Мария Бочкарёва
ОДИНОКИЙ
КОРОЛЬ
Посвящается
Вике и Олегу Гайнулиным,
открывшим мне мир Средневековья!
Иллюстрации автора J
|
Король жил на самом верху высокой, круглой Башни – там при жизни его родителей была старинная библиотека. К своим 20-ти годам он прочитал почти все книги и теперь, замученный скукой и одиночеством, серьёзно подумывал: а не написать ли чего самому?
Однако, как он не старался отдалиться от внешнего мира, его Башня оставалась частью королевского замка, и Королю то и дело приходилось отмахиваться от всяких там министров, ровно как от назойливых мух.
И почему только Король – король?
Помимо книг, у Короля была ещё одна страсть – к музыке. Он даже содержал при дворе королевскую труппу. Но ещё в детстве, обучившись игре на нескольких инструментах, понял, что в его Королевстве нет ни одного настоящего музыканта. Кроме него. О! - он был мастером, это правда. И горько сожалел лишь об одном... Однажды все произведения и все песни, какие только имелись в Королевстве, были переиграны. А у него совершенно не было дара сочинять музыку.
Если бы только когда-нибудь в его Королевство забрели бродячие музыканты... Они, конечно, не обучены нотной грамоте, но по части импровизации – настоящие виртуозы!
Чем ещё занимался Король в своей Башне? Да, пожалуй, что больше ничем. Ах, нет! Ведь его Башня – самое высокое место в королевстве, а значит, он мог наблюдать за всем, что там происходит. Не думайте, что его заботили какие-то финансовые или политические дела – отнюдь! Тем не менее, Королевство процветало, так это выглядело из окна Башни: простолюдин встречал утро с улыбкой на лице и повсюду царила доброта, понимание, милосердие. И никаких разбойников! Чего же больше?
Открою секрет. С Башни он видел всех и вся, поэтому ничто не препятствовало ему незаметно вмешиваться в жизнь Королевства: проучить бандитов, к примеру, (вскоре они все перевелись, как кролики) или помочь бедняку найти работу... Конечно, Король делал это не сам, а посылал тайных людей. Ведь здесь все люди слушались его, будто заколдованные! Единственный недостаток такой нехитрой стратегии – Король абсолютно не представлял, что делается в самом замке. А вдруг эти министры и лже-приближённые устраивают какой-нибудь заговор? Они всегда чем-то недовольны... Хотя бы тем, что Король не ведёт войн, ведь, по их мнению, территории Королевства позорно малы.
Впрочем, Короля это вряд ли заинтересует. Главное – народ любит его! А в своей башне он как маленький Бог.
«Вот только одиноко», - думал Король, с некоторой завистью наблюдая, как неумелый пастух гоняется за овцами. Бедняга так умаялся, а ведь было ещё совсем раннее утро, и никого вокруг, чтобы помочь. «Может, послать к нему парочку слуг, - ухмыльнулся Король, - а то ведь всех овец растеряет!» Он уже и в самом деле собирался кликнуть слугу, но тут краем чуткого глаза заметил ещё одно движение в полусонном королевстве: из самых дальних ворот выехал цветистый фургончик. Он бы не обратил на него внимания, если бы не изображенные на нём театральные маски, а главное – рядом с кучером пристроились два юнца с лютнями, и, похоже, они что-то пели, хотя Королю с его высокой Башни, конечно, ничего не было слышно...
Король на радостях чуть не вывалился из окна. Это же менестрели – бродячие музыканты, с которыми он всю жизнь мечтал встретиться!
Он немедля взялся за чернила:
«Достопочтимые музыканты!
Приглашаю вас в свой замок на праздник, устроенный в честь вашего приезда!
Король».
Коротко, броско, мило.
Так-так-так... Конвертик! Королевская печать...
- Слуга!
II
Такое изобилие пищи не могло менестрелям даже привидеться во снах. Разумеется! Как часто их приглашали короли? В этих краях такое случилось впервые, ведь музыка здесь так дёшево ценится.
