Маршал Жуков (стр. 18 )

усилий.

Уже говорилось, в какое катастрофическое положение попали советские вооруженные

силы в 1941 г. И это продолжалось в Афганистане, теперь в Чечне и т. д.

В этом отношении неплохо бы приглядеться к тому, как политически готовят

применение вооруженных сил западные политики.

Они и во время второй мировой войны и в послевоенные годы, как правило, умели

(за исключением Польши, Франции в гг. или Вьетнама в 70-е гг.)

создавать максимально благоприятные условия для действий своих вооруженных сил и

всесторонней подготовки операций. Пренебрегая порою общесоюзническими интересами

и исходя исключительно из эгоистичных национальных интересов, США вступили в

первую мировую войну лишь в апреле 1917 г., когда исход войны был предопределен.

Во вторую мировую войну они вступили лишь в декабре 1941, после внезапного

нападения Японии на Перл-Харбор. Наиболее крупные десантные операции в Африке в

1942 г., Сицилии в 1943 г., в Нормандии в 1944 г. были проведены после более чем

годичной подготовки каждой из них. Этим объясняются и сравнительно небольшие

потери. Более тяжелый характер носили для американцев боевые действия в зоне

Тихого океана. При этом военные командования на Европейском и Тихоокеанском

театрах военных действий имели довольно большую самостоятельность. Характерны в

этом отношении действия британского правительства во время войны с Аргентиной

из-за Фолклендских (Мальвинских) островов. Политическое руководство страны

определило лишь задачи, а во всем остальном военное командование, не торопясь,

методично готовило десантную операцию.

В США и сегодня часто ссылаются на так называемую "доктрину Уайенберга",

означающую, что США могут и должны вступить в войну только в тот момент, когда

создаются для этого благоприятные условия и после гарантированной всесторонней

подготовки к ней. Поучительна в этом отношении внешнеполитическая подготовка США

к военной операции в районе Персидского залива в 1991 г. Это и затеянная

заблаговременно сложнейшая дипломатическая игра, и политическая интрига со

странами Ближнего Востока и с президентом Ирака по подталкиванию его к нападению

на Кувейт; подготовка общественного мнения и обеспечение поддержки внутри страны

и большинством других стран (включая СССР); проведение хорошо продуманной

дезинформации и психологической операции с целью изнурения и подрыва морального

духа иракских войск; получение от государств, предоставивших оружие Ираку,

данных о частотах его радиоэлектронных средств, неоднократное откладывание срока

нанесения удара по Ираку и создание иллюзии политического разрешения конфликта;

переход в наступление сухопутных войск коалиционных сил после проведения

длительной массированной воздушной кампании и именно в тот момент, когда Ирак

начал отводить войска из Кувейта и вывел их из подготовленных укрытий и

оборонительных позиций на открытую местность. Короче говоря, было сделано все,

чтобы войска могли без особого риска, напряжения и больших потерь выполнить

поставленные им задачи. Такому могут позавидовать любая армия, любой солдат.

Но всегда ли это возможно? Ясно, что такую политику, такой подход к решению

военных задач могут себе позволить только такие государства, как США,

Великобритания и некоторые другие, находившиеся во время второй мировой войны в

особо благоприятном географическом положении, когда главные силы противостоящего

противника были скованы на советско-германском фронте или в той специфической

политической обстановке, которая сложилась к 1991 г.

Например, Польша в 1939 г, Франция в мае 1940 г. СССР при нападении на него в

1941 г. или в сражениях под Москвой, Сталинградом и Курском не имели возможности

выбора: подождать до полной подготовки или вступать в войну, начинать то или

иное сражение или нет. Когда война уже навязана, сражения начались, можно лишь

капитулировать или, независимо от степени подготовленности, вести эти

разразившиеся сражения. В таких условиях и усилия от вооруженных сил требуются

совсем другие, и вооруженная борьба приобретает совсем иной, более сложный

характер, приходится нести и потери.

