VII ВСЕРОССИЙСКИЙ КОНКУРС МОЛОДЁЖИ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ И НАУЧНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ НА ЛУЧШУЮ РАБОТУ «МОЯ ЗАКОНОТВОРЧЕСКАЯ ИНИЦИАТИВА»
___________________________________________________
Секция: государственное строительство и конституционные права граждан
Тема: Судебный прецедент: место и роль в российском законодательстве
Автор:
Научный руководитель: к. и.н.
Место выполнения работы: ФГБОУ СПО «Армавирский юридический техникум», Краснодарский край, г. Армавир
2012
С О Д Е Р Ж А Н И Е
Введение 4
I. Становление и развитие института судебной практики как источника гражданского права 7
II. Механизм применения судебного прецедента в Российской Федерации 13
2.1. Конституционно-правовое положение актов судебных органов в системе источников 13
2.2. Нормоконтроль в гражданском процессе как одна из функций судебной власти 21
2.3. Способы выражения судебной практики по гражданским делам 25
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 30
Список используемых источников и литературы 32
Введение
Актуальность темы исследования. В юридической литературе практически общепризнанна точка зрения, согласно которой, применение права по аналогии связано с конкретными случаями. Применение аналогии всегда носит однократный характер и не имеет юридической силы для других идентичных случаев. Пробел при помощи аналогии не устраняется, а преодолевается, правоприменитель при этом получает разовую возможность разрешить конкретный случай. Юридическое значение преодоления пробела ограничивается конкретным случаем, казусом. При появлении подобной ситуации в последующем необходимость в аналогии возникает вновь, что подчеркивает, что она не связана с правотворчеством.
Применительно к правосудию это проявляется в закреплении на законодательном уровне обязанности суда вынести решение и дать ответ по любому возникшему на практике вопросу, не дожидаясь, пока законодатель примет в соответствии с Конституцией РФ необходимые законы, устранив тем самым противоречия и проблемы в праве. Суд не освобождается от вынесения решения по делу, ссылаясь на неполноту, неясность противоречивость закона, а разрешает спор и преодолевает противоречия, проблемы в правовом регулировании. Отказ от решения дела по существу по данным обстоятельствам практикуется как анализ в правосудии.
В целом в российском законодательстве институт аналогии упоминается в шести кодифицированных законодательных актах (Гражданском кодексе РФ, Семейном кодексе РФ, Гражданском процессуальном кодексе РФ, АПК РФ, Уголовном кодексе РФ).
Если исходить из судебной практики, то становится очевидным, что применение аналогии находится на грани правоприменительной и правотворческой деятельности, выполняя одновременно правовосполнительную и отчасти правотворческую функцию, которая касается принятия нормативных решений высшими судебными инстанциями.
Достаточно часто при толковании норм соответствующего законодательства возникает ситуация, когда ряд общественных отношений, попадающих под сферу правового регулирования, не охватывается нормативной регламентацией, вследствие чего судебные органы преодолевают пробелы посредством осуществления именно правотворческой функции. Так, на практике применение института аналогии Верховным судом РФ, Высшим Арбитражным судом РФ, Конституционным судом РФ служит примером для идентичных случаев. Таким образом, можно сказать, что правовой институт аналогии превращается в своего рода норматив для нижестоящих судов посредством применения судебного прецедента. Практически получается, что постановления высших судов РФ приобретают характер источников права, так как они обеспечивают единообразное применение закона. Постановления могут быть приняты как самостоятельно, так и на основе решений нескольких нижестоящих судов.
Проблема преодоления пробелов затрагивает несколько вопросов: является ли судебная практика источником нормотворчества, а судебный прецедент – источником права. Однозначного ответа на них в истории советской теории права не было. Особенностью решений, принятых высшими судами является то, что все они обязательно публикуются, что и превращает их в судебный прецедент.
Произошедшие в нашей стране политические преобразования коснулись и теории сущности права. Ученые стали рассматривать право, выходя за рамки теории нормативизма, понимать под ним не только закон, но и начали включать в это понятие также элементы свободы и справедливости. Закон перестал быть единственным выражением права. Данная позиция получила отражение в ряде работ в поддержку судебного прецедента. Это проявилось в том, что пленумам высших судов СССР было предоставлено право давать в пределах имеющейся у них компетенции руководящие разъяснения по вопросам правильного и единообразного применения законодательства, обязательные для всех нижестоящих судов.
Сегодня общеобязательным характером обладают акты высших судебных инстанций – решения Конституционного Суда РФ, постановления пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ.
Немало дискуссий ведется по поводу того, что судебный прецедент неэффективен! Прежде всего потому, что не способствует объективному (всестороннему и полному) исследованию обстоятельств по конкретному делу, следствием чего может стать несправедливое решение или приговор суда.
Безусловно, судьям было бы намного легче, если они имели бы возможность применять руководящие начала, основу разрешения конкретного дела, представленную в виде источника права – судебного прецедента. Хотя в России официально судебный прецедент не признается источником права, тем не менее он играет немаловажную роль на практике. Поэтому избранная для исследования тема является актуальной в современных условиях.
Объектом исследования является судебный прецедент – источник права.
Предмет исследования – источники права, предусмотренные российским законодательством.
Цель работы состоит в том, чтобы рассмотреть судебный прецедент как источник права, а также анализ возможности его применения в качестве источника права в условиях правовой системы России.
Задачей исследования явилось выяснение роли и значения судебного прецедента в отправлении правосудия по гражданским делам.
Источниковая база включает в себя Конституцию РФ, Гражданский кодекс РФ, Семейный кодекс РФ, Гражданский процессуальный кодекс РФ, Уголовный кодекс РФ, монографическая и учебная литература.
Структура работы: введение, две главы, главы подразделяются на подпункты, заключение и список используемых источников и литературы.
В первой главе «Становление и развитие института судебной практик как источника гражданского права» дано определение «источника права», показан путь развития и точка зрения правоведов по вопросу оценки судебной практики как источника гражданского права, а также исследована прецедентная практики Европейского суда по правам человека.
Во второй главе «Механизм применения судебного прецедента в гражданском праве Российской Федерации» показано конституционно-правовое положение актов судебных органов в системе источников права, роль нормоконтроля в гражданском процессе, как одной из функции судебной власти, а также исследованы способы выражения судебной практики по гражданским делам.
В заключение исследования подведен итог и высказан точка зрения автора по данной работе.
I. Становление и развитие института судебной практики как источника гражданского права
В связи с присоединением Российской Федерации к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.1 российские граждане и иные лица, находящиеся под юрисдикцией Российской Федерации, а также действующие на ее территории юридические лица
получили возможность обращаться для защиты своих имущественных и личных неимущественных прав в Европейский суд по правам человека. В информационном письме Высшего Арбитражного Суда РФ от 01.01.01 г. «Об основных положениях, применяемых Европейским судом по правам человека при защите имущественных прав и права на правосудие» отмечается: «В результате присоединения к юрисдикции Европейского суда российские механизмы судебного контроля за соблюдением имущественных прав участников экономического оборота в Российской Федерации получили поддержку в виде международного судебного контроля. Это означает, что компетенция арбитражных судов по рассмотрению имущественных споров и компетенция Европейского суда по рассмотрению жалоб на нарушение имущественных прав взаимосвязаны».2
В соответствии с Европейской конвенцией условиями для обращения граждан и юридических лиц, находящихся под юрисдикцией Российской Федерации, в Европейский суд являются: 1) предполагаемое нарушение со стороны Российского государства какого-либо личного неимущественного либо имущественного права лица (из перечисленных в Конвенции); 2) исчерпание всех внутренних средств правовой защиты в России; 3) соблюдение шестимесячного срока после принятия последнего решения российской инстанцией. При этом «исчерпанность» средств правовой защиты применительно к российской правовой системе должна означать, что дело было предметом рассмотрения Высшего Арбитражного Суда или Верховного Суда РФ, а в некоторых случаях - Конституционного Суда РФ. Кроме того, жалоба не должна быть анонимной, а являться по существу аналогичной той, которая уже была рассмотрена Европейским судом или уже стала предметом другой процедуры международного разбирательства или урегулирования, и не содержащей новых относящихся к делу фактов. Суд также объявляет неприемлемой любую жалобу, если сочтет ее несовместимой с положениями Европейской конвенции, явно необоснованной или поданной с нарушением (ст. 35 Конвенции).