Но Король был особенный король.
- Ешьте, сколько захотите! - восклицал он, восторженно разглядывая гостей.
- Спасибо, Ваше величество, - ответил самый смелый певец, - мы не привыкли переполнять яствами свои животы! Это очень вредит голосу, а главное – душе. Но мы глубоко ценим Ваше великодушие и устроим здесь грандиозное представление в знак благодарности!
Друзья звонкоголосого юноши испуганно зашикали, послышалось даже невнятное бормотание: «Простите его, Ваше величество… Недаром его зовут Лютэн[1]». Однако Король не увидел в этом ответе ничего дерзкого. Придворный люд, конечно, не согласился бы с Королём, но, как и всегда, их мнения остались при себе.
Король отправил гонцов по всему Королевству, чтобы на представление мог прийти каждый – от мальчишки-крепостного до знатного вельможи. И пусть последний возмущается!
Впрочем, к началу представления в самом огромном зале королевского замка было – как ни странно! – всего лишь несколько десятков зрителей. Но Король был в трепетном ожидании и это его огорчить не могло. К тому же, он знал, в его Королевстве, где совершенно нет одарённых музыкантов и, тем более, менестрелей – детей музыкального искусства, – ни один человек не представляет себе, что есть настоящая Музыка! Здесь это считают праздным занятием, на хлеб этим заработать невозможно.
А вот на Юге... Там это настоящая работа. Юг – родина Музыки. Наверняка, и эти путешественники оттуда. О, как Король хотел бы посетить южные земли!
Итак, большой фургон менестрелей превратился в настоящую сцену, правда, на колёсах. Сердце Короля бешено заколотилось, когда первая трель флейты неожиданно взлетела под купол зала и рассыпалась множеством отголосков – остальные флейтисты тоже вступили. Музыка – настоящая, истинная Музыка – взвилась тысячами белых голубей, окатила всё пространство будоражащей душу прохладой...
По очереди в неё вплетались все инструменты: арфа, скрипка, лютня... Вперёд выступил юноша по имени Лютэн, что разговаривал с Королём, в пении его голос оказался густым и мягким. Он пел о чудной судьбе менестреля, что покинул свою родину ради Музыки и ради странствий, о том, как он блуждает по свету с верными друзьями и, не смотря на ложь и несправедливость, которые встречаются на его пути, остаётся верен себе и своей Музыке.
Прощальная улыбка струны – и... Король в изумлении обернулся: казалось, в зале собралось всё Королевство, так оглушительны были рукоплескания вперемешку с гомоном вопросов «Что это за неизвестные музыканты?!» или «Так плохо одеты, а королевские гости! Но как играют!».
- Не расходитесь, многоуважаемая публика! – Весело прокричал один из менестрелей. - Мы исполним вам несколько пьес собственного сочинения.
Под одобрительный гул толпы на сцене-фургоне возникли декорации.
- А сейчас, пока актеры готовятся, - сказал всё тот же менестрель, - вам исполнит балладу самая лучшая и, смею сказать, самая красивая лютнистка южных земель!
На сцену вышла девушка, босая, в стареньком платьице. Король подумал, что глупо было бы назвать её красивой.
Потому что она была прекрасна. Так же, как и музыка, которую нашёптывала лютня из-под её хрупких, но необычайно гибких пальчиков. Он не замечал заплаток на её юбке, их затмевало сияние молочного личика, обрамлённого лунными лучами длинных волос. Король мог видеть только эти широко распахнутые, полные детской искренности глаза, только эти нежные губы, ловко, словно кистью на холсте, выводящие витиеватую мелодию баллады:
О, жестокий плен Средневековья,
Пьют тираны за твоё здоровье!
Грязь и грех смешались с чистой кровью;
А любви… нет места испокон.
Заслужив все почести, богатства,
Поборов мучений злые язвы,
Рыцарь возвращается из странствий,
Короля любовью награждён.
