СДЕЛАЛ ОТКРЫТИЕ - ПОДЕЛИСЬ С ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ
Воруя знания, люди повышают свой интеллектуальный уровень
Нынешнее общество уже не характеризуют как индустриальное. Чаще называют «обществом знаний». В чем его особенности и принципиальные отличия? Какова роль производителей и потребителей знаний? Надо ли бороться с пиратством и утечкой мозгов?
На эти и другие вопросы отвечает директор Центрального экономико-математического
института академик Валерий Макаров.
- Смысл понятия «общество знаний» состоит в том, что любой член общества так или иначе имеет отношение к знанию, - говорит Валерий Леонидович. — Если человек не пользуется знаниями, то он просто выпадает из общества. Это сближает общество знаний с информационным обществом, поскольку в информационном обществе все плавают в море информации. Тот, кто не живет в информационном пространстве, уже не нормальный член общества - он становится маргиналом.
Один из наиболее явных и четких признаков общества знаний — непрерывное образование. Если человек не учится, он становится невостребованным. Например, его не покупают на рынке рабочей силы. Ведь все время возникают новые технологии. А чтобы их использовать, надо учиться. Даже пенсионеры учатся. Например, чтобы правильно нажимать на кнопки, купив мобильный телефон. Новые технологии и связанные с ними новые отношения людей возникают быстрее, чем меняются поколения.
Любой член общества знаний участвует не только в потреблении знаний, но и в производстве. Раньше знания производили ученые. Учителя или профессора вдалбливали их в головы студентов, а инновационные фирмы превращали знания в продукты, приносящие прибыль. То есть было разделение труда между производством, потреблением знаний и их превращением в коммерческий продукт. А теперь все перемешивается. Наиболее успешными становятся такие фирмы, где потребители знания участвуют в его производстве. Например, в сфере информационных технологий сейчас создаются программные продукты, рассчитанные на самого простого потребителя. Нужно нажать одну кнопку, и дальше программа работает в диалоговом режиме. Для того чтобы создать такой продукт, нужно, чтобы потребитель был соучастником его создания, нужно привлечь его к обсуждению того, что ему нужно, как ему удобно. Сейчас принято проводить опросы среди потребителей. Когда их спрашивают, то вовлекают в процесс создания продукта - от автомобилей до стиральных порошков.
— Раньше знание было общественным продуктом. Ученый, открыв какой-либо закон природы, делал это для всех и был заинтересован в том, чтобы об этом узнали. А теперь знание, как правило, скрывают. Возникла проблема авторского права, интеллектуальной собственности. Она тоже характерная черта общества знаний?
вещь, то она моя. Если человек сделал лук и стрелы, то они ему и принадлежат. Применительно к информации или знаниям уровень естественности собственности снижается. Люди престо договариваются А почему они так договорились, совершенно непонятно. Например, люди договариваются, что если человек сделал открытие и его запатентовал, то патент существует 1 7 лет. А через 1 7 лет все могут пользоваться этим открытием. А если кто-то написал роман или поэму, то право собственности сохраняется за родственниками автора на 50 лет после его смерти. После этого произведение принадлежит всему человечеству.
Применительно к интеллектуальной собственности таких соглашений, которые не кажутся естественными, довольно много. Эти соглашения, з том числе и законодательно оформленные, могут меняться. Например, раньше считалось, что если государство дает ученому или изобретателю деньги, то есть делает ему заказ, то оно и обладает правом собственности. Так было и в американском законодательстве, и у нас. И это считалось естественным. А сейчас такое понимание меняется. Несмотря на то, что изобретение создано на деньги государства, оно принадлежит автору. Подобная эволюция происходит во всем мире.
— То есть, с одной стороны, знание делается все более и более доступным каждому, а с другой — все больше индивидуализируется, становится собственностью отдельных людей?
