Библиотека сайта «Свет Разума»
О книге С. Хокинга и Л. Млодинова «Великий замысел»: комментарий философа
«Когда создавался наш мир, Бог был попросту не нужен» — такой вывод делают в своей последней книге «Великий замысел» («The Grand Design») знаменитый английский физик и космолог Стивен Хокинг и его соавтор Леонард Млодинов. «Нет необходимости привлекать Бога для того, чтобы он поджег фитиль и запустил движение мироздания», пишет Хокинг. По его мнению, Большой Взрыв был естественным событием, который произошел без всякой помощи или участия Бога. Вследствие этого, новая книга произвела настоящий большой взрыв в среде дилетантов. Но что можно сказать о выводах авторов? Насколько они точны? Уильям Лейн Крейг, известный христианский философ и богослов, отвечает на поставленные Хокингом и Млодиновым вопросы.
«Великий замысел» и философия
В начале своей книги «Великий замысел» Стивен Хокинг и Леонард Млодинов ставят перед собой ряд фундаментальных вопросов. Какова природа действительности? Откуда всё возникло? Нуждается ли вселенная в Создателе? После этого авторы заявляют: «Ранее считалось, что на эти вопросы может ответить философия, но теперь она мертва. Философия отстала от современного развития науки, и особенно физики. Отныне ученые стали носителями светоча открытий в нашем поиске знания»1.
Профессиональным философам остается лишь застыть в недоумении от наглости и снисходительности этого утверждения. По-видимому, эти двое ученых, малознакомые с философией, готовы провозгласить мертвой целую дисциплину и оскорбить своих университетских коллег, философов в Калтехе2 и Кембриджском Университете (среди которых есть выдающиеся философы науки, например Майкл Редхэд3 и 4), заявляя, что они не в состоянии поспеть за наукой.
Такой приговор профессиональные философы сочтут не только безмерным снисхождением, но и вопиющим легкомыслием. Отвергая всякую необходимость в философии, человек вероятнее всего будет одурачен именно ей. Таким образом, можно ожидать, что теории, далее излагаемые Млодиновым и Хокингом, будут опираться на множество непроверенных философских предпосылок. Так оно и есть. Авторы отстаивают свою точку зрения на сущность законов природы, возможность чудес, научный детерминизм и иллюзорность свободной воли, но при этом ее обоснованность крайне слаба. Очевидно, что Млодинов и Хокинг с головой ушли в рассмотрение философских вопросов.
Но то, что провозгласив смерти философии, Хокинг и Млодинов сами сразу же погрузятся в философскую дискуссию о научном реализме и его противостоянии с антиреализмом — весьма неожиданно. Вообще, первая треть их книги посвящена не научным теориям, а подробному исследованию истории и философии науки. Мне кажется, что из всей книги эта часть — самая ошеломляющая и интересная. Далее я подробно расскажу вам о ней.
Отложив чтение книги Хокинга и Млодинова на послеполуденное время понедельника, я провел то утро за работой над ученой статьей из блэквелловских «Современных дискуссий о Метафизике». Она была посвящена философскому воззрению, известному как онтологический плюрализм. Воззрение это имеет отношение к подразделу философии, чье название звучит как заикание: мета-метафизика, или, как её иногда называют, мета-онтология. Это философия в своем самом бесплотном воплощении. Онтология есть изучение сущего, то есть того, что существует, природы действительности. Мета-онтология поднимается на уровень выше: она исследует осмысленность онтологических диспутов и стремится найти лучший способ для их разрешения.
Онтологический плюрализм отрицает существование единственно правильного ответа на многие онтологические вопросы, например на вопрос: «Существуют ли сложные объекты?». Онтологический плюралист скажет здесь, что существуют разные способы описания действительности, и ни один из них нельзя считать более верным или точным, чем другие. Ответы на подобные вопросы не содержат в себе никакого положительного утверждения. Поэтому, если бы Вам захотелось узнать, существует ли Луна, то онтологический плюралист ответил бы Вам, что на этот вопрос нет объективного ответа. Не существует истинного утверждения, которое бы говорило что-то о существовании Луны. Как видно, онтологический плюрализм — это радикальный взгляд, и его придерживается очень небольшая часть философов.