Мы отдаем должное воинским заслугам наших союзников и полководческому искусству

генералов Эйзенхауэра, Монтгомери, Маршалла, Де Голля и других. Но им пришлось

воевать в совершенно других условиях, несравнимых с теми, в которых находились

Жуков и другие наши полководцы.

3. Наука и искусство воевать

Во все времена полководцы и армии готовились только к победам. Но когда

наступала война, одни действительно побеждали, а другие терпели поражение. И

это, как известно, зависело от многих причин: политических целей и экономических

возможностей воюющих государств, численности, способа комплектования и

вооружения армий, их обученности и морально-боевых качеств, способностей и

организаторских качеств военачальников и ряда других конкретных условий. Среди

них одним из самых важных факторов, определяющих победы и поражения, был уровень

развития военной науки, отражавший военно-теоретические взгляды, и военное

искусство как умение воевать, воинское мастерство, т. е. область практической

деятельности по подготовке и ведению вооруженной борьбы.

Качество победы, ее цена во многом определяется не только конечным результатом

войны (кто победил?), но и эффективностью науки и искусства воевать, какими

жертвами и издержками они достигнуты.

Великая Отечественная война закончилась полной победой советского народа и его

вооруженных сил. В конечном счете, несмотря на многие неудачи и первоначальные

поражения, война продемонстрировала превосходство советской военной науки и

военного искусства над военной наукой и военным искусством фашистской Германии.

В связи с этим версия о том, что Советская Армия воевала основной "массой", а не

умением, "заваливая противника трупами", не состоятельна, ибо фашистская

Германия вместе с завоеванными ею европейскими странами имела не меньше, а

больше людских и материальных ресурсов, чем СССР, и во имя достижения своих

целей не останавливалась перед любыми жертвами, но она потерпела поражение.

Были, особенно на Востоке, и другие страны, которые имели многократное

превосходство над противником в количестве населения и численности своих армий,

но не смогли "завалить противника трупами" и успешно противостоять агрессии.

Без умения воевать одержать победу невозможно. И этим умением, высоким уровнем

военного искусства мы обязаны таким нашим замечательным полководцам, как Г. К.

Жуков, который всю жизнь готовил себя теоретически и практически к

полководческой деятельности.

Безусловно, важно помнить и то, что победа в Великой Отечественной войне была

достигнута путем неимоверных усилий нашего народа и армии, ценой больших потерь,

и это обязывает видеть не только позитивные стороны нашей военной теории и

практики, но и ее негативные стороны и в целом объективно оценивать.

Почему, как и во все времена, на войне были нужны и военная наука, и военное

искусство?

Исторический опыт показывает, что при всем разнообразии и сложности явлений

войны им присущи внутренние, глубокие и существенные связи, в них есть нечто

общее, устойчивое и повторяющееся с силой необходимости. Поэтому формы и способы

вооруженной борьбы порождаются не "свободной" волей полководцев, командиров, а

подчинены, как и сама деятельность людей, независимым от их воли и сознания

объективной действительности, определенным закономерностям и своим специфическим

принципам. Этим и объясняется возможность и необходимость военной науки,

представляющей собой систему знаний о законах, военно-стратегическом характере

войны, строительстве и подготовке вооруженных сил и способах ведения вооруженной

борьбы. военных академий не кончал (о чем он искренне сожалел, а не

гордился как некоторые другие), но всю жизнь много читал, упорно работал над

собой, глубоко осмысливал военно-теоретические проблемы и поэтому был на высоте

современных ему военных знаний.

Да и вообще образованность определяется не формальным наличием диплома, а тем,

как человек работает над собой всю жизнь. уже к 20 годам

самостоятельно изучил и досконально знал все походы А. Македонского, Ганнибала,

Цезаря, Конде и других известных тогда полководцев. А разве мог сравниться по

глубине и разносторонности своей образованности кто-либо из писателей,

окончивших литературный институт, с . Это относится и к Жукову,

который всю жизнь истязал себя упорной работой над собой. Его научная

теоретическая подготовка была необычайно высокой.