— Существует очень интересное явление — так называемое неотделимое знание. По-английски это tacit knowledge («неявное знание»). Для экономики более точным мне кажется перевод «неотделимое». Это очень глубокое понятие, которое будет все больше и больше интересовать человечество. Не всякое знание можно отделить от его создателя. Отделимое знание можно описать, передать другому, продать. Таких знаний довольно много. С другой стороны, существует знание, которое нельзя отделить от его создателей - конкретных людей или научных коллективов. Существуют знания, которые производят некие уникальные коллективы. Это необязательно коллектив, состоящий из гениев. Члены такого коллектива могут быть обычными людьми, но они так подобраны и так хорошо исполняют каждый свою роль, что в результате коллектив может делать то, чего другие коллективы делать не могут. Такой коллектив является носителем неотделимого знания. Это относится, например, к коллективам конструкторов, программистов, научным школам, которые могут производить знания более эффективно, чем каждый человек по отдельности
авторское право |
Что касается неотделимого знания применительно к индивиду, то здесь возникает большая экономика, которая пока находится в зачаточном состоянии. Но в области спорта или шоу-бизнеса неотделимое знание - это вполне развитый рынок. Например, Майкл Джордан - миллиардер в области спорта. Почему он так дорого стоит? Потому что он обладает неотделимыми от него уникальными свойствами. Или какой-нибудь деятель шоу-бизнеса, обладающий необъяснимым и неотделимым от него обаянием. Даже если его успех самым скрупулезным образом проанализировать, все равно другой человек не может его повторить. В области знаний классический пример - это знание восточных единоборств. Вы никогда не научитесь восточным единоборствам по учебнику, потому что это знание неотделимо от учителя, наставника.
Рынок неотделимых знаний находится пока в процессе становления. Причем в спорте и шоу-бизнесе уже сложились какие-то правила. Когда футболист переходит из одного клуба в другой, компенсационные выплаты порой достигают астрономических сумм. Однако ничего подобного не происходит, когда специалист мирового класса переезжает из одной страны в другую. Например, почти 25 процентов самых талантливых выпускников МГУ, по словам ректора МГУ академика Садовничего, уезжают работать за границу. Конечно, государству хотелось бы получать какую-то компенсацию за это на регулярной основе. Но на рынке квалифицированной научной рабочей силы пока такие правила не вводятся.
— То есть вы предлагаете продавать ученых за границу, как футболистов?
— Почему бы и нет? Государство, в котором специалист стал таковым, затратило немалые суммы на его образование. И оно вправе ожидать отдачи. Следовательно, по экономической логике при переезде страна-реципиент должна заплатить компенсацию. К сожалению, этот вопрос даже всерьез не ставится на международных форумах. Может быть, не надо копировать здесь спорт, но что-то подобное назревает
В области знаний уже есть и примеры чисто рыночных отношений. Например, я регулярно участвую в рынке специалистов, защитивших PhD - западный аналог кандидатской диссертации. В первую неделю января в США люди, заканчивающие обучение на PhD-программах, выставляют себя на рынок: рассылают свои резюме в разные организации. Некоторые из них откликаются, и потом идет процесс интервью, переговоров - довольно зарегулированный процесс, каким и должен быть цивилизованный рынок. Считается признаком хорошего тона трудоустраиваться именно через этот рынок. Подобная процедура повышает рейтинг специалиста. Это означает, что он востребован, его купили за настоящую цену, а не устроили на работу по блату. И люди заинтересованы в том, чтобы трудоустраиваться именно через рынок. Российская экономическая школа (РЭШ) покупает себе специалистов именно на этом рынке. И наши спонсоры дают нам деньги на покупку преподавателей при условии, что мы купим специалиста на рынке.
— Но ведь наши кандидаты наук не могут на этом рынке конкурировать с западными выпускниками PhD-программ. Тогда получается, что все разговоры об утечке мозгов не совсем честные: ведь уезжают не специалисты, а люди, которых еще нужно долго учить и доводить до определенного стандарта.
— Они уезжают как хороший, но еще сырой материал, из которого дальше можно что-то сделать. Они - не готовые специалисты. Но как сырой материал наши студенты лучше, чем американцы, потому что у них выше мотивация, чем у местных жителей, они с большим энтузиазмом учатся и работают. А нашим кандидатам наук там довольно трудно. Наши степени там неконвертируемы. Необходимы процедуры подтверждения, которые в каждой науке разные. Особенно суровые порядки в медицине. Любой врач должен в США сдать повторный очень серьезный экзамен, чтобы подтвердить свою квали-
Директор Центрального экономико-математического института академик Валерий Макаров.
фикацию. Впрочем, и западные степени у нас: не признаются автоматически. С этим столкнулись выпускники РЭШ, получившие западные степени PhD и вернувшиеся в Россию. Оказалось, что нужно переводить работу на русский язык, защищать ее повторно.