Поэтому представьте себе мое изумление, когда я узнал, что Хокинг и Млодинов избрали онтологический плюрализм (не зная его названия) в качестве своей философии науки. Этот подход авторы называют модельно-зависимым реализмом. Они объясняют, что модели представляют собой различные способы интерпретации наших чувственных восприятий. В их миропонимании нет объективной реальности, с которой могла бы сравниваться наша модель мира (стр. 7).
Как видно, Млодинов и Хокинг — крайние антиреалисты. Так, к примеру, противопоставляя младоземельный креационизм теории Большого Взрыва, они утверждают, ни про одну из этих двух моделей нельзя утверждать, что она реальнее другой, хотя теория Большого взрыва и больше соответствует опытным данным (стр. 51).
Можно лишь догадываться, какой довод способен оправдать принятие столь крайнего взгляда. Все, что нам могут здесь предложить Хокинг и Млодинов — это тот факт, что будь мы обителями виртуальной реальности, управляемой инопланетянами, то у нас не было бы никакой возможности выяснить, что мы находимся в ненастоящем мире (стр. 42). Проблема подобных аргументов состоит в том, что они не исключают конкуренции двух моделей реальности — принадлежащей инопланетянам и нашей, из которых одна истинна, а другая ложна, даже если мы и не имеем возможности выяснить это.
Более того, сам факт, что наши наблюдения зависимы от модели, не означает, что мы не можем узнать, каков мир на самом деле (тем более он не предполагает отсутствие определенного устройства мира). Так, если далекий от науки человек зайдет в лабораторию, он, скорее всего, заметит лежащий на столе механизм, но он никогда не признает в нем интерферометр: для этого ему необходимо некое теоретическое знание, которым он не обладает. Если же в лабораторию войдет пещерный человек, он даже не поймет, что на столе лежит механизм: для этого ему необходимо представление о механизме. Но все это некоим образом не подрывает истинности наличия на столе интерферометра, который может быть замечен специалистом.
Не довольствуясь онтологическим плюрализмом, Млодинов и Хокинг стремительно теряют самообладание, заявляя, что «Невозможно узнать что-либо о реальности независимо от какой-либо модели. Отсюда следует, что толковая модель сама по себе создает определенную реальность» (стр. 172). Перед нами — утверждение онтологической относительности, взгляда, согласно которому, для людей, рассматривающих мир через разные модели, различается и сама действительность.
Если вы Фред Хойл5, вселенная существовала вечно и в неизменном состоянии; но если вы Стивен Хокинг, вселенная начала существовать во время Большого взрыва. Если вы античный медик Гален, то кровь не циркулирует по человеческому телу; но если вы открывший кровообращение Уильям Гарвей, то она циркулирует. Такой взгляд, основанный на утверждении Хокинга и Млодинова о том, что модель сама по себе создает соответствующую ей действительность, есть сущая несуразица. Стоит ли говорить о том, что он никак не следует из отсутствия независимого от модели способа узнать, каков мир на самом деле.
Все это, тем не менее, не относится к основному вопросу. Главная же проблема состоит в том, что, несмотря на заверения Хокинга и Млодинова говорить от лица людей, держащих в руке факел науки и знания, они обсуждают проблемы философского характера. Самые главные выводы в их книге — не научные, а философские. Зачем они тогда объявляют о похоронах философии, и провозглашают себя носителями светоча открытий? Это просто-напросто позволяет им прикрыть свои любительские философствования мантией научного авторитета, и вместе с тем избежать тяжких трудов отстаивания, а не простого утверждения своих философских позиций.
Почему вселенная существует?
В своей книге Хокинг и Млодинов пытаются найти ответ на три вопроса, которые они ставят в первой главе:
· Почему вообще в мире что-либо существует?
· Почему существуем мы?
· Почему всем управляет именно данный набор законов, а не какой-либо другой?
Любопытно, что все их ответы выглядят весьма лаконично. Второй вопрос вообще смешивается с первым и даже не получает отдельного ответа.
Отвечая на первый и второй вопросы, Хокинг и Млодинов обращаются к «неограниченной» модели происхождения вселенной, изложенную Хокингом в научно-популярной книге «Краткая история времени». Наши авторы излагают эту модель, не объяснив, на каких основаниях они её приняли, и не упоминая об альтернативных подходах. Они также оставляют без внимания то возражение, что используемое в этой модели понятие «воображаемого времени» не имеет физического смысла, а поэтому есть не что иное, как математический «трюк», помогающий избежать космологической сингулярности, появляющейся в классических теориях возникновения вселенной.