В книге "Воспоминания и размышления" маршал Советского Союза писал:

"Будучи командиром 6-го корпуса, я усиленно работал над

оперативно-стратегическими вопросами, так как считал, что не достиг еще многого

в этой области. Ясно отдавал себе отчет в том, что современному командиру

корпуса и нужно знать очень много, и упорно трудился над освоением военных наук.

Читая исторические материалы о прошлых войнах, классические труды по военному

искусству и различную мемуарную литературу, я старался делать выводы о характере

современной войны, современных операций и сражений. Особенно много мне дала

личная разработка оперативно-тактических заданий на проведение дивизионных и

корпусных командных игр, командно-штабных учений, учений с войсками и т. п.".

Характерно, что Жуков, как и другие советские военачальники, и во время войны

постоянно занимался совершенствованием своей подготовки. Он глубоко изучал опыт

боевых действий, внимательно следил за развитием боевой техники как у нас, так и

у противника, отрабатывал уставные положения на занятиях и учениях с войсками и

штабами, настойчиво учился сам и учил подчиненных.

Другая особенность войн состоит в том, что присущие им закономерности и

объективные явления, будучи независимыми от воли и сознания людей действуют не с

неотвратимой стихийностью законов природы, а проявляются, и в других

общественных явлениях, через деятельность людей. Знание законов, принципов,

способов ведения вооруженной борьбы облегчает практическую деятельность, дает

возможность лучше предвидеть развитие событий, действовать осознанно. Но это

знание не может дать ответа на вопрос, как действовать в той или иной конкретной

обстановке. Поэтому положения военной науки не могут применяться во всех

случаях, независимо от условий обстановки, с таким же постоянством и одинаковым

исходом, как законы естественных наук. Требуются умение, военное искусство. Этой

стороной военного дела Жуков владел особенно мастерски.

Но в целом овладение военным искусством во время войны шло очень трудно, и

поэтому Жукову, другим представителям Ставки, более опытному фронтовому и

армейскому звену командования приходилось (особенно в первой половине войны)

много работать по оказанию помощи тактическому звену командиров.

Дело еще в том, что наши военные кадры, крайне ослабленные в результате

сталинских репрессий, к началу войны не овладели в полной мере и теми

достижениями военной науки, которые имелись к тому времени. Крайне слабы были не

только теоретические знания, но и особенно практические навыки по их творческому

применению. Оказалось, что для проявления высокого уровня военного искусства

кроме глубоких знаний необходимо развивать оперативно-тактическое мышление,

творческий подход к делу, умение быстро оценивать обстановку и анализировать ее,

а также высокие организаторские и морально-боевые качества, такие, как мужество,

смелость и решительность, инициатива и самостоятельность, твердость и

настойчивость в достижении цели. Все эти качества не являются только врожденными

или свойственными лишь особо одаренным людям. Они не появляются и в результате

одного лишь изучения теоретических положений. Качества, необходимые для

проявления военного искусства, вырабатываются в процессе боевой и оперативной

подготовки, практической деятельности, всей военной службы в мирное и военное

время. Но этим делом как раз до войны толком не занимались. Между усвоением

теоретических знаний и овладением искусством их практического применения --

немалая дистанция. Например, в начале войны, пожалуй, не было такого

военачальника или командира, который бы не понимал теоретически и не знал из

опыта прошлого о необходимости сосредоточения основных усилий на решающем

направлении, создания ударных группировок, тщательной разведки и надежного

огневого поражения противника. И все же прошло значительное время, потребовались

немалые усилия и жертвы, прежде чем удалось овладеть искусством решения этих и

других задач.

Самые хорошие теоретические взгляды становятся материальной силой военного

искусства, когда ими овладевают не отдельные военачальники и командиры, а

основная масса офицерского состава. В этом отношении весьма характерен эпизод,

подмеченный К. Симоновым под Тарнополем. " произвел на меня именно

такое впечатление -- очень обыкновенного человека, который не отличался, мне

кажется, ни большим военным талантом, ни сверхъестественной, сокрушительной

силой воли. И в то же время именно он штурмовал наиболее трудный участок обороны

Тарнополя... А самое главное -- в этом не было ничего удивительного, и мне с

самого начала, как только я попал к нему, казалось, что так оно и должно быть.

