Наивысшее образование

Прохоров Антон, КФ ГУМФ, 4 курс, *****@***ru

Наивысшее образование.

6:00. Звонок будильника известил Василия Вотафакова о начале первогоучебного дня. Линейка в честь праздника первого сентября начиналась в 9:00, но, по необъяснимой традиции, все школьники и студенты первого курса просыпаются намного раньше положенного. Так же по традиции все они дают обещание троекратного «учиться». Причём так искренне. Порой веришь, что данного азарта хватит больше, чем на три недели.

Василий стал первокурсником в этом году, поэтому его ранний подъём был вполне объясним. Тщательно почистив зубы, одевшись по парадному и просидев ещё два часа пятнадцать минут, Вася выдвинулся из общежития в университет. Ах, да – общежитие. Огромное здание, места в котором выдавались всем желающим, при условии, что этот желающий был студентом «Университета». Это был единственный в мире университет, который просто назывался «Университет». Там была всего одна специальность, которая называлась…нет, не «Специальность», а «жизнеспособность». Не нужны были ни вступительные экзамены, ни показания аттестата. «Университет» принимал всех желающих, у кого не получилось устроиться на любимую специальность где-то ещё, или нет любимой специальности вообще. Василий относился к последнему типу. Отчаявшись, что не найдёт своё призвание, он случайно наткнулся на данное учебное заведение, которое располагалось в городе Сам-Бутерсбурге – лучшем городе на свете.

Вася сидел в холле первого этажа перед выходом и ждал своего друга Роджера. На самом деле друга звали по-другому, но, данная ещё в детстве, кличка настолько прижилась к нему, что даже родители не помнили, как зовут своё дитя. Да и сам Роджер забыл своё скучное имя.

Василий уютно устроился в кресле. Делать было нечего и, как любой человек в такой ситуации, он стал читать. Всё. Абсолютно всё, что попадалось его глазам. План эвакуации, объявления о скором перекрытии горячей воды и о том, что будет производиться ремонт в общежитии. Но особое внимание Вася уделил правилам и внутреннему распорядку общежития. Огромному стенду, занимающему почти всю стену, который только и делал, что запрещал. Если вам интересно:

ü  запрещается распитие, раскуривание или другие операции со спиртными напитками;

ü  запрещается собираться более 30-ти человек в одной кучке;

ü  запрещается плевать с четвёртого этажа (всего их шесть);

ü  запрещается использовать лампочки при полной луне;

ü  запрещается держать кавказскую овчарку или домашнего кролика;

ü  запрещается оскорблять плотника даже в его отсутствии;

ü  запрещается оставлять на кухне более 10-ти сковородок или кастрюль;

Мимо прошли две старшекурсницы, которые отвлекли внимание юноши. Но ненадолго.

ü  запрещается кататься на турникете;

ü  запрещается по вторникам мыться горячей водой;

ü  запрещается спать полусидя;

ü  запрещается курить на балконе со стороны университета и с любой стороны от плотника;

ü  запрещается выкидывать…

- Здорова, студент.

- Хай, Роджер.

- Выдвигаемся?

Вася и его друг безмолвно двинулись к университету. К слову, находился он через дорогу, но казалось, что шли они целую вечность, словно откладывая столь торжественное событие. Оба ощущали странную дрожь. То ли от утреннего холода, то ли от чего-то ещё. Вот Василий открывает тяжёлую дверь, видит красивые стенды с расписанием, списком групп и прочими ценными указаниями. Вот юный первокурсник уже со всех ног устремляется к скоплению народа и…

БАМММММ!!!!

- Студенческий ваш, - ржавый скрипучий голос словно выворачивал останки того, что осталось в животе после удара о турникет.

- Так мы ж первокурсники, - пояснил ситуацию Роджер, глядя на согнувшегося друга, который в данный момент ничего пояснять не мог.

Вахтёрша, подозрительно подняв одну бровь, нажала на кнопку, и появившаяся зелёная стрелочка известила о том, что теперь турникет можно пройти без вреда для здоровья.

Василий, всё ещё держась за живот, рассматривал списки групп. Найдя свою фамилию в группе 1ЫГЫ1, они стали искать имя и фамилию Роджера.

- Ты серьёзно не помнишь?

- Ваааще, - Роджер всем недоумевающим выражением лица подтверждал абсолютную амнезию, связанную с его инициалами.

- А как ты документы подавал?

- Так мамка с папкой отвозили.

- Печаль.

Решив, что друзьям лучше всего будет учиться вместе, они побрели искать аудиторию, где им предстояло послушать стандартную речь, которая произносится в этот день во всех учебных заведениях.

- Чисто здесь, прямо как… - Василий потерял остаток фразы где-то глубоко внутри желудка, ибо то, что он увидел, не показывали ни в брошюрах, ни на сайте «Университета»…

***

Вотафаков сидел в огромном актовом зале и не сводил с неё глаз. Она была…в общем, дабы вам легче представлялось, вообразите себе самую прекрасную девушку всея Руси. Вот именно за такой девушкой и наблюдал Вася, в то время как на сцене декан «какого-то факультета» зачитывал речь с потёртой бумаженции. По всей видимости, в этой бумажке исправлялся только год поступления первокурсников, однако, деканам не хватало желания наизусть выучить речь.

