Тема : « Статистический анализ демографической ситуации в Российской Федерации» (стр. 2 )

, (9)

Где – естественный прирост населения; - миграционный (механи­ческий) прирост населения.

Коэффициент механического прироста: (10)

где - среднегодовая численность населения.

Коэффициент общего прироста: (11)

Достоинства общих коэффициентов:

1)  устраняют различия в численностях населения (поскольку рассчитыва­ются на 1000 жителей) и позволяют сравнивать уровни демографических процессов различных по численности населения территорий;

2)  одним числом характеризуют состояние сложного демографического явления или процесса, т. е. имеют обобщающий характер;

3)  для их расчета в официальных статистических публикациях почти все­гда имеются исходные данные;

4)  легко доступны пониманию и часто используются в средствах массо­вой информации.

У общих коэффициентов есть недостаток, проистекающий из самой их природы, который состоит в неоднородной структуре их знаменателя. При использовании общих коэффициентов для изучения динамики демографиче­ских процессов остается неизвестным – за счет каких факторов изменилась величина коэффициента: то ли за счет изменения изучаемого процесса, то ли за счет структуры населения.

Более точные специальные коэффициенты рассматриваются в данной ра­боте ниже, в отдельной главе.

1.2.3 Расчет общих коэффициентов естественного движе­ния в России за 2002 г

По оценке, на начало 2002г. постоянное население Российской Фе­дерации насчитывало 9 тыс. человек, а на конец 2002 г. – 8 тыс. человек. Количество родившихся P=1259,4 тыс. Коли­чество мерших Y=2217,1 тыс.*

Вычислим среднегодовую численность населения за 2003 год:

тыс. человек

Общий коэффициент рождаемости:

8,7%о (12)

Общий коэффициент смертности:

15,2%о (13)

Общий коэффициент естественного прироста:

-6,5%о (14)

Общий прирост за 2000 год:

=,9 = -740,1 тыс. человек (15)

Естественный прирост:

1259,4-2217,1= -957,7 тыс. человек (16)

Миграционный прирост:

=(-)740,1-(-)957,7=217,6 тыс. человек (17)

-5,1%o (18)

1,5%o (19)

Выводы: Численность населения в РФ за 2002 год уменьшилась в относительном выражении на 6,5%о за счет отрицательного естествен­ного прироста, но увеличилась на 1,5%о за счет положительного ми­грационного (механического) прироста. В результате противополож­ного воздействия на общий прирост населения разно направленных естественного и миграционного приростов общий прирост населения России в 2002 году составил отрицательную величину 5,1%о. По полу­ченным коэффициентам естественного движения нельзя уловить изме­нение тенденций, выявить устойчивые характеристики динамики и вы­брать период прогноза, т. к. все показатели должны рассматриваться в динамике за длительный промежуток времени.

1.2.4 Частные демографические показатели

Кроме общих показателей для характеристики естественного движения на­селения существуют частные коэффициенты, отражающие внутренние про­цессы, рождение, смерть.

Рождаемость в демографии – центральная проблема.

Показатели уровня рождаемости:

1.  Специальный коэффициент рождаемости (коэффициент плодовитости женщин) представляет собой отношение числа родившихся живыми (за год) к средней (среднегодовой) численности женщин в возрасте от 15 до 50 лет.

(20)

Между специальным и общим коэффициентами существует взаимосвязь, которую можно выразить следующим образом:

, где Ж – доля женщин в возрасте от 15 до 49 от общей числен­ности населения. (21)

Недостаток специального коэффициента в зависимости его величины от особенностей возрастной структуры. Правда, уже от особенностей возрас­тной структуры внутри женского контингента (от 15 до 50 лет), а не всего на­селения.

2. Возрастные коэффициенты рождаемости.

Возрастной коэффициент представляет собой отношение годового числа ро­дившихся у матерей возраста «x» к численности всех женщин этого возраста:

(22)

Возрастные коэффициенты рассчитываются по однолетним и пятилетним возрастным группам. Самые подробные – однолетние возрастные коэффици­енты дают наилучшие возможности для анализа состояния и динамики рож­даемости.

3. Суммарный коэффициент рождаемости.