Именно на таких людях сказывается... общий средний уровень армии, в которой не

все командиры высокоталантливы и непогрешимы, но которая все решительнее и

спокойнее выигрывает войну".

Наиболее распространенный в нашей исторической литературе изъян в этом вопросе

состоит в том, что в ней обычно речь идет в основном о теоретических взглядах на

различные способы ведения боя и операции до войны и во время войны. Сложный и

мучительный процесс развития практической стороны военного искусства, овладения

им военными кадрами не раскрывается в полной мере.

Как сказал в беседе с , "надо оценить по достоинству

немецкую армию... мы же не перед дураками отступали по тысяче километров, а

перед сильнейшей армией мира. Надо ясно сказать, что немецкая армия к началу

войны была лучше нашей армии подготовлена, выучена, вооружена, психологически

более готова к войне, втянута в нее. Она имела опыт войны, и притом войны

победоносной. Это играет огромную роль. Надо также признать, что немецкий

генеральный штаб и вообще немецкие штабы тогда лучше работали, чем наш

генеральный штаб и вообще наши штабы, немецкие командующие в тот период войны

лучше и глубже думали, чем наши командующие. Мы учились в ходе войны и

выучились, и стали бить немцев, но это был длительный процесс. И начался этот

процесс с того, что на стороне немцев было преимущество во всех отношениях".

Нередко говорят о том, что Советская Армия в начале войны имела многократное

превосходство над фашистской армией в количестве танков, артиллерии и авиации.

Если подходить формально, в целом наша армия к началу войны действительно имела

большое количество этих видов боевой техники. Но по изложенным в предыдущих

главах причинам в первые же дни войны вся эта техника, особенно авиация, была

потеряна, и начальный период войны, все последующие операции гг.

пришлось вести совсем при другом соотношении сил и средств, когда германские

войска имели существенное превосходство, особенно в танках и артиллерии. Это

ничем не оправдывает наше командование, но это факт, без учета которого трудно

понять то, что произошло в гг.

Советское военное искусство формировалось во время войны в ожесточенном

противоборстве с очень сильным военным искусством Германии. В военной науке и

военном искусстве Германии наиболее полно были разработаны весьма изощренные

формы и способы дезинформации и достижения внезапности действий, упреждения

противника в стратегическом развертывании, массированного применения ВВС для

завоевания господства в воздухе и непрерывной поддержки действий сухопутных

войск на главных направлениях. В операциях гг. весьма эффективно

строились наступательные операции с массированным применением танковых войск и

широким маневрированием силами и средствами.

С точки зрения военного искусства наиболее сильной стороной германского

командования было умение постоянно маневрировать силами и средствами как в

наступлении, так и в обороне, быстро переносить усилия с одних направлений на

другие, хорошее взаимодействие между сухопутными войсками и авиацией. Как

правило, немецкие командующие и командиры стремились обходить сильные узлы

сопротивления наших войск, быстро переносили удары с одних направлений на другие

и умело использовали образовавшиеся бреши в оперативном и боевом построении

наших войск для свертывания обороны в сторону флангов и развития наступления в

глубину. Объективности ради надо признать, что такие операции, как окружение и

уничтожение наступающих советских войск под Харьковом весной 1942 г. или

действия генерала Манштейна по разгрому наших войск в Крыму в 1942 г. и

некоторые другие, были проведены с большим блеском и военным мастерством.