В связи с разбирательством дела в Европейском суде существенное значение имеет его практика по рассмотрению дел о нарушении прав, которые принято относить к предмету гражданско-правового регулирования, особенно если это касается выяснения правовой природы, содержания рассматриваемых прав. Собственно говоря, для отечественного правопорядка важны не столько нормы в области личных неимущественных и имущественных прав, закрепленные в Конвенции (они уже воплощены в Гражданском кодексе и Конституции РФ, и между ними и отечественными нормами отсутствуют какие-либо серьезные противоречия), сколько опыт реализации положений Конвенции в практике европейских контрольных органов. С учетом новизны многих норм для нашей правовой системы практика Европейского суда позволяет наполнить их реальным содержанием.
Но как далеко может зайти Суд в толковании положений Конвенции при разрешении конкретных дел (речь не идет о консультативных заключениях, касающихся толкования ее положений по просьбе Комитета министров) и в какой степени такое толкование может восприниматься как обязательное судами РФ? При ратификации Европейской конвенции Российская Федерация сделала заявление о признании юрисдикции Европейского суда «обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов».
Речь не идет о признании обязательной всей практики Европейского суда, а лишь той, которая формируется при рассмотрении дел с участием Российской Федерации. Вопрос о значении для отечественного гражданского законодательства прецедентной практики Европейского суда, сформированной без участия России, пока остается открытым. Формально решения Европейского суда не обязательны для неучаствовавших государств, но фактически государства следуют практике, поскольку «контрольные органы Конвенции признают себя связанными прецедентом».1
Другой аспект проблемы толкования связан с различными вариантами ее применения. Поскольку Конвенция может применяться как часть правовой системы России, следовательно, имеет место толкование ее положений российскими судами. Но толкование осуществляет и сам Европейский суд. В этой связи, как справедливо полагает , возможна ситуация, когда толкование Европейской конвенции в арбитражных судах РОССИИ будет отличаться от толкования ее норм в Европейском суде.2 Очевидно, что приоритетным должно стать толкование Конвенции Европейским судом.
Положение об Уполномоченном Российской Федерации при Европейском суде по правам человека к числу основных его функций относит «изучение правовых последствий решений Европейской комиссии по правам человека и Суда для государств - членов Совета Европы» и подготовку «с учетом прецедентного права Совета Европы рекомендаций по совершенствованию законодательства Российской Федерации и правоприменительной практики» (п.4). Как отмечается в литературе, «значение прецедентов, создаваемых в рамках Совета Европы, состоит в том, что они являются образцом толкования норм... Конвенции». И хотя Россия не связана решениями Суда по другим делам, «применение исключительно «своего», основанного на национальном законодательстве и сложившейся практике, подхода к пониманию положений Конвенции, без учета толкований Европейского суда, может привести к ее нарушению и, как следствие, к ответственности государства».1
Следует отметить, что фактически высшие судебные инстанции России при рассмотрении гражданско-правовых и иных дел опираются на положения прецедентной практики Европейского суда. Так, Конституционный Суд РФ при толковании положения ст. 35 Конституции РФ «никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда» пришел к выводу, что конституционно-правовой смысл понятия «имущество» охватывает не только право собственности, но, в частности, вещные права. Суд указал, что такой подход корреспондирует толкованию понятия «свое имущество» Европейским судом по правам человека, лежащему в основе применения им ст. 1 Протокола N 1 к Европейской конвенции. Европейский суд исходит из того, что каждый имеет право на беспрепятственное пользование и владение своим имуществом, в том числе в рамках осуществления вещных прав, также подлежащих защите на основании указанного Протокола (решения от 01.01.01 г. по делу «Спорронг и Леннрот (Sporrong and Lonnroth) против Швеции» и от 01.01.01 г. по делу «Джеймс и другие (James and Others) против Соединенного Королевства», а также содержащее ссылки на них решение от 01.01.01 г. по делу «Карбонара и Вентура (Carbonara and Ventura) против Италии»). На практику Европейского суда и Европейской комиссии Конституционный Суд РФ ссылался также в других своих постановлениях.2
Проблема восприятия российской правовой системой прецедентной практики Европейского суда связана с общим вопросом определения места судебного прецедента в этой системе. В научной литературе подчеркивается роль судебной практики (предыдущих судебных решений) для разрешения конкретных уголовных и гражданских дел, но лишь немногие авторы утверждают, что судебный прецедент является источником российского права. «Необходимо признать де-юре то, что существует де-факто, - отмечает , - поскольку функционирование отечественной судебной системы в рамках существовавших и существующих государственно-правовых структур убеждает в том, что по существу она формирует источники права». 1
Более категорично по поводу роли судебного прецедента высказывается , по выражению которой «...в российской правовой системе, как и в любой континентальной системе права, в той или иной форме прецедент всегда существовал в качестве источника права», например, «применение закона или права по аналогии».2
Заслуживает внимания и подход . Признавая судебный прецедент источником права, он вместе с тем утверждает: «Мы имеем в виду общую, принципиальную сторону рассматриваемого явления и далеки от мысли придавать ему безусловно-обязательную силу независимо от конкретных обстоятельств, в которых он применяется».3 Можно привести множество других суждений по этому вопросу.
Интерес представляет позиция самих высших судебных инстанций относительно применения судебного прецедента. Так, Конституционный Суд РФ в Постановлении от 01.01.01 г. N 19-П «По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации» отметил, что только Конституционный Суд выносит официальные решения, имеющие общеобязательное значение, в то время как «решения судов общей юрисдикции и арбитражных судов не обладают такой юридической силой. Они не обязательны для других судов по другим делам, так как суды самостоятельно толкуют подлежащие применению нормативные предписания, следуя при этом Конституции Российской Федерации и федеральному закону...».
Проблема места судебного прецедента в российской правовой системе, в том числе решений Европейского суда, требует самостоятельного и всестороннего изучения. Вместе с тем какие бы основания для квалификации правила, содержащегося в судебном решении или обзорах высших судебных инстанций в качестве правовой нормы, ни представляла реально существующая практика, решающее слово в признании или непризнании прецедента источником права остается за законодателем. В соответствии же со ст. Конституции Верховный Суд РФ и Высший Арбитражный Суд РФ дают лишь «разъяснения» по вопросам судебной практики, а не творят нормы права.
Следовательно, ответ на вопрос, является ли судебный прецедент источником российского права, должен быть отрицательным, поскольку законодательство не устанавливает обратное. Судебный прецедент действует в правовой системе наряду с источниками права России. Не являясь источником права, он, тем не менее, оказывает влияние на законодательство РФ. Так, деятельность Европейского суда, с одной стороны, отражает определенную европейскую практику, а с другой - сама оказывает определенное влияние на законодательство государств - участников Конвенции, в том числе на формирование единых подходов к регулированию гражданских (гражданско-правовых) отношений.
