FORTUM: ЭНЕРГЕТИКА МОЖЕТ БЫТЬ ЭКОЛОГИЧНОЙ
«Такого холодного июня в Стокгольме не было 50 лет», — по-скандинавски спокойно отметил, залезая в маршрутное такси, вице-президент по связям с общественностью бизнес-единицы Varme («Тепловая энергия») корпорации Fortum Йенс Бьорн. В самом деле, в середине июня температура в Стокгольме 10 — 13 градусов — это непривычно даже для Северной Европы. Конечно, ещё и с дождём. Правда, делегация редакторов уральских газет, журналов, телекомпаний, радиостанций и информагентств была не в претензии. В такую погоду работать даже комфортнее. Мы же не на отдых приехали в Швецию в конце-то концов! Мы приехали сюда перенимать опыт, если хотите. По крайней мере рассказать своим соотечественникам, как в Европе делают энергию на основе переработки мусора! И при этом сохраняют окружающую среду. Согласитесь, во всех смыслах интересный процесс. Конечно, сразу хочется внедрить его у нас. Но не тут-то было!
Что такое Fortum
Географическая концентрация — северные страны (Финляндия, Скандинавия), Россия и регион Балтийского моря. Околосотрудников. 1,3 млн розничных потребителей электроэнергии. 1,6 млн клиентов распределительных сетей.
Централизованное теплоснабжение 80 городов в семи странах. Компания, акции которой котируются на бирже NASDAQ OMX Helsinki. Болееакционеров (более 50 процентов акций принадлежат правительству… Финляндии!).
Оборот в 2008 году около 5,6 миллиарда евро. Компания действует в 12 странах. Основная деятельность сосредоточена в Северной Европе, России и регионе Балтийского моря.
Хорошая сделка
Управление компанией Fortum построено максимально удобно для Стокгольма. Например, подразделение Fortum Varme (бизнес-единица компании Fortum, отвечающая за тепловой бизнес в Швеции) на 90 процентов принадлежит головному предприятию и лишь на 10 процентов городу Стокгольму.
Тем не менее в совете директоров у двух учредителей равное число представителей. Как деликатно выражаются представители Fortum по этому поводу, «в своё время город заключил очень хорошую сделку».
С этим не поспоришь. К слову, Fortum Varme представлена в 18 муниципалитетах Швеции. Почему-то подумалось, что вот он, пример эффективного частно-государственного партнёрства. Вернее, сотрудничества крупного частного бизнеса с государством и муниципалитетами.
У нас в России, как правило, под этим термином понимают нечто другое, изначально не очень выгодное для бизнеса. В шведском же формате выигрывают обе стороны такого сотрудничества. А в конечном счёте всё общество, которое получает энергию и сохраняет окружающую среду.
День 15 июня был в основном посвящён главной цели поездки — знакомству с объектами энергетики и экологии. Стоит сказать, что в Швеции в отличие от России одно не противоречит другому. А скорее дополняет.
Первой в списке значилась экскурсия на ТЭЦ «Вартаверке» (обеспечивает теплом центр Стокгольма), которая может работать одновременно на нескольких видах топлива. Эта станция, кажется, была в резерве до Второй мировой войны.
Вновь её запустили в 1950 году. Сейчас же здесь нет оборудования старше 1968 года. То есть модернизация проведена стопроцентная. Это вам не российские изношенные основные фонды, о чём говорится уже лет 20 по крайней мере. А воз и ныне там.
Первое впечатление: офис ТЭЦ более чем скромен. Максимум практичности, предельная экономичность. Главное помещение — конференц-зал. Здесь перед нами по очереди выступили вышеупомянутый вице-президент Йенс Бьорн и Ева Катрин Линдман, директор по исследованиям и разработкам в компании Fortum Varme.
Вице-президент был в непритязательного вида костюме, держался крайне просто и демократично. Ева Катрин Линдман и вовсе была в каких-то тапочках, кофточке и юбке.
И это главный человек в компании по НИОКР! Полная противоположность тому, что мы видим на многих крупных предприятиях в России. Ева Катрин Линдман также держалась очень просто, говорила по существу, охотно отвечала на любые вопросы.
Если я правильно записал, оборот Fortum Varme порядка 700 миллионов евро. Работают на этом предприятии 560 человек, в основном в Стокгольме. Не помню, кто именно из этих двух руководителей сказал, что главное для их предприятия — сокращение выбросов двуокиси углерода.
