На правах рукописи
|
Традиции фольклора
в творчестве Габдельджаббара Кандалый
10.01.09 – Фольклористика
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Казань - 2007
Работа выполнена в отделе народного творчества Института языка, литературы и искусства имени Г. Ибрагимова Академии наук Республики Татарстан
Научный руководитель: доктор филологических наук
Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор
;
кандидат филологических наук, доцент
Ведущая организация: ГОУ ВПО «Елабужский государственный педагогический университет»
Защита диссертации состоится 18 мая 2007 г. в 13.00 часов на заседании диссертационного совета Д 022.001.01 в Институте языка, литературы и искусства им. Г. Ибрагимова Академии наук Республики Татарстан /31.
С диссертацией можно ознакомиться в Центральной научной библиотеке Казанского научного центра РАН (/31).
Электронная версия автореферата размещена на официальном сайте ИЯЛИ им. Г. Ибрагимова АН РТ (http://www/ijli/antat.ru/dissertacii.html) 17 апреля 2007 г. Режим доступа: свободный.
Автореферат разослан 17 апреля 2007 г.
Ученый секретарь диссертационного совета,
кандидат филологических наук
Общая характеристика работы
Актуальность исследования. Фольклор, в том числе и татарский, является источником познания духовной жизни народа. Взаимодействие фольклора и литературы стало одним из самых важных средств обогащения творчества писателей и поэтов народнопоэтическими сюжетами, мотивами и образами, жанрово-стилистическими формами.
Поэзия татарского поэта Габдельджаббара Кандалый (1797 – 1860), жившего и творившего в ХIХ в., опирается на многовековую татарскую литературу и фольклор. Рассмотрение проблемы традиций фольклора в творчестве поэта Габдельджаббара Кандалый позволит выяснить его новаторский вклад в татарскую литературу, определить степень взаимовлияния творчества поэта и фольклора.
Кандалый до настоящего времени изучалось, в основном, в ракурсе текстологии, особенностей стихосложения, поэтики, языка и стиля. Специальных работ, освещающих его поэзию в аспекте традиций фольклора, не имеется. Данное исследование в определенном смысле является попыткой получения ответа на запросы нового времени о значении наследия татарских писателей, т. к. интерес к истокам и к изучению национальных традиций в последние десятилетия неизмеримо возрос.
Цель и задачи диссертационного исследования. Диссертант ставит цель впервые системно осветить проявления различных традиций в творчестве Габдельджаббара Кандалый, а также раскрыть взаимодействие татарского фольклора и творчества поэта. Исходя из поставленной цели, предполагается решение следующих задач:
– исследовать связь татарского фольклора с поэтическим творчеством мусульманского Востока, взаимодействие поэтических традиций татарского и других тюркских народов на примере творчества татарского поэта Г. Кандалый;
– рассмотреть творчество Г. Кандалый поэтапно в соответствии с эволюцией художественно-эстетических взглядов поэта;
– проанализировать религиозный фольклор и суфийские идеи в произведениях Г. Кандалый;
– определить роль и место фольклора, отражение его жанров в поэзии Г. Кандалый;
– оценить новаторство, а также значение и роль творчества Г. Кандалый в переходе татарской поэзии к собственно национальным литературным традициям.
Объектом исследования являются стихотворения и поэмы Г. Кандалый.
Научная новизна исследования. Проблема взаимодействия поэтических традиций татарского народа и мусульмано-суфийской поэзии не была исследована наукой применительно к творчеству Г. Кандалый. Поэтому широкое, обобщающее изучение этой темы представляет существенный научный интерес. В диссертации выявлены уровни поэтических традиций, особенности их проникновения в художественные произведения поэта, а также своеобразие их использования. Исследование являет собой попытку углубленно и последовательно осветить связь творчества поэта Габдельджаббара Кандалый с фольклорными традициями татарского и тюркских, а также некоторых других мусульманских народов. Путем анализа и исследования произведений Г. Кандалый по жанрам и их связи с тюрко-татарской мусульмано-восточной литературой и произведениями татарского фольклора обосновывается положение о том, что, с одной стороны, истоки поэзии Кандалый берут начало в народной поэзии; а с другой – поэт своим творчеством внес достойный вклад в духовную сокровищницу татарского народа.
Методологической основой в раскрытии данных положений послужили работы исследователей , , , , и других.