Суммарный коэффициент рождаемости является сводным, итоговым показа­телем. Он показывает, сколько детей рожает в среднем одна женщина за свою жизнь с 15 до 50 лет при условии, что на всем протяжении репродук­тивного периода жизни данного поколения возрастные коэффициенты рож­даемости в каждой возрастной группе остаются неизменными на уровне рас­четного периода.

(23)

где n – длина возрастного интервала (при одинаковой длине интервала).

Достоинства этого показателя:

-  его величина не зависит от особенностей возрастной структуры населе­ния и женского репродуктивного контингента;

-  этот показатель одним числом позволяет оценить состояние уровня рож­даемости с позиций обеспечения ею воспроизводства населения.

Показатели уровня смертности:

1. Возрастные коэффициенты смертности.

Показатели рассчитываются раздельно для мужского и женского полов и яв­ляются наилучшими для анализа состояния и тенденций уровня смертности. Они рассчитываются по однолетним и пятилетним возрастным группам.

(23)

где - возрастной коэффициент смертности; - число умерших в возрасте «x» в календарный период (за год); - численность населения в возрасте «x» в середине расчетного периода (среднегодовая).

2. Коэффициент детской смертности (до 1 года):

где - число детей умерших до года, - среднее число детей, родившихся в этом году. (24)

3. Коэффициент детской смертности:

где - число детей, умерших до 1 года на ро­дившихся в данном году; Р – число род-ся в данном и прошлом году. (25)

Этот коэффициент отражает здоровье нации, состояние медицины.

4.  Коэффициент жизнеспособности (Покровского):

где t - период. (26)

Исчисление перспективной численности населения.

Самым простым является способ:

, где К = const. (27)

Расчет численности населения на основе прогнозируемого динамического ряда численности населения: если существует четкая тенденция, то ее можно продлить на перспективу:

Расчет численности населения на основе таблицы смертности.

Таблица смертности - это система взаимосвязанных показателей, основан­ная на вероятность дожития до следующего года каждой возрастной группы. Показатели дожития требуют большого объема статистической информации.

Вероятность дожития до возраста «x+1» для тех, кто дожил до возраста «x», определяется, как отношение числа доживающих до возраста «x+1» к числу доживающих до возраста «x»:

(28)

Для каждого поколения рассчитывается свой коэффициент.

Расчеты численности в этом случае ведутся отдельно для каждого поколе­ния. Общая численность населения в данном году равна сумме численности всех поколений, живущих в этом году.

1.2.5. Методы исследования, применяемые в демографической статистике

Метод в самом общем понимании означает способ достижения цели, регу­лирования деятельности. Метод конкретной науки – совокупность приемов теоретического и практического познания действительности. Для самостоя­тельной науки обязательно не только наличие особого от других наук пред­мета исследования, но и существования своих собственных методов изучения этого предмета. Совокупность методов исследования применяемых в какой-либо науке, составляет методологию этой науки.

Поскольку статистика населения является отраслевой статистикой, то ос­новой ее методологии служит статистическая методология.

Важнейший метод, включенный в статистическую методологию – получе­ние информации об изучаемых процессах и явлениях – статистическое на­блюдение. Оно служит основой для сбора данных как в текущей статистике, так и при проведении переписей, монографического и выборочного изучения населения. Здесь полное использование положений теоретической стати­стики об установлении объекта единицы наблюдения, введении понятий о дате и моменте регистрации, программе, организационных вопросах наблюдения, систематизации и публикации его итогов. В статистической ме­тодологии заложен и принцип самостоятельности отнесения каждого пере­писываемого лица к определенной группе – принцип самоопределения.

Следующий этап статистического изучения социально-экономических яв­лений – определение их структуры, т. е. выделение частей и элементов, со­ставляющих совокупность. Речь идет о методе группировок и классифика­ций, которые в статистике населения получили название типологических и структурных.

Для познания структуры населения необходимо, прежде всего, выделение признака группировки и классификации. Любой признак, подвергшийся на­блюдению, может служить и группировочным. Например, по вопросу об от­ношении к лицу, записанному в переписном листе первым, можно опреде­лить структуру переписываемого населения, где представляется вероятным выделить значительное число групп. Этот признак является атрибутивным, поэтому при разработке по нему переписных листов необходимо составить заранее перечень нужных для анализа классификаций (группировок по атри­бутивным признакам). При составлении классификаций с большим числом атрибутивных записей заранее обосновывается отнесение к определенным группам. Так, по своему занятию население делится на несколько тысяч ви­дов, которые статистика сводит в определенные классы, что фиксируется в так называемом словаре занятий.

