На правах рукописи
Маремукова Эллеонора Владимировна
СИСТЕМА СИБИЛЯНТОВ В АДЫГСКИХ ЯЗЫКАХ
(СИНХРОННО-ДИАХРОННЫЙ АНАЛИЗ)
10.02.02 – языки народов Российской Федерации
(кавказские языки)
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание
ученой степени кандидата филологических наук
Нальчик – 2013
Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Кабардино-Балкарский государственный университет им. »
Научный руководитель – доктор филологических наук профессор
Таов Хазеша Талиевич
Официальные оппоненты: Берсиров Батырбий Махмудович,
доктор филологических наук, профессор,
директор ГБУ «Адыгейский республиканский
институт гуманитарных исследований»
Карданов Мусадин Латифович,
кандидат филологических наук, старший
научный сотрудник сектора кабардино-
черкесского языка ФГБУН «Институт
гуманитарных исследований Правительства
КБР и КБНЦ РАН»
Ведущая организация – ФГБОУ ВПО «Карачаево-Черкесский
государственный университет им. »
Защита диссертации состоится 29 июня 2013 года в 12:00 на заседании диссертационного совета Д.212.076.05 при ФБГОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. » КБР, 73.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФБГОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. ».
Электронная версия автореферата размещена на сайте ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации http://vak. *****.
Автореферат диссертации разослан мая 2013 года.
Ученый секретарь
диссертационного совета
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Сравнительный анализ фонетического состава адыгских языков с привлечением материалов и по их диалектам и говорам демонстрирует, что современная многомерная система звуков является результатом значительной модификации фонетического облика общеадыгского языка.
Диахронный анализ языкового материала с учетом ареальных особенностей выявляет отражение в адыгских языках, их диалектах и говорах, в текстовых материалах XIX века (записях адыгских просветителей XIX века Ш. Ногмова, К. Атажукина, П. Тамбиева, Т. Кашежева, публикациях в журнале «Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа»), а также в разговорной речи зарубежных адыгов различных этапов развития определенных фонетических процессов, конечные результаты которых зафиксированы в литературных языках. К таковым можно отнести историю мягких и твердых шипящих аффрикат и спирантов, свистящих спирантов, своеобразных свистяще-шипящих аффрикат и спирантов, лабиализованных свистящих аффрикат, лабиализованных свистяще-шипящих спирантов, аффрикатизацию заднеязычных смычных, спирантизацию шипящих аффрикат и др. [Таов 2005]. Все указанные выше процессы, повлиявшие на современную картину консонантной системы адыгских языков, имеют место, главным образом, в системе сибилянтов (шипящих, свистящих и свистяще-шипящих звуков).
Актуальность исследования. Исследование системы сибилянтов в адыгских языках имеет актуальное значение для понимания фонетических процессов, которые в диахронном плане в корне трансформировали всю консонантную систему адыгских языков, для установления синхронных звуковых соответствий между адыгскими диалектами, говорами и литературными языками. Необходимо отметить, что проблема сибилянтных звуков в адыгских языках изучена фрагментарно в работах как отечественных языковедов (, , и др.), так и зарубежных ученых (Э. Куйперс, , Дж. Коларуссо, , Дж. Хеуитт и др.). Однако такие аспекты, как зависимость фонетических процессов системы сибилянтных звуков между собой, и, соответственно, многоэтапный характер звуковых модификаций, до сих пор не нашли отражения в лингвистике. Несмотря на то, что сибилянтные звуки частично затронуты исследователями при характеристике фонетических особенностей различных диалектов и говоров адыгских языков, в грамматиках кабардино-черкесского и адыгейского языков представлена лишь современная система консонантов, сформировавшаяся после определенных звуковых трансформаций и требующая изучения в эволютивном аспекте. Этим объясняется наше обращение к данной теме. Таким образом, актуальность данного исследования заключается в том, что в работе сибилянтные звуки в адыгских языках впервые становятся объектом системного анализа, что дает возможность проследить в диахронном плане процесс изменения сибилянтов и определить его направление.
Цель данной диссертационной работы – исследование фонетических модификаций сибилянтных звуков, детерминировавших синхронный количественный и качественный состав системы консонантизма в адыгских языках.
Для достижения поставленной цели предполагается решение следующих задач:
1) изучить эволюцию системы сибилянтов (в записях XIX века, в диалектах и говорах кабардино-черкесского языка, в диалектах и говорах адыгейского языка, в речи зарубежных адыгов);
2) произвести диахронный анализ мягких и твердых шипящих аффрикат и спирантов (джь, чь, чIь, джъ, чъ, чIъ, жь, шь, жъ, шъ), свистящих спирантов (з, с, сI), свистящих аффрикат (дз, ц, цI), свистяще-шипящих спирантов (жь, щ, щI), свистяще-шипящей абруптивной аффрикаты тIщI и свистящей абруптивной аффрикаты тIсI;
3) исследовать процессы аффрикатизации заднеязычных смычных, спирантизации шипящих аффрикат, трансформации лабиосибилянтов (лабиализованных свистящих аффрикат (дзу, цу) и лабиализованных свистяще-шипящих спирантов (жъу, шъу, шIу)) в лабиодентальные звуки (в, ф, фI);
4) определить статус сибилянтных звуков в современных литературных адыгских (кабардино-черкесском и адыгейском) языках.
Объектом исследования является консонантная система как раздел фонетики адыгских языков.
Непосредственным предметом исследования стали сибилянтные звуки (напряженные согласные звуки, характеризующиеся шипением или свистом, при произношении которых поток воздуха стремительно проходит между зубами: свистящие – дз, ц, цI, дзу, цу, з, с, сI, тIсI, шипящие – дж, ч, чI, джъ, чъ, чIъ, ж, ш, жь, шь, свистяще-шипящие – жъ, шъ, шI, жъу, шъу, шIу, тIщI).
Научная новизна данной диссертационной работы заключается в том, что в работе:
1) система сибилянтов в адыгских языках подвергнута комплексному анализу;
2) доказаны: а) предрасположенность сибилянтных звуков к модификациям (на основании компаративного анализа западнокавказских языков); б) восхождение сибилянтных звуков к латеральным;
3) предложена идея о способности вторичной шипящей аффрикаты (исторически восходящей к заднеязычному смычному звуку) трансформироваться в спирант;
4) изучены фонетические процессы системы сибилянтных звуков, детерминировавшие состав системы консонантов в современных адыгских языках.