— Значит, утечка мозгов — это не однонаправленный процесс? Есть и те, кто возвращается?
- Да, происходит и обратный процесс. Хотя обратный поток пока меленький, но тенденция наметилась. Люди возвращаются, если им оказалось выгоднее и интереснее работать в России. Они выставляют себя на рынок, и, если получают выгодное и интересное предложение из России, они едут назад. Работают в РЭШ, в исследовательском отделе Центробанка. Некоторые наши олигархи, озабоченные «утечкой мозгов», создают рабочие места для наших соотечественников, получивших образование на Западе. Фирма IBS создала сайт, посвященный тому, как выманивать людей с Запада. ЮКОС сейчас организует проект научно-исследовательского института, в котором работали бы наши талантливые молодые люди, получившие образование на Западе.
— А надо ли вообще, на ваш взгляд, бороться с «утечкой мозгов»?
- Масштаб «утечки мозгов» является одним из индикаторов интеллектуального потенциала страны. Традиционно считается, что «утечка мозгов» - это плохо, это показатель того, что в стране ученые и специалисты не востребованы. На самом деле это часть правды. Ученый или специалист, работая в другой стране, продолжает производить знания как международное публичное благо, которое принадлежит всему миру, поскольку публикует свои достижения в международных журналах. Кроме того, имеются положительные побочные эффекты от переселения ученого из одной страны в другую. Если речь идет о временной работе, то эти эффекты лишь усиливаются. Ученый получает дополнительный стимул для работы, новые знания, которые трудно получить в родной стране, наконец, заводит новые связи, образует новые неформальные коллективы, что характерно для современного способа ведения научной работы. Короче говоря, физическое перемещение ученого из одной страны в другую еще не означает
потерю его для страны, где он вырос как ученый. Наука стала настолько интернациональной, что во многих случаях не так важно, где ученый физически находится.
Тем не менее экономические потери России от «утечки мозгов» весьма велики. Особенно это касается молодежи, которая подготовлена к высококвалифицированной работе, но еще не дала никакой отдачи своей стране, которая ее воспитала и выучила. Например, знаменитый Физико-технический институт превратился в какой-то степени в поставщика высококвалифицированной рабочей силы з США. США даже установили льготные правила въезда для этой категории людей. Поэтому, в принципе, логично поставить вопрос о компенсации за такую утечку.
— У вас очень неординарная позиция по вопросам авторского права. Вы действительно считаете, что пиратство — это хорошо?
- В отношении авторского права можно завинтить гайки до невозможности, а можно занять позицию полного попустительства. Моя точка зрения состоит в том, что должно быть равновесие. Она не подразумевает поощрение пиратства, которое все разно существует. В Китае 90 процентов программ воруют, у нас - 80. Это - овальность. Существование нелегального бизнеса по распространению пиратских копий объективно приводит к более широкому распространению знаний и информации и тем самым к лучшему удовлетворению потребительского спроса. Видимо, уровень развития рынка находится пока на такой стадии, когда существование нелегального сектора приносит пользу.
Я уже говорил о том, что в этой области знаний собственность — не вполне естественное понятие. Особенность знания состоит в том, что оно после потребления не исчезает, как, например, обычный материальный продукт. Знание вроде бы украли, но оно все равно остается у своего владельца. Это кража другого рода. Она никого не делает беднее. Люди крадут программы не для того, чтобы нажиться, а для того, чтобы их использовать. Нужно бороться с теми ворами, которые крадут, чтобы нажиться. А если ты воруешь, чтобы повысить свой интеллектуальный уровень, то это воровство во благо.
Сейчас существует движение, противоположное copyright — copy left. Его принцип прост: если вы взяли что-то из общедоступного знания и усовершенствовали благодаря своему - таланту, то вы обязаны оставить результат общедоступным, а не приватизировать его, не извлекать из него прибыль. То есть нельзя публичную собственность
— А что такое дискриминационные цены?