Встал горам подобный старый город.
Эти замки, церкви и соборы
Помнили бессчётные позоры.
Рыцарь – что уж помнить не могли:
И любовь, царившую до тленья
Здесь из поколенья в поколенье,
И живое, вечное цветенье
Родины своей, своей земли.
Словно сердце биться перестало.
Где же шум, веселье полных залов?
Где садов душистых одеяло?
Где теперь его родной народ…
Лишь витает белою голубкой
Милый образ, светлый, нежный, хрупкий…
О, зачем пошёл он на уступки?!
О, когда он счастье обретёт?
Никогда. Как это чуждо слово!
Но судьба над ним смеётся снова.
Он преодолел черту сословий,
Он достоин стал её руки!
А не только сердца. Дым кадила,
Колокол… - зовёт его могила.
Боже! Как она его любила…
Но любовь закована в тиски.
Где она теперь, златая дева?
Может, стала жертвой злого гнева?
Может, обернулась королевой?
Может, королевскою рабой?
Крик его разнёсся по селеньям.
Он любил! Не ждать тому забвенья!
Ветер тихо шепчет утешенья…
Но любовь растерзана судьбой.
О, жестокий плен Средневековья,
Пьют тираны за твоё здоровье!
Грязь и грех смешались с чистой кровью
И ведут с любовью вечный бой...
Король плакал. То ли от грустного сюжета баллады, то ли от этого голоса – не слишком высокого, не слишком низкого, – что был так же естественен, как воркование влюблённых голубей или клёкот дождя...
Менестрели играли пьесу, но Король этого уже не видел, не в силах оторвать взгляда от прекрасной лютнистки, примостившейся на краю сцены.
Когда представление закончилось, толпа разошлась, а менестрели начали собираться в дорогу, Король подошёл к фургону.
- Скажите... Как Ваше имя? – неловко спросил девушку Король. Впрочем, сейчас он совсем не чувствовал себя королём, наоборот, это она навеки стала королевой его сердца.
- Меня зовут Сильвэн. – В этом взгляде не было ничего, что Король так привык видеть в своих подданных. Лишь доброта, естественность, непонятная ласковая беспечность.
- Милая Сильвэн! Я прошу Вас от всего сердца, будьте моей королевой! Вы больше никогда не будете знать холодной нужды, и сможете развить до недостижимых высот ваши музыкальные таланты...
Только сейчас он заметил, что вся труппа менестрелей с грустной улыбкой прислушивается к их разговору.
- К сожалению, мой дорогой Король, я не могу принять ваше предложение. Вспомните балладу, которую я пела вам.
- Балладу о рыцаре?
- Да. Ведь этот рыцарь, как вы помните, благодаря благородным и честным поступкам, был необычайно возвеличен самим королём. Так почему же он не остался среди богатств и великолепия, не женился на дочери Его Величества?
- Потому что в далёком городе его ждала девушка, которую он любил, вероятно, больше жизни. – Непонимающе ответил Король.
- Меня тоже ждёт мой возлюбленный. И я должна найти его. – Грустно поведала дева Сильвэн. – Пожалуйста, не разгневайтесь, ведь нам предстоит дальняя дорога в родные края!
Остальные менестрели притихли, с опаской прислушиваясь к разговору. Но когда Король ответил, в его голосе не было гнева, лишь слёзная горечь:
- Я понимаю... И я не просто отпущу вас, я дам вам много-много золота, чтобы вы смогли купить себе самые лучшие наряды. Я так благодарен вам за Музыку!
- О! Какой вы добрый человек! – воскликнула Сильвэн. Ей было искренне жаль Короля. Тут певец Лютэн снова не сдержал смелой усмешки:
- Хм… Добрый человек не может быть королём… - протянул он.
- Но ведь я поступил по-доброму! – Изумился Король.
- А я же не сказал, что короли не могут быть добрыми!