5) сибилянтные звуки в адыгских языках рассмотрены в диахронном аспекте (с привлечением текстов, записанных в XIX веке, материалов по диалектам и говорам кабардино-черкесского и адыгейского языков и особенностям речи зарубежных адыгов);
6) определены этапы звуковых трансформаций системы сибилянтов;
7) изложены результаты синхронного анализа сибилянтного состава литературных кабардино-черкесского и адыгейского языков;
8) раскрыты звуковые дивергенции между адыгскими языками в области сибилянтных звуков и обоснованы причины их возникновения.
Для достижения цели исследования в диссертационной работе использовались качественные методы исследования. Описательный и аналитический методы использовались при сборе и последующей систематизации материалов по теме исследования, при анализе текстовых документов (записей адыгских просветителей XIX века), материалов по диалектам и говорам адыгских языков, по особенностям речи представителей зарубежной адыгской диаспоры. Сопоставительный и сравнительно-исторический методы применялись при установлении дивергентно-конвергентных соотношений между: 1) адыгскими диалектами и говорами, 2) диалектами, говорами и литературными адыгскими языками. Использование различных методологических приемов и способов в данной работе содействует комплексному изучению фонетических процессов, выявлению литературных и диалектных особенностей в синхронном и диахронном аспектах, поскольку опора лишь на один метод не может дать должного результата.
Методологическую и теоретическую основу исследования составили научные труды отечественных и зарубежных лингвистов по рассматриваемой проблематике: , , , Э. Куйперса, Дж. Коларуссо, Ж. Дюмезиля, Р. Матасовича, Дж. Хеуитта, Б. Фелла и др.
При исследовании системы сибилянтов в адыгских языках автор диссертационной работы опирался на научные положения о системности языковых единиц, взаимообогащении литературного языка и диалектов, роли взаимовлияния языков и диалектов и др., разработанные в трудах , , 3.Ю. Кумаховой, 3.И. Керашевой, Б. X. Балкарова, и др.
Положения, выносимые на защиту.
1. Фонетические процессы системы сибилянтов – аффрикатизация заднеязычных смычных звуков, спирантизация шипящих аффрикат и трансформация лабиосибилянтов (лабиализованных свистящих аффрикат и лабиализованных свистяще-шипящих спирантов) в лабиодентальные фрикативы – обусловили количественный и качественный состав системы консонантизма в адыгских языках.
2. Фонетические корреляции в абазинском, адыгейском и кабардино-черкесском языках демонстрируют случаи спирантизации вторичной шипящей аффрикаты, исторически восходящей к заднеязычному смычному звуку (абаз. бага > адыг. баджэ > каб.-черк. бажэ – «лиса»). Из этого следует, что первичной является аффрикатизация заднеязычных смычных звуков, сопровождающаяся спирантизацией либо первичных, имевшихся в языке или диалекте аффрикат, либо вторичных, исторически восходящих к заднеязычным смычным звукам, что обнаруживается при компаративном изучении близкородственных западнокавказских языков.
3. Лингвистический материал адыгских языков раскрывает восхождение сибилянтных звуков к латеральным (каб.-черк. лит. уэлбанэ, адыг. лит. уэжъубанэ – «дождливая погода»; бесл. диал. мэлэлIэн, каб.-черк. лит. мэжэлIэн – «голодать»). При этом шипящий сибилянт ж кабардино-черкесского литературного языка восходит к латеральному согласному л бесланеевского диалекта и адыгейского литературного языка, с одной стороны, а также шипящая аффриката чI адыгейского литературного языка к абруптивному латеральному звуку лI, представленному в бесланеевском диалекте кабардино-черкесского языка – с другой стороны (бесл. диал. мэлэлIэн, адыг. лит. мэлэчIэн, каб.-черк. лит. мэжэлIэн – «голодать»).
4. Сравнительное изучение фонетических процессов в адыгских языках обнаруживает предрасположенность заднеязычных смычных звуков к модификациям даже в лабиализованном виде (убых. гума, бесл. диал. джэм, каб.-черк. лит. жэм – «корова»).
Теоретическая значимость исследования состоит в выработке новых знаний относительно консонантной системы адыгских языков на базе основных положений российских и зарубежных кавказоведов, в возможности дальнейшего изучения фонетической системы указанных языков в различных лингвистических аспектах. Языковой материал, проанализированный в исследовании, и сделанные выводы представляют научный интерес в поисках правильного решения ряда теоретических проблем, возникающих при системном изучении узловых вопросов западнокавказских языков.
Практическая ценность исследования подтверждается возможностью использования результатов выполненного исследования, рекомендаций, указанных в работе, при чтении лекций и проведении семинарских занятий по курсам «Сравнительная грамматика адыгских языков», «Диалектология», «История адыгских языков» в Кабардино-Балкарском государственном университете, Карачаево-Черкесском государственном университете, Адыгейском государственном университете, сотрудниками научно-исследовательских институтов, специалистами в области фонетики адыгских языков. Данное диссертационное исследование может быть полезно также для желающих изучить систему консонантов адыгских языков в синхронном и диахронном аспектах, для установления звуковых конвергенций между адыгскими языками и их диалектами и говорами.
Материалом исследования явились
1) работы адыгских просветителей XIX века Ш. Ногмова, К. Атажукина, П. Тамбиева, Т. Кашежева, Л. Лопатинского), тексты, опубликованные в журнале «Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа»;
2) материалы диалектов и говоров адыгских языков;
3) аудио - и видеозаписи разговорной речи адыгов, проживающих в Турции, Сирии, Иордании, Германии, Израиле, Соединенных Штатах Америки.
Апробация результатов исследования. Основные теоретические положения диссертации изложены в 7 научных работах, в том числе 4 из них опубликованы в ведущих рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК, доложены на Международных научных конференциях молодых ученых, аспирантов и студентов «Перспектива-2009», «Перспектива-2013» (Нальчик, 2009, 2013), VII Международной научной конференции «Актуальные проблемы общей и адыгской филологии» (Майкоп, 2013).
Структура диссертационной работы обусловлена спецификой исследуемого материала, а также поставленной целью и решаемыми задачами. Диссертационная работа состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии, списка сокращений и приложений.
