3

6.   Н. Канцлер в водовороте восточного кризиса 70-х годов XIX века. – Славяноведение, 2003, № 5

[1]  В. – министр иностранных дел (1856–1882 гг.) // Отечественная история, 2000, № 2

[2]  Н. Канцлер : триумф в Лондоне и черные дни в Берлине. – Новая и новейшая история, 2003, № 3

[3]  М. Горчаков: 200 лет со дня рождения. М., 1999