Теоретическая и практическая значимость исследования заключается в том, что полученные результаты и выводы могут быть использованы в татарской фольклористике и литературоведении:
а) возможность применения полученных выводов в рассмотрении как проблем поэтики творчества Кандалый, так и общетеоретических проблем татарской фольклористики и литературоведения, что составляет теоретическое значение работы;
б) материалы и результаты работы могут быть использованы:
– при изучении истории татарской литературы XIX века в вузах, в средней школе, а также в качестве специального курса « Кандалый и фольклор»;
– при написании трудов по истории татарской литературы;
– при составлении учебно-методических пособий по проблеме «Татарская литература и фольклор», что определяет практическое значение исследования.
Основным методом исследования является комплексный подход к изучению поэтического наследия Г. Кандалый. Данный метод включает в себя черты сопоставительного, сравнительно-исторического, литературоведческого анализа. Использован системный, биографический анализ творчества поэта.
Апробация работы: по теме диссертации сделаны доклады и сообщения на итоговых конференциях ИЯЛИ им. Г. Ибрагимова АН РТ (2004-06 гг.), в г. Казани, II Всемирном Форуме татарской молодежи (2006 г.) в г. Казани, научно-практической конференции «Актуальные проблемы тюркологии. Тумашевские чтения» (2006 г.) в г. Тюмени. Основные положения и результаты исследования изложены в пяти публикациях.
Структура диссертации:
Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы.
Основное содержание работы
Во введении обосновываются актуальность темы диссертации, ее научная новизна, формулируются цели и задачи исследования, указываются методологическая основа и методы исследования, раскрывается теоретическая и практическая значимость работы, приводятся основные положения, выносимые на защиту и апробация результатов исследования.
Первая глава называется «О взаимосвязи литературы и фольклора. История изучения вопроса». В ней определяется теоретическая основа диссертации: рассматриваются общетеоретические положения, раскрывающие сущность фольклора, традиций, а также взаимовлияние фольклора и татарской литературы, прослеживается связь литературно-художественных процессов и явлений, происходящих в татарском обществе, с исторической эпохой. Уделено место истории изучения вопроса и обзору трудов исследователей по проблеме «литература и фольклор».
Современные принципы изучения проблемы «литература и фольклор» сформулированы в исследованиях философов, литературоведов и фольклористов: , , и др. Литература и фольклор в совокупности образуют некую систему, обе части которой, существенно различаясь между собой, находятся в постоянном взаимодействии и взаимовлиянии.
Проблема «литература и фольклор» волновала татарских исследователей и литераторов ещё в конце XIX - начале XX в., начиная с С. Кукляшева, М. Махмудова, Х. Фаизханова, К. Насыри, Г. Тукая, Г. Ибрагимова, Ф. Амирхана и др. Исследования в данной области продолжили Х. Бадигый, Ф. Туйкин. На основе народных дастанов (эпосов) и образцов других жанров фольклора литераторы начали сочинять произведения: Г. Тукай - известные сказки, басни, поэмы; А Уразаев-Курмаши – «Буз джигит» («Благородный юноша»), «Тагир–Зухра», Ф. Бурнаш – «Куркут», «Тагир–Зухра». Рахим, Г. Газиз, Г. Толымбай, Х. Ярми в 20-40-х гг ХХ в. занимаются сбором фольклорного материала и написанием общетеоретических трудов по фольклористике. Баширов, А. Шамов, Н. Исанбет начинали литературную и творческую деятельность со сбора и изучения татарского фольклора. В силу известных идеологических причин, после 30–х до 50–60–х гг. ХХ века в советское время, в изучении связей литературы и фольклора большого продвижения не наблюдалось. Период с 60–х гг. прошлого столетия по настоящее время ученый–фольклорист Ф. Урманчеев по праву называет “расцветом в фольклорной науке”[1]. Были изданы многотомные сборники фольклорных произведений по различным жанрам, написаны общетеоретические труды, и, наконец, исследователи продолжили активное освоение связей литературы и фольклора. Проблеме взаимосвязи фольклора и литературы были посвящены исследования татарских ученых , , .
Начиная с Каюма Насыри, с чьим именем связано зарождение татарской фольклористики как отдельной науки, источниковедческий аспект проблемы представлялся исследователям очень важным. Однако не менее важен был и аспект эстетический, на который в свое время обратили внимание Г. Тукай, Ф. Амирхан, Г. Ибрагимов и др. С советского времени наблюдается стремление связать обращение писателей к фольклору с идеологическими, общественными явлениями, общелитературными традициями эпохи. Однако простое выявление фольклорных источников литературного произведения не всегда исчерпывает сущности проблемы взаимоотношений литературы и фольклора. Так, исследователь А. Садекова считает, что использование поэтических средств фольклора осознанно подчиняется литератором идейно–эстетическим задачам, которые он ставит в том или ином произведении[2]. Следовательно, литература и искусство, стремясь создать идеал прекрасного, должны обращаться к народному творчеству.