Список сокращений и условных обозначений содержит названия образовательных и научных учреждений, обозначения сибилянтных звуков, а также языков, диалектов и говоров.
Библиография включает 177 названий на русском, кабардино-черкесском, английском и немецком языках.
В приложениях представлены тексты, зафиксированные у представителей зарубежной адыгской диаспоры, использованные автором в числе материалов исследования, а также таблицы систем сибилянтов литературных кабардино-черкесского и адыгейского языков и их диалектов, схемы аффрикатизации заднеязычных смычных звуков, спирантизации шипящих аффрикат и трансформации лабиализованных свистящих аффрикат и лабиализованных свистяще-шипящих спирантов в лабиодентальные фрикативы с примерами.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновываются актуальность темы и научная новизна работы, определяются объект и предмет исследования, основная цель и задачи, методы, указываются информационные источники, значимость диссертации в теоретическом и практическом применении, выдвигаются основные положения, выносимые на защиту.
В первой главе «История изучения системы сибилянтов в адыгских языках отечественными и зарубежными лингвистами» освещаются основные взгляды ученых-кавказоведов на систему сибилянтных звуков в адыгских языках, анализируется проделанная работа по изучению особенностей данных звуков как отечественными, так и зарубежными языковедами, рассматриваются различные подходы лингвистов к фонетическим процессам, которым подвергались сибилянтные звуки в адыгских языках на протяжении длительного периода времени, дается объективная оценка имеющихся противоречий в исследуемой научной сфере.
История изучения системы сибилянтов в адыгских языках тесно связана с именами как отечественных, так и зарубежных лингвистов [Кумахов 1957, 1958, 1976, 1981, 1984; Шагиров 1961, 1977, 2004; Балкаров 1959, 1964, 1967, 1970; Рогава 1942, 1943, 1948, 1958, 1974, 1986; Чикобава 1974, 2010; Чирикба 1985, 1996; Ломтамидзе 1953, 1960, 1986; Кумахова 1972, 1974; Керашева 1995; Куйперс 1960, 1963, 1975; Коларуссо 1992; Хеуитт 1986, 2005; Фелл 2012; Матасович 2009 и др.].
Адыгские языки являются консонантными языками вследствие исключительности их консонантного состава в количественном и качественном отношении.
Языковеды, изучавшие фонетику адыгских языков, справедливо отмечают, что сложная система сибилянтов – одна из основных особенностей консонантизма иберийско-кавказских языков [Ломтатидзе 1986; Абашиа 2007; Рогава 1986; Балкаров 1964; Кумахов 1958, 1971, 1981; Чирикба 1985; Коларуссо 1992; Матасович 2009 и др.].
По утверждению , именно благодаря так называемым «кавказским звукам» (сибилянтным спирантам и аффрикатам) языки кавказкой семьи в корне отличаются от языков других языковых семей [Абашиа 2007].
Кавказоведы отмечают презервацию в системе сибилянтов адыгских языков сибилянтов как первичного, так и вторичного происхождения [Балкаров 1964, 1967, 1970; Кумахов 1958, 1981; Ломтатидзе 1986; Рогава 1974 и др.]. Иначе говоря, в данной области фонетической системы имели место различные звуковые процессы, которые способствовали образованию двух рядов сибилянтов – первичных и вторичных. При этом примечательным является то, что в отдельных языках абхазо-адыгской группы наблюдаются факты полного исчезновения одних сибилянтных звуков и повторного возникновения тех же звуков из других в дальнейшем языковом процессе.
при отнесении шипящих согласных к первичным или вторичным опирается на кабардино-черкесские звуковые соответствия и утверждает, что шипящие аффрикаты адыгейского литературного языка относятся к вторичным, если им в кабардино-черкесском языке тоже противостоят аффрикаты: адыг. лит. яз. джьан, чьэты, каб.-черк. джанэ, джэд – «рубашка», «курица». В случаях, когда шипящим аффрикатам адыгейского языка в кабардино-черкесском языке корреспондируют спиранты, такие аффрикаты рассматриваются лингвистом как первичные: адыг. лит. яз. пчьап, чьэн, чьэшьы, каб.-черк. лит. яз. пшапэ, жэн, жэщ – «вечер, закат», «бежать», «ночь» [Балкаров 1967].
Внимание зарубежных кавказоведов притягивает чрезвычайно богатый консонантный состав кавказских языков, в чем они находят их «легендарность». В убыхском языке, к примеру, Б. Фелл [2012] насчитывает от 80 до 83 согласных фонем.
Зарубежные лингвисты-кавказоведы отметили релевантность отдельных кабардино-черкесских сибилянтов нескольким согласным звукам адыгейского языка, что вызывает вопрос о происхождении данных звуков, о первичности той или иной опции и, соответственно, о превалирующей приближенности к общеадыгскому варианту.
В работах по фонетической системе адыгских языков К. Пари [1971], Ж. Дюмезиля [1933] и О. Алпарслана [1971] отчетливо прослеживается употребление заднеязычных смычных звуков гь, кь, кIь вместо современных шипящих сибилянтов дж, ч, чI. Э. Куйперс [1960] отмечает вторичность фонемы чI в современном кабардино-черкесском языке по отношению к заднеязычному смычному кI, ссылаясь на отсутствие в лингвистическом материале начала XIX века палато-альвеолярных аффрикат как коррелятов заднеязычных смычных согласных.
В работе Дж. Коларуссо, в основе которой лежит материал говора кабардинцев, проживающих в штате Нью-Джерси США и Иордании, представлены палатализованные гь, кь, кIь вместо аффрикатного ряда дж, ч, чI [Коларуссо 1992].
констатирует утрату в кабардино-черкесском литературном языке противопоставления шипящих по твердости-мягкости и переход и твердых и мягких шипящих сибилянтов в полумягкие шипящие (адыг. лит. яз. жэ – «рот», бжыхьэ – «осень», шы – «лошадь» (с твердыми ж, ш); жьы – «воздух, ветер», зэшьын – «скучать» (с мягкими жь, шь); каб.-черк. лит. яз. бажэ – «лиса», бжэ – «дверь», шы – «лошадь», зэшын – «скучать» (с полумягкими ж, ш)) [Рогава, 1958].