Однако их сочинение не лишено интереса к вопросу о начале мира. Например, авторы пишут: «Представление о том, что время может вести себя как еще одно измерение пространства, позволяет нам избежать проблемы начала времени тем же самым способом, которым мы избегаем проблемы «края мира». Представьте, что начало вселенной представляет собой нечто вроде Южного полюса Земли, а градусы широты, играют роль времени. При продвижении на север географические параллели, представляющие размер вселенной, постепенно увеличиваются в диаметре. Вселенная началась как точка на Южном полюсе, но Южный полюс ничем не отличается от любой другой точки на планете. Вопрос о том, что было перед началом вселенной, становится бессмысленным: точно так же бессмысленно спрашивать, что находится южнее Южного полюса. В такой модели у пространства-времени нет никакой границы — как на Южном полюсе, так в других местах действуют одни и те же законы природы» (стр. 134-135).
Этот абзац поистине очарователен, ведь если мы рассмотрим эту аналогию серьезно, то поймем, что на самом деле она постулирует существование начала как у времени, так и у вселенной, а вовсе не опровергает его. Несмотря на то, что воображаемое время ведет себя подобно дополнительному измерению пространства, Хокинг придает градусам широты роль времени, начинающегося на Южном Полюсе. Говоря о «проблеме начала времени», он в действительности имеет в виду «старую проблему о возможности момента начала существования вселенной» (стр. 135), которая заключается в вопросе «что происходило до начала вселенной?». Хокинг абсолютно прав, когда утверждает, что в его модели данный вопрос не имеет смысла. Но он забывает о том, что он не имеет смысла и в обычной модели Большого Взрыва, поскольку согласно этой модели до начальной космической сингулярности ничего не происходило. Однако в обеих моделях вселенная имеет абсолютное начало во времени.
Таким образом, перед нами встает вопрос: «Почему вселенная когда-то начала свое существование?». В чем причина существования мира? Отвечая на этот вопрос, Хокинг и Млодинов отстаивают так называемый «нисходящий» подход. Его идея состоит в следующем: мы описываем наблюдаемую нами вселенную через Стандартную Модель физики элементарных частиц, а затем, приняв безграничные условия6, подсчитываем вероятности различных путей, которые разрешены квантовой физикой и приводят к современному состоянию мира. Та история, которая будет наиболее вероятной, и будет историей наблюдаемой вселенной. Хокинг и Млодинов утверждают, что, «согласно этому подходу, вселенная спонтанно возникла из ничего» (стр. 136). Под «спонтанностью», они, вероятно, имеют в виду отсутствие причины.
Но как это следует из их модели? Нисходящий подход рассчитывает вероятность возникновения наблюдаемой нами вселенной при условии «безграничности», но он ничего не говорит о вероятности того, что это условие реально соблюдается: оно принимается просто как данность. Однако оно не является физически или метафизически необходимым. Если вселенная без всякой причины возникла из ничего, то она может иметь любые мыслимые пространственно-временные очертания. Ничто, или небытие, не имеет никаких свойств или ограничений, и не управляется никакими физическими законами. В безграничной модели физика начинается лишь с «Южного полюса», но из нее никак не следует, что эта точка возникла без причины. Более того, с точки зрения метафизики абсурдно полагать, что нечто существующие может без причины возникнуть из небытия.
Похоже, Хокинг и Млодинов догадываются о том, что в обсуждаемой части книги они еще не ответили на вопрос о том, почему существует мир. Они вновь возвращаются к нему в заключительной главе, где дают совершенной иной ответ. Там они объясняют, что в пустом пространстве содержится постоянная энергия вакуума. И если положительная энергия вселенной, связанная с материей, в точности уравновешивается отрицательной энергией, связанной с гравитацией, то такая вселенная способна возникнуть сама как флуктуация энергии в вакууме (о котором они, после пары легких движений руками, говорят, что его «можно также считать нулем»).