Большую роль в формировании поэта Кандалый сыграло народнопоэтическое творчество. “Литература, опирающаяся на народно-освободительное движение и живущая на волне прогрессивных тенденций общественного роста, выбирает единственно верный путь движения вперед: основываясь на классическом литературном наследии и приближаясь к фольклору, она конкретизируется, становится подлинно народной, отображая образы реальной личности и документальные события»[3]. В творчестве Г. Кандалый, как и во всей литературе первой половины ХIХ в., можно проследить вышеназванные тенденции: фольклорная традиция доминирует. “Увеличивается влияние фольклора на письменную поэзию”[4]. Значение таланта Г. Кандалый в большей степени раскрывается через систему устнопоэтических ценностей в их тесном внутреннем соотношении с оригинальной художественной системой поэта. Изображение жизни народа и характеристика его духовной культуры приводят к созданию образа народа, народных типов, что невозможно без обращения к фольклору.
Обращение конкретного поэта к фольклору своего народа – явление не случайное. Это обусловливается многими факторами. В творчестве Кандалый это – основные жизненные проблемы, идейные течения времени; историко-литературные факторы, которые включают в себя особенности фольклорной традиции, того или иного исторического периода. Важно учитывать также и личные, или биографические обстоятельства, например: степень знакомства поэта с жизнью народа и его творчеством. В исследовании показано, что Г. Кандалый, живя в татарской деревне, тесно общаясь с народом, был хорошо знаком с его жизнью, духовными ценностями, устнопоэтическим творчеством. Следовательно, использование поэтом в своих произведениях традиций татарского фольклора стало органичным, естественным процессом.
Вторая глава «Религиозный фольклор и суфийские идеи в ранних произведениях Г. Кандалый» посвящена начальному этапу творчества Г. Кандалый и раскрывает применение поэтом традиций классической тюрко-татарской поэзии, которая, в свою очередь, основана на литературных и фольклорных традициях татарского народа и мусульманского Востока.
Раннее творчество поэта, как и вся тюрко-татарская поэзия, связано с мусульманско-восточными и тюркскими традициями, проникнуто традиционными исламо-кораническими идеями. Следование поэта традициям, исламская направленность его стихотворений заметны уже с шакирдской (ученической) поры. Как отмечает академик : «Особенно сильным было влияние на поэта средневековой ираноязычной суфийской поэзии, с одной стороны, и устного творчества своего народа, с другой»[5].
Традиционная система ценностей и идеалов, нравственных ориентиров мусульманского Востока, суфийско-кораническое миропонимание, художественно-выразительные средства суфийской поэзии нашли отражение как в произведениях татарских поэтов, так и во многих образцах и даже целых жанрах татарского фольклора.
В параграфе 2.1. «Татарский суфизм как литературное явление и его отражение в народном творчестве» диссертации дано понятие термина «суфизм», или «тасаввуф». Термин тасаввуф означает группу людей, которые придерживаются предписаний Корана и сунны (действий пророка Мухаммеда). «Его цели – очищение человека от негативных и привитие ему всех позитивных качеств… а также борьба со своими страстями и духовное очищение», – говорится в «Суфийской энциклопедии» ученого Ю. Мухаммада[6].
Татары Поволжья и Приуралья, духовными узами связанные с мусульманским Востоком, не остались в стороне от процессов и явлений, имеющих единое начало и направленность. Процессы, происходящие в духовной жизни народа, не могли не повлиять на его литературное творчество. В татарском обществе наблюдался протест против действий царских властей – насильственной христианизации, ухудшения условий жизни. В литературе ХIХ века усилились идеи суфизма.
Вся религиозная в целом и суфийская литература, в частности, проникали в Волго-Уральский регион через тюркоязычные среднеазиатские страны. Среди известных поэтов-суфиев достойное место занимают тюркские поэты, суфии: А. Ясеви (ум. 1161), С. Бакыргани (ум.1186), А. Навои (ум. 1501), основатель одноименного тариката (ордена) суфизма Баха ад-дин Накшбанди (ум. 1389) и другие.