возводит и лабиосибилянты жъу, шъу, шIу и их вторичные лабиодентальные фрикативы к аффрикатам, характеризущимся совокупностью признаков смычных консонантов с фрикативами [Абдоков 1973].
Исследователи фонетической системы адыгских языков отмечают, что адыгейский язык представляет собой зону консервации исходных вариантов сибилянтных звуков, которые имелись в общеадыгском языке. Следует отметить, что среди диалектов и говоров адыгских (адыгейского и кабардино-черкесского) языков наиболее архаичные варианты звуков (в особенности сибилянтов) сохранили бжедугский и шапсугский диалекты адыгейского языка и бесланеевский диалект кабардино-черкесского языка. Так, концепция «проточеркесского» консонантизма Э. Куйперса базируется на материале бжедугского диалекта, который используется автором в качестве праязыковой модели [Куйперс 1963].
В трудах известных лингвистов прослеживается тезис о неустойчивости сибилянтов и их стремлении модифицироваться в другие звуки, что верифицирует наблюдаемые многочисленные транспозионные процессы внутри системы сибилянтов, детерминирующие консонантно-вокальные соотношения в адыгских языках [Трубецкой 1960, Чирикба 1985].
Таким образом, несмотря на достаточно большой интерес кавказоведов к сибилянтным звукам в адыгских языках, данная система до сих пор не становилась объектом непосредственного изучения в адыгской лингвистической литературе. Иначе говоря, необходимость в специальном исследовании системы сибилянтов в адыгских языках в диахронном плане, в котором систематизировано и комплексно освещены все фонетические процессы, имевшие место в сибилянтной системе звуков, с целью установления закономерностей их протекания и определения направления их развития, представляется автором данной диссертационной работы необходимым шагом в адыгском языкознании.
Во второй главе «Система сибилянтов в адыгских языках в диахронном аспекте» сибилянтные звуки в адыгских языках подвергаются комплексному изучению, начиная с записей XIX века (произведения Ш. Ногмова, К. Атажукина, П. Тамбиева, Т. Кашежева, Л. Лопатинского, публикации в журнале СМОМПК) как индикаторов наиболее ранних вариантов звуков в системе сибилянтов адыгских языков. В рамках комплексного анализа звуковых процессов, определивших современный облик изучаемой системы, к рассмотрению привлекаются материалы по диалектам и говорам кабардино-черкесского и адыгейского языков. С целью получения аргументированных выводов по изучаемым фонетическим процессам исследование базируется на особенностях речи представителей адыгских диаспор, проживающих в зарубежных странах (Турции, Сирии, Иордании, Германии, США, Израиле).
Система сибилянтов в записях XIX века. Фольклорные записи, произведения просветителей XIX века (Ш. Ногмова, К. Атажукина, П. Тамбиева, Т. Кашежева, Л. Лопатинского), а также публикации в журнале СМОМПК, проанализированные автором данной диссертационной работы выявляют основные тенденции в динамике развития сибилянтной системы адыгских языков.
Так, в отношении процесса аффрикатизации заднеязычных смычных, имеющего место в современных адыгских языках (в рамках которого твердые заднеязычные смычные звуки на первом этапе процесса палатализовались, а затем перешли в аффрикаты), записи XIX века сохраняют первичные варианты заднеязычных смычных звуков. К примеру, твердые заднеязычные смычные звуки встречаются в работах Ш. Ногмова: гуге – «зеркало» (каб.-черк. лит. яз. гъуджэ – «зеркало»), кенгеш – «наставление, совет» (каб.-черк. лит. яз. чэнджэщ – «наставление, совет») [Ногмов 1956].
В записях К. Атажукина, Л. Лопатинского, Т. Кашежева, П. Тамбиева, в материалах СМОМПК встречаются именно указанные твердые заднеязычные звуки гъ, къ, кIъ: зэрегъэн хуейр – «как надо учиться» (каб.-черк. лит. яз. зэреджэн хуейр); агуэ щыщыткIъэ – «при этом» (каб.-черк. лит. яз. ауэ щыщытчIэ); дэнэкIъэ уплъэрэ? – «куда ты смотришь?» (каб.-черк. лит. яз. дэнэчIэ уплъэрэ?); гъэгуакIуэ – «игрок» (каб.-черк. лит. яз. джэгуакIуэ); зэрыхуэфащэкIъэ – «по заслугам» (каб.-черк. лит. яз. зэрыхуэфащэчIэ) [Атажукин 1865 (фотокопия)]; гъатэ – «кинжал» (каб.-черк. лит. яз. джатэ); къэщанэ – «башня» (каб.-черк. лит. яз. чэщанэ); ублэмыкIъ – «не проходи мимо» (каб.-черк. лит. яз. ублэмычI) [Лопатинский 1896].
В записях XIX века имеются подтверждения и относительно процесса спирантизации первичных шипящих аффрикат в адыгских языках. Так, в произведениях Ш. Ногмова спиранту ж кабардино-черкесского литературного языка корреспондирует аффриката дж: шхамидж – «колос» (каб.-черк. лит. яз. щхьэмыж – «колос»); джыгхер – «деревья» (каб.-черк. лит. яз. жыгхэр – «деревья»); гукидж – «веселье, настроение» (каб. черк. лит. яз. гукъыдэж – «настроение») [Ногмов 1956].
Также, спиранту щI литературного кабардино-черкесского языка в работах Ш. Ногмова соответствует аффриката чI: гуч – «железо» (каб.-черк. лит. яз. гъущI – «железо»); упчен – «спрашивать» (каб.-черк. лит. яз. упщIэн – «спрашивать»); гумаче – «малодушный» (каб.-черк. лит. яз. гумащIэ – малодушный, добросердечный); кеч – «короткий» (каб.-черк. лит. яз. чIэщI – «короткий»); занча – «прямой» (каб.-черк. лит. яз. занщIэ – «прямой») [Ногмов 1956].
В целом проанализированный автором материал по фольклорным записям и произведениям просветителей XIX века выявляет начало развития рассматриваемых фонетических процессов в XIX веке, определивших современный состав системы сибилянтов в современных адыгских языках и их диалектах и говорах, что содействует лингвистическому объяснению различных стадий данных звуковых процессов в диахронном аспекте.
Система сибилянтов в диалектах и говорах кабардино-черкесского языка. Адыгские языки (кабардино-черкесский и адыгейский) различают целый ряд диалектов и говоров, обнаруживающих определенные отличительные характеристики. Значительная часть таких дивергентных признаков приходится на систему сибилянтов.