То есть снабжение тепловой энергией Стокгольма — это как бы само собой. Система работает без сбоев и уж, конечно, без отключений подачи тёплой воды (впрочем, в России, и в Челябинске в частности, определённый прогресс в этом направлении достигнут, сроки отключений год от года сокращаются). А на первом месте, повторяю, — экология, защита окружающей среды.
Отличие Европы от России
Сегодня Fortum владеет предприятиями и в России (уральскую ТГК-10 новые собственники даже переименовали —
в , разумеется).
Миллиардные вложения в модернизацию преследуют цель повысить эффективность наших электростанций, заметно снизить ущерб для окружающей среды. Итогом этой работы владельцам компании видится достижение тех же показателей, что и на станциях Fortum в Европе.
|
В Швеции — чистота. Почти 100 процентов |
Что сегодня отличает предприятия Fortum от привычных нам промышленных пейзажей России? Современные технологии обеспечивают минимум выбросов в атмосферу. Начиная с 50-х годов в Швеции действует специальная программа по созданию системы централизованного отопления и электроснабжения. В рамках этой программы энергетики убрали из Стокгольма все трубы.
Не знаю, можно ли это считать своего рода ноу-хау, но для Урала такая технология остаётся мечтой. В то же время именно у нас её внедрение жизненно необходимо. Как вам сам подход — практически стопроцентная переработка всего собираемого мусора и производство за счёт этого тепловой и электроэнергии?
При этом за последние десятилетия количество вредных выбросов в атмосферу снизилось у Fortum на 60 — 95 процентов.
В 1996 году возникла новая тема — централизованное охлаждение.
Стокгольм разбросан по нескольким островам. Вот оно, совсем рядом, вытянутое по конфигурации озеро, а дальше, за системой шлюзов, уже Балтийское море. Для со-здания второй в мире по размерам централизованной системы охлаждения (семь миллионов квадратных метров) используют иногда воду из озера, а иногда — из залива Балтики.
Вода используется прежде всего для кондиционирования стокгольмских офисов, для компьютерных залов. После использования очищенная вода возвращается в море. Этакий искусственный круговорот воды, позволяющий вырабатывать энергию.
Но тема номер один и в Швеции, и на предприятиях Fortum — это экология. Поэтому и получается, что объёмы производства растут, а выбросы снижаются. Что совершенно немыслимо для России. У нас если уж растёт производство, то про экологию забудь. В Швеции же система контроля многоступенчатая.
С одной стороны, у Fortum есть экологический сертификат. С другой — ещё и официально платятся деньги муниципалитету, чьи инспекторы ведут постоянный контроль деятельности компании.
Кроме того, Fortum постоянно совершенствует свой топливный портфель. Говоря проще, улучшает качество используемого сырья. Углеводородное топливо составляет на станциях Fortum уже лишь 15 процентов.
А в основном используются возобновляемые источники энергии. Так было не всегда. До начала 80-х Fortum в качестве сырья использовал больше угля и нефтепродуктов. Теперь для производства тепло - и электроэнергии используются озёрная вода, сточные воды, упомянутый мусор, биотопливо, отходы древесного производства.
Перечень можно продолжать. А к 2020 году Fortum планирует полностью отказаться от использования углеводородных источников топлива в Европе.
Как заметила Ева Катрин Линдман, «уменьшая объёмы мусора, мы одновременно снижаем стоимость производства энергии». Факты таковы: в Швеции сжигается и перерабатывается почти 100 процентов домашних отходов.
Сам процесс сжигания более экологичен, чем хранение мусора на свалках. Тем не менее в 1985 году в Швеции начались дебаты по поводу сжигания мусора и влияния этого процесса на окружающую среду. С тех пор идёт систематическая работа по снижению выбросов двуокиси углерода в атмосферу.
Процесс сжигания отходов становится всё более экологичным. Существует тройная система очистки промышленных выбросов. А в самом процессе очистки применяется некий принцип кипящего слоя (пусть специалисты детали расскажут). Сегодня на предприятиях Fortum выбросы намного меньше предельно допустимых концентраций.