Время для Василия замедлилось. Он всеми мыслями заставлял повернуть ЕЁ голову в свою сторону. А когда усилия давали результаты, он резко отводил глаза. «Боже, ведёшь себя как школьник. А ну ка набрался смелости и посмотрел на НЕЁ таким взглядом, чтобы она сразу всё поняла». Вася вскинул голову и бросил свой решительный взгляд. Правда попадание было неточным, и его глаза впились в глаза другой девушки. Девчонка, словив такой поток решимости, слегка опешила, а затем, прищурившись, прикусила губу и послала воздушный поцелуйчик столь горячему «стрелку». Вася мысленно выругался. Девушка была абсолютно не в его вкусе. Если говорить одной фразой – объём её талии превышал объёмы всего остального. А это Вотафаковаох как не устраивало. Погружённый в новую проблему, он не заметил, как народ повалил прочь из актового зала. Наступили трудовые будни.

В курилке было полно народу. Василий со своим другом Роджером стояли в углу. Сам Вася не курил, но оставить друга одного в незнакомом месте не позволила совесть.

- Подержи.

Роджер протянул недокуренную сигарету и наклонился завязать шнурки. Василий повертел окурок перед носом. «В чём такая необходимость курения. Оно вроде убивает. Даже надпись есть. Наверно её, как пользовательское соглашение, пропускают мимо глаз и кладут смерть себе в карман. Разве…»

БАЦ!

Подзатыльник прервал мысли Вотафакова. Возмущённый, он повернулся посмотреть на своего обидчика и узрел полноватого мужчину с лысиной и огромными, пышными усами. Что-то в памяти подсказало Василию, что этот человек вполне сошёл бы за плотника. Собственно, так оно и было. Плотник, ухмыльнувшись, зашагал по своим делам (пить чай в каморке), а раздосадованный Василий бросил окурок в мусорку. Вообще, можно было удивляться количеству мусорных баков на улицах Сам-Бутерсбурга. Встретить здесь, брошенную на землю, бумажку было сродни увидеть снежного человека. А что самое удивительное, никто не принуждал граждан к чистоте всяческими законами или полицейскими. Это сознание здесь такое. Даже машины притормаживали около луж, дабы не запачкать пешеходов. Все машины.

- Там ещё полсигареты было!!!

- Рад, что оказал тебе услугу.

Роджер, с непонимающим взглядом закинул в рот жвачку и двинулся за другом обратно в здание.

Далее по расписанию у них была пара «существознание». Кто-то из студентов постарше называл этот предмет «существование», т. к. досуществовать до конца пары в гармонии со своим сознанием удавалось не всем. Все боялись Александра Васильевича Инвизерова. Говорили, что те, кто посмотрел ему прямо в глаза, забывали своё имя на несколько часов. Ещё говорили про его способность внезапно появляться в самых неожиданных местах. А ещё ходил слух, что он собирает фотографии всех отчисленных студентов и вклеивает в трофейный альбом… В общем всё это хоть и слухи, но где ещё найти существо наивнее первокурсника?

В аудитории стояла тишина. Разве что иногда перешёптывались отдельные группы студентов, состоящие максимум из трёх человек, т. к. никто друг друга ещё не знал и не сформировал свой круг общения. Тем временем, Василий с Роджером соорудили настольную катапульту. Собственно, вся катапульта состояла из линейки и края парты. Первым объектом для запуска стала, уже безвкусная жвачка Роджера.

- Три…Два…Один!

Запуск был произведён успешно (спасибо школьной практике), и жвачка, описав идеальную траекторию, влепилась в доску на стене. Группа хихикнула, кто-то даже скромно похлопал. Вася и Роджер, вдохновлённые своим успехом, водрузили на конец линейки ластик достаточно большого размера. Вася, развернувшисьспиной к доске и подняв руку, словно капитан, тут же опустил её, отправив ластик в затяжной полёт. Далее он почувствовал несколько недобрых знаков:

ü  Никто не поощрил феерический запуск ластика ни одобрительным смехом, ни взглядом;

ü  Глаза Роджера были раскрыты шире обычного;

ü  Вместо ожидаемого «пума», с которым должен был приземлиться кусок резинки, послышался лёгкий всплеск.

Василию ничего не оставалось, как повернуться…

***

Люди Сам-Бутерсбурга отличались спокойным, рассудительным характером. Порядочность передавалась из поколение в поколение. По этой причине самым ужасным преступлением считалось опоздание на работу. Причинами для опозданий являлись любезности, которыми граждане обменивались по дороге куда-либо. Что касается приезжих, то они быстро втягивались в этот учтивый образ жизни. Невозможно держать в запасе негатив, когда столько добра вокруг. Но вокруг Васи, на данный момент, летало, отнюдь, не добро. Ну нельзя было назвать взглядпреподавателя добрым. Тем более, когда этот взгляд перебегал с Василия на кофе. Потом обратно. У одногруппниковбыло четыре объекта для наблюдения: каменное лицо Василия, каменный взгляд Александра Васильевича, белая рубашка в тёмных пятнах от кофе и, наконец, ластик, издевательски рассекающий кофейную гладь в стакане. Не сводя глаз с Васи, Александр Васильевич поставил свой напиток на стол. Все ждали речь от сурового преподавателя, и когда он открыл рот, группа непроизвольно зажмурилась.

- Зачётное попадание, молодой человек.

С этими словами, педагог вышел из аудитории, а студенты облегчённо вздохнули. Кроме Василия. Для него словосочетание «зачётное попадание» имело двусмысленный характер… (ту биконтиньед)