В адыговедении существует положение, согласно которому наиболее архаичные варианты фонетической системы адыгских языков, в большей степени приближенные к общеадыгскому языковому единству, сохранил адыгейский язык. В этом отношении бесланеевский диалект кабардино-черкесского языка считается переходным звеном между консонантными системами адыгейских и кабардино-черкесских диалектов [Кумахов 1981].
Фонетическое своеобразие бесланеевского диалекта, прежде всего, проявляется в сохранении заднеязычных палатализованных гь, кь, кIь. В кабардино-черкесском литературном языке эти звуки перешли в аффрикаты дж, ч, чI (бесл. диал. гьэду, каб.-черк. лит. яз. джэду – «кошка», бесл. диал. кьикьын, каб.-черк. лит. яз. къичын – «вырвать», бесл. диал. кIьапсэ, каб.-черк. лит. яз. чIапсэ – «веревка»).
Кроме этого, для бесланеевского диалекта характерна оппозиция по твердости-мягкости трехчленных аффрикат (джъ, чъ, чIъ – джь, чь, чIь) и двухчленных шипящих спирантов (жъ, шъ – шь, шь), что сближает данный диалект кабардино-черкесского языка с бжедугским и темиргоевским диалектами адыгейского языка [Таов 2005].
Система шипящих в бесланеевском диалекте богаче, чем в литературном кабардино-черкесском языке – одному шипящему спиранту литературного языка корреспондируют три спиранта в диалекте (каб.-черк. лит. яз. жь, бесл. диал. жь, ж(ь), ж; каб.-черк. лит. яз. щ, бесл. диал. щ, ш(ь), ш).
Шипящие спиранты ж(ь) и ж бесланеевского диалекта в кабардино-черкесском литературном языке соответствуют свистяще-шипящему жь, а шипящие спиранты шь и ш – свистяще-шипящему щ (каб.-черк. лит. яз. жьыбгъэ, бесл. диал. ж(ь)ыбгъэ – «ветер», каб.-черк. лит. яз. жьэ, бесл. диал. жэ – «рот»; каб.-черк. лит. яз. щы, бесл. диал. шьы – «три», каб.-черк. лит. яз. щыгу, бесл. диал. шыгу – «вершина»).
В системе шипящих адыгских языков, таким образом, наблюдается процесс упрощения. Постепенно происходит стирание граней между твердыми и мягкими шипящим спирантами, результатом чего становится использование одного звука вместо трех различных звуков.
В баксанском диалекте, который лежит в основе кабардино-черкесского литературного языка, процесс аффрикатизации палатализованных заднеязычных смычных завершен (гьанэ > джанэ – «рубашка», кьы > чы – «хворост», кIьэтIий > чIэтIий – «кишка»). Однако у представителей старшего поколения могут быть обнаружены палатализованные заднеязычные гь, кь, кIь параллельно с аффрикатами.
Свистяще-шипящим спирантам жь, щ, щI кабардино-черкесского языка в баксанском, моздокском диалектах, а также малкинском говоре нередко корреспондируют мягкие свистящие спиранты зь, сь, сIь (каб.-черк. лит. яз. нэпкъыжьэ, бакс. диал. нэпкъызьэ – «клеймо», каб.-черк. лит. яз. солажьэ, мозд. диал. солазьэ – «я работаю», каб.-черк. лит. яз. бжьыхьэ, малк. гов. бзьыхьэ – «осень»; каб.-черк. лит. яз. кIуащ, бакс. диал. кIуась – «пошел», каб.-черк. лит. яз. ещанэ, мозд. диал. есьанэ – «третий», каб.-черк. лит. яз. щхьэ, малк. гов. сьхьэ – «голова»; каб.-черк. лит. яз. щIэныгъэ, бакс. диал. сIьэныгъэ – «знание». каб.-черк. лит. яз. гъащIэ, мозд. диал. гъасIьэ – «жизнь», каб.-черк. лит. яз. щIалэ, малк. гов. сIьалэ – «парень»).
Моздокским и кубано-зеленчукским своеобразным аффрикатам – свистяще-шипящему тIщI и свистящему тIсI отвечают в кабардино-черкесском языке свистяще-шипящий спирант щI, в адыгейском языке – абруптиная аффриката чI (каб.-черк. лит. яз. щIалэ, мозд. диал. тIщIалэ // тсIалэ, адыг. лит. яз. чIалэ – «парень»).
В отношении кубанского диалекта кабардино-черкесского языка следует отметить, что этот диалект испытывает сильное влияние адыгейского языка, что находит отражение в развитии фонетического строя диалекта.
Если в кабардино-черкесском литературном языке процесс спирантизации шипящих аффрикат завершен, то в кубанском диалекте прослеживается параллельное употребление мягкого шипящего спиранта шь и первичной мягкой шипящей аффрикаты ч (каб.-черк. лит. яз. нышэдибэ, куб. диал. нышьэдибэ, нычэдибэ – «сегодня утром», каб.-черк. лит. яз. шхыIэн, куб. диал. шьхыIэн, чхыIэн – «одеяло») [Кумахов 1955].
В результате детального изучения речи черкесов кубано-зеленчукские говоры кабардино-черкесского языка были разделены на пять групп, которые обладают своими специфическими особенностями (абазактский, псоучедахевский, эрсаконский, первомайский и хабезский) [Багов 1968].
Абазактский говор находится в стороне от других кубано-зеленчукских говоров и по сибилянтному составу сближается с бесланеевским диалектом кабардино-черкесского языка (наличие твердых и мягких шипящих аффрикат и спирантов, палатализованных заднеязычных смычных). Псоучедаховский, эрсаконский и первомайский говоры обнаруживают общие черты с малкинским говором, моздокским и кубанским диалектами. отмечает минимальное расхождение между псоучедаховским и эрсаконским говорами и наибольшую близость хабезского говора к кабардино-черкесскому литературному языку [Таов 2005].
В малкинском говоре, как и в кабардино-черкесском литературном языке наблюдается параллельное употребление палатализованных заднеязычных смычных гь, кь, кIь и аффрикат дж, ч, чI. Однако основной фонетической особенностью системы сибилянтов малкинского говора считает замену свистяще-шипящих жь, щ, щI шипящими ж(ь), шь, шIь [Шагиров 1961].