Германские командующие и командиры более гибко действовали в обороне. Они, в

отличие от нас, не всегда придерживались принципа жесткой обороны и, когда

требовала обстановка, отводили войска на новые рубежи. Например, в ходе

Белорусской наступательной операции наших войск, когда в оперативном построении

немецко-фашистских войск образовалась брешь в 400 км, германское командование не

стало растягивать оставшиеся силы, чтобы заткнуть эту брешь. Они собрали ударную

группировку и нанесли по советским войскам встречный удар в центре этого пустого

пространства. Тем самым они вынудили наши войска ввязаться в бой и приостановить

наступление. Одновременно в тылу начали создавать новую линию обороны и

благодаря этому неожиданному и смелому удару выиграли время для ее создания.

Жуков считал такое решение смелым и умным.

Как говорил Жуков, "у нас стесняются писать о неустойчивости наших войск в

начальном периоде войны. А войска бывали неустойчивыми и не только отступали, но

и бежали, и впадали в панику. В нежелании признать это сказывается тенденция:

дескать, народ не виноват, виновато только начальство. В общей форме это верно.

В итоге это действительно так. Но, говоря конкретно, в начале войны мы плохо

воевали не только наверху, но и внизу. Не секрет, что у нас рядом воевали

дивизии, из которых одна дралась хорошо, стойко, а соседняя с ней -- бежала,

испытав на себе такой же самый удар противника. Были разные командиры, разные

дивизии разные меры стойкости.

Обо всем этом следует говорить и писать, я бы сказал, что в этом есть даже

педагогическая сторона: современный читатель, в том числе молодежь, не должен

думать, что все зависит только от начальства. Нет, победа зависит от всех, от

каждого человека, от его личной стойкости в бою. Потому что мы знаем, как в

одинаковых условиях одни люди вели себя стойко, а другие нет. И этого нельзя

замалчивать".

"Говоря о том, как немцы проиграли войну, мы сейчас часто повторяем, что дело не

в ошибках Гитлера, дело в ошибках немецкого генерального штаба. Но надо

добавить, что Гитлер своими ошибками помогал ошибаться немецкому генеральному

штабу, что он часто мешал принимать генштабу более продуманные, более верные

решения. И когда в 1941 году, после разгрома немцев под Москвой, он снял

Браухича, Бока, целый ряд других командующих и сам возглавил немецкие сухопутные

силы, он, несомненно, оказал нам этим серьезную услугу. После этого и немецкий

генеральный штаб, и немецкие командующие группами армий оказались связанными в

гораздо большей мере, чем раньше. Их инициатива оказалась скованной. Шедшие

теперь от Гитлера, как от главнокомандующего, сухопутным войскам директивы стали

непререкаемыми в большей степени, чем это требовалось интересами дела".

Во второй половине войны германское командование не смогло решить и проблему

подготовки и ведения оборонительных операций, способных успешно противостоять

мощным наступательным операциям советских войск.

Начиная с осени 1942 г. действия германского командования не отличались уже и

особой гибкостью и творческим характером.

Слабым местом германской стратегии на протяжении всей войны была ее

авантюристичность.

У нас ведущую роль в разработке военно-теоретических вопросов и практическом

управлении вооруженными силами играл Генштаб.

В ходе войны сложился весьма компетентный и работоспособный коллектив Генштаба,

который стал настоящим мозговым центром, хотя, конечно, нельзя признать

оправданными частые выезды начальника Генштаба во фронты ( из 34

месяцев пребывания в должности начальника Генштаба лишь 12 месяцев был

непосредственно в Генштабе).

Советское командование в период Великой Отечественной войны придавало большое

значение своевременному обобщению и доведению до войск боевого опыта. Ставка

Верховного Главнокомандования, Генеральный штаб, Наркомат Военно-Морского флота,

командование и штабы видов Вооруженных Сил и родов войск, объединений и

соединений были не только органами практического руководства войсками, но и

основными центрами военно-теоретической мысли. Руководство войной было немыслимо

без творческой работы по подготовке научно обоснованных решений, разработке

уставов, инструкций и приказов, обобщающих все передовое в опыте ведения войны.