Связь суфийской поэзии с народом, демократичность сделали ее неизмеримо более живой и жизнеспособной, чем придворная поэзия. «Она в какой-то мере дает возможность узнать о характере народного творчества… и в этом ее огромная ценность, не говоря о художественной силе многих творений суфийских поэтов».[7] Поэтому суфийская литература была популярна у разных народов и вдохновляла на создание многочисленных назира (подражаний) на протяжении многих веков. Ее классики оказывали влияние на целый ряд восточных литератур вплоть до начала ХХ в.
Параграф 2.2. «Суфийские идеи в ранних поэмах Г. Кандалый» раскрывает степень приверженности поэта к литературным традициям мусульманского Востока. Из той части творчества Г. Кандалый, которая дошла до нас, видно, что идеи суфизма и суфийская литература были восприняты поэтом. Он был хорошо знаком с религиозно-дидактической исламской литературой и с произведениями суфийских авторов. У Кандалый имеются и творческие переводы, и назира ко многим из них.
В следующих двух пунктах анализируются поэмы раннего периода творчества Г. Кандалый (приблизительно 20–е гг. ХIХ в.) «Рисаляи-ль-иршад» («Книга наставлений») и «Кыйссаи Ибрахим Адхам» («Сказание об Ибрахиме Адхаме»).
Известная поэма Г. Кандалый «Рисаляи-ль-иршад» является образцом дидактической суфийской поэзии. Нравоучения и увещевания — насихат и ва‘аз наиболее распространенные виды словотворчества у мусульманских народов. В поэме «Рисаляи-ль-иршад», состоящей из двадцати восьми глав, автор настойчиво призывает читателей к добрым помыслам и действиям – к праведности, к истинному мусульманству.
Принадлежность поэмы к опеределенной поэтической школе и традиции видна, в первую очередь, по языку, использованному в ней: произведение юного Кандалый насыщено архаизмами, а также арабскими, персидскими и турецкими словами.
В поэме присутствует четкая хронология: автор дает читателю наставления, начиная от детского возраста, и охватывает все периоды жизни человека. По мере взросления человека меняются и увещевания, которые написаны последовательно и отдельными главами. Кроме того, имеются общие главы, такие как описание Судного дня, рая, гурий; о том, что истинные мусульмане смогут увидеть Всевышнего; философские размышления о бренности и тленности всего земного и др. Отдельную главу поэмы “Тәләттыйфлык белән сөйләмәк бәйане” («Матур сөйләү турында бәян” – «Повествование о красоте речи») Кандалый посвящает теме доброго слова, вежливого общения. К месту сказанные прекрасные слова по силе воздействия на слушателя поэт сравнивает со сверканием жемчуга. Народ всегда чутко относился к слову, к речи и во всех жанрах фольклора это нашло широкое отражение. Яркая образность, афористичность достигается употреблением поговорки о том, что слово может ранить, «как меч Бахрама»[8]. Подобных образцов межлитературных, межэтнических связей у Кандалый, как становится очевидным в ходе данного исследования, достаточно много.
Г. Кандалый в поэме “Рисаляи-ль-иршад”, следуя традициям создания дидактических произведений, казалось бы, не придерживается определенной сюжетной линии. И все же в логическом построении глав поэмы видны стремление соблюсти цельность и некое сюжетное начало.
В поэме имеется назира на предшествующих поэтов: ‘Аттара, Суфи Аллахияра, а потому заметно использование традиционных суфийских символов[9]. Например, смерть есть начало жизни, а с нее начинается дальняя дорога, путешествие. Пища, которую человек берет в дорогу – это его хорошие или дурные поступки, дела, молитвы.
Дуновение утреннего ветра – сәба йиле (саба җиле) возвещает о начале рассвета. По суфийской символике – это Судный день (имеется в виду исламское учение о том, что по прошествии некоторого времени должно произойти светопреставление, после чего все люди, когда-либо жившие в этом мире, оживут и им воздастся по заслугам: за благодеяния люди будут определены в рай, за грехи – в ад). Двигающийся караван и человек без чувств – это известный суфийский мотив, который встречается также и в «Кыйссаи Ибрахим Адхам». Караван должен символизивовать бренность, преходящесть этого мира.
Данное философское воззрение нашло широкое отражение в татарском религиозном фольклоре, особенно мунаджатах (дословно в переводе с арабского мольбах к Творцу). Не исключено, что Кандалый почерпнул вдохновение для написания поэмы и в них. В пользу этой гипотезы говорит то, что его дидактические произведения, особенно поэмы «Рисаляи-ль Иршад» и «Кыйссаи Ибрахим Адхам», изобилуют включениями из мунаджатов. Не говоря о целых главах, состоящих из традиционных мунаджатов, они вплетены непосредственно в тексты поэм и отдельными строфами. Исследователь религиозного фольклора А. Садекова считает, что традиция вставок мунаджатов восходит к творчеству Кутба («Хосров и Ширин»), Хорезми («Мухаббатнаме), к творчеству Утыз-Имяни и других поэтов Средневековья[10].