А что касается объёмов переработки мусора (актуальная для России тема), то в 1970 году ТЭЦ Хогдален в Стокгольме перерабатывала 150 тысяч тонн му-сора в год. Сейчас — более 700 тысяч тонн. Из них 500 тысяч тонн — отходы домашних хозяйств. 150 тысяч тонн — промышленные отходы.
|
С понятием «тарифы на электроэнергию» шведы не знакомы |
Принципиально важная вещь — в Швеции принято сортировать мусор. Начиная с отходов домашних хозяйств. Это к вопросу об уровне культуры шведского общества. В отдельные мусоросборники собираются бумага и картон, отдельно — стекло, отдельно — отходы продуктов питания, отдельно — пластик. Что мешает нам в России поступить точно так же?
По ходу доклада я задал вопрос, как бы предпочла госпожа Ева Катрин Линдман провести аналогичную презентацию для людей, принимающих решения, например, в Челябинской области.
У себя в Стокгольме или с выездом к нам, на Урал? Директор по исследованиям и разработкам Fortum Varme ответила, что её устроит любой вариант. Она с удовольствием проведёт аналогичную презентацию для заинтересованных лиц в любом уголке планеты.
Станции в активе Fortum разные: гидростанции, тепловые, атомные. Гидрогенерация и атомная энергетика составляют примерно по 45 процентов в объёмах производства электроэнергии компании. Говорят, будущее именно за атомными. И почему-то этого в Швеции никто не боится. К перспективным также относят ветряную генерацию, приливную.
Пусть даже они не будут занимать большой доли в общей структуре. Кстати, отходы в портфеле источников сырья для тепловых станций Fortum составляют порядка семи процентов уже сегодня.
Неподалёку от стокгольмского аэропорта Арланда находится ещё одна станция компании Fortum, построенная сравнительно недавно — в 1996 году. Она также производит тепло - и электроэнергию. Расположена в промзоне, далеко от жилья. В качестве топлива используется пока главным образом деревянная стружка (где они её столько берут?).
Процесс производства энергии изначально получается максимально экологичным. Здесь будут строиться дополнительные производственные мощности. В итоге будет перерабатываться 240 тысяч тонн различных отходов в год.
Обедали мы, конечно, прямо там, на Fortum Varme. Обед проходит по принципу шведского стола. В отличие от шведской семьи, которую сегодня уместнее искать в России, чем в Скандинавских странах, традиция в вопросах организации питания остаётся неизменной. Всё рационально, удобно и вкусно. Лично убедился. Сама обеденная зона на станции Fortum Varme расположена в уютном внутреннем дворике под большой стеклянной крышей.
Видимо, присутствие русских всё-таки негативно сказывалось на шведском оборудовании. Хотя бы с энергетической точки зрения. Когда мы после обеда приехали на следующую станцию — «Хаммарбюверке» (она использует при производстве тепловой энергии очищенные сточные воды), то сперва в конференц-зале отказал проектор (и фильм про компанию Fortum мы смотрели с экрана обычного монитора).
А потом отказал ещё и лифт. И в производственные помещения на верхние этажи мы поднялись по лестнице. Говорят, случай небывалый. Но нам так или иначе показали всё, что было можно показать. Кто-то из коллег отшатнулся при этом от неприятного запаха очищаемых сточных вод, когда открыли один резервуар.
На что я заметил, что ничего особенного не чувствую. У нас за городом (например, в районе деревни Баландино, где я часто бывал летом в детстве) примерно так пахнет вся река Миасс. И в 70-х, и в 80-х годах река в этих местах, кстати, была не только резко пахнущей, но ещё и откровенно чёрного цвета.
Чёрная река в белых мраморных берегах (там действовал рудник). Только представьте эту картину, если кто не видел. И, что характерно, никто из местных не жаловался. Сейчас ситуация на реке в районе Баландино улучшилась, но до Швеции в вопросах экологии нам по-прежнему очень далеко.
Что такое тарифы?
На станции «Хаммарбюверке» мне почему-то очень хотелось к чему-нибудь придраться. Как-то уж слишком гладко всё получалось. Оборудование работает (проектор и лифт не в счёт), персонал спокоен и неспешен. В диспетчерской я с ходу задал вопрос, каковы гарантии защиты всего этого суперавтоматизированного процесса управления станцией от сценариев типа того, что описан в фильме «Крепкий орешек-4».
Переводчица как-то странно на меня посмотрела, сказала, что перевести это будет практически невозможно. Тем более что «Крепкий орешек» — название фильма в российском прокате, но не в Швеции. Тем не менее перевела как могла. Но диспетчеры меня, разумеется, не поняли. Они не знают, что такое серьёзное ЧП.