Богатый боевой опыт Советской Армии находил отражение в разрабатываемых и

обновляемых во время войны уставах, наставлениях и инструкциях. В разработке

этих уставов активное участие принимал и . Например, в 1944 г. были

разработаны и переработаны Полевой и Боевой уставы пехоты, Руководство по

форсированию рек, Руководство по действию войск в горах, Наставление по прорыву

позиционной обороны и др. Всего за гг. было переработано и

разработано вновь 30 уставов, наставлений и инструкций, связанных с ведением

боевых действий и подготовкой войск.

Обращает на себя внимание конкретность и предметность наших военно-научных

исследований, строгая подчиненность их интересам успешного ведения вооруженной

борьбы на фронтах. Обобщение и теоретическое осмысление боевого опыта

органически входило в практическую деятельность военачальников.

Вместе с тем надо отметить, что армия фашистской Германии, несмотря на

значительное несоответствие довоенных уставов опыту второй мировой войны,

особенно после нападения на Советский Союз, не переработала в ходе военных

действий почти ни одного устава, хотя и вела боевые действия в течение шести

лет. По захваченным трофейным документам, показаниям пленных офицеров

установлено, что анализ и обобщение боевого опыта в немецко-фашистской армии

велись лишь путем издания отдельных памяток и директив. Многие фашистские

генералы в своих мемуарах называют одной из причин поражения то, что они и на

Востоке воевали по тем же уставным документам, как на Западе.

В результате четырехлетнего противоборства двух стратегических линий и в целом

военного искусства советское военное искусство показало превосходство и

обеспечило достижение победы над немецко-фашистской армией.

Таким образом, война еще раз подтвердила, что даже хорошо разработанная теория

сама по себе мало что дает, если ею не овладевают кадры. Кроме того, требуется

развитое оперативно-стратегическое мышление, целый ряд организаторских и волевых

качеств, без которых нельзя проявить высокий уровень военного искусства.

Еще при проведении военной игры в Генштабе в начале 1941 г. началось мысленное

сражение с германским Генштабом, и битва стратегических умов, двух военных школ,

советской и прусской, возглавляемых Жуковым и Кейтелем, продолжалась всю войну.

Весьма показательно и символично, что в мае 1945 г. они встретились при

подписании акта о безоговорочной капитуляции -- один как победитель, второй --

побежденный.

4. В чем секреты военного искусства,

уникальность полководческого искусства Жукова?

Для того чтобы ответить на этот вопрос, есть надобность задуматься над более

фундаментальным вопросом. Как вообще в истории определяли величие и значимость

наиболее видных полководцев: Александра Македонского, Ганнибала, Цезаря,

Суворова, Наполеона? Прежде всего, конечно, их выдающимися победами,

оригинальностью полководческого искусства и вкладом в развитие военного

искусства. Но за счет чего достигались эти победы и достижения? В исторической

литературе, военных энциклопедиях, в учебниках по истории военного искусства

обычно упор делается на новые способы боевых действий или построения боевых

порядков, которые они применяли.

Например, считается, что Эпаминонд при Левктре в 371 г. до н. э. первым открыл

великий тактический принцип -- неравномерное распределение войск по фронту в

целях сосредоточения сил для главного удара на решающем пункте, имевший

определяющее значение для достижения успеха в сражениях на протяжении многих

веков.

Александр Македонский, в отличие от своих предшественников, увеличил плотность

фаланги, повысив ее ударную силу, развил дальше принцип неравномерного

распределения сил по фронту, превратил кавалерию в решающую маневренную и

ударную силу армии, более детально разработал кавалерийскую тактику, способы

взаимодействия пехоты и конницы и различных элементов боевого порядка.

Ганнибала отличало умение вести разведку, и использовать противоречия в лагере

противников, организовывать длительные переходы, постоянная забота об устройстве

и охране своего тыла и коммуникаций, смелый маневр силами и стремление к полному

разгрому врага, способность находить каждый раз внезапные и новые способы

действий. Наибольшую славу ему принесло сражение при Каннах (в 216 г. до н. э.),

где он осуществил оригинальное построение карфагенской армии с расчетом на

полное уничтожение римской армии путем ее окружения с помощью усиленных флангов.