Другое известное произведение раннего творчества Г. Кандалый - поэма “Кыйссаи Ибрахим Адхам”. Своей многозначностью и глубиной она не в последнюю очередь обязана фольклорному и исламско-суфийскому подтексту, умело вплетенному в каждый сюжетный мотив. Поэма обращена к конкретной исторической личности Ибрахима ибн Адхама (ум. около 874/875гг.). Впервые значительное место уделено пользовавшемуся большой популярностью, особенно в Средней Азии, шейху ибн Адхаму в поэме известного персидского поэта Фарид ад Дина ‘Aттара (ум. ок. 1230 г.) «Тазкират аль-аулийа» («Упоминания о святых»), посвященной жизнеописаниям суфийских шейхов. Кроме произведений поэтов, имеются и многочисленные фольклорные переложения поэмы у разных народов, например, дастаны.
В татарской литературе образ Ибрахима Адхама был популярен исстари. К примеру, в сборнике религиозно–дидактических произведений Сулеймана Бакыргани, который одновременно служил и учебным пособием татарских медресе, и любимой книгой для чтения у простого народа, древний поэт восхищается путем истины суфия Адхама (63-й стих «Книги Бакыргана»[11]).
В основе поэмы лежит общий для мусульманских народов сюжет. В один из дней Ибрахим отказался от царства, надел лохмотья и отправился в странствие. Не известны ни мотивы необычного поступка героя, ни предыдущий его жизненный путь – Кандалый не посвящает читателя в такие подробности. Очевидно, автор хотел избежать компиляции или непосредственного перевода с другого языка. Жизнеописания суфийских шейхов, в т. ч. и Ибрахима ибн Адхама изложены в произведениях многих тюркоязычных поэтов Средневековья (А. Ясеви, С. Бакыргани и т. д.) и более позднего периода. Кандалый «Кыйссаи Ибрахим Адхам» стала самостоятельным, оригинальным произведением на традиционный в восточной литературе и народном творчестве мотив.
Следует отметить, что странствующий главный герой – это обычный персонаж сказок, эпоса, песен многих народов мира. В фольклорных произведениях с момента выхода в путь начинаются приключения, злоключения героя – собственно повествование. И в то же время, отказ от мирских благ и аскетизм – истинно суфийский мотив.
Кандалый уже в первых строфах ставит своего героя перед трудностью: Ибрахим не смог войти во встретившийся ему город и решил переночевать за городскими стенами. Неожиданно он попадает в руки патрулировавшего по окрестностям дозора. Караул принимает путника за вора, и приводит его к царю. На расспросы царя Харуна Ибрахим отвечает, что он проводит время в странствии ради довольства Аллаха, в поиске истины. Будучи верен традициям гостеприимства, Харун потчует Ибрахима лакомством. Однако суфийский аскетизм, мораль дервишей не приемлет всяческих даров и подаяний власть имущих: Ибрахим не принимает царского угощения. Кроме того, в поэме, как и в фольклорных произведениях, нашли отражение давние чаяния, мечты народа о справедливом и добром царе, каким представлен в поэме «Кыйссаи Ибрахим Адхам» Харун-ар-Рашид.
В поэме Кандалый, в отличие от персидской, турецкой, среднеазиатской версий дастана об Ибрахиме, не акцентируется внимание на эволюции жизни героя. Автор не предлагает читателю череду “чудесных превращений” обычного, земного Адхама в святого суфия, идеального “сверхчеловека”. В исследовании это доказывается сравнительным анализом поэмы Г. Кандалый и турецкого дастана “Ибрахим Адхам”[12]. Например, в турецком дастане говорится о том, что Ибрахим уходит на поиски Истины, бросив на произвол судьбы жену и ребенка. В поэме Кандалый не имеется данного эпизода, не упомянуто и семейное положение героя. Дело в том, что, во-первых, мужчина-мусульманин несет ответственность за свою семью перед Всевышним, во-вторых, положительный персонаж произведений татарского фольклора ни при каких обстоятельствах ближнего в беде не оставит. В этом татарский поэт Кандалый – строгий приверженец именно татарских фольклорных традиций создания образов положительных героев.
Кандалый, написанная в стиле произведений религиозного фольклора, содержит много молитв и зикров (упоминаний в молитве) Творцу. Автор их называет мунаджатами. Они несут назидательную функцию.