Еще один, аргумент в пользу непризнания прецедента Европейского суда источником российского права связан с конструкцией самой категории «источник права». в этом понятии выделяет два элемента: «Во-первых, это внешняя форма... Во-вторых, это элемент конститутивный - сообщение, придание норме качества правовой нормы».1 Второй из элементов характеризует связь категории «источник права» с волей создавшего его государства. «Источник права суть внешняя форма установления правовой нормы государством (или по поручению государства, или с санкции, одобрения государства)». И далее: «Право возникает только как результат действий государственных органов. Следовательно, любой правовой нормативный акт исходит от государства или одобрен им, т. е. носит государственный характер».2 Утверждения автора не утратили своего значения, хотя с позиций сегодняшнего дня очевидно, что право не всегда является творением государства и заключается не только в нормативных актах, но и в других источниках права (например, в обычаях делового оборота - ст. 5 ГК РФ).
Вывод, который логически вытекает из рассуждений ученого, состоит в том, что именно государство путем - одностороннего волеизъявления определяет формы существования норм права. В этой связи категория «источник права» не может быть использована для объяснения действия на территории государства норм иных правовых систем. Международная норма не может рассматриваться в отрыве от своей формы, поскольку в этом случае она утрачивает качество правовой нормы. В признании качества за международными нормами государство участвовало совместно с другими государствами. Но они могут быть творением международного органа (в нашем случае - Европейского суда). Следовательно, они не могут рассматриваться в качестве источников права данного государства и занимают обособленное положение в правовой системе страны.
II. Механизм применения судебного прецедента в Российской Федерации
2.1. Конституционно-правовое положение актов судебных органов в системе источников
Для развития российской правовой системы характерна тенденция, состоящая в том, что в качестве источников права все чаще признаются судебная практика и судебная доктрина.1 Современные реалии таковы, что «законодательный процесс пока далек от идеала, требует постоянного и целенаправленного совершенствования».2 Успешное формирование современной российской правовой системы возможно при правовом регламентировании государственного нормотворчества и установлении пределов компетенции субъектов власти, участвующих в нем, в том числе судебной власти.
Высшие судебные инстанции не стоят в стороне от нормотворческого процесса и активно используют свои возможности в данном вопросе в пределах своей компетенции, поскольку «одним из существенных недостатков в правовом регулировании является неопределенность, неясность, неконкретность включаемых в законы и иные нормативные акты норм».3
Некоторые ученые признают правотворческое и нормативное значение актов судебной власти, в основном решений Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ.[1] Сюда также следует, по нашему мнению, отнести постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, поскольку согласно Конституции РФ (ст. ст.126 и 127) и Федеральному конституционному закону «О судебной системе Российской Федерации» от 31.12.96 в компетенцию этих судов входит дача разъяснений по вопросам судебной практики, имеющие обязательное значение для нижестоящих судов. Пробельность и противоречивость российского законодательства требуют активной роли суда, который иначе и не сможет выполнить свои обязанности в полном объеме. Когда суд действует в условиях пробельности права и отсутствия действенных механизмов защиты прав граждан и юридических лиц (помимо судебных), он вынужден заполнять юридический вакуум путем создания правовых норм.
Согласно статье 15 Конституции Российской Федерации федеральная правовая система включает Конституцию, федеральные конституционные законы, федеральные законы, иные нормативные акты палат Федерального Собрания, указы Президента, постановления Правительства, акты органов исполнительной власти. Международные договоры России наряду с общепризнанными принципами и нормами международного права являются составной частью правовой системы Российской Федерации. В данной статье Конституции напрямую не говорится об органах судебной власти и их судебных актах и документах как о составной части правовой системы. Вместе с тем следует отметить, что основные положения по формированию принципов государственного нормотворчества содержатся также в других статьях Конституции, и структуру правовой системы следует исследовать на основе анализа всех статей Конституции в совокупности, поскольку «Конституция в целом формирует и закрепляет отправные принципы правового регулирования».1
В соответствии со статьей 125 Конституции Российской Федерации одним из высших органов судебной власти является Конституционный Суд Российской Федерации, который осуществляет функции конституционного контроля. Конституционный контроль состоит в выявлении правовых актов государственных органов и должностных лиц, противоречащих конституционным положениям, а также в принятии мер по устранению этих отклонений. Таким образом, в статье 125 Конституции РФ закреплено юридическое значение судебных актов Конституционного Суда Российской Федерации и юридические последствия принятых им решений по признанию актов или их отдельных положений неконституционными. Акты или их отдельные положения в случае признания их неконституционными утрачивают юридическую силу.
Таким образом, на конституционным уровне закреплено, что решения Конституционного Суда Российской Федерации имеют общеобязательное значение, являются адекватным средством для лишения нормативных актов юридической силы в связи с их неконституционностью и, следовательно, имеют характер нормы.
В соответствии со ст. 6 Закона о Конституционном Суде России его решения «обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений».
В соответствии со статьями 126 и 127 Конституции Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики. Высший Арбитражный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по разрешению экономических споров и иных дел, рассматриваемых арбитражными судами, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики. Таким образом. Конституция закрепила за данными высшими судами полномочия по даче разъяснений по вопросам судебной практики.
Согласно пункту 3 статьи 128 Конституции Российской Федерации полномочия Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ и иных федеральных судов устанавливаются федеральным конституционным законом.
В Постановлении Конституционного Суда от 16.06.98 дано также толкование статей 126 и 127 Конституции, в соответствии с которым данные статьи определяют в общем виде компетенцию соответственно судов общей юрисдикции и арбитражных судов (п.1 мотивировочной части постановления). Как указано в пункте 7 мотивировочной части данного постановления, из статей 71 (пункт «о»), 118 (ч. З.) и 128 Конституции Российской Федерации в их совокупности вытекает, что впредь соответствующие полномочия судов могут устанавливаться только федеральным законом. В то же время в пункте 4 мотивировочной части постановления Конституционный Суд указал, что решения судов общей юрисдикции и арбитражных судов не имеют общеобязательного значения. Они не обязательны для других судов по другим делам, так как суды самостоятельно толкуют подлежащие применению нормативные предписания, следуя при этом Конституции Российской Федерации и федеральному закону (ст. 120, ч.1 Конституции). Решения судов общей юрисдикции и арбитражных судов могут быть оспорены в установленных федеральным законом процессуальных формах. Кроме того, не предусмотрена обязательность официального опубликования этих решений, что в силу статьи 15 (ч. З.) Конституции Российской Федерации также исключает для других правоприменителей и обязательность следования им при разрешении других дел. Возможность опубликования отдельных судебных решений или извлечений из них не является достаточной гарантией для реализации указанной конституционной нормы.
Таким образом, по нашему мнению, необоснованны утверждения о том, что Конституция Российской Федерации, закрепляя в общей форме правовую систему и полномочия органов государственной власти, устанавливая, что в федеральных конституционных законах и федеральных законах будут развиты основные положения, закрепленные в Конституции, исключает решения Конституционного Суда РФ и постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам судебной практики из правовой системы и из структуры источников права. Наоборот, с учетом данного Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 16.06.98 толкования статьей 125, 126 и 127 Конституции однозначно указывает, что решения Конституционного Суда Российской Федерации имеют общеобязательное значение, обязывают всех правоприменителей действовать в соответствии с правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации и, по существу, носят нормативный характер.