Система сибилянтов в диалектах и говорах адыгейского языка. Среди диалектов адыгейского языка большее количество архаичных фонем сохранилось в шапсугском и бжедугском диалектах. Система согласных шапсугского и бжедугского диалектов по количеству значительно превосходит звуковой состав литературного адыгейского языка, что объясняется наличием ряда специфических согласных звуков.
Система сибилянтов западных диалектов адыгейского языка представляет собой особый интерес, исходя из того, что здесь представлена четверичная система смычных согласных (звонкий, глухой придыхательный, абруптив, преруптив), противопоставленная троичной системе смычных остальных адыгских диалектов (звонкий, глухой придыхательный, абруптив).
В адыгском языкознании существуют диаметрально противоположные взгляды ученых на историю развития четверичной системы. Так, считает, что преруптивы первичны и доказывает свою позицию примерами соответствия преруптивных согласных бжедугского и шапсугского диалекта звонким согласным кабардино-черкесского и глухим согласным адыгейского литературных языков. По утверждению исследователя, диахронически четверичная система смычных в адыгских языках является первичной, что преруптивы имелись не только в языках абхазо-адыгской группы, но также и в картвельских языках [Рогава 1955]. , напротив, считает преруптивы «фонемами новой формации» и определяет преруптивный согласный звук как «фонетический гибрид придыхательного и резкого согласного [Чикобава 2010]. Тождественных с взглядов придерживается , который относит преруптивы в адыгских языках к инновационным явлениям. Синхронные звуковые соответствия в адыгских языках делают положение о первичности четверичной системы с преруптивами более предпочтительным.
Система сибилянтов абадзехского диалекта значительно отличается от системы аффрикат литературного адыгейского языка и других его диалектов. Согласно , особенности системы шипящих аффрикат в абадзехском диалекте обусловлены спирантизацией первичных шипящих аффрикат [Кумахова 1972]. Так, примечательным является наличие в абадзехском диалекте только мягких аффрикат в отличие от адыгейского литературного языка, где шипящие аффрикаты различаются по твердости-мягкости. Кроме этого, в противоположность литературному адыгейскому языку и другим его диалектам в абадзехском диалекте представлены только вторичные шипящие аффрикаты дж, ч, чI (т. е. образованные в результате аффрикатизации заднеязычных смычных). Отсутствие первичных шипящих аффрикат вызвано спирантизацией шипящих аффрикат, что сближает данный диалект адыгейского языка с литературным кабардино-черкесским языком.
отмечает спирантизацию шипящих аффрикат и в шапсугском диалекте адыгейского языка [Керашева 1995]. Процесс спирантизации, имеющий место в шапсугском диалекте, сближает шаспугский диалект с абадзехским диалектом и литературным кабардино-черкесским языком. Однако, согласно , в шапсугском диалекте в ряде случаев спирантизованные аффрикаты существуют параллельно с неспирантизованными [Керашева 1995].
Лингвистический интерес для определения направления процесса изменения сибилянтов в адыгских языках вызывает система сибилянтов армавирского говора адыгейского языка (армян, проживающих в г. Армавире и говорящих на адыгейском языке).
Из замечаний , посвятившей отдельное исследование фонетическому своеобразию армавирского говора адыгейского языка [Набокова 1964], наибольший интерес в отношении системы сибилянтов представляют следующие: наличие мягких свистяще-шипящих спирантов жь(ь), щь, щIь наряду с общеадыгскими свистяще-шипящими жь, щ, щI; наличие двух рядов лабиализованных свистяще-шипящих звуков – общеадыгских жъу, шъу, шIу и мягких жъьу, шъьу, шIъьу, а также использование кабардино-черкесских спирантов в, ф, фI, соответствующих лабиализованным свистяще-шипящим звукам адыгейского языка; употребление лабиализованной аффрикаты цу в трех вариантах – цу, цьу и в; параллельное использование своеобразного звука тчъ и аффрикаты чъ [Набокова 1964].
Таким образом, можно утверждать, диалекты и говоры адыгейского языка сохранили наибольшее количество архаизмов в отношении системы консонантов, в частности, сибилянтных звуков, что оправдывает склонность некоторых лингвистов ссылаться в первую очередь на данные адыгейских диалектов и говоров при реконструкции общеадыгского языка. Однако следует учитывать, что в кабардино-черкесских диалектах и говорах представлено немало архаичных явлений в области фонетики, которые относятся к разным хронологическим уровням: абхазо-адыгскому, общеадыгскому и периоду самостоятельного развития кабардино-черкесского и адыгейского языков. Следовательно, необходимость в комплексном изучении данных языков и их диалектов и говоров становится очевидной.
Система сибилянтов в речи зарубежных адыгов. Речь зарубежных адыгов представляет собой лингвистический интерес, поскольку эти носители адыгских языков, проживая изолированно от своей нации вследствие трагических событий XIX века, связанных с выселением их за пределы исторической родины, сохранили первичные варианты сибилянтных звуков.
Проанализированные в исследовании тексты зафиксированы у представителей зарубежной адыгской диаспоры, периодически приезжающих на историческую родину на заседания исполнительного комитета или совета Международной Черкесской Ассоциации, штаб-квартира которой расположена в г. Нальчике Кабардино-Балкарской республики (старшее поколение информантов – в большинстве своем, руководители зарубежных черкесских общественных объединений), а также обучающихся или завершивших обучение в Кабардино-Балкарском государственном университете им. (младшее поколение респондентов). Тексты собраны посредством интервью, а также выбраны из аудио и видео-записей, произведенных в головном офисе Международной Черкесской Ассоциации.
Собранный и проанализированный эмпирический материал позволил обозначить несколько тенденций в фонетических модификациях сибилянтной системы разговорной речи зарубежных адыгов.
Необходимо отметить, что фонетические процессы системы сибилянтов в речи зарубежных адыгов корреспондируют большинству звуковых трансформаций, имеющих место в диалектах и говорах адыгских языков.
Во-первых, в системе сибилянтов в речи иностранных адыгов, как и для большинства диалектов и говоров кабардино-черкесского языка, характерными являются употребление мягких свистящих спирантов зь, сь, сIь или мягких шипящих спирантов ж(ь), шь, шIь вместо литературных свистяще-шипящих спирантов жь, щ, щI, а также палатализованных заднеязычных смычных гь, кь, кIь вместо шипящих аффрикат дж, ч, чI.