Что-то было в его словах, однако Король, откровенно говоря, ничего не понял. Но надеялся, что когда-нибудь поймёт…
- Я никогда не забуду вас, милые менестрели, - грустно молвил Король, - но прежде, чем вы уедете, я хотел бы вас попросить…
- О, мы исполним любую Вашу волю! – Заулыбалась вся труппа.
- Могли бы вы подарить мне какую-нибудь песню, чтобы мои королевские музыканты сумели играть её, когда я того захочу?
- Мы не обучены нотной грамоте, - задумался Лютэн, - так что зовите ваших музыкантов, они попробуют записать ноты. Или мы научим их так…
- А я как раз только что сочинил подходящую песню! – воскликнул один из менестрелей-певцов и пропел один куплет, после чего остальные подхватили красивую мелодию кто своим голосом, а кто голосом своего инструмента.
Вот такая получилась песня:
Однажды в замок королевский
Пришли из странствий менестрели.
Баллады, пьесы, арабески
Играли, танцевали, пели...
Пускай одежда лишь лохмотья,
А вместо крова – купол неба.
«Мы вам исполним песен сотню,
А нам бы только ломтик хлеба!»
И окунули колоннаду
В сладкоголосых песен омут.
Убранства, пышные наряды
Их красоту затмить не могут!
Прекрасней всех была лютнистка.
Мелькают пальчики по струнам...
Заворожён король английский
Её лицом, лучистым, юным.
Проста, бедна босая дева,
Но голос точно серебрится!
«Мой ангел! Будьте королевой!
Я ваш навек покорный рыцарь, -
Король вскричал, и растворилось
Чудесной музыки звучанье. –
Клянусь! Исполнит наша милость
Любые дерзкие желанья».
«К моих желаний исполненью
Простая власть неприменима.
Я приняла бы предложенье,
Но где-то ждёт меня любимый».
...На заре следующего дня менестрели уехали, и Король долго смотрел вслед удаляющемуся яркому фургончику. Теперь, после слов Лютэна, Король сомневался в своей искренней доброте. Впрочем, зря, ведь он действительно был добрейшим человеком!
А вот в своём горьком одиночестве он не сомневался никогда.
III
Все было, как прежде. Хотя не совсем... Если раньше Король вставал с постели ещё до восхода солнца, то теперь его будил только полуденный шум из окон Башни.
Причиной тому были сны. Король стал скрываться от невыносимой, невежественной, обыденной жизни в их призрачном алькове. И снилась ему она, дева Сильвэн, Королева Менестрелей...
И даже когда не спал, он слышал, как влажные от весенних дождей кроны нашёптывали её имя, видел, как нежные цветы в саду подражали её легкому стану, как дрожала призрачная радуга, точно струны её лютни.
Король думал, что скоро забудет её, и принимался сосредоточенно наблюдать за Королевством из своей Башни. Но проходили недели, а сердце его ныло всё болезненней, как только он возвращался из снов туда, где не было его возлюбленной.
Всё сильней его мучило желание покинуть Королевство и отправиться на поиски Сильвэн. Ну почему же он до сих пор не сделал этого?!
Король и сам не понимал почему. Считая себя слабым человеком, он всегда избегал сложных ситуаций. Но сейчас ему было безумно горько думать, что Сильвэн всё дальше и дальше от него.
Даже если он уйдёт, то сможет ли найти её? А если всё-таки найдёт, что толку? Ведь у неё есть возлюбленный, она сама это сказала …
Тут-то и случилось событие, подтолкнувшее Короля. Майордом, и раньше сильно беспокоившийся о военных, политических и экономических делах Королевства, однажды прервал сладкую утреннюю негу Короля своим визитом.
