К истории изучения мотивационной составляющей политического поведении и электорального участия

А. ДИГУРОВ

К ИСТОРИИ ИЗУЧЕНИЯ МОТИВАЦИОННОЙ СОСТАВЛЯЮЩЕЙ ПОЛИТИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ И ЭЛЕКТОРАЛЬНОГО УЧАСТИЯ

Общепринятой датой начала эпохи в исследовании политического и электорального поведения считается 1944 год. Именно тогда П. Лазарсфельд и его коллеги из отделения прикладных социальных исследований Колумбийского университета (США) опубликовали первое академическое исследование выборов, где основное внимание уделялось отдельным избирателям. Проведенное по материалам президентской кампании 1940 года исследование[1], для того периода было весьма передовым и на долгое время определило парадигму исследования политического поведения.

В то же время, социологи из Колумбийского университета были не единственными, кто обратил внимание на отдельных граждан в контексте выборных кампаний. Два других направления, изучающие мотивационные основы политического поведения как отдельных граждан так общества в целом возникли также в послевоенные годы. Серийное исследование американских национальных выборов и работа Э. Кемпбелла, Ф. Конверса, У. Миллера, Д. Стоукса[2] имели точкой отсчета выборы 1948 г. Начало экономической теории демократии (другого направления в изучении политического и электорального поведения) было положено работой Э. Даунса.[3]

Начать данный обзор, где мы обратимся к ключевым работам западных, в основном американских исследователей, изучавших мотивацию политического поведения и электорального участия, хочется с анализа некоторых концепций бихевиоризма, методологические положения которого впервые были применены еще в 20-е гг. прошлого века.[4]

П. Лазарсфельд - представитель данного направления при проведении исследования, упомянутого выше, опирался на гипотезу, согласно которой поведение может в определяющей степени контролироваться властвующими органами, которые с помощью средств политиче­ского манипулирования способны побудить индивидов:

-  во-первых, ограничиться предложенной альтернативой;

-  во-вторых, сделать выбор под влиянием достаточно интенсивных и эффективных внешних воздействий.

Примененная методика позволила, во-первых, дифференцировать избирателей по степени устой­чивости их электоральной ориентации на твердых сторонников и колеблющихся; во-вторых, выявить причины, побудившие различные группы колеблющихся избирателей изменить свои намерения в ходе предвыборной кампании, накануне выборов и в самый момент голосования; и, в-третьих, соотнести электоральную ориентацию и поведение с другими пока­зателями.

Анализируя результаты опроса, Лазарсфельд противопоставлял свой подход ориентации на выяв­ление статистических закономерностей электорального поведения больших социальных групп. Его не удовлетво­ряло выявление «тенденций большинства», которые пред­ставляют собой лишь итоговый результат разнообразных изменений. Такие тенденции, подчеркивал он, «не охва­тывают незначительных сдвигов, которые нейтрализуют друг друга, и даже крупных изменений, если они проис­ходят в противоположном друг другу направлении. А самое главное, не выявляется непосредственно изменяю­щийся индивид».[5]

Согласно другому направлению концепции бихевиоризма ха­рактер политического поведения индивида складывается на раннем этапе формирования личности под решающим воздействием психофизиологических факторов, типа и направленности первичной политической социализации и некоторых других обстоятельств. При этом он приобретает такую устойчивость, что поддается изменениям лишь в экстремальных случаях.

Подобная позиция была изложена в исследованиях политического поведения, проведенных в рамках научно-исследовательского центра при Мичиганском университете А. Кэмпбеллом, Ф. Конверсом и др.[6] «Для большинства людей, - писали они, излагая свою точку зрения, - современные силы представляются имеющими меньшее значение в принятии решений».[7] В основе исходной привязанности к политической партии, по мнению исследователей, лежат ни классовая позиция индивида, ни уровень образования, ни национальность или религия, а процессы политической социализации, действующие опосредованно через семью, которые оформляют партийную идентификацию ребенка. В этом плане сила партийной идентификации может рассматриваться как прямая функция возраста.