Наблюдения автора подтверждают наибольшую частотность употребления спиранта с преимущественно в позиции копулы-суффикса щ (дытепсэлъыхьас – «мы говорили об этом», диIыс – «у нас есть», дыарэзыс – «мы согласны»). При этом следует отметить, что в речи зарубежных адыгов (представителей как старшего, так и молодого поколения) встречаются случаи параллельного употребления свистящего спиранта с и копулы-суффикса щ, а также использования форм сказуемых как без копулы-суффикса щ, так и его альтернативы с.
Во-вторых, в речи зарубежных адыгов наблюдаются употребление мягких шипящих спирантов ж(ь), шь, шIь вместо литературных жь, щ, щI кабардино-черкесского языка (дыздэлаж(ь)у – «работая вместе», сышьыгъуазэс – «я в курсе», нэгъуэшIькIэ – «другим»).
Примечательным является также наличие мягких вариантов пары спирантов ж и ш литературного кабардино-черкесского языка (ж(ь)эуап – «ответ», насыпышьхуэ – «большое счастье»).
Заслуживает внимания широкое использование в речи зарубежных адыгов палатализованных заднеязычных смычных гь, кь, кIь как элементов переходной стадии процесса аффрикатизации заднеязычных смычных звуков в системе сибилянтов адыгских языков вместо конечных вариантов – шипящих аффрикат дж, ч, чI (игьы – «теперь, сейчас», псалъэкIьэ – «словом», дяпэкIьэ – «впредь»).
Проанализированный материал выявил также репрезентацию неспирантизованных первичных шипящих аффрикат дж, ч, чI в речи иностранных адыгов (ныбджыщIэхэр вместо ныбжьыщIэхэр – «молодые люди»). Однако, было установлено, что случаи употребления первичных шипящих аффрикат вместо спирантов представителями зарубежных адыгов носят спорадический характер, и в речи одного и того же носителя языка наблюдается использование и первичных шипящих аффрикат и спирантов.
Следует отметить употребление некоторыми представителями зарубежной адыгской диаспоры аффрикат дж, ч, чI вместо широко распространенных в диаспоре палатализованных гь, кь, кIь (переходных элементов процесса аффрикатизации), а также присутствие в речи одного и того же респондента как аффрикат дж, ч, чI, так и палатализованных заднеязычных смычных гь, кь, кIь. Следовательно, автор диссертационной работы приходит к выводу о том, что процесс аффрикатизации заднеязычных смычных в речи зарубежных адыгов продолжается. При этом параллельное употребление обоих вариантов звуков предвещает траспозицию заднеязычных смычных в аффрикаты.
В третьей главе «Литературный язык и система сибилянтов в современных адыгских языках» литературные кабардино-черкесский и адыгейский языки подвергаются детальному изучению в отношении их современного сибилянтного состава. В целях определения и последующего объяснения наблюдающихся расхождений в консонантных системах адыгских языков проведены параллели между сибилянтными звуками литературных адыгских языков и их диалектов и говоров.
Литературный язык и система сибилянтов в современном кабардино-черкесском языке. В основе современного литературного кабардино-черкесского языка лежит баксанский диалект. По количеству согласных фонем литературный кабардино-черкесский язык, как и все западно-кавказские языки, занимает особое место среди языков мира. Однако следует заметить, что, несмотря на богатый и сложный состав согласных фонем, кабардино-черкесский язык характеризуется более простой фонетической системой среди абхазо-адыгских языков, что считается исследователями кавказских языков вторичным явлением, результатом упрощения сложной системы. Для системы консонантов кабардино-черкесского языка исходной считается в основном система ближайше-родственного адыгейского языка.
В литературном кабардино-черкесском языке выделяется наименьшее количество сибилянтов, чем в адыгейском. В нем имеются три шипящие аффрикаты (дж, ч, чI), два шипящих спиранта (ж, ш), три свистяще-шипящих спиранта (жь, щ, щI), два свистящих спиранта (з, с) и три свистящие аффрикаты (дз, ц, цI).
Шипящие аффрикаты в литературном кабардино-черкесском языке и большинстве его диалектов и говоров реже встречаются, чем в литературном адыгейском языке и его диалектах и говорах, что обусловлено спиратнизацией шипящих аффрикат (джъ, чъ, чIъ > джь, чь, чIь > ж, ш, жь, щ, щI) и трансформацией лабиализованных свистящих аффрикат и лабиализованных свистяще-шипящих спирантов в лабиодентальные звуки (дзу, цу, жъу, шъу, шIу > в, ф, фI).
Литературный кабардино-черкесский подвергся и процессу аффрикатизации заднеязычных смычных звуков. Как и в ряде других кавказских языков, в адыгских диалектах и говорах заднеязычные твердые смычные гъ, къ, кIъ изменились сначала в палатализованные гь, кь, кIь, а затем перешли в переднеязычные мягкие шипящие аффрикаты дж, ч, чI. Поэтому заднеязычные палатализованные гь, кь, кIь в диалектах и говорах адыгских языков характеризуют переходный этап развития процесса аффрикатизации заднеязычных смычных. В отличие от литературного адыгейского языка в литературном кабардино-черкесском языке процесс аффрикатизации палатализованных гь, кь, кIь не завершен.
Звуки фонетической системы литературного кабардино-черкесского языка имеют различные корреляты в его диалектах и говорах, что вызвано динамикой развития и разной степенью интенсивности протекания фонетических процессов в системе сибилянтов.
Таким образом, современная система консонантизма литературного кабардино-черкесского языка – результат фонетических изменений системы сибилянтов. Скорость протекания и интенсивность указанных фонетических процессов в литературном кабардино-черкесском языке отличаются от таковых в диалектах и говорах, где сохраняются различные стадии звуковых изменений. Этим объясняется количественное и качественное несоответствие согласных звуков в системе сибилянтов литературного кабардино-черкесского языка и его диалектов и говоров, а также адыгских языков в целом.