Это уже совсем другой подход к происхождению вселенной, ведь он предполагает реальность пространства и наличие в нем энергии. Поэтому заключение Хокинга и Млодинова выглядит весьма странным: «Существование закона гравитации приводит к тому, что вселенная может создать сама себя из ничего способом, описанным в шестой главе» (стр. 180). Здесь говорится, что абсолютное небытие, о котором шла речь ранее, на самом деле не совсем небытие, а пространство, обладающее энергией вакуума. Это подтверждает вывод о том, что «безграничный» подход лишь описывает становление вселенной от её начала («Южного полюса») до современного состояния, однако никак не отвечает на вопрос о том, почему вселенная вообще начала существовать.
Получается, что Хокинг и Млодинов даже не подошли к ответу на философский вопрос «Почему существует бытие, а не ничто?». Ведь в их словаре «ничто» означает не «небытие», а «квантовый вакуум», а значит, они отвечают на совсем другой вопрос. Подобно студенту-философу, который в ответ на вопрос «Что есть время?» ответил «Еженедельный новостной журнал»7, Хокинг и Млодинов попросту увильнули от тяжелой проблемы.
Почему вселенная имеет тонкую настройку, необходимую для жизни?
Итак, авторам не удалось ответить на первый и второй вопросы, а как обстоят дела с третьим: «Почему во вселенной действует именно данный набор законов, а не какой-либо другой?». Здесь задача заключается в объяснении тонкой настройки вселенной, кажущейся чудесной из-за своей крайне малой вероятности, которая необходима для разумной жизни. Эту проблему Хокинг и Млодинов сформулировали в следующем замечании: «в последние годы физики начали спрашивать себя о том, какой бы могла быть вселенная, будь законы природы другими» (стр. 159). К несчастью, этот пассаж может ввести в заблуждение. На самом деле ученые, решающие проблему тонкой настройки, спрашивают не об устройстве возможных вселенных с другими законами природы, а о том, какой могла бы быть вселенная с теми же законами, но другими значениями физических констант и начальных условий, в которых действуют эти законы.
Никто не знает, какой могла бы быть вселенная, если бы ей управляли другие законы. Однако мы говорим о вселенных, управляемых теми же законами, что и наша, но с другими числами констант, и поэтому мы можем предсказать, на что была бы похожа такая вселенная (именно это делают авторы на стр. 159-162). Таким образом, третий вопрос сформулирован некорректно. На самом деле он звучит так: почему во вселенной присутствует именно данный набор констант, а не какой-либо иной?
На этот вопрос есть три возможных ответа: физическая необходимость, случайность и разумный замысел. Хокинг и Млодинов отрицают гипотезу физической необходимости: «Фундаментальные константы и даже сами формулы наблюдаемых физических законов природы не ограничиваются ни логикой, ни физическими принципами» (стр. 143). А поскольку Хокинг и Млодинов не желают иметь дело с Создателем Мира, они обращаются к гипотезе о случайности. Вероятность тонкой настройки нашей вселенной, необходимой для разумной жизни, крайне мала. Чтобы увеличить ее, Хокинг и Млодинов используют гипотезу о множественности миров: чем больше их число, тем больше вероятность, что где-нибудь на просторах мультивселенной найдется и тонко настроенный универсум. А если число вселенных бесконечно, то такая вселенная среди них обязательно появится, причем совершенно случайно.
Гипотеза множественности вселенных может рассматриваться как нечто серьезное, а не просто метафизическая спекуляция, лишь в том случае, если для процесса создания этих вселенных предложен какой-либо механизм. Здесь Хокинг и Млодинов обращаются к подходу к квантовой теории Ричарда Фейнмана, называемому «суммированием по траекториям»8. Именно этот подход использует Хокинг в безграничной модели, чтобы подсчитать самую вероятную из возможных историй вселенной, приводящих ее к наблюдаемому сейчас состоянию. Хокинг и Млодинов считают эти альтернативные истории параллельными мирами, столь же реальными, как и наша вселенная.
Увы, все это уже не наука, а, скорее, ничем не обоснованная метафизика. Фейнмановский метод суммирования по траекториям — это просто математический прием для расчета вероятностей перемещения субатомных частиц от одной точки к другой. При этом представляются все возможные пути, по которым могли перемещаться частицы, а затем высчитывается вероятность достижения наблюдаемого пункта. Нет никаких оснований интерпретировать этот математический «трюк» онтологически, как некую реальность в пространственно-временном универсуме.