В диссертационном исследовании показано, что в поэме «Кыйссаи Ибрахим Адхам» татарского поэта умело, тонко переплетены распространенные сюжеты и мотивы с элементами татарского народного творчества и воззрениями самого автора.
В третьей главе диссертации «Использование фольклора в творчестве Г. Кандалый как ознаменование перехода к народности стиля татарской поэзии» прослеживается упомянутый переход и его результаты.
В зрелом возрасте поэт пересмотрел свой стиль, систему художественных образов - максимально приблизился к живому языку и стилистике устной поэзии своего времени. Однако прежние мусульмано-суфийские мотивы не исчезли бесследно. Причину диссертант видит и в том, что поэтическое творчество народа, откуда черпали вдохновение татарские поэты, на протяжении многих веков было проникнуто кораническими идеями, а мусульманская культура стала для татар традиционной со времени принятия Ислама.
Понятие «зрелый этап» применительно к поэзии Кандалый означает переход его творчества на новый уровень, стремление к совершенству.
Как известно, литература использует такие особенности и элементы народной поэзии, как: жанры, композицию, манеру повествования, сюжеты и мотивы, образы, выразительные средства, народнопоэтическую лексику и фразеологию, народный стих и др.
В стихах и поэмах, написанных поэтом в разное время, имеются включения как из малых (афористических: пословиц, поговорок), так и более объемных жанров: песен, мунаджатов, баитов, дастанов (эпосов).
Благодаря своей афористичности, язык произведений поэта красив, изящен, выразителен и вместе с тем по-народному прост, лаконичен. Уже в молодости Г. Кандалый вплетал в канву своих стихотворных строк мәкаль (пословицы) и әйтем (поговорки), что усиливало афористичность его языка.
Такие выражения поэта, как: “Тавык төштә тары күрә” (“Курица во сне видит пшено”); “Салкын сүз – җангадыр агу” (“Холодное слово - яд для души”) и вариант “Надан ир – җангадыр агу” (“Неграмотный муж – яд для души”; «Ки тәкъдир булмагай тәдбил» (“Язмышны үзгәртеп булмый” – «Судьбой предначертанного не изменить») и многие другие имеют свои фольклорные аналоги, корни, первоисточники.
В различных вариациях, с различной эмоциональной окраской поэт употребляет поговорки, крылатые слова и выражения:
Гомер – сәгатьтик. (Жизнь подобна часам); Гыйшыкка дәва юк диләр зирәкләр. (От любви нет излечения, говорят мудрые); Сүзе ялган кешене диләр угры. (Кто лжет, того называют вором).
Поэт, как и его народ, с детства впитал эти афоризмы, крылатые выражения, на этом языке мыслил и писал, поэтому использование Кандалый народных афоризмов – процесс органичный, естественный.
Связь творчества поэта с народными песнями рассматривается в исследовании на примере лирических песен, так как именно этот вид татарской народной песни нашел широкое отражение в поэзии Кандалый. Талантливый поэт, творчески обращаясь с различным по форме и содержанию фольклорным материалом, обогатил и переосмыслил их сообразно своим эстетическим вкусам, придал им новое звучание, возвысил до уровня художественного произведения.
Мунаджаты, судя по их количеству, – самый излюбленный народнопоэтический жанр в поэзии Г. Кандалый начиная с самых ранних этапов творчества. В мунаджатах автором выстроена целая галерея религиозно-мифологических образов. К примеру, поэт сравнивает возлюбленную с неземными существами: фәрештә (ангелами), хур кызлары (гурии в раю). Чувства лирического героя так же сильны и пламенны, как любовь коранических персонажей Йусуфа и Зулейхи, столь популярных среди татарского народа. Как и герои книжно-устных дастанов, с мольбой о возлюбленной поэт обращается к Аллаху. Многие религиозно-философские мунаджаты поэта содержат мотив терпеливости:
Мәгәр төшәр идем утның эченә,/Вәли сабыр итәмен Хакъ эшенә. (Вошел бы я в огонь,/ Однако покорно терплю по повелению Всевышнего)[13].
И в народных мунаджатах, и в стихах Кандалый в терпении человек уповает на Всевышнего, потому что тәкъдир — всякая судьба — предначертана Им. Многие мунаджаты стали народными, свыше десяти из них звучат до сих пор из уст народных исполнителей.