Если какой-то блок выходит из строя, тут же автоматически вместо него включается другой. Потребители даже ничего не заметят. По-другому тут не бывает.
Вопросов накопилось много. Часть из них мы задали организаторам ближе к вечеру, когда все вместе посетили самую экологически чистую зону Стокгольма (между прочим, бывшую промзону!). Вопросы были и по поводу того мусора, который скопился вокруг уральских городов (что эффективнее — перерабатывать его на месте, создав соответствующие производства, или везти в ту же Швецию?), и по определению тарифов на электроэнергию.
Последний вопрос поставил шведов в тупик. Они не понимают, что такое тарифы. В Швеции 160 компаний продают электро - и теплоэнергию. В ходе жёсткой конкуренции между ними и формируется цена для потребителя. Последние 10 лет этот рынок абсолютно свободен от каких-либо государственных регуляторов.
Производители энергии продают её на единой бирже. Цена имеет свои составляющие. Но каких-либо ограничений по ценам не существует в принципе.
Когда мечты сбываются
Что касается собственно экологического квартала «Хаммарби Шостад» (по его примеру в Стокгольме строят ещё два), то это своего рода центр экотехнологий, применяемых в сфере ЖКХ. Красивые кварталы современных домов с квартирами разной площади, посреди квартала симпатичный канал с дождевой водой, тут же обнаруживаются уточки, которые то пасутся на берегу, то плавают в воде.
А чего стоит суперсистема во всех смыслах сборки мусора, делающая ненужными как мусоропроводы в домах (их там и нет!), так и типичные для России ящики для сбора мусора во дворах. Представьте: вблизи серии малоэтажных домов (многоэтажек здесь нет, каждый квартал застраивала какая-то одна, выбранная по конкурсу компания, но в рамках единого архитектурного решения всего квартала) из земли торчат несколько нешироких труб.
В каждой из них есть окошко, в которое жители и сбрасывают отсортированный (это обязательно!) мусор. Далее мусор со скоростью 70 километров в час по подземным трубам пневмоспособом собирается в центральный мусоросборник, где уже начинается процесс переработки. Система за несколько лет давала сбой дважды.
При этом в одном случае некто умудрился запихать в то самое окошко мусоросборной трубы… новогоднюю ёлку в нераспиленном виде (мне почему-то подумалось, что это был русский человек!). Но неполадки всякий раз устранялись быстро. А про крыс здесь не слышали. Обо всём этом нам рассказывали в так называемом Стеклянном доме — просторном помещении в центре экоквартала, куда, как я понял, жители могут прийти практически с любым вопросом.
Здесь выставлены макеты экологического квартала в целом и квартир в разрезе, очень наглядно показана система использования воды для выработки тепло - и электроэнергии. Пока я рассматривал макеты, обнаружил, что стою прямо на стеклянном квадрате, сквозь который видна пропасть. Но опасности провалиться не было.
Подо мной на большой глубине метров были заметны мощные насосы для систем жизнеобеспечения экоквартала. Пока вице-президент Марина Балабанова читала лекцию о компании, мы рассматривали макеты, пили кофе, любовались фонтанами возле Стеклянного дома.
Потом я надул фирменный воздушный шарик «Вечерний Челябинск», и мы с Йенсом Бьорном немного поиграли шариком в футбол. Тем не менее самое важное из услышанного я успел записать. В том числе такие факты, например, что Fortum — первый иностранный инвестор в российской энергетике.
Сотрудничество с Россией началось ещё в 90-х годах с компании «Ленэнерго». А в целом на рынке стран Северной Европы Fortum лидирует по выработке теплоэнергии и занимает второе место по электроэнергии. Поразительно, но в совете директоров компании, которая более чем наполовину принадлежит финскому правительству, нет ни одного представителя правительства (сравните с российской практикой).
Правительству-акционеру вполне хватает того, что Fortum даёт хорошую прибыль. За прошлый год операционная прибыль компании составила 1,8 миллиарда евро. Правда, уральские объекты Fortum свою лепту пока не вносят.
Здесь пока дай Бог уйти от убытков и вывести недавно приобретённые предприятия со старым оборудованием в нулевую рентабельность, одновременно проводя модернизацию. Процесс пошёл, но пока нюансов очень много. А с другой стороны, разве в России могло быть по-другому?
Герман ГАЛКИН
Фото Александры ДОРОХИНОЙ
«Вечерний Челябинск», 29.06.2009