Решения судов общей юрисдикции и арбитражных судов не обладают такой юридической силой, а являются по своей природе правоприменительными. В то же время конституционно закреплена компетенция высших судебных инстанций данных судов по даче разъяснений по вопросам судебной практики, и на основе этого в соответствующих федеральных конституционных законах развито и закреплено правовое значение для правоприменителей данных официальных разъяснений. Конституция Российской Федерации не препятствует признанию разъяснений Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам судебной практики, принимаемых ими на основании статей 126 и 127 Конституции, в качестве общеобязательных.
Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации»1 и Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации»2 являются базовыми нормативными актами для построения системы правового регулирования организации и деятельности всех судебных органов страны. Конституционный Суд Российской Федерации является федеральным судом, и его полномочия и характер деятельности отражены в Федеральном конституционном законе «О Конституционном Суде Российской Федерации».
Конституционный Суд как судебный орган конституционного контроля разрешает дела о соответствии Конституции Российской Федерации федеральных законов, нормативных актов Президента, Правительства РФ, конституций республик, уставов, а также законов или иных нормативных актов субъектов Федерации, изданных в пределах своей компетенции, разрешает споры о компетенции между органами государственной власти различных уровней, жалобы на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов проверяет конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, дает толкование Конституции Российской Федерации. Конституционный Суд Российской Федерации решает исключительно вопросы права и при осуществлении конституционного судопроизводства воздерживается от установления и исследования фактических обстоятельств во всех случаях, когда это входит в компетенцию других судов или иных органов. Толкование Конституции, данное Конституционном Судом, является официальным и обязательным для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений.
Решения Конституционного Суда обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений, поскольку правовая позиция Конституционного Суда, изложенная в решениях, имеет общеобязательное значение.1
Статья 80 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» возлагает обязанность на государственные органы и должностные лица по приведению законов и иных нормативных актов в соответствие с Конституцией Российской Федерации в связи с решением Конституционного Суда, если нормативные акты, их отдельные положения признаны неконституционными либо из решения Конституционного Суда вытекает необходимость устранения пробела в правовом регулировании. Неисполнение, ненадлежащее исполнение либо воспрепятствование исполнению решения Конституционного Суда Российской Федерации влечет ответственность, установленную федеральным законом.
Признание федерального закона, нормативных актов Президента РФ и Правительства РФ, нормативного акта субъекта РФ, не вступившего в силу международного договора неконституционными полностью или в части, признание акта не входящим в компетенцию издавшего его органа государственной власти влечет определенные последствия.
В том числе является основанием для отмены в установленном порядке положений других нормативных актов, основанных на признанных неконституционными полностью или частично нормативных актах либо воспроизводящих их или содержащих такие же положения, какие были признаны неконституционными. Положения нормативных актов, признанных неконституционными полностью или в части, не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами. Международный договор не может быть ратифицирован, утвержден и не может вступить в силу для Российской Федерации иным образом. Акт государственного органа власти, изданный с превышением его компетенции, утрачивает силу со дня, указанного в решении.
В случае признания Конституционным Судом закона, примененного в конкретном деле, неконституционным данное дело, во всяком случае, подлежит пересмотру компетентным органом в обычном порядке.
Таким образом, в вышеназванных статьях Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» закреплены функции и полномочия Конституционного Суда Российской Федерации, юридическая сила и общеобязательность его решений, юридические последствия принятия итогового решения, последствия неисполнения его решений. Анализ данных статей закона и Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 16.06.98 позволяет сделать вывод, что решения Конституционного Суда Российской Федерации «приобретают характер конституционно-правовых норм»1 и являются источником конституционного права. Правовая норма, чей неконституционный характер
признан Конституционным Судом Российской Федерации, перестает действовать не только в конкретном рассмотренном нормативно-правовом акте, но и во всех иных правовых актах.
Полномочия, компетенция и характер деятельности судов общей юрисдикции закреплены в статьях 19-22 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации».2 Высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции, является Верховный Суд Российской Федерации. Верховный Суд РФ осуществляет судебный надзор за деятельностью нижестоящих судов, а также дает разъяснения по вопросам судебной практики.
Как справедливо отмечено,3 по новой Конституции Российской Федерации, которая в основах конституционного строя Российской Федерации закрепила принцип разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную (ст.10 Конституции РФ), постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащие разъяснения по вопросам судебной практики, становятся актами органа государственной власти, основанного на этом принципе.
Давать судам разъяснения по вопросам применения законодательства при рассмотрении гражданских, уголовных, административных дел является основным полномочием Пленума Верховного Суда РФ. Разъяснения даются в виде особого акта судебного органа - постановления Пленума Верховного Суда и основываются на обобщении судебной практики и решений, принятых по рассмотренным Верховным Судом делам. Постановления Пленума Верховного Суда РФ публикуются в официальном издании для всеобщего сведения, а также направляются непосредственно судам.
Полномочия, компетенция и характер деятельности арбитражных судов определены в статьях 23-25 ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», а также в ФКЗ от 28.04.95.
Высшим судебным органом по разрешению экономических споров и иных дел, рассматриваемых арбитражными судами в соответствии с их полномочиями, является Высший Арбитражный Суд Российской Федерации. Высший Арбитражный Суд РФ осуществляет судебный надзор за деятельностью нижестоящих судов, а также дает разъяснения по вопросам судебной практики.
Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ обобщает практику применения законов и иных нормативных правовых актов арбитражными судами и дает разъяснения по вопросам судебной практики. Данные разъяснения принимаются в виде постановлений Пленумов Высшего Арбитражного Суда, которые обязательны для арбитражных судов.
Закон закрепил еще одну форму обеспечения единства судебной практики. Президиум Высшего Арбитражного Суда рассматривает отдельные вопросы судебной практики и о результатах рассмотрения информирует арбитражные суды. Делается это в виде информационных писем. Закон не предусматривает их обязательности для арбитражных судов, и они носят рекомендательный характер.
Постановления Пленумов Высшего Арбитражного Суда и информационные письма Президиума Высшего Арбитражного Суда публикуются в официальном издании для всеобщего сведения, а также направляются непосредственно арбитражным судам.
Таким образом, на основании вышеуказанных норм можно сделать вывод, что акты судебных органов - постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, в которых на основании обобщения практики применения законов и иных нормативных правовых актов даются разъяснения по вопросам применения конкретных правовых норм, носят общеобязательный и нормативный характер для судов. Данные разъяснения представляют собой обнародование официальной позиции высших судебных инстанций по вопросам судебной практики и направлены на единообразное и правильное применение судами (общей юрисдикции и арбитражными) федерального законодательства.
Кроме того, как указано в пункте 4 мотивировочной части Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 16.06.98 , акты судов общей юрисдикции и арбитражных судов являются по своей природе правоприменительными. Решения данных судов не имеют общеобязательного значения, они не обязательны для других судов по другим делам.
Информационные письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации носят не обязательный, а рекомендательный характер для арбитражных судов, поскольку закон прямо, как в отношении постановлений Пленумов, не предусматривает их обязательности.
В соответствии с частью 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в мотивировочной части решения могут содержаться ссылки на постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации по вопросам судебной практики.