Кандалый, будучи ценителем, художником поэтического слова, в своем творчестве не обошел вниманием и своеобразный жанр татарского фольклора, который сочетает в себе лирическое и эпическое начала – баиты. У поэта имеются оригинальные авторские произведения, которые он назвал баитами («Баит о чае», «Баит о козе» и др.). Г. Кандалый вставлял в свои тексты и части баитов, вводил в свои поэтические произведения аллюзии на известные сюжеты или реминисценции на их мотивы. Также в стихах и поэмах упоминал названия баитов; приводил в пример их персонажей или определенные поступки; намекал на отдельные сюжеты. Поэт нередко использовал художественные приемы и технику баитов. Кроме того, в татарском фольклоре имеется ряд произведений, которые весьма напоминают отдельно взятые баиты Кандалый. Татарский народ перенял произведения Кандалый, исполнял их как свои. Все вышеперечисленное говорит о том, что связь произведений поэта Габдельджаббара Кандалый и татарского народного творчества является двусторонней, взаимообогащающей, тесной.
Мотивы эпоса, или дастана также стали органичными в произведениях Кандалый. Урманче отмечает, что и поэмы Кул Гали “Кыйссаи Йусуф”, Фирдауси “Шахнамэ” также назывались дастанами[14]. На основе двух последних народ создал варианты этих дастанов в прозе. Будь то книжные, будь то устные – они имели активное хождение в народе. Это способствовало использованию их мотивов в произведениях других авторов. Например, Габдельджаббар Кандалый включал в ткань своих поэм и стихотворений мотивы дастанов. Так, поэт в своих поэмах “Шафги”, “Фархи”, “Магшукнамэ”, “Сахибджамал” и некоторых стихотворениях описывает сновидения лирического героя. В “Сахибджамал” лирический герой вместе с возлюбленной путешествует в рай. Проснувшись, он с разочарованием видит, что лежит в углу своего дома, и нет тех прекрасных картин, которые снились совсем недавно.
Фольклорные мотивы в произведениях Г. Кандалый не случайны. Сновидения героев с описанием встречи влюбленных – традиционны в фольклоре, нашли широкое отражение и в книжных дастанах “Кыйссаи Йусуф”, “Сайфульмулюк”, “Буз джигит”.
В отдельном пункте диссертации рассматривается народность лирической поэзии Г. Кандалый и ее идейно-тематические особенности.
Одной из самых вечных, излюбленных, актуальных проблем и тем как во всей мировой литературе, так и фольклоре народов мира является тема любви. Не стало в этом смысле исключением и творчество татарского поэта Г. Кандалый, основанное на многовековых традициях татарской, мусульмано-суфийской и восточной классической литературы.
В суфийской лирике, воспевающей любовь человека к Аллаху как прекраснейшее из чувств, используется «зашифрованная» терминология, состоящая из обычных для любовной поэзии слов и выражений, которые в другом обществе могли пониматься в буквальном смысле. Поэтому образцы суфийской поэзии с присущей им особой системой образов, изобразительных средств и приемов заимствовались и в любовную лирику.
Среди стихотворений Кандалый имеется достаточно много любовных посланий, где поэт использовал устойчивые народные эпитеты, сравнения: лицо, подобное цветку; брови полумесяцем; глаза, словно звезды; щеки, будто спелые яблоки; губы, словно красный яхонт; жемчужные зубы; медовые уста; шелковые волосы; тонкая талия, стройная, словно камышинка с Белой Идели. Схожесть этих образов с привычными, традиционно фольклорными – явная.
В диссертационном исследовании проанализированы также некоторые сюжетно-композиционные особенности поэмы “Сахибджамал” в свете взаимодействия с татарским фольклором, так как в поэме собраны и обобщены все жанровые, композиционные, сюжетные, образно-выразительные средства, народнопоэтическая лексика и фразеология, свойственные всему творческому наследию Г. Кандалый. В поэме впервые воспевается любовь лирического героя к обычной сельской девушке, простой крестьянке Сахибджамал, которая остается неразделенной. Народная молва распространяет эту любовную историю “по городам и весям”:
Сылу чабың, матур даның / Җәелеп беткән илләрдә. (Кандалый, б. 390)
(Твоя красота, добрая слава / Стала известна во всей округе).
Искусно переплетаясь с фольклором народностью повествования, выразительными средствами, традиционным сюжетом, поэма «Сахибджамал» возвращена народу, стала одним из его самобытных сокровищ. Это и есть фольклоризм, подлинная народность поэзии Габдельджаббара Кандалый.
В Заключении подводятся основные итоги исследования.
