11 КЛАСС
1 ТУР
1 вариант.
Комплексный анализ художественного текста
В ландо
Дочери действительного статского советника Брындина, Кити и Зина, катались по Невскому в ландо. С ними каталась и их кузина Марфуша, маленькая шестнадцатилетняя провинциалка-помещица, приехавшая на днях в Питер погостить у знатной родни и поглядеть на «достопримечательности». Рядом с нею сидел барон Дронкель, свежевымытый и слишком заметно вычищенный человечек в синем пальто и синей шляпе. Сестры катались и искоса поглядывали на свою кузину. Кузина и смешила и компрометировала их. Наивная девочка, отродясь не ездившая в ландо и не слыхавшая столичного шума, с любопытством рассматривала обивку в экипаже, лакейскую шляпу с галунами, вскрикивала при каждой встрече с вагоном конножелезки... А ее вопросы были еще наивнее и смешнее...
— Сколько получает жалованья ваш Порфирий? — спросила она, между прочим, кивнув на лакея.
— Кажется, сорок в месяц...
— Не-уже-ли?! Мой брат Сережа, учитель, получает только тридцать! Неужели у вас в Петербурге так дорого ценится труд?
— Не задавайте, Марфуша, таких вопросов, — сказала Зина, — и не глядите по сторонам. Это неприлично. А вон поглядите, — поглядите искоса, а то неприлично, — какой смешной офицер! Ха-ха! Точно уксусу выпил! Вы, барон, бываете таким, когда ухаживаете за Амфиладовой.
— Вам, mesdames, смешно и весело, а меня терзает совесть, — сказал барон. — Сегодня у наших служащих панихида по Тургеневе, а я по вашей милости не поехал. Неловко, знаете ли... Комедия, а все-таки следовало бы поехать, показать свое сочувствие... идеям... Mesdames, скажите мне откровенно, приложа руку к сердцу, нравится вам Тургенев?
— О да... понятно! Тургенев ведь...
Подите же вот... Всем, кого ни спрошу, нравится, а мне... не понимаю! Или у меня мозга нет, или же я такой отчаянный скептик, но мне кажется преувеличенной, если не смешной, вся эта галиматья, поднятая из-за Тургенева! Писатель он, не стану отрицать, хороший... Пишет гладко, слог местами даже боек, юмор есть, но... ничего особенного... Пишет, как и все русские писаки... Как и Григорьевич, как и Краевский... Взял я вчера нарочно из библиотеки «Заметки охотника», прочел от доски до доски и не нашел решительно ничего особенного... Ни самосознания, ни про свободу печати... никакой идеи! А про охоту так и вовсе ничего нет. Написано, впрочем, недурно!
— Очень даже недурно! Он очень хороший писатель! А как он про любовь писал! — вздохнула Кити. — Лучше всех!
— Хорошо писал про любовь, но есть и лучше. Жан Ришпен, например. Что за прелесть! Вы читали его «Клейкую»? Другое дело! Вы читаете и чувствуете, как всё это на самом деле бывает! А Тургенев... что он написал? Идеи всё... но какие в России идеи? Всё с иностранной почвы! Ничего оригинального, ничего самородного!
— А природу как он описывал!
— Не люблю я читать описания природы. Тянет, тянет... «Солнце зашло... Птицы запели... Лес шелестит...» Я всегда пропускаю эти прелести. Тургенев хороший писатель, я не отрицаю, но не признаю за ним способности творить чудеса, как о нем кричат. Дал будто толчок к самосознанию, какую-то там политическую совесть в русском народе ущипнул за живое... Не вижу всего этого... Не понимаю...
— А вы читали его «Обломова»? — спросила Зина. — Там он против крепостного права!
— Верно... Но ведь и я же против крепостного права! Так и про меня кричать?
— Попросите его, чтоб он замолчал! Ради Бога! — шепнула Марфуша Зине.