Под влиянием американской политологической школы сформировалась политологическая школа в Великобритании. Основные работы по проблеме электорального поведения проводились по методологии Лазарсфельда, но с более явным акцентом на "социальный класс", как совокупность социоэкономических позиций и интересов. При оценке социально-психологических процессов во внимание принимались не только индивидуальные особенности, но и групповые воздействия. Большее внимание, чем в американских работах, уделялось влиянию на электоральное поведение общественно-политических структур, делался упор на электоральное поведение отдельных социальных групп.[8]

Ричард Роуз и Ян Макаллистер в своей работе "Избиратели начинают выбирать: от строго-классовых к открытым выборам в Великобритании" (1986) предлагают для объяснения мотивов выбора избирателей рассмотреть модель "обучения в течение жизни". Их анализ использует пять категорий, содержащих в общей сложности 18 объясняющих переменных: социализация несовершеннолетних: партия и класс отца, образование и религия; социоэкономические интересы: обеспеченность жильём, членство в союзах, национальность, класс, к которому относится избиратель; политические принципы: социализм, благополучие, расизм, традиционная мораль; текущая деятельность партии: лидеры, оценки правящей партии, оценка определенных важных событий, кампаний и ожиданий на будущее; наличная партийная идентификация.

Эта модель описывает рассуждающий электорат, который учится с возрастом и принимает решения по голосованию, основываясь на изменяющейся и сложной совокупности факторов. Простое объяснение считается здесь неприемлемым. Использование этой модели, по мнению авторов, даёт возможность чёткого разделения избирателей-консерваторов и избирателей-либералов; обнаруживает большую значимость политических факторов, чем факторов, связанных с процессами социализации и социальными и экономическими интересами. Не соглашаясь с моделью Мичиганской школы, Роуз и Макаллистер отрицают полезность показателя партийной идентификации. Их анализ показал необыкновенную изменчивость в значимости текущей партийной идентификации. Многие британцы, утверждают они, не думают о себе, как о приверженцах партии, поэтому электоральные исследования не должны использовать показатели партийной идентификации. Большее влияние, чем в американских работах, уделялось влиянию на электоральное поведение общественно-политических структур. Отличие английских исследователей от американского образца состояло также в большем упоре на электоральное поведение отдельных социальных групп.

Серьезное, хотя и не столь сильное воздействие, как в Великобритании, оказала американская «социально-психологическая» школа на исследование электорального поведения в ФРГ.[9]

Рассматривая проблему политического сознания и мотивацию политического выбора через призму взаимоотношений политической системы, общественного и политического сознания личности, и акцентируя особое внимание на проблемах человека, живущего в тоталитарном обществе, Т. Адорно в работе «Авторитарная личность» описал черты тоталитарного общества следующим образом: абсолютная этатизация всех сфер жизни общества; безграничная власть партии-носителя господствующей идеологии; тотальная индоктринация с использованием всех средств массовой коммуникации.[10]

По мнению другого немецкого ученого - Г. Маркузе, исследовавшего похожую проблематику, «тоталитарное общество способно воспроизвести лишь «одномерного» человека, напоминающего хорошо упитанного дикаря, не способного на сильные эмоции, обворованного в человеческих взаимоотношениях, похожего на марионетку, действиями и поступками которой искусно управляют от самой колыбели до могилы».[11]

Далее перейдем к анализу другой теории объясняющей мотивы политического поведения - «представительная политическая система» или как ее еще называют - «теория рационального выбора». Основы этой концепции были заложены еще в 50-х гг. такими экономистами как – К. Арроу, Д. Блэк, Дж. Бьюкенен, Г. Таллок, А. Даунс, и М. Олсон.[12] Именно они первыми применили экономические модели и методы при анализе таких политических проблем, как выборы, голосование в комитетах и других органах законодательной власти. Однако дальнейшее развитие она получила значительно позже.[13] В книге «Политическая наука: состояние дисциплины», в главе посвященной «теории формального рационального выбора», этот подход характеризуется как направление, обещающее создание «кумулятивной науки о политике». Здесь же отмечается, что «эта теория кардинальным образом изменила представление о том, как в рамках дисциплины следует дальше развивать изучение политики и подготовку студентов».[14]