Это был первый в военной истории пример окружения и уничтожения основных сил

противника. Но слабым местом в полководческой деятельности Ганнибала было

неумение закреплять достигнутые военные успехи. Он в многочисленных сражениях

каждый раз разбивал римские войска, но ничего не мог сделать для политической

реализации победы. И в результате всех своих блистательных побед потерпел

окончательное поражение.

Суворов вошел в историю военного искусства как противник "кордонной стратегии",

рассчитанной на пассивные действия и вытеснение противника, он внедрил в

практику войны принцип решительных сражений, как основной, наиболее верный

способ достижения победы. Быстрота действий, стремление не ждать противника, а

идти ему навстречу, решительно и внезапно атаковать, разгромить и неотступно

преследовать -- главная особенность полководческого искусства Суворова. Будучи

великим новатором военного искусства, в зависимости от построения войск

различных противников и условий местности он применял разнообразные способы

стратегических, тактических действий и построения боевых порядков (дивизионные,

батальоные и ротные каре, колонны, как для маневра на поле боя, так и для атаки

противника, сочетая их с рассыпным строем в батальонах первой линии). Огромной

силой суворовского войска была огромная вера солдат в своего полководца.

Суворов, как и Наполеон, придавал большое значение морально-нравственной стороне

боевой мощи армии.

Наполеон, в отличие от Ганнибала, обладал искусством политически подготовить

сражения, добиться благоприятной для себя расстановки военно-политических сил и

на выгодных для себя условиях закрепить политически одержанную победу. Он довел

до высокой степени совершенства стратегическое и тактическое применение огромных

вооруженных масс, рожденных французской революцией. Наибольшее значение придавал

сосредоточению превосходящих сил и массированному их использованию, особенно

артиллерии, на направлении главного удара -- стремительным внезапным действиям с

целью разгрома противника по частям, обходу противника с выходом на его

коммуникации, чтобы дать сражение в наиболее выгодных условиях, созданию и

умелому использованию резервов (и не только общего, но и в дивизиях), тесному

взаимодействию родов войск. В построении боевых порядков сочетал действия в

колоннах и рассыпном строе.

Как мы видим, известные полководцы применяли различные способы боевых действий и

боевые порядки: построение войск в сомкнутые колонны, фаланги, деление легионов

на манипулы, сочетание колонн и рассыпного строя, позже -- рассыпной строй

(цепи) с построением войск в несколько линий и эшелонов.

Все это имело значение. Но не было главным среди факторов, определяющих победы и

поражения. Некоторые полководцы, терпевшие поражения, тоже признавали

необходимость внезапных, решительных, стремительных действий и других принципов,

которых придерживались победившие полководцы. Например, Ганнибал не только не

применил каких-то новых боевых порядков, но в ходе войны даже отказался от ранее

применявшихся им и перенял у римлян способы построения боевых порядков. Были

примерно одинаковыми формы построения боевых порядков у Суворова и Наполеона.

Во время первой или второй мировых войн практически все полководцы применяли

одни и те же формы построения боевых порядков. Однако результаты их

полководческой деятельности были неодинаковыми. Многое зависело от личных

качеств полководцев, их таланта, интеллектуальных, волевых и организаторских

качеств. Военное искусство, как всякая творческая деятельность, несет на себе

отпечаток личности полководца. Но всегда было и будет нечто общее, что

определяет победы и поражения.

В чем тогда "секрет" полководческого искусства, в чем состоит вообще основной

закон военного искусства, определяющий победы и поражения на войне?

В свое время считалось, что победы и поражения определяются характером

политических целей, при этом имелось в виду, что сторона, ведущая справедливую

прогрессивную войну, закономерно одерживает победы. Но этот закон, имеющий в

целом важное значение, далеко не всегда "срабатывал". Т. Костюшко, ведя

освободительную справедливую войну против реакционного царского самодержавия и

имея войско в 100 тыс. человек, потерпел поражение в сражении против 25 тыс.