- Это иены, которые зависят от типа потребителя. Особенно распространены дискриминационные цены на рынке статистической информации и компьютерных программ. Например, в США есть фирма DRI, которая продает информацию. Она нашла удачный механизм введения дискриминационных цен. У нее типы потребителей такие:
1) коммерческие фирмы (для них продукция стоит дороже всего),
2) государственные учреждения, 3) университеты, школы и 4) церкви и общественные организации. Существуют системы дискриминации не только по юридическому статусу покупателей, но и по времени покупки. Фирма может предоставлять своим покупателям новые версии программы, для чего существуют система upgrade, подписка, пакетное обслуживание и т. п. При этом еще решается проблема качественного предоставления товара, то есть искореняется экономическим путем деятельность по распространению пиратских копий.
Хотя сама по себе контрафактная продукция - это фактически стихийное введение дискриминационных цен. Если человек хочет посмотреть «Титаник», а денег у него нет, он идет на «Горбушку» и покупает видеокассету. Почему американские фильмы так популярны и имеют такое широкое распространение? Потому jto их воруют. Не воровали бы - никто бы и не знал. Как получается, что фильм еще официально в прокат не вышел, а уже продается? Это значит, что есть какой-то канал утечки, который легко перекрыть, но ведь этого не делают. Это своего рода негласный сговор.
— В связи с этим ваш прогноз — авторское право будет постепенно уходить или его научатся лучше защищать?
- Сейчас период некоторого ослабления авторского права, передвижения границ в сторону публичной области. Доля публичного знания увеличивается. Прогнозировать трудно - все ведь развивается циклами. Кроме того, нужно сохранять какие-то стимулы для творчества, в том числе и материальные. Надо, чтобы производитель знания зарабатывал на этом. Должны быть какие-то механизмы, которые приносили бы ученому доход.
Авторское право является чрезвычайно широким и, с другой стороны, тонким инструментом регулирования отношений собственности. Там, где знания публичны, то есть могут быть использованы всеми без каких-либо условий и ограничений, тем не менее, авторское право играет существенную роль. В частности, существует так называ-
Наука стала настолько интернациональной, что во многих случаях не так важно, где ученый физически находится
своровать и превратить в частную. Тем самым принципы copy left способствуют приращению общественного блага.
Да и сами компьютерные Фирмы не очень борются с пиратством. Они понимают, что это - индикатор популярности продукта. Некоторые компьютерные фирмы вообще бесплатно распространяют свои программы, чтобы утвердить свой стандарт. Наворованные по всему миру Windows стали мировым стандартом для персональных компьютеров, и фирма Microsoft скорее выиграла, чем проиграла, от такого способа распространения ее программ.
Распространители знаний в рыночной экономике оказываются в своеобразном, в некотором смысле монопольном положении. Какую бы цену распространитель знания ни назначил на свой продукт, ему не удастся продать максимальное количество «копий знания». Если назначить высокую цену, покупателей будет мало. При низкой иене покупателей будет много, но выручка может оказаться меньше, чем при высокой цене. В ряде работ исследователи показывают, что традиционный рыночный механизм не приводит к эффективным состояниям экономики. Эффективность достигается тогда, когда используются так называемые дискриминационные цены. К сожалению, не все фирмы умеют ими пользоваться. Дискриминационные иены - это тонкий аппарат.
емое ненормальное авторское право, то есть такое право, которое не регулируется национальным или международным законодательством. Мировое научное сообщество пристально следит" за тем, чтобы неформальное авторское право не нарушалось. Воровство научных результатов строго осуждается, в какой бы завуалированной и изощренной форме оно ни осуществлялось. В этом контексте авторское право тесным образом связано с понятием репутации. Репутация з научной сфере в чем-то сродни производственной мощности предприятия, хотя, конечно, является более сложным и многоаспектным понятием. Репутация получает рыночную оценку, в частности, в форме уровня заработной платы ученого, а также в форме спроса на труд ученого со стороны различного рода организаций
Известный пример - спор Лейбница с Ньютоном с том, кто первый открыл дифференциальное исчисление. Лейбниц придумал и сразу сделал это публичным знанием. А Ньютон придумал и скрывал. Но пользовался этим. В то время проводились математические конкурсы, и он в два раза быстрее решал задачи, пользуясь этим методом. Но не обнародовал его. А когда возник вопрос приоритета, он начал говорить: «Нет, я. первый открыл». Хитрец-мудрец, он репутацию свою зарабатывал тем, - то решал задачи. Так что я в этом споре - за Лейбница сделал открытие — поделись С человечеством. . ._.