Зина удивленно поглядела на наивную, робкую девочку. Глаза провинциалки беспокойно бегали по ландо, с лица на лицо, светились нехорошим чувством и, казалось, искали, на кого бы излить свою ненависть и презрение. Губы ее дрожали от гнева.
— Неприлично, Марфуша! — шепнула Зина. — У вас слезы!
— Говорят также, что он имел большое влияние на развитие нашего общества, — продолжал барон. — Откуда это видно? Не вижу этого влияния, грешный человек. На меня, по крайней мере, он не имел ни малейшего влияния.
Ландо остановилось возле подъезда Брындиных.
1883
1 ТУР
2 вариант
Сопоставительный анализ стихотворений
Сопоставьте стихотворения «Приметы» и «Певучесть есть в морских волнах…».
ПРИМЕТЫ
Пока человек естества не пытал
Горнилом, весами и мерой;
Но детски вещаньям природы внимал,
Ловил ее знаменья с верой;
Покуда природу любил он, она
Любовью ему отвечала:
О нем дружелюбной заботы полна,
Язык для него обретала.
Почую беду над его головой,
Вран каркал ему во спасенье,
И замысла, в пору смиряясь пред судьбой,
Воздерживал он дерзновенье.
На путь ему выбежав волк,
Крутясь и подъемля щетину,
Победу пророчил, и смело свой полк
Бросал он на вражью дружину.
Чета голубиная, вея над ним,
Блаженство любви прорицала:
В пустыне безлюдной он не был одним,
Нечуждая жизнь в ней дышала.
Но, чувство презрев, он доверил уму;
Вдался в суету изысканий…
И сердце природы закрылось ему
И нет на земле прорицаний.
1839
* * *
Est in arundineis modulato musica ripis.
/Есть музыкальный строй в
прибрежных тростниках (лат.)/
Певучесть есть в морских волнах,
Гармония в стихийных спорах,
И стройный мусикийский шорох
Струится в зыбких камышах.
Невозмутимый строй во всем,
Созвучье полное в природе, -
Лишь в нашей призрачной свободе
Разлад мы с нею сознаем.
Откуда, как разлад возник?
И отчего же в общем хоре
Душа не то поет, что море,
И ропщет мыслящий тростник?
И от земли до крайних звезд
Все безответен и поныне
Глас вопиющего в пустыне,
Души отчаянный протест?
1865
2 ТУР
1. По данному отрывку назовите автора и его произведение.
а. На самом краю села Мироносицкого, в сарае у старосты Прокофия, расположились на ночлег запоздавшие охотники. Их было только двое: ветеринарный врач <.. .> и учитель гимназии <...>.
б. Крепко грянул среди этого гама выстрел - и всё « заварилось» и покатилось куда-то вдаль.
- Береги-и! - завопил кто-то отчаянным голосом на весь лес.
«А, береги! - мелькает в голове опьяняющая мысль. Гикнешь на лошадь и, как
сорвавшийся с цепи, помчишься по лесу, уже ничего не разбирая по пути. Только деревья мелькают перед глазами да лепит в лицо грязью из-под копыт лошади. Выскочишь из лесу, увидишь на зеленях пеструю, растянувшуюся по земле стаю собак и ещё сильнее наддашь «киргиза» наперерез зверю, - по зеленям, взметам и жнивьям, пока, наконец, не перевалишься в другой остров и не скроется из глаз стая вместе со своим бешеным лаем и стоном. Тогда весь, весь мокрый и дрожащий от напряжения, осадишь вспененную, хрипящую лошадь и жадно глотаешь ледяную сырость лесной долины. Вдали замирают крики охотников и лай собак, а вокруг тебя - мертвая тишина
в. Многие тысячи лет прошли с той поры, когда случилось это. Далеко за морем, на
восход солнца, есть страна большой реки, в той стране каждый древесный лист и
стебель травы дает столько тени, сколько нужно человеку, чтоб укрыться в ней от
солнца, жестоко жаркого там.
Вот какая щедрая земля в той стране!