В соответствии с концепцией представительной политической системы, политическая организация общества представляет собой аналог его экономической организации. В политической области существует такой же «свободный рынок», как и в хозяйственной, где существуют свои характерные товары: возможные выгоды, выигрыши, привилегии, связанные с тем или иным типом политических решений. В качестве продавцов выступают действительные или возможные носители политической власти, а в роли покупателей - политически дееспособные индивиды. Под политическим действием понимается лишь электоральное поведение, а сам акт подачи голоса считается либо покупкой (при одном из вариантов рыночной концепции), либо инвестицией (при другом). А. Даунс писал: «Каждый рациональный человек принимает решения относительно голосования так же, как он принимает все другие решения: если доход превышает издержки, он голосует, если нет, он воздерживается».[15]

В рамках теории «рационального выбора» Рикер и Ордещук развивают новое направление - теорию коллективных действий, в которой исследуют политическое поведение партий и правительства, наделяя их функциями индивида, рационально просчитывающего варианты выбора своей деятельности для достижения реализации собственных целей. В результате математического обоснования своего утверждения они выводят «принцип размера»: «В социальных ситуациях, когда существует некоторое количество соревнующихся и определенное число победителей и проигравших, и когда существует необходимость в создании союзов, коалиций, последние будут формироваться в возможно минимальных размерах».[16] Поскольку это абстрактная истина, они утверждают, что политические союзы не удовлетворяют калькуляциям, основанным на политических идеологиях и принципах, различиях в стиле политики в разных культурах, или отдельных существующих в парламенте партийных конвенциях. Скорее, политические партии пытаются контролировать правительственные организации, преследующие цели максимального удовлетворения своих интересов, и, конечно, они пытаются делить добычу с минимальным количеством партнеров. На исследованиях Рикера и Ордещука построена концепция доминирования поведенческих установок в политике Вольфингера и Розенстоуна, основная идея которой – считать, что избиратели «получают позитивную удовлетворенность от исполнения процедуры голосования из-за укрепления связей с политической системой».[17]

В вопросе о сути предлагаемого подхода сторонниками «теории рационального выбора» некоторые ученые выступают против модели «экономического человека», понимаемого как рациональное, сугубо материалистичное существо, озабоченное лишь увеличением собственного благосостояния. По данной позиции М. Фридман высказал мнение о том, что постольку, поскольку, на основании этой концепции можно делать правильные прогнозы, не имеет значения, справедливы предпосылки, на которых она основывается, или нет.[18]

Критикуя работы авторов, разделяющих концепцию рационального выбора, Д. Грин и Я. Шапиро приходят к выводу о том, что «достигнутые ими результаты были совсем незначительными. Отчасти трудности определялись крайней скудностью эмпирических исследований: сторонники рационального выбора, казалось, были так сильно заинтересованы в разработке самой теории, что хлопотливое дело эмпирических проверок оставляли на потом или для других».[19]

М. Фиорина, другой представитель более умеренного течения в рамках концепции рационального выбора, стремится свести к минимуму ее универсализм и редукционизм. Он пишет: «Можно, конечно, ссылаться на работы ученых, придерживающихся концепции рационального выбора, хотя их позиция, как правило, претенциозна, а в отдельных случаях даже отдает манией величия в стремлении к созданию всеобъемлющей теории политического поведения».[20]

Большинство исследований в области политического поведения и электорального участия основывается на положениях, выдвинутых сторонниками бихевиоризма, теории рационального выбора и избирательной географии. Положения относительно влияния социально-психологических и рациональных составляющих определяющих поведение избирателей раскрыты выше. Рассмотрению подхода изучения мотивов политического поведения именуемой «экологической», посвящена следующая часть статьи.

Одним из последователей и учеников основоположника «экологической» школы А. Зигфрида, получившей распространение в основном в континентальной Европе является Ф. Гогель, видоизменивший как методы и технические приемы, так и отдельные принципиальные положения. Им было сформулировано «кредо» экологической школы, в соответствии с которым любые научные исследования мотивов в области электорального поведения «должны основываться на сопоставлении результатов выборов и факторов, которые объясняют эти результаты».[21]

Гогель несколько ослабил тот чрезмерный упор на географические факторы, который отличал работы его предшественника, уделяя существенно большее внимание социально-структурным влияниям. Сопоставление социальной структуры, типов поселения и политического поведения он рассматривал как ключ к решению исследовательской проблемы. Вышедшая в 1958 г. наиболее известная работа Гогеля «География выборов во Франции в годы третьей и четвертой республик» с полным основанием считается своего рода апофеозом «экологической» школы, где вместо «избирательной географии» он предпочитал говорить о «социологии выборов».[22]