- Ваше Величество, - он, как обычно, начал с длинного списка жалоб, - Графы недовольны величиной налога, а…
Король воздержался от лукавых увещеваний – он просто молчал. Но дальше в ход пошли несколько грозные намёки:
- …О политических отношениях нечего и говорить! Если и дальше так пойдёт, мы будем вынуждены ограничить Вашу власть…
Король опять ничего не отвечал, но на этот раз думы его были решительны: «Что ж, если я вам так мешаю…».
Утром на самой большой площади Королевства он во всеуслышанье объявил, что покидает свой народ и погнал королевского скакуна к южному порту. На всякий случай он взял с собой меч, хотя совершенно не владел им и вряд ли смог бы даже просто удержать его в руках.
Один видный купец с радушием взял его на борт своего корабля, увидев знатные одежды путника и яркий блеск королевского золота. Плавание прошло без приключений, хотя Королю было непривычно и даже боязно лицезреть мир вблизи, а не со своей Башни. Поэтому он не выходил из комнаты, куда ему приносили еду и питьё.
Наконец, корабль причалил к берегам чужой – южной страны менестрелей, и Король поскакал всё дальше на юг. Пока его целью был центр страны – наверняка там знают о нужных ему менестрелях. Какую-то долю пути Король преодолел вместе с рыцарями, ехавшими на турнир. Он, конечно, спросил их о музыкантах, но юноши лишь посоветовали побывать на центральных ярмарках.
Дальше Королю предстояло в одиночку пройти через лес. Он не стал дожидаться попутчиков в таверне, потому как очень спешил, да и хозяин любезно сообщил ему, что на коне эту дорогу можно преодолеть за один вечер.
Как ни странно, он был единственным путником на широкой лесной дороге и чувствовал себя героем какой-нибудь книги. Если бы только не детские страхи, пробудившиеся, а вернее сказать, – родившиеся, в нём ещё в начале путешествия...
Он гнал коня во весь опор, пока на дороге не показались фигуры двух всадников, ехавших ему навстречу. Он было обрадовался, но тут заметил обнажённые мечи в их руках. Всадники быстро и грозно приближались, и Король одними пересохшими от ужаса губами произнёс:
- Кто вы, добрые путники?!
Вместо ответа на него обрушился меч. Удар пришёлся только в руку, но неумелый Король потерял равновесие и свалился с коня в дорожную грязь. С него тут же сняли дорогую одежду и отобрали меч. Впервые Король пожалел, что не оделся нищим менестрелем.
Над ним грозно возвышалась чёрная фигура разбойника, но приготовившийся к смерти Король услышал такие слова:
- Я не убью тебя, потому что я не убийца. Просто не терплю, когда одни богаче, а другие беднее. – Разбойник взял королевского коня за уздечку и поскакал вслед за своим сообщником.
Король лежал в колючей траве, и что-то тёплое сочилось по его руке. Он повернул голову и, увидев пропитавшийся кровью рукав своего платья, потерял сознание.
Когда он очнулся, то был уже не в лесу. Совсем рядом двое вели диалог – старик и юноша:
- ...Слышал одну занятную историю, - говорил старик, - в дальнем королевстве правил молодой король...
- И что, справедливый? – полюбопытствовал юноша.
- Судя по всему, да. Потому что народ любил его безмерно. А вот придворные таких королей не терпят. И потому, хочешь верь, хочешь нет, король тот своё королевство покинул.
- И что же с ним стало? – не выдержал любознательный юноша.
- Не знаю. Но королевство развалилось. И не только из-за войн с другими королевствами! Новый король совсем не присматривал за своими подданными, а благодаря старому королю, народ не просто жил – процветал! И после его торжественного ухода, народ остался, как малыш без матери...
Король, пребывая в непонятной тревоге, осознал, что речь идёт о нём. Фургон высоко подпрыгнул на ухабах лесной дороги, и тут неудачливый путешественник окончательно пришёл в себя. «А вдруг это тот самый фургон!» - подумал он и вскочил с ложа, взбудораженный этой мыслью. Но нет, на него смотрели незнакомые лица мужчин и женщин.