Арбитражные суды всех инстанций уже давно активно используют в обоснование своих выводов, содержащихся в судебных актах, постановления Пленумов Высшего Арбитражного Суда. Однако, если ранее отсутствовали в арбитражном процессуальном законодательстве нормы, закрепляющие право арбитражного суда делать в мотивировочной части решения ссылки на постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ и арбитражные суды исходили из положений части 2 статьи 13 Федерального конституционного закона «Об арбитражных судах в Российской Федерации», то теперь такое право нормативно закреплено в части 4 статьи 170 нового Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Согласно части 3 статьи 13 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, если при рассмотрении конкретного дела арбитражный суд придет к выводу о несоответствии закона, примененного или подлежащего применению в рассматриваемом деле, Конституции РФ, арбитражный суд обращается в Конституционный Суд РФ с запросом о проверке конституционности этого закона. В случае признания Конституционным Судом РФ закона не соответствующим Конституции РФ неконституционный закон или его отдельные положения в соответствии со статьей 87 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» не могут применяться судами, а данное дело, во всяком случае, подлежит пересмотру компетентным органом в обычном порядке.
Таким образом, новый Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации (ч.4 ст. 170 и ч. З. ст.13) позволяет сделать вывод о наличии еще одного правового основания полагать, что решения Конституционного Суда Российской Федерации и постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации носят нормативный характер и являются источником права.
Таким образом, анализ исследованных выше нормативных правовых актов позволяет, на наш взгляд, сделать вывод, что в настоящее время имеются правовые основания для признания определенных судебных актов и актов судебных органов источниками права.
Современное положение вещей таково, что решения Конституционного Суда РФ имеют прямое отношение к правотворчеству. Конституционный Суд официально создает судебный прецедент. Аналогично Высший Арбитражный Суд РФ своими решениями создает прецеденты для разрешения возникающих в процессе предпринимательской деятельности споров, вытекающих из гражданских правоотношений либо из правоотношений в сфере управления. В процессе обобщения практики нижестоящих судов на основе принципов права Верховный Суд РФ своими руководящими указаниями «преодолевает» несовершенства нормативных актов.
Все это свидетельствует о том, что роль судебной практики высших судебных органов в российской правовой системе значительна. С одной стороны правотворческая деятельность высших судебных органов противоречит принципу разделения властей, а с другой – диктуется существующими реалиями.
2.2. Нормоконтроль в гражданском процессе как одна из функций судебной власти
Возведение на конституционный уровень принципа разделения властей придало судебной власти свойства самостоятельной ветви, равноценной законодательной и исполнительной ветвям власти, равноправной с ними. Это, в свою очередь, потребовало укрепления судебной власти, в частности, её независимости, несменяемости, повышение престижа, а также роли и значения в защите права от любых нарушений.
Начиная с 90-х годов сделано немало в этом отношении: принят ряд системообразующих Законов, например, «О статусе судей в Российской Федерации», «О судебной системе Российской Федерации», «О судебном департаменте при Верховном Суде Российской Федерации»; вступил в действие новый гражданский процессуальный кодекс; создана система конституционного правосудия как на федеральном, так и на региональном уровнях; воссоздаётся суд присяжных, начали функционировать мировые судьи, сформированы органы судейского сообщества и т. д.
Подводя итог проведённых мероприятий можно констатировать, что судебная власть приобрела универсальное содержание. Её спецификой стало не только то, что она выполняет правозащитную функцию, разрешает правовые конфликты в обществе и государстве, но и реализует функцию, которую принято называть нормоконтролем.
Конституцией Российской Федерации существенно расширена правозащитная функция судебной власти. В частности, ст. 46 Конституции РФ гарантирует каждому защиту его прав и свобод. Решения и действия, а также бездействие органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суде. В настоящее время практически нет сферы, которая была бы выведена из-под контроля судов.
Специального внимания заслуживает функция нормоконтроля, которая состоит в судебном контроле за содержанием законов и иных нормативных правовых актов.
Принято считать, что судебный нормоконтроль осуществляется в двух формах. Первая форма – при разрешении конкретных дел. При этой форме, если суд придёт к выводу, что подлежащий применению закон или другой нормативный правовой акт не соответствует Конституции РФ или общепризнанным принципам и нормам международного права, либо акту более высокой юридической силы, то он должен решать дело, руководствуясь соответствующим правилом преодоления юридических коллизий. Эта форма получила в литературе название опосредованного нормоконтроля.
Вторую форму принято именовать абстрактным нормоконтролем, поскольку он осуществлялся вне связи с рассмотрением конкретного дела и состоит в признании нормативного акта недействительным и не подлежащим применению.
Это новая форма нормоконтроля для российских судов. Её реализация на практике встретила определённые трудности. Так, если закон, подлежащий применению, по мнению суда, противоречит конституционным установлениям, то должен ли суд приостанавливать производство по делу и обращаться с запросом в конституционный или уставной суд или вправе самостоятельно решить дело, применив конституционные нормы, которые являются в нашей стране нормами прямого действия?
Если следовать предписаниям ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», то суд обязан приостановить производство по делу и обратиться с запросом в Конституционный Суд РФ. Таким образом, конституционные установления как бы лишаются прямого действия.
Однако в Постановлении Конституционного Суда РФ от 01.01.01г. по поводу толкования ст. 125-127 Конституции РФ было подтверждено право общих и арбитражных судов непосредственно применять конституционные нормы. О приостановлении производства по делу в Постановлении ничего не говорится. Вместе с тем, Конституционный Суд РФ считает, что суды в таких случаях обязаны обратиться с запросом в Конституционный Суд РФ с тем, чтобы исключить дальнейшее применение этого закона (если он будет признан неконституционным) и устранить его из системы действующего законодательства.
Между тем остаётся неясным, должен ли такой запрос предшествовать рассмотрению дела или его решение и запрос осуществляются одновременно. Ведь в ст. 103 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» указывается на приостановление исполнения вынесенного решения. Другая проблема – как быть в тех субъектах федерации, где нет уставных или конституционных судов, а региональный закон, как полагает суд, противоречит конституции или уставу субъекта Российской Федерации?
Возникает проблема и с признанием судами недействительными подзаконных нормативных правовых актов. В судах общей юрисдикции, отмечает ,1 ежегодно рассматриваются несколько тысяч таких дел.
Конституционный Суд РФ занял здесь противоречивую позицию. В Постановлении от 01.01.01г. указывается, что общие суды могут признавать нормативные правовые акты соответствующего уровня, в том числе законы субъектов Российской Федерации, противоречащими федеральному закону и, следовательно, объявлять их недействительными и не подлежащими применению, но не вправе лишать их юридической силы.
Относительно конституционного контроля в юридической науке превалирует мнение о том, что Конституционный Суд РФ непосредственно создаёт нормы права путём принятия решений о признании того или иного закона, нормативного правового акта (его части) соответствующим Конституции РФ или неконституционным. Такого рода решения, по мнению , содержат специальную правовую норму, а юридическая сила этой нормы равна юридической норме самой Конституции.1
Соглашаясь с данным положением, отметим, что особый статус решений Конституционного Суда РФ среди актов судебной практики позволяет признать эти решения источником права, поскольку они выступают основанием для изменения, отмены или принятия акта или новой нормы права.
Сказанное позволяет сделать вывод о том, что решения Конституционного Суда РФ и его акты толкования конституционных положений безусловно можно отнести к источникам прав, если их понимать как систему факторов и социальных явлений, выступающих в качестве базы процесса правоустановления.
Характеризуя функции абстрактного нормоконтроля, выполняемые судами общей юрисдикции и арбитражными судами, следует отметить, что практика, складывающаяся в данной сфере, также может быть отнесена к источникам права.
В пользу признания судебной практики общих и арбитражных судов в качестве источника права могут быть приведены следующие доводы. Во-первых, она имеет формальный характер и связана с реализацией властных полномочий судов. Во-вторых, носит процессуальный характер, который придаётся только юридически значимой деятельности. В-третьих, акты судебной власти влекут строго определённые юридические последствия, например, признание акта недействительным означает, что он не подлежит применению и фактически утрачивает юридическую силу.
Следует согласиться с в том, что «судебная практика как источник права позволяет говорить о нормотвоческой деятельности судов, т. е. судебные решения могут инициировать процедуру внесения изменений в действующие российские законы».1
В настоящее время эта функция судебной власти получила законодательное закрепление и практическую реализацию. Это свидетельство повышения престижа и роли судебных органов в процессах правообразования и правореализации.
Независимо от официального признания судебной практики в качестве источника права, она реально порождает новые юридические нормы, создавая тем самым своеобразный самостоятельный канал правообразования и являясь ответной реакцией на возникновение новых общественных отношений.
2.3. Способы выражения судебной практики по гражданским делам
Для каждого правового явления одним из важнейших показателей является его форма, т. е. оболочка, в которой оно существует и действует, благодаря которой оно идентифицируется и отделяется от других явлений.
Под формой выражения судебной практики мы понимаем внешнюю оболочку, благодаря которой можно единообразно устанавливать её содержание. Близкий подход высказывался и с тем отличием, что для них ключевое значение для оценки судебной практики имеет понятие правоположения. Под формами они понимают способы выражения, которые позволяют правоположениям, вырабатываемым судебной практикой, существовать в объективированном виде. По мнению , формами выражения судебной практики можно считать, и это более правильно, внешнюю оболочку, в которой содержится судебная практика.1
Формы выражения судебной практики должны обладать следующими признаками: 1) законодательное регулирование; 2) признание, учёт в юридической практике субъектами правоотношений.
Наибольший вклад в создание форм выражения судебной практики вносят высшие судебные органы. Так, Высший Арбитражный Суд РФ изучает и обобщает практику применения арбитражными судами законов и иных нормативных правовых актов, регулирующих отношения в сфере предпринимательской и ной экономической деятельности, даёт разъяснения по вопросам судебной практики. Высший Арбитражный Суд РФ обобщает, рассматривает и формирует судебную практику : Пленум, Президиум, Научно-консультативный Совет, подразделения аппарата и собственно судьи.
Официальные толкования высших судебных органов появляется как результат обобщения деятельности судов по рассмотрению какой-либо категории дел. Действующее законодательство установило такой статус за Постановлениями Высшего Арбитражного Суда РФ (ст. 13 ФКЗ «Об арбитражных судах Российской Федерации»), относящимся к формам выражения арбитражной практики. Второй формой являются информационные письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, которыми он информирует арбитражные суды о результатах рассмотрения вопросов судебной практики (ст. 16 ФКЗ «Об арбитражных судах Российской Федерации»).
Помимо двух названных форм можно выделить промежуточные, сопутствующие или предшествующие им. К таким формам можно отнести обзоры судебной практики, решения по конкретным делам, текущую переписку судов, материалы работы Научно-консультативного Совета. Принятие названных форм завершает многоступенчатый процесс сбора эмпирического материала о работе судебной системы и его анализа на разных этапах.
В рамках дипломного исследования целесообразно рассмотреть наиболее традиционную и соответственно наиболее изученную форму выражения судебной практики – Постановления Пленумов Высшего Арбитражного Суда и Верховного Суда РФ.
Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ принимаются с разными пояснительными формулировками, наиболее часто встречаются следующие: «в связи с возникающими в судебной практике вопросами и в целях обеспечения единообразных подходов к разрешению споров»,1 «в целях обеспечения правильного и единообразного применения законодательства», «в целях обеспечения единообразия в практике»,2 «в целях обеспечения правильного применения положений Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации».3 Встречаются и более оригинальные формулировки, например, «в целях обеспечения законности при разрешении экономических споров и иных дел, правильного и единообразного применения Арбитражного процессуального кодекса РФ». Отдельные постановления вообще не имеют пояснительной вводной части и сразу осуществляют разъяснение каких-либо норм. Весьма примечательным является Постановление Верховного Суда РФ № 41 и Высшего Арбитражного Суда РФ № 9 от 01.01.01г. «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие части первой Налогового кодекса РФ». В вводной части поясняется, что поводом и основанием для издания данного акта стало принятие Налогового кодекса РФ, и в целом данный акт посвящён вопросам действия данного Кодекса во времени. Особенность постановления в том, что оно не обобщает практику, так как она ещё отсутствует, но имеет перспективный характер. В некоторой степени принятие данного документа объясняется сложностью и противоречивостью вновь принятого Кодекса, но в целом практика принятия актов с подобными предметами едва ли соответствует статусу постановления пленума и не может быть одобрена.1
Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ наиболее точно соответствуют формам выражения судебной практики. Путь к этим актам в судебной системе является многоступенчатым и продолжительным. При возникновении предположения о необходимости принятия постановления предварительно запрашивается практика судов по рассмотрению данной категории дел. Анализ и обобщение практики, обсуждение вопросов на заседании пленума – только самые крупные эпизоды этого сложного пути.
В приверженности этому механизму едины и Высший Арбитражный Суда РФ, и Верховный Суд РФ. Так, Высший Арбитражный Суда РФ для вынесения вопроса на пленум предварительно запрашивает дела соответствующей категории как минимум 20 арбитражных судов. Практика Верховного Суда РФ считается сложившейся и достойной рассмотрения на пленуме в результате наличия в среднем 50 дел из 10 субъектов Российской Федерации. В целом высшие судебные инстанции единодушны в том, что имеет значение как количественная, так и качественная сторона судебных решений разных инстанций. Наличие 5-10 дел даже из разных субъектов недостаточно для рассмотрения вопроса на пленуме. Не имеет практического значения рассмотрение единообразной практики. Если при принятии решений все судебные органы принимают одинаковые решения, отпадает потребность в обобщении практики. Таким образом, для принятия постановления пленума необходимы два условия. С одной стороны, многочисленная практика, с другой – её разнообразие в смысле принятия различных решений по одинаковым делам.
Постановления пленума обязательны для судебных органов. На этом их восприятие в качестве обязательных не заканчивается. Таковыми их нередко считают органы исполнительной власти и граждане. Аргументируя свою позицию в материалах судебных дел, в устных выступлениях, стороны в качестве довода наряду с нормативными правовыми актами обращаются к постановлениям пленумов. Интерес граждан к этим актам достаточно велик и противоречив. Наиболее распространённым представляется восприятие постановлений пленумов в качестве актов обязательных.1
Роль постановлений пленума возрастает в связи с тем, что именно в этих актах находит выражение столь сложная и обречённая на критику работа, как выработка определений, дефиниций. Эта особая роль высших судебных органов связана с тем, что законодательство изобилует неопределёнными выражениями, содержащими количественные и качественные характеристики (разумно, продолжительно, к выгоде), или терминами, не имеющими точного законодательного определения (нормативный правовой акт, обычай).
Чаще всего акты судебной власти становятся объектом критики за то, что они выходят за пределы толкования и в них создаются правила, дополняющие или существенно меняющие понимание законодательства.
Мы приведём лишь один показательный пример судебного толкования, но на нём весьма очевидно прослеживается уязвимость правоположений, вырабатываемых судебной практикой.
Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 01.01.01г.1 сформулировал определение правового акта и его двух видов: нормативного и индивидуального.
В первоначальном варианте Постановления было дано достаточно подробное и пространное определение. Определение устанавливало очень широкий круг лиц, наделённых правом создавать правовые акты. К ним относились в том числе акты органов государственного и хозяйственного управления и контроля, предприятий, учреждений, организаций и управлений независимо от их подчинения, общественных, политических организаций и целый ряд других органов и лиц.
Необходимость преобразования изложенного определения стала очевидна уже в декабре 1993 г., что было установлено Постановлением от 01.01.01 г. Реальные изменения удалось внести только в мае 2000 г., когда была дана новая редакция определений. Таким образом, срок от принятия решения об изменениях до результата составил 6 с половиной лет. Длительное ожидание завершилось установлением новых определений. Новые определения отличаются существенным сужением круга правотворческих органов, что стало следствием преобразований, начатых в русле требований Конституции России. Однако в данной редакции не все принципиальные недостатки устранены. Не учтён такой важный участник правотворческой деятельности, как народ, тогда как законодательство и соответствующая практика пошли по пути решения наиболее важных вопросов с помощью референдума. Таким образом, слишком медлительное совершенствование, произвольный характер, немотивированность судебных правоположений, а вместе с ними и постановлений делают достаточно неоднозначными эти формы выражения судебной практики.
Действующее законодательство предусматривает такую форму выражения судебной практики, как информационные письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, в которых обобщается судебная практика. Часть этих документов направляется арбитражным судам «в качестве рекомендаций в практической деятельности»,1 другими Высший Арбитражный Суд РФ «информирует арбитражные суды о выработанных рекомендациях».2
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Подводя итог исследования поставленных в работе вопросов, необходимо еще раз отметить то, что российская правовая наука и практика пока не выработали однозначного понимания доктрины судебного прецедента. Судебный прецедент представляет собой более гибкий механизм преодоления пробелов в законодательстве. Правовой институт аналогии превращается в своего рода норматив для нижестоящих судов посредством применения судебного прецедента. Постановления высших судов РФ приобретают характер источников права, так как они обеспечивают единообразное применение закона. Постановления могут быть приняты как самостоятельно, так и на основе решений нескольких нижестоящих судов (на основе устоявшейся судебной практики). Понятие судебной практики применяется лишь в том случае, когда выявляется определенная линия в деятельности судебных органов в отношении решения того или иного вопроса. Более того, только руководящие разъяснения пленумов высших судов РФ представляют собой судебную практику. Многолетние научные споры, являются ли постановления Пленума Верховного суда РФ, судебная практика, источниками права, основываются на том, что юристы пытаются подвести различные формы проявления судебной практики к нормам права или судебному прецеденту.
При наличии пробелов в праве, его отставании от жизни высшие судебные органы фактически издают нормы, вносящие изменения и дополнения в действующую систему нормативного регулирования общественных отношений. При этом судебный прецедент следует рассматривать в двух плоскостях:
1. судебный прецедент создает правоположение, которое отсутствует в нормативном акте, и тем самым преодолевает пробелы в законодательстве;
2. судебный прецедент дает разъяснения и толкование нормативно-правового акта.
Отмечая возрастающую тенденцию, направленную на признание прецедента как источника российского права, многие авторы не без оснований указывают на то, что такое признание, несомненно, будет способствовать обогащению как теории источников, так и самого российского права. Применительно к отдельным отраслям права и соответствующим им отраслям юридической науки признание прецедента, а еще шире – судебной практики в качестве источника права, безусловно будет создавать благоприятные условия и предпосылки для их дальнейшего развития и совершенствования.
Современное понимание концепции теории разделения властей на предполагает четкого разделения власти на законодательную, исполнительную и судебную. На практике наблюдается активная реализация правотворческих функций органами государственного управления. Принимая подзаконные нормативно-правовые акты, они обеспечивают приближение закона к реальной жизни, его эффективную реализацию. В прежние времена отказ в наделении судов правотворческой функцией был вызван отчасти политическими мотивами, необходимостью обеспечения тотального господства властного центра. В нынешних условиях признание за отдельными судебными актами роли источников права способно обеспечить «большую объективность» и «эластичность» реально действующих правовых норм. Более того, учет законодателем при разработке новых законов судебной практики, в том числе формируемой решениями Конституционного Суда, позволяет говорить о прочном развитии и становлении судебной власти в нашей стране. Поэтому целесообразно на официальном уровне, законодательно признать судебное правотворчество за высшими судебными органами, в частности за Конституционным Судом РФ, в качестве одного из необходимых способов формирования правовых норм, но основе которых будут разрешаться не только разово-конкретные дела, но и другие аналогичные дела. Тем более, что такое правотворчество уже фактически существует.
Признание прецедентного характера решений высших судебных инстанций, в частности по преодолению пробелов в законодательстве, будет способствовать осуществлению конституционного принципа судебной защиты. Вместе с тем какие бы основания для квалификации правила, содержащегося в судебном решении или обзорах высших судебных инстанций в качестве правовой нормы, ни представляла реально существующая практика, решающее слово в признании или непризнании прецедента источником права остается за законодателем. В соответствии со статьей 126 и 127 Конституции РФ Верховный Суд РФ и Высший Арбитражный Суд РФ дают лишь «разъяснения» по вопросам судебной практики, а не творят нормы права. Следовательно, ответ на вопрос, является ли судебный прецедент источником российского права, должен быть отрицательным, поскольку законодательство не устанавливает обратное. Судебный прецедент действует в правовой системе наряду с источниками права России. Он подчинен закону, конкретизирует букву закона, наполняя ее реальным содержанием, и в конечном счете является необходимым условием реализации воли самого законодателя.
Список используемых источников и литературы
Нормативные документы:
1. О Конституционном Суде Российской Федерации [Текст]: Федеральный конституционный закон от 01.01.01 г. // Собрание законодательств Российской Федерации№12.
2. О судебной системе Российской Федерации [Текст]: Федеральный конституционный закон от 01.01.01 г. // Собрание законодательств Российской Федерации№12.
3. Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации [Текст]: федер. закон от 01.01.2001 N154-ФЗ // Собрание законодательств РФ. – 2004. - №24. – Ст. 2673.
О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней [Текст]: фед. закон от 01.01.01 г. // Собрание законодательств Российской ФедерацииN14. - Ст. 1514.5. О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц [Текст]: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 01.01.2001 №11 // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (РФ) по гражданским делам. - М.: Юрист, 1996.
6. О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел по заявлениям прокуроров о признании правовых актов противоречащими закону [Текст]: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 01.01.01 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ№ 4.
О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации [Текст]: постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. // Российская газета№8.8. О некоторых вопросах применения статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок [Текст]: постановление Пленума ВАС РФ // Вестник ВАС РФ№ 7.
Научная литература:
10. Алексеев, : азбука-теория-философия. Опыт комплексного исследования [Текст] / . - М.: Проспект, 1999.
11. Гомьен, Д., Харрис, Д., Зваак, Л. Европейская конвенция о правах человека и Европейская социальная хартия [Текст] / Д. Гомьен, Д. Харрис, Л. Зваак. - М.: НОРМА-ИНФРА, 1998.
12. Жуйков, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в обеспечении единства судебной практики и защиты прав человека. Вступительная статья / Комментарий к постановлениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по гражданским делам [Текст] / Под ред. - М.: Юристъ, 2006.
13. Зивс, права [Текст] / . - М.: Наука, 1981. Мальцев, Г. В. О субъективных публичных правах [Текст] / . - М.: Норма, 2002.
14. Нерсесянц, теория права и государства [Текст] / . - М.: НОРМА-ИНФРА, 1999.
15. Нешатаева, гражданский процесс [Текст] / . – М.: Дело, 2006.
16. Общая теория права [Текст] / Под ред. - М.: Норма, 1995.
17. Окунькова, к Конституции Российской Федерации (издание 2-е, дополненное и переработанное) [Текст] / . - М.: БЕК, 1996.
18. Старилов, интересы в создании и осуществлении административного судопроизводства [Текст] / . - М.: ИНФРА-НОРМА, 2002.
19. Судебная практика как источник права: сборник статей [Текст] / Под ред. , и др. - М.: Юристъ, 2000.
20. Теория государства и права [Текст] / Под ред. , - М.: Проспект, 1997.
21. Хабриева, Конституции Российской Федерации: теория и практика [Текст] / . - М.: Юристъ, 1998.
Явич, права [Текст] / . - Л., 1985.Периодические издания:
23. Адилкариев, X. Судебная практика как источник нормотворчества [Текст] / Х. Адилкариев // Советская юстиция№4.
24. Алексеев, Л. Судебный прецедент: произвол или источник права? [Текст] / Л. Алексеев // Советская юстиция№ 14.
Ануфриева, Л. П. Об источниках международного частного права (некоторые вопросы теории) [Текст] / // Московский журнал международного праваN4.26. Богданова, Суд Российской Федерации в системе конституционного права [Текст] / // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации№ 3.
Бошно, практика: способы выражения [Текст] / // Государство и право№ 3.28. Витрук, правосудие в России ( гг.) Очерк теории и практики [Текст] / . - М.: Юрист, 2001.
29. Витрук, позиции Конституционного Суда Российской Федерации: понятие, природа, юридическая сила и значение [Текст] / // Конституционное право: Восточноевропейское Обозрение№3.
Гаджиев, Г. Рыночная экономика в решениях Конституционного Суда РФ [Текст] / Г. Гаджиев // Российская юстиция№10.31. Гаджиев, Г. А., Кряжков, юстиция в Российской Федерации: становление и проблемы [Текст] / , // Государство и право№7.
Гранат, права [Текст] / // Юрист№9. Гребенников, В. В., Васецкий, Н. А., Полуян, законодательный процесс в зеркале статистики (Аналитический обзор) [Текст] / , , // Государство и право№9. Кучин, человека и проблема применения в Российской Федерации прецедентного права Совета Европы [Текст] / // Российский юридический журналN4. Кучин, прецедент как источник права (дискуссионные вопросы) [Текст] / // Российский юридический журналN4.36. Морозова, раз о судебной практике как источнике права [Текст] / // Государство и право№ 1.
37. Морозова, раз о судебной практике как источнике права [Текст] / // Государство и право№ 1.
38. Назаров, Суд России и развитие конституционного права [Текст] / // Журнал российского права№ 1.
39. Нешатаева, Т. Н. О компетенции Европейского суда по правам человека в отношении имущественных прав [Текст] / // Вестник ВАС РФN4.
Топорнин, выступления на Всероссийской научной конференции «Российское государство и право на рубеже тысячелетия» [Текст] / // Государство и право№ 7.1 О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней [Текст]: фед. закон от 01.01.01 г. // Собрание законодательств Российской ФедерацииN14. - Ст. 1514.
2 Об основных положениях, применяемых Европейским судом по правам человека при защите имущественных прав и права на правосудие [Текст]: информ. письмо Высшего Арбитражного Суда РФ от 01.01.01 г. // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФN2. - С. 93.
1 Гомьен, Д., Харрис, Д., Зваак, Л. Европейская конвенция о правах человека и Европейская социальная хартия [Текст] / Д. Гомьен, Д. Харрис, Л. Зваак. - М.: НОРМА-ИНФРА, 1998. - С. 29.
2 Нешатаева, Т. Н. О компетенции Европейского суда по правам человека в отношении имущественных прав [Текст] / // Вестник ВАС РФN4. - С. 96.
1 Кучин, человека и проблема применения в Российской Федерации прецедентного права Совета Европы [Текст] / // Российский юридический журналN4. - С. 84.
2 Постановление Конституционного суда РФ от 01.01.01 г. N13-П [Текст] // Собрание законодательств Российской ФедерацииN32. - Ст. 3412.
1 Ануфриева, Л. П. Об источниках международного частного права (некоторые вопросы теории) [Текст] / // Московский журнал международного праваN4. - С. 72.
2 Нешатаева, гражданский процесс [Текст] / . – М.: Дело, 2006. - С. 65.
3 Кучин, прецедент как источник права (дискуссионные вопросы) [Текст] / // Российский юридический журналN4. - С. 77-78.
1 Зивс, права [Текст] / . - М.: Наука, 1981. - С. 9.
2 Там же. С. 10.
1 Топорнин, выступления на Всероссийской научной конференции «Российское государство и право на рубеже тысячелетия» [Текст] / // Государство и право№ 7. - С.6.
2 Гребенников, В. В., Васецкий, Н. А., Полуян, законодательный процесс в зеркале статистики (Аналитический обзор) [Текст] / , , // Государство и право№9. - С.91.
3 Гаджиев, Г. Рыночная экономика в решениях Конституционного Суда РФ [Текст] / Г. Гаджиев // Российская юстиция№10. - С. 21.
[1] Судебная практика как источник права: сборник статей [Текст] / Под ред. , и др. - М.: Юристъ, 2000.
1 Окунькова, к Конституции Российской Федерации (издание 2-е, дополненное и переработанное) [Текст] / . - М.: БЕК, 1996.
1 О судебной системе Российской Федерации [Текст]: Федеральный конституционный закон от 01.01.01 г. // Собрание законодательств Российской Федерации№12.
2 О Конституционном Суде Российской Федерации [Текст]: Федеральный конституционный закон от 01.01.01 г. // Собрание законодательств Российской Федерации№12.
1 Вестник Конституционного Суда РФ№5. - Ст. 111.
1 Витрук, позиции Конституционного Суда Российской Федерации: понятие, природа, юридическая сила и значение [Текст] / // Конституционное право: Восточноевропейское Обозрение№3. - С.96.
2 О судебной системе Российской Федерации [Текст]: Федеральный конституционный закон от 01.01.01 г. // Собрание законодательств Российской Федерации№12.
3 Жуйков, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в обеспечении единства судебной практики и защиты прав человека. Вступительная статья / Комментарий к постановлениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по гражданским делам [Текст] / Под ред. - М.: Юристъ, 2006. - С.10.
1 Морозова, раз о судебной практике как источнике права [Текст] / // Государство и право№ 1. - С. 21.
1 Витрук, правосудие в России ( гг.) Очерк теории и практики [Текст] / . - М.: Юрист, 2001. - С. 73.
1 Старилов, интересы в создании и осуществлении административного судопроизводства [Текст] / . - М.: ИНФРА-НОРМА, 2002. - С. 20.
1 Бошно, практика: способы выражения [Текст] / // Государство и право№ 3. - С. 19.
1 Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.01.01 г. [Текст] // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ№ 4.
2 Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.01.01г. [Текст] // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ№ 11.
3 Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.01.01г. [Текст] // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ№ 8.
1 Бошно, практика: способы выражения [Текст] / // Государство и право№ 3. - С. 19.
1 Общая теория права [Текст] / Под ред. - М.: Норма, 1995.
1 О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел по заявлениям прокуроров о признании правовых актов противоречащими закону [Текст]: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 01.01.01 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ№ 4.
1 Обзор судебной практики о применении законодательства о налоге на прибыль [Текст]: Информационное письмо Высшего Арбитражного Суда РФ от 01.01.01 г. // Консультант +.
2 Информационное письмо Высшего Арбитражного Суда РФ от 01.01.01г. [Текст] // Консультант +.