Под все более возрастающим влиянием американской социальной и политической науки и, прежде всего бихевиоризма сформулированы идеи известного французского социолога Р. Арона. В статье, появившейся в 1955 г., он поставил вопрос о том, что экологический анализ и методы, основанные на исследовании взаимосвязи социально-профессиональных перемен и поведении избирателей, не сводимы друг к другу.[23] Психологическая привязанность к политической партии возникает лишь тогда, когда она является показателем принадлежности к одному социальному слою. Психологическая идентификация с социальной группой рассматривается им как характеристика более фундаментальная и стабильная, чем партийная идентификация.

Дальнейшее развитие «экологической школы» во Франции характеризуется сочетанием с позициями бихевиоризма, хотя некоторые методологические принципы не подверглись изменениям. Если ранее основным объектом исследования была территориальная единица, отличавшаяся от других набором тех или иных факторов, в частности социальным составом, то теперь таким объектом стала социальная группа с ее специфическими чертами.[24]

Ввиду большого различия между регионами, положения географического подхода и «экологической» школы, предложенные А. Зигфридом и его последователями, нашли свое продолжение в Италии. Это позволило выявить закономерности политического поведения избирателей, в том числе политическое поведение городского и сельского населения, проследить некоторые особенности формирования политических предпочтений жителей как «красных» зон Севера и Центра, так и «белых» зон Юга и Севера. К подобного рода исследованиям относятся статьи Э. Каранти, а также исследования Ф. Компанья и В. де Капрариис.[25]

Несмотря на доминирующие позиции бихевиоризма в США, «экологическая» школа все же получила свое развитие в политической науке этой страны, представленная автором ряда трудов Р. Херберле.[26] Важнейшей предпосылкой углубленного изучения электорального поведения граждан он считал выявление «всех возможных факторов», определяющих политическое поведение человека, а также «разработку общей теории политического поведения в качестве методологической предпосылки отбора необходимых факторов».[27]

Подводя итог анализа концепций политического поведения и электорального участия, хочется отметить очевидный успех американской политологической школы, тем не менее, необходимо отметить и вклад европейской науки в развитие данной основополагающей категории политической науки. Во вступительной редакционной статье одного из номеров журнала «The European Journal of Political Research»,[28] посвященный послевоенной истории развития западноевропейской политической науки отмечалось, что успехи политической науки в Европе по вполне очевидным причинам были связаны с процессом демократизации, а также со становлением государства всеобщего благоденствия, поскольку активистское, открытое государство, проникающее во все области жизни, нуждается во все большем объеме информации о политических процессах и эффективной деятельности властных структур. Признавая тот факт, что развитие американской политической науки оказало на европейцев весьма значительное влияние, авторы статьи отмечали, что в Европе еще до начала второй мировой войны проводились «поведенческие» исследования электоральных процессов, например М. Дюверже во Франции и Г. Тингстен в Швеции.

Так же хочется отметить, что выдающиеся ученые в области социальных наук, идеи которых легли в основу творческого развития научной мысли Америки, были европейцами. Р. Роуз указывал, что хотя магистральные направления развития современной политической науки после второй мировой войны зародились в Соединенных Штатах, но основоположники американской политической науки – В. Вильсон, Ф. Гудноу, Ч. Мерриам – либо получили образование в Европе, либо после окончания высших учебных заведений в течение нескольких лет продолжали повышать квалификацию в европейских университетах. До первой мировой войны американские ученые еще смотрели на себя как на провинциалов. В межвоенный период даже в таком новаторском центре образования, как Чикагский университет, Ч. Мерриам все еще побуждал наиболее одаренных студентов после окончания поехать на год в Европу для повышения уровня знаний и добивался для них материальной поддержки.

Рассмотренный материал позволяет нам сделать вывод, что методология исследований мотивов политического поведения характеризуется плюрализмом, который в основе своей эклектичен, однако в данном случае можно говорить не столько об изолированности, сколько о существовании различных методологических концепций. Вместе с тем, в практической области необходимо опираться на те из них, объективность и достоверность которых возможно проверить и обосновать эмпирическим путём.