Диссертант отмечает, что важную роль в формировании поэта Кандалый сыграло народнопоэтическое творчество. Габдельджаббар Кандалый своей поэзией, следуя многовековым традициям и одновременно творчески видоизменяя их, достиг больших высот в искусстве слова. Использование им как традиционных, так и новаторских жанрово-тематических, стилевых, идейно-сюжетных, образно-поэтических приемов обогатило национальную поэзию.
Поэтапное изучение творчества Г. Кандалый дало возможность проследить эволюцию художественно-эстетических взглядов поэта. В ходе исследования выявлено следующее.
Рассмотрение раннего периода творчества Г. Кандалый в аспекте влияний мусульмано-суфийской поэзии и религиозного фольклора установили их связь с традициями фольклора и продолжение подобного явления в произведениях поэта. Поскольку татарская литература и фольклор взаимодополняли и обогащали друг друга, то творчество Габдельджаббара Кандалый обогатило и фольклорный фонд татарского народа.
Анализ поэтических произведений Кандалый показывает, что поэт прекрасно владел фольклорным материалом и умело использовал особенности разных жанров народного творчества: дастанов, баитов, мунаджатов, песен, пословиц для придания яркости и образности, а также наглядности своим произведениям. Отчетливое подтверждение данного положения диссертант находит в ходе исследования произведений, написанных Г. Кандалый в зрелом возрасте. В татарской литературе, которая неукоснительно следовала многовековым традициям, подобное явление впервые проявилось в творчестве Г. Кандалый. Таким образом, творчество поэта ознаменовало переход татарской литературы от традиций средневековой поэзии к литературе нового времени.
Творческое наследие Габдельджаббара Кандалый явилось достойным вкладом как в татарскую, так и общетюркскую сокровищницу фольклора и литературы.
Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:
1. Сафиуллина шигырьләрендә фольклор поэтикасының чагылышы / // Татар фольклоры мәсьәләләре. – Казан: Фикер. – 2004.- С. 145-150.
2. Сафиуллина Рузия. Мәхәббәтне салды миңа Ходаем / Р. Сафиуллина // Идел, 2004, №5.- Б. 24-26.
3. Сафиуллина Рузия. Стихи хазрета / Р. Сафиуллина // Идель, 2004, № 6.- С. 26-27.
4. Сафиуллина традиций мусульманско-восточной литературы и фольклора на творчество татарского поэта XIX в. Габдельджаббара Кандалый / // Восток в исторических судьбах народов России. Книга 2. – Уфа: Вилли Окслер. – 2006. – С. 122-123.
5. Сафиуллина человек – герой фольклора и произведений татарского поэта Габдельджаббара Кандалыя / // Ученые записки Казанской государственной академии ветеринарной медицины. Т.187. – Казань: Изд-во КГАВМС. 435-440.
[1] Урманче халык иҗаты / Ф. И Урманче. – Казан, 2005. – Б. 27.
[2] Садекова в эстетике Галимджана Ибрагимова / . – Казань, 1992. С.13.
[3] Татар әдәбияты тарихы. 6 томда. Том 2. – Казан,1985.- Б. 93.
[4] Там же. С. 5.
[5] Габделҗәббар Кандалый: Бер гомердә ике чор // – Шигырьләр һәм поэмалар/ М. Госманов. – Казан, 1988. Б.51.
[6] Мухаммад энциклопедия /. – Казань, 2004. - С. 8.
[7] Бертельс труды / . – М., 1988. - С. 53.
[8] Бахрам, или Бахрамгур (ум. в 439 г.) царь из династии Сасанидов в Иране, персонаж средневековых персидско-таджикских дастанов, который прославился своей силой и смелостью.
[9] Об этом см.: Сибгатуллина Ә. Суфичылык серләре (төрки-татар шигъриятендә дини-суфичыл символлар, образлар, атамалар) / Ә. Сибгатуллина. – Казан, 19б.
[10] Садекова Ислама и татарское народное творчество /.-Казань, 2000. – С. 250
[11] Бакырган китабы: XII-XVIII йөз төрки–татар шагыйрьләре әсәрләре. Текстны әзерләүче, искәрмәләр язучы Фәрит Яхин.- Казан, 2000. – Б. 77–78.
[12] Türk edebiyatı tarihı // Vasfı mahir Kocatürk. – Ankara, 1970.- S.160–163.
[13] Кандалый Габделҗәббар. Шигырьләр һәм поэмалар / Г. Кандалый. – Казан, 1988. – Б. 77.
[14] Урманче килгән могҗиза / .– Казан, 2001 . – Б. 3.