При изучении структуры по количественным признакам возникает воз­можность использования таких статистических обобщающих показателей, как средняя, мода и медиана, меры расстояния или показателей вариации для характеристики разных параметров населения. Рассматриваемые структуры явлений служит основой изучения связи в них. В теории статистики различаются функциональные и статистические связи. Изучение последних невозможно без разделения совокупности на группы и затем сравнения вели­чины результативного признака.

Группировка по факторному признаку и сопоставление с изменениями признака результативного позволяет установить направление связи: прямая она или обратная, а так же дать представление о ее форме ломаной регрес­сии. Данные группировки позволяют построить систему уравнений, необходимую для нахождения параметров уравнения регрессии и определе­ния тесноты связи при помощи расчета коэффициентов корреляции. Группировки и классификации служат основой для использования дисперси­онного анализа связей между показателями движения населения и факто­рами, их вызывающими.

Широкое использование находят в изучении населения статистические ме­тоды исследования динамики, графическое изучение явлений, индексный, выборочный и балансовый. Можно сказать, что статистика населения ис­пользует для изучения своего объекта весь арсенал статистических методов и примеров. Кроме того, применяются и методы, разработанные только для изучения населения. Это методы реального поколения (когорт) и условного поколения. Первый позволяет рассмотреть изменения в естественном дви­жении ровесников (родившихся в одном году) – продольный анализ; второй рассматривает естественное движение сверстников (живущих в одно и то же время) – поперечный анализ.

Интересно применение средних и индексов при учете особенностей и сравнении процессов, происходящих в населении, когда условия для сопос­тавления данных не равны между собой. Используя различное взвешивание при расчете обобщающих средних величин, разработан метод стандартиза­ции, позволяющий элиминировать влияние разных возрастных характери­стик населения.

Теория вероятностей, как математическая наука, изучает свойства объек­тивного мира при помощи абстракций, суть которых состоит в полном от­влечении от качественной определенности и в выделении их количественной стороны. Абстрагирование – есть процесс мысленного отвлечения от многих сторон свойств предметов и одновременно процесс выделения, вычленения каких-либо интересующих нас сторон, свойств и отношений изучаемых предметов. Применение абстрактных математических методов в статистике населения дает возможность статистического моделирования, происходя­щих в населении процессов. Потребность в моделировании возникает в слу­чае невозможности исследования самого объекта.

Наибольшее число моделей, применяемых в статистике населения, разра­ботано для характеристики его динамики. Среди них выделяются экспонен­циальные и логистические. Особое значение в прогнозе населения на буду­щие периоды имеют модели стационарного и стабильного населения, опре­деляющие сложившийся в данных условиях тип населения.

Если построение экспоненциальной и логистической моделей населения использует данные о динамике абсолютной численности населения за про­шлый период, то модели стационарного и стабильного населения строятся на основе характеристик интенсивности его развития.

Итак, статистическая методология изучения населения имеет в своем рас­поряжении ряд методов общей теории статистики, математические методы и специальные методы, разработанные в самой статистике населения.

Статистика населения, используя рассмотренные выше методы, разраба­тывает систему обобщающих показателей, указывает на необходимую ин­формацию, способы их расчета, познавательные возможности этих показате­лей, условия применения, порядок записи и содержательную интерпретацию.

2 Эмиграция как индикатор демографической ситуации в России

Эмиграция из России, право свободного выезда и возвращения ее граждан, возможность в рамках закона сменить страну прожива­ния и работы – явление новое в стране, где на протяжении несколь­ких веков присоединение любой территории всегда сопровождалось попытками государства поставить под своей контроль возможность передвижения людей не только в другую страну, но и внутри своих границ. Возникновение правовой основы эмиграции на постсовет­ском этапе – свидетельство глубоких качественных перемен.

В последние годы масштабы эмиграции из России не слишком ве­лики. Тем не менее, ее значение представляется достаточно боль­шим прежде всего в связи с возможностью и необходимостью ее рассматривать как важнейший и еще недостаточно оцененный пока­затель состояния общества, массовых настроений, состояния от­дельных групп. Эмиграцию можно рассматривать, как индикатор глубоких, часто скрытых процессов. Использование эмиграции как индикатора требует ее изучения на широком фоне динамики обще­