Примечания:

[1] Lazarsfeld P. F., Berelson B., Gaudet H. The People’s Choice: How the Voter Makes up his Mind in a Presidential Campaign. N. Y. 1948.

[2] Campbell A., Converse P. E., Miller W. E., Stokes D. E. The American Voter. N. Y. 1960. P.57

[3] Downs A. An economic theory of democracy. New York: Harper. 1957. P.86.

[4] Merriam Ch. Gosnell H. F. Non-Voting: Causes and Methods of Control. Chicago. 1924.

[5] Там же.

[6] Campbell A., Converse P. E., Miller W. E. Указ. раб.

[7] Там же. С. 65

[8] Benney M. Gray A. P., Pear R. H. How People Vote. A Stude of Electoral Behauiour in Greenwn-N. Y. - L., 1956; Milne R. S., MacKenzie H. C. Straight Fight. L. 1956.

[9] Munke S. Wahlkampf und Machtverschiedung. Geschichte und Analyse der Berliner Wahlen von 3. Dezember 1950. Berlin, 1952; Schutz W. Wahler und Gewahlte. Eine Untersuchung der Bundestagwahlen 1953. Berlin-Franfurt. 1957; Faul E. Wahlen und Wahler in Westdeutschland. Villingen, 1960; Scheuch E. Zur Soziologie der Wahl. Koln – Opladenю. 1968.

[10] Современные социально-политические процессы и динамика массового сознания. М.: МГТУ. 1992. С.14.

[11] Marcuse H. Der eindimensionale Meensch. Berlin. Morning Star. 19Juli.

[12] См.: Arrow K. J. Social choice and individual values. New Haven (Conn.): Yale University Press. 1951; Downs A. Указ. раб.; Black D. The theory of committees and elections. Cambridge: Cambridge University Press. 1958; Buchanan J., Tullock G. The calculus of consent. Ann Arbor: University of Michigan Press. 1962; Olson M. The logic collective action. Cambridge ( Mass.) Harvard University Press. 1965.

[13] См.: Curry R., Wade L. Theory of Political Exchange. 1968; Smith J. A. American Presidential Election. Wash. 1980; Haek A. Political Science. N. Y. 1991.

[14] Lalman D., Oppenheimer J., Swistak P. Formal rational choice theory: a cumulative science of politics // Fini∫ter. Op. Cit. 1993. P.77.

[15] Downs A. Указ. раб.

[16] Political Thought in America; An Anthology. Homewood. 1990. P.87.

[17] См.: Political Thought in America; An Anthology. Homewood. 1990. P.109.

[18] Friedman M. Essays in positive economics. Chicago: University of Press. 1993.

[19] Green D. P., Shapiro I. Pathologies of rational choice theory. New Haven (Conn.): Yale University Press. 1994.

[20] Fiorina M. Rational choice, empirical contributions, and scientific enterprise // Critical Review. 1995. Vol. 9. P.85.

[21] Goguel F. La sociologie electorale. France «Traite de sociologie». Bd. II. Paris. 1960. P.48.

[22] Goguel F. Geographie des elections francaises sous la troisieme et la quatrieme republique. Paris. 1958.

[23] Aron R. Etudes politique. Paris. 1952.

[24] См.: Klatsmann J. Etude du vote communiste a Paris et dans la scine. – Les election du 2 janvier 1956. “Cahiers de la Fondation des scinces politique” (Poris). 1957. № 82; Dogan M. Les clevages politique de la classe ouvriere. – Hamon L. Les nouveaux compartenets politique de la classe ouvriere. Entretiens de Dejon (27-28 fevr. 1960). Paris. 1962.

[25] Caranti E. Aspetti statistic! delle elezioni administrative. - Civitas, dicembre 1956; Compagna F., De Caprariis V. Study di geografia elettorale. Napoli. 1959.

[26] Heberle R. Social Movements. An Introduction to Political Sociology. N. Y. 1951.

[27] Там же. С.211.

[28] Valles J. M., Newton K. (eds). Special issue: political science in Western Europe, // The European Journal of Political Research. 1991. Vol. 20.