войска Суворова. Армии таких буржуазно-демократических стран, как Франция и

Англия, летом 1940 г. потерпели сокрушительное поражение в войне против

фашистской Германии, которая вела самую несправедливую, агрессивную войну.

Предлагалось считать основным законом войны зависимость от экономической мощи

государств. И, действительно, экономически более мощное государство имеет больше

шансов для победы. Но нередко экономически более слабые государства выходили

победителями и наоборот. Та же фашистская Германия после завоевания всей

Западной Европы имела значительные экономические преимущества перед Советским

Союзом, но несмотря на это, тоже оказалась побежденной. Не всегда обеспечивало

победу и чисто военное и военно-техническое превосходство в силах и средствах.

Некоторые деятели и военные теоретики полагали, что основным законом военного

искусства является правильный выбор направления главного удара или неравномерное

распределение сил и средств, сосредоточение их на решающих направлениях.

Исторический опыт свидетельствует, что все эти факторы, закономерности, из

которых вытекают соответствующие принципы военного искусства, играют важную

роль, правильный их учет во многом способствует успеху в вооруженной борьбе. Но

если в ряде случаев вопреки им одерживаются победы или случаются поражения, они

не могут считаться основным законом военного искусства. Ибо в основном законе

должны переплетаться и находить отражение все причины и следствия, все процессы

и явления, определяющие ход и исход вооруженной борьбы в любом масштабе. Степень

и полнота их учета оказывают решающее воздействие на успех или неуспех военных

действий.

Изучение прошлого опыта, истоков и причин многих побед и поражений в Великой

Отечественной войне и особенно полководческого искусства маршала Жукова

позволяет сделать вывод, что основным законом военного искусства является

максимальное соответствие решений командующих, командиров и действий войск (сил)

конкретным условиям обстановки, обеспечивающее наиболее эффективное выполнение

военных задач.

Это предполагает:

1) наиболее полное выявление и учет всех сторон и конкретных условий,

сложившейся обстановки, и прежде всего политических целей и экономических

возможностей;

2) выработку вытекающих из особенностей обстановки решений и способов действий;

3) своевременное доведение задач до подчиненных, организацию их выполнения и

всестороннее обеспечение военных действий с тем, чтобы использовать все выгодные

и нейтрализовать отрицательные для своих войск моменты;

4) проведение в жизнь решений и поставленных задач, своевременное реагирование

на изменения обстановки. Поскольку в современной вооруженной борьбе динамизм

резких, быстрых и неожиданных изменений обстановки все больше возрастает, то

управление войсками (силами) во многом сводится к тому, чтобы постоянно

приводить свои решения и способы действий в соответствие с изменяющимися

условиями ведения боя и операции. Причем речь не идет о реагировании на стихийно

складывающую обстановку, а требуется постоянное влияние на нее в нужном

направлении путем обмана, дезинформации противника, применения неожиданных для

него действий, навязывания своей воли, сохранения за собой инициативы, а также

стимулированием действий своих войск.

Чем талантливее полководец, тем больше степень его влияния на обстановку -- не

только на свои войска, но и противника. Например, переход наших войск летом 1943

г. к стратегической обороне по настоянию Жукова позволил навязать противнику

выгодный для советских войск и невыгодный для него способ действий.

Каждый бой, операция, война уникальны и неповторимы по условиям обстановки и

поэтому творческими, уникальными, неповторимыми должны быть и соответствующие

сложившимся условиям решения и способы действий, как это, например, было у

маршала Жукова во всех проведенных им операциях.

Внимательное изучение не только явных, но и многих скрытых подспудных

особенностей сложившейся обстановки с учетом тенденций ее развития, выявление

всех ее позитивных и негативных элементов, наиболее полное раскрытие сильных и

слабых сторон противника, возможностей своих войск, местности, умение

максимально полно извлечь из всего этого выгоды для себя и обратить в ущерб для

противника, нейтрализовать или найти способы преодоления негативных условий --