Реализм, идеализм и игра в «курицу»
Уже который день продолжается упорное противостояние, новостей мало, стратегий и тактик—кот наплакал. Понятно, что на данном этапе Левон выбрал тактику игры в «курицу»: в теории игр эта игра вызывает большой интерес, есть американские фильмы про нее: это когда две машины движутся навстречу друг друг со все повышающейся скоростью, и кто первый свернет—тот «курица». Если оба не свернут—то крах неизбежен. Некоторые вырывают и выбрасывают руль, чтобы было понятно, что они свернуть не могут, оставляя решение сопернику: смерть или провозглашение «курицей». Это жестокая игра и грустная, хотя и азартная, если считать, что неинтересно прожитая жизнь на хрен не нужна, можно ею и пожертвовать ради чего-то, типа принципов.
Новостное покрытие ужасно, и становится понятно, что сми в Армении и про Армению сак. Но причина этого также и в том, что новостей ужасно мало: Саркисяна мало кто поздравляет, хоть это и трубится, и тем более мало кто из важных и известных мировых лидеров. Перестрелка пока была одна, один раненый, а так—пока «мирные» задержания, аресты и шмоны. Левон делает ставку на раскол гражданских служащих, и ему это удалось до известной степени: расколот МИД, расколото движение «Еркрапа», а это серьезная, кажется, военизированная сила.
Чего не делает Левон, и что еще он мог бы делать? Он мог бы... Он мог бы, скажем, объявить вновь движение на объединение с другими серьезными политическими фигурами, вновь попытаться помириться с Вазгеном, попросить прощения у Вагана (предположим, это тоже серьезная политическая фигура), попытаться привести его к себе. Артур Багдасарян сейчас думает, как реагировать на решение Избиркома. Пусть думает. Айрикяна мог бы Левон привлечь, быть может... Левон обратился в Конституционный суд, что верно, и суду придется сообщать, что делать с процедуральными нарушениями Центризбиркома... (Поторопились, батенька, руль дрогнул в руках—надо было чуть дольше ждать...)
Он мог бы... Кроме зурны и дхола, и кроме своего собственного произнесения стихов «Призрак смерти», сделать поэтическое состязание на площади, обратиться к артистам, чтобы они что-то читали громко... Он мог бы... Многое чего мог, скажем, обратиться к «гражданскому обществу» с просьбой предлагать варианты...
Он и его сторонники сейчас, пожалуй, и так все время сидят и думают, что еще могут сделать, однако, как известно, решения принимает он один, его—мало, и поддерживают его на площади—не столько его, сколько идею смены власти—не ради его прекрасных глаз...
А народ... Долготерпеливый народ... Народ боится: и кровопролития, и того, что, не победи Левон, если они сейчас его поддержат—потеряют позиции и куски хлеба, и того, что если не поддержат а он победит—останутся у разбитого корытца...
А что будет, если он победит? Катастрофы тоже возможны: банки прекращают выдачу денег, газ вновь перестает течь и т. д...
Но Кочарян и Саркисян сейчас думают, как дальше быть, а Левон ждет от них очередной большой ошибки, чтобы воспользоваться... А что они могут сделать? Нельзя делать вид, что все как обычно, нельзя применять силу для разгона, или можно?
Они, конечно, могли бы развернуть агрессивную пиар кампанию, всерьез расследовать ряд нарушений во время выборов, и в первые дни казалось, что так и будет. Но—нет. Предпочтя скрытный вариант действий, они показали и свою отдаленность от чаяний народа-наблюдателя, и то, что «они»--вместе (как и говорил Левон), и то, что они глубоко неуверенны в себе, как он и утверждал, и что рыльце в пушку. Кочарян не может выступить посредником, а следовательно—ситуация кристуллизуется и поляризуется и еще более.
Вот уже и пошли митинги в поддержку Левона среди диаспоры. В том самом Лос-Анджелесе, где, по идее, к нему должны относиться очень критично. Еще один раскол?
Игра становится постепенно не нашей. Личности, интеллектуалы, интеллигенция, как и обычно, оставлены за бортом обеими силами. Их проблема—всегда выпадать в осадок наблюдателем, нежели деятелем. Результат: на площади есть Левон, кучка его сподвижников и часть народа. Нет, в основном, тех, кто является имидж-мейкером, опинион-мейкером, кто делает дело по легитимации процессов. Левону они не нужны, а официальная власть удовлетворялась дутыми и некачественными представителями этого крыла.
Но объективно этот вакуум невыгоден Левону: он теряет возможность легитимации своего движения.
И если вначале и были элементы идеализма, то теперь, с переходом в игру в курицу, игра становится сугубо реалполитик, даже зурна дхол не спасают, карнавальность исчезает. Народ переживает. Народу надоедает, народ хочет вернуться к обычной жизни. Его никто не призывает всерьез поддержать ту или иную сторону. Левону, как и обычно, народ не нужен. Карнавальность уходит, приходит время инфарктов от перенапряжения. Все происходит слишком медленно, как в замедленной съемке. Новостей бывает только раз в день, максимум два.
Азербайджан мог бы помочь той или ной стороне. Легко. Провокацией. Турция могла бы помочь. Россия. Слава ли богу, если они молчат?
Итак: игра в «курицу»: народ-наблюдатель, интеллигенция-наблюдатель, эффективность труда резко павшая, даже если нет стачек, и два кристаллизовавшихся локомотива, стремящихся друг на друга со все нарастающей мощью, раскалывая наблюдателей на три части: своих сторонников, чужих сторонников и все более разочарованных и переживающих наблюдателей—отчуждившихся. Чем более игра перестает быть всеобщей игрой за справедливость, чем более она становится игрой за и против Левона, тем с большей вероятностью он проиграет. Жертв пока нет, и не дай бог, если будут. Левону нужно привлекать трибунов и разворачивать народ на справедливость, иначе не получится. То же самое нужно и властям, да только они уже, пожалуй, сделали, что могли.
Левон, видно, давно рассчитал, что трансакционные траты на создание всеобщего движения выше, нежели создание сосредоточенного и централизованного кулака для удара: т. е. в его рассчетах, имиджевые потери от потерь поддержки широких масс компенсированы быстротой и сосредоточенностю сфокусированного кулака «мирно-переворотного», нежели «революционного» типа. Будет интересно, если этот расчет оправдается вновь: это звучит противоествественно для идеалполитик, но в условиях масштабов и специфики Армении вполне может оказаться верной тактикой.
Народ не может уйти, оставив Левона со своим пиковым интересом, так как долю справедливых требований народа Левон все еще олицетворяет, а те же самые требования справедливости совершенно не поддерживаются всерьез правящей властью. Так что народ ждет, а это трудно. Те, кто мог бы быть агитаторами на местах, привлекая народ, молчат, ничего не делают, так как у них нет указаний. И это ослабление напряжения от неразрешимости напряжения—в кратковременном режиме в пользу властей, хотя и углубляет системный кризис.