Там жило могучее племя людей, они пасли стада и на охоту за зверями тратили свою силу и мужество, пировали после охоты, пели песни и играли с девушками.
2. Назовите авторов стихотворений, ставших популярными песнями и романсами.
1. Песня о встречном («Нас утро встречает прохладой...»)
2. «Отговорила роща золотая...»
3. Песенка о капитане («Жил на свете капитан...»)
4. Враги сожгли родную хату
5. Соловьи («Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат...»)
3. Соотнесите литературные произведения и режиссеров, которые их экранизировали.
. «Судьба человека»
. «Тихий Дон» СИ. Ростоцкий
. «Собачье сердце»
М. Горький. «Васса Железнова»
4. Охарактеризуйте художественное своеобразие стихотворения .
И это снилось мне, и это снится мне, И это мне еще когда-нибудь приснится, И повторится все, и все довоплотится, И вам приснится все, что видел я во сне.
Там, в стороне от нас, от мира в стороне Волна идет вослед волне о берег биться, А на волне звезда, и человек, и птица, И явь, и сны, и смерть - волна вослед волне.
Не надо мне числа: я был, и есмь, и буду, Жизнь - чудо из чудес, и на колени чуду Один, как сирота, я сам себя кладу, Один, среди зеркал - в ограде отражений Морей и городов, лучащихся в чаду. И мать в слезах берет ребенка на колени.
1974
5. Дайте историко-литературный комментарий к стихотворению «Дума о России».
Широка раскинулась Россия,
Много бед Россия выносила:
На неё с востока налетали
Огненной метелицей татары,
С запада, затмив щитами солнце,
Шли стеною на неё ливонцы.
«Вот ужо, - они её пугали, -
Мы в песок сотрём тебя ногами!
Погоди, мол: вырастет крапива,
Где нога немецкая ступила…».
Бил дозорный в било при Пожаре,
К борзым коням ратники бежали,
Выводил под русским небом синим
Ополчение тороватый Минин,
От неволи польской и татарской
Вызволяли Русь Донской с Пожарским,
Смуглая рука царя Ивана
Крестоносцев по щекам бивала.
И чертили по степным яругам
Коршуны над ними круг за кругом,
Их клевало на дорогах тряских,
Вороньё в монашьих чёрных рясках,
И вздымал над битой вражьей кликой
Золотой кулак Иван Великий…
Сеял рожь мужик в портах посконных,
И Андрей Рублёв писал иконы,
Русичи с глазами голубыми
На зверьё с рогатиной ходили,
Федька Конь, смиряя буйный норов,
Строил чудотворный Белый город,
Плошка тлела в слюдяном оконце,
Девки шли холсты белить на солнце,
Пели гусли вещего Баяна
Славу прошлых битв, и Русь стояла,
И Москва на пепле вырастала,
Точно голубятня золотая…
Нынче вновь кривые зубы точит
Враг на русский край. Он снова хочет
Выложить костьми нас в ратном поле,
Волю отобрать у нас и долю,
Чтобы мы не пели наших песен,
Не владели ни землёй, ни лесом,
Чтоб влекла орда тевтонских пьяных
Наших жён в шатры, как полонянок,
Чтобы наши малые ребята
От поклонов сделались горбаты,
Чтоб лишь странники брели босые
Не бывать такому сраму, братцы!
По местам, где встарь была Россия…
Грудью станем! Будем насмерть драться!
Изведём врага! Штыком заколем!
Пулею прошьём! Забьем дрекольем!
В землю втопчем! Загрызём зубами,
А не станем у него рабами!
Ястреб нам крылом врага укажет,
Шелестом трава о нём расскажет,
Даль заманит, выдаст конский топот,
Русская река его утопит…
Не испить врагу шеломом Дона!
Не погнутся русские знамёна!
Будем биться так, чтоб видно было:
В мире нет сильнее русской силы!
Чтоб остались от орды поганой
Только безымянные курганы,
Чтоб, как встарь, стояла величаво
Мать Россия, наша жизнь и слава!
1942