Литературный язык и система сибилянтов в современном адыгейском языке. В основе литературного адыгейского языка лежит темиргоевский (чемгуйский) диалект. Следует отметить, что звуковой состав речи носителей темиргоевского диалекта во многом тождествен фонетике бжедугского диалекта, но вместе с тем в них обнаруживаются некоторые существенные расхождения. Различия эти выражаются главным образом в том, что для темиргоевского диалекта характерна троичная система сибилянтов, а в системе сибилянтов бжедугского и шапсугского диалектов сибилянты представлены в виде четверичной системы (звонкий – придыхательный – преруптивный – абруптивный сибилянт).
В отличие от современного литературного кабардино-черкесского языка, в котором отмечаются тринадцать сибилянтов, в современном литературном адыгейском языке количество таких согласных составляет двадцать три (дж, чъ, чI, джь, чь, чIь, ж, ш, жь, шь, жъ, шъ, шI, жъу, шъу, шIу, з, с, дз, ц, цI, дзу, цу).
При сравнении литературного адыгейского языка с шапсугским диалектом, отмечает, что одним из основных различий фонетической системы шапсугского диалекта и адыгейского литературного языка является отсутствие в шапсугском диалекте твердых аффрикат и спирантов [Керашева 1995]. В адыгейском литературном языке эти аффрикаты и спиранты представлены двумя (мягким и твердым) рядами, в шапсугском диалекте – только одним (мягким) рядом (аффрикаты: адыг. лит. яз. дж, ч, чI, дж, чъ, чIъ – шапс. диал. джь, чь, чIь; спиранты: адыг. лит. яз. жъ, щ, ж, ш, шапс. диал. жь, щ).
Также, по сравнению с литературным адыгейским языком и другими его диалектами, в которых процесс аффрикатизации заднеязычных смычных завершен, в шапсугском диалекте наличествуют палатализованные заднеязычные смычные гь, кь, кIь как отражение транспозиционного этапа развития процесса аффрикатизации.
Относительно спирантизации шипящих аффрикат следует заметить, что из диалектов адыгейского языка более всего подвергся данному звуковому явлению абадзехский диалект, в результате чего он в какой-то степени приблизился к кабардино-черкесскому языку.
Кроме этого, в отличие от литературного адыгейского языка, где имеются два (твердый и мягкий) ряда шипящих аффрикат, в абадзехском диалекте представлен только один ряд – мягкий. В данном диалекте утрата первичных шипящих аффрикат является одной из основных особенностей в области фонетики. В диалекте исчезли как твердые первичные шипящие аффрикаты джъ, чъ, чI, так и мягкие первичные шипящие аффрикаты джь, чь, чIь. Утрата первичных шипящих аффрикат обусловила определенные звуковые соответствия, с одной стороны, между абадзехским диалектом и литературным адыгейским языком, а с другой – между абадзехским диалектом и другими диалектами адыгских языков.
Следует отметить, что литературному адыгейскому языку свойствен только первичный свистяще-шипящий спирант щI по сравнению с кабардино-черкесским литературным языком, в котором первичная шипящая аффрикта кI, сохраняющаяся в адыгейском литературном языке, в результате спирантизации перешла во вторичный свистяще-шипящий абруптивный спирант щI (адыг. лит. яз. кIалэ, каб.-черк. лит. яз. щIалэ – «парень»).
Таким образом, при сравнительном изучении системы сибилянтов в литературных адыгских языках и их диалектах и говорах выявляются знаковые тенденции в исторических трансформациях данной системы под влиянием различных фонетических процессов, которые представляют собой чрезвычайный интерес для исследователей истории кавказских языков.
В заключении подводятся итоги диссертационного исследования.
1. Диахронный анализ языкового материала (включая текстовые документы (записи) адыгских просветителей XIX века Ш. Ногмова, К. Атажукина, П. Тамбиева, Т. Кашежева, публикации в журнале СМОМПК, а также фонетические особенности речи зарубежных адыгов) подтверждают отражение в адыгских языках, их диалектах и говорах различных этапов развития определенных фонетических процессов, конечные результаты которых зафиксированы в литературных языках.
2. Имеющиеся фонетические несоответствия между адыгскими языками, их диалектами и говорами затрагивают, главным образом, именно систему сибилянтов (свистящих, шипящих, свистяще-шипящих звуков).
3. Среди диалектов и говоров адыгских языков наиболее архаичные варианты сибилянтных звуков сохранили бжедугский и шапсугский диалекты адыгейского языка и бесланеевский диалект кабардино-черкесского языка.
4. Наиболее знаменательными фонетическими процессами, повлиявшими на дальнейшую судьбу всей консонантной системы адыгских языков, следует считать аффрикатизацию заднеязычных смычных звуков, спирантизацию шипящих аффрикат и трансформацию лабиализованных свистящих аффрикат и лабиализованных свистяще-шипящих спирантов в лабиодентальные фрикативы.
Основные положения и результаты диссертационного исследования изложены в следующих научных публикациях:
I. Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации:
1. Маремукова сибилянтов в адыгских языках // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия «Филология и искусствоведение». – Майкоп: АГУ, 2010. Вып– С. 169-172.
2. Маремукова сибилянтов в диалектах и говорах адыгских языков // Вестник Ставропольского государственного университета. – Ставрополь: СГУ, 2010. Вып.– С. 120-123.
3. Маремукова сибилянтов адыгских языков в записях XIX века // Известия Кабардино-Балкарского Научного Центра РАН. – Нальчик, 2010. № 5 (37), ч. II. – С. 117-121 (в соавторстве).
4. Маремукова анализ шипяще-свистящих звуков в адыгских языках // Известия Кабардино-Балкарского государственного университета. Нальчик: КБГУ, 2012. Т II, № 3. С. 95-97 (в соавторстве).
II. Статьи, опубликованные в сборниках материалов научных конференций:
5. К вопросу о системе сибилянтов в адыгских языках // Материалы международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Перспектива-2009». Филология. – Нальчик: Кабардино-Балкарский государственный университет им. , 2009. Т. I. – С. 135-139.
6. Маремукова соотношения сибилянтных звуков в адыгских языках // Материалы VII международной конференции «Актуальные проблемы общей и адыгской филологии». Майкоп: АГУ, 2013. – С. 221-224.
7. Маремукова лабиосибилянтов в лабиодентальные звуки в адыгских языках // Материалы международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Перспектива-2013». Нальчик: КБГУ, 2013. Т. I. – С. 247-251.