Объясняя происхождение множественных вселенных с различными фундаментальными константами, авторы также обращаются к M-теории и теории суперструн. Подобное рассуждение ставит множество проблем, которые Хокинг и Млодинов не рассматривают. В первую очередь, это проблема выбора «космического ландшафта» из 10500 допускаемых законами природы и согласующихся с М-теорией. Все они представляют собой всего лишь возможности, а не реальные миры — так же, как и фейнмановские «истории».
Во-вторых, не ясно, достаточно ли 10500 возможных миров для того, чтобы гарантировать существование вселенной с тонкой настройкой. Что, если вероятность тонкой настройки меньше, чем 1/10500? Эта проблема стоит особенно остро, если принять во внимание произвольность начальных условий.
Наконец, присутствует ли тонкая настройка в самой мультивселенной, как она описана M-теорией? Если да, то проблема лишь откладывается, а не решается. По-видимому, что дело обстоит именно так, поскольку, как объясняют Хокинг и Млодинов, М-теория работает лишь при наличии одиннадцати измерений. Однако сама теория не в состоянии объяснить, почему измерений не может быть больше или меньше.
Кроме того, Млодинов и Хокинг даже не упоминают и, тем более, не отвечают на резкую критику гипотезы множества миров как объяснения тонкой настройки, высказанную Роджером Пенроузом в его книге «Путь к реальности». Пенроуз утверждает, что если бы мы были случайными жителями мультивселенной, то с гораздо большей вероятностью оказались бы в совершенно ином мире, чем тот, который мы наблюдаем, и этот факт решительно опровергает гипотезу множественности миров. Ничто не извиняет Хокинга за его отказ ответить на критику своего бывшего соавтора.
Заключение
В итоге, несмотря на хвастливые притязания Хокинга и Млодинова и их постоянные попытки критиковать религиозную веру, их книга оказывает большую услугу верующим людям, особенно тем, кто интересуется естественнонаучной апологетикой. Ведь авторы подтверждают и отстаивают наличие абсолютного начала времени и вселенной и кажущейся сверхъестественной тонкой настройки вселенной. Если учесть необдуманность и некорректность предлагаемых авторами ответов на эти вопросы, их книга не опровергает, а, напротив, поддерживает существование трансцендентного Создателя и Устроителя мира.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Stephen Hawking, Leonard Mlodinow. The Grand Design (New York: Bantam Books, 2010).
2. Калифорнийский технологический институт (англ. California Institute of Technology).
3. Майкл Редхед (англ. Michael Redhead) британский ученый, философ науки, специализирующийся в области современной теоретической физики.
4. Давид Хью Мэллор (англ. David Hugh Mellor) британский философ науки, специализирующийся в области метафизики. Был в центре внимания средств массовой информации как главный оппонент присуждения почетной степени французскому философу Жаку Дерриде.
5. Фред Хойл (англ. Sir Frederick Hoyle) британский астроном и математик, известный своим вкладом в теорию звездного нуклеосинтеза, а также отрицанием теории Большого взрыва.
6. «Безграничное условие — необходимость того, чтобы истории вселенной были замкнуты в безграничном пространстве» (Стивен Хокинг, Леонард Млодинов. Великий замысел).
7. Имеется в виду издаваемый в США журнал «Time» (англ. «время»).
8. «Представим, что вы хотите пройти через комнату. По Ньютону, вы просто-напросто выберете кратчайший путь от точки А к точке Б, называемый классическим. Но по Фейнману, прежде всего вы должны учесть все возможные пути, соединяющие точки А и Б. Это означает, что вы должны принять во внимание пути, которые приведут вас на Марс, Юпитер, к ближайшей звезде, даже те пути, которые ведут назад во времени, к моменту Большого Взрыва. Не имеет значения, насколько сумасшедшими и причудливыми будут эти пути, — вы все равно должны их учитывать. Затем Фейнман приписал каждому пути определенную величину, а также привел свод точных правил, руководствуясь которыми можно было бы эту величину определить. Самым чудесным образом, сложив эти величины всех возможных путей, вы находите вероятность перехода из точки А в точку Б, которая дается обычной квантовой механикой». (М. Каку. Параллельные миры).
Перевод: М. Гринзайд, .
Ссылка на источник в Web
Ссылка на оригинал (англ.)