- Наш гость очнулся! – Воскликнула одна из девушек. - Пожалуйте к нам за стол.
- Благодарю, - ответил Король и последовал её совету. Его голос был слаб, а перевязанная рука отзывалась резкой болью при каждом движении. Он хотел было сказать более весомые слова благодарности, но седой старец перебил его:
- Мы бродячие музыканты и всегда рады помочь путнику! Мы и сами когда-то валялись на дорогах, нищие и ободранные, - он весело оглядел свою труппу. – Но расскажите же нам о себе! Кто вы?
- Я Король...
- Король?! – Фыркнул юноша, разглядывая бледного, грязного гостя. - Забавное прозвище!
- Скажите, - взмолился Король, - не знаете ли вы лютнистку по имени Сильвэн? Я слышал, она лучшая на юге...
- Да, - задумчиво, но с плохо скрываемой усмешкой ответил старик. – Грешно не знать Сильвэн, хоть раз услышав её баллады.
- Я ищу её!
- О! Многие ищут её... но тебе повезло. Мы едем на Большую ярмарку, и говорят, там будут все менестрели страны.
- И моя Сильвэн?
- Ваша – не знаю. А вот Сильвэн, Королева менестрелей, – непременно. Что ж... я думаю, наш гость захочет отправиться туда вместе с нами.
- Я бы заплатил, но все мои деньги...
Тут одна из девушек засмеялась:
- Умеете ли вы играть на каком-нибудь инструменте?
- С детства! Я испробовал все инструменты, но в моём сердце нет Музыки.
- Не может быть, если вы играете хорошо. – Она покачала головой и протянула ему лютню. – Сыграйте же!
Только одна песня могла с благоговением хранится в памяти Короля – песня, подаренная друзьями Сильвэн.
Однажды в замок королевский
Пришли из странствий менестрели...
Не удержавшись, хозяева фургончика взялись за свои инструменты.
- У вас хороший голос, - заулыбались девушки.
- Не лучше, чем ваше умение импровизировать, - грустно заметил Король.
- Не огорчайтесь, - ответил старик, - у нас ещё полно времени, чтобы вас научить!
К великому удивлению Короля, это оказалось возможным. Дни в дороге были лучшими в его жизни! Он понял одну замечательную вещь: сочинять Музыку так, как это делают менестрели, можно только душой, но никак не разумом, а это значит, что из его учёной головы должны немедленно вылететь все эти структуры тональностей, интервалы, тритоны, оттенки! Потому что они должны рождаться сами по себе, с помощью музыкальной интуиции...
Он мечтал, как заметит играющую Сильвэн и, незаметно вплетая голос своего инструмента в её игру, улыбнётся ей. А она узнает его, но скажет только: «Как замечательно вы играете!»
Однако всё произошло совсем не так.
Он увидел, как у знакомого цветистого фургончика всё та же лёгкая, лучистая Сильвен настраивает свою лютню. Дико было видеть её здесь, такую прекрасную, среди дорожной пыли и ярморочной кутерьмы...
Ноги его подкосились, он упал на колени перед хрупкой девушкой:
- Милая Сильвэн! Примите меня к себе! Это я, тот самый Король... – он боялся говорить больше – слёзы подступали к горлу и он готов был разрыдаться, и от горя, и от счастья. А вдруг она не узнает его или рассердится и прогонит?
С трудом он поднял глаза, и – о чудо! – она улыбалась!
- Это ты! Наконец-то я нашла тебя... – посыпались дождинки её волшебного голоса. Она тоже опустилась на колени и крепко обняла Короля.
«Проклятые слёзы», - думал Король и всё шептал, шептал её имя.
Неужели он и есть её возлюбленный, о котором она говорила в замке? То есть не он – не Король, а тот добрый, одинокий человек, живущий в его сердце. Может, и вправду добрые люди не бывают королями?
Не смотря на все сомнения, Король был счастлив.
|
[1] Lutin – шалун (фр.)
