История продолжается

ИСТОРИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Часть 2

Воспоминания людей не обладают точностью архивного документа, выборочны и субъективны, но несут в себе трепет живого чувства, любовь и ненависть, боль и радость человеческого сердца, о которых нашим читателям рассказывает Ольга НАУМОВА.

Александра Кузьминична Гусева (в девичестве Шабанова) родилась и жила до замужества в деревне Колтаково. Сейчас она живет в Селижарово, 8 апреля ей исполнилось 95 лет. В молодости она три года пела на клиросе Сухошинского храма. Регентом хора был ее крестный – Федор Павлович Синев. Маленькая сестренка Александры Кузьминичны на Пасху якобы видела в Колтакове образ Христа, кричала от восторга и удивлялась, что его больше никто не видит.

Из архивных документов нам известно, что в 1929 году были арестованы священник Сухошинского храма Вениамин Таиров и псаломщик Василий Крестников. Арест произошел после волнений в селе, связанных с конфискацией церковной сторожки, которая служила крестильней и пристанищем прихожан из дальних деревень, для устройства в ней избы-читальни. Василий Крестников вернулся через восемь лет, а через год был опять арестован, при обыске резкими словами пытался остановить тех, кто топтал Евангелие, и расстрелян 24 марта 1938 года. Судьба Вениамина Таирова оставалась неизвестной. Ничего не давали ни опросы старожилов, ни запрос в Котлас, куда, по документам, он был отправлен. Смирнова, жительница Сухошин, рассказывала, что в деревне Колтаково жила монахиня, к ней приходил из заключения незнакомец, чтобы рассказать о смерти Вениамина Таирова, свидетелем которой он был. Самой истории смерти священника Любовь Васильевна не знала.

Было неизвестно, что даст разговор с Александрой Кузьминичной Гусевой, пожилая женщина очень плохо слышит и видит, долго уверяла, что ничего интересного не помнит. Стало уже казаться, что разговор ни к чему не приведет. И вдруг Александра Кузьминична начала рассказывать, рассказывать четко и уверенно, как что-то ясно и навсегда отложившееся в памяти. По моей просьбе она повторила свой рассказ, нигде не сбившись. Начало было знакомым: в Колтаково к монахине пришел человек из заключения, чтобы рассказать об обстоятельствах гибели священника Сухошинского храма. Дальше шел рассказ незнакомца.

Вениамин Таиров был расстрелян, а перед этим перенес много пыток – и голодом, и холодом, но до конца не отказался от своей веры, хотя мог отказаться даже перед самым расстрелом, чтобы спасти свою жизнь. Место для расстрела было выбрано так, что тела погибших сразу падали в воду и тонули. Расстреливали многих, но только тело отца Вениамина не утонуло, а поплыло вдоль берега по течению, было выловлено людьми и похоронено.

Большой и красивый дом Вениамина Таирова, второго сухошинского новомученика, располагался как раз напротив алтаря. Именно здесь планировалось строительство дома для будущего сухошинского батюшки. К сожаленью, не успели оформить землю. Теперь здесь стоит гараж.

Когда-то в старину над Сухошинами и окрестными деревнями прошел страшный ураган с градом, были порушены многие строения, погиб урожай - «затолкло все грязью». Случилось это 29 августа, в день иконы Спас Нерукотворный. Крестьяне тогда собрали деньги и заказали икону Спасителя для Сухошинского храма. Икона многие годы находилась в храме, была особо почитаема, с ней обходили поля, молясь об урожае. Когда храм закрыли, икону негде было хранить, и ее передали одной женщине. Она была вдовой столяра, и все в ее доме было чистенько, аккуратно. После смерти этой женщины колхозное начальство решило подзаработать и устроило аукцион, о котором было сообщено заранее. Муж Александры Кузьминичны тогда сказал, что отдаст все деньги, какие есть, чтобы выкупить икону. И вот начался торг. Цену поднимали все выше и выше, немыслимую для молодой семьи, имеющей малолетних детей, и такую высокую назначили, что все вдруг отказались. Так и вышло, как задумал Павел Иванович - забрал икону в Конопад.

Перед войной он работал на сплаве. У деревни плотили лес и гнали по Волге к устью Песочни. Александра Кузьминична помнит день недели – это была пятница – пришел посыльный за ее мужем, с вызовом на военную переподготовку на два месяца. Павла Ивановича дома не застал и поехал за ним на Песочню. Александра Ивановна долго плакала, не унималась. Женщины ее успокаивали: ну, что плакать, это же только на два месяца. Но сердце предчувствовало, что эта разлука навсегда, а проститься не удалось. А в воскресенье Александра Кузьминична пошла в Селижарово на рынок продавать горшки. У моста было установлено радио. Объявили о начале войны. Через какое-то время Александра Кузьминична получила письмо, но конверты муж перепутал, и письмо супруге отправил свекру в Колтаково, и наоборот. В письме Павел Иванович просил свекра заботиться о супруге, которая осталась беременная, с маленькими детьми. Писал, что их эшелон стоит в Великих Луках, а мимо проходит много военной техники.

В октябре, на Покров, в Конопад вошли немцы. Дали жителям 20 минут на сборы. Александра Кузьминична только родила дочку, своего последнего, четвертого ребенка, и та прожила в родном доме всего восемь часов. На четыре семьи была всего одна телега, в нее посадили семерых детей. Остальные с вещами шли до деревень Бор и Дубровки пешком, а Сухошины горели, в них не удалось найти приют. Александра Кузьминична, с младенцем на руках, смогла взять с собой только маленькую икону, родительское благословение, которую и хранит до сих пор. Считает ее своей спасительницей. А икона Спаса Нерукотворного из Сухошин так и осталась в доме, там и пропала. Через месяц Павла Ивановича нашли в Конопаде. Он лежал в воронке от снаряда, проколотый штыком. Видимо, шел в родную деревню, не зная, что она занята немцами, а семья в другом месте. Похоронен на сухошинском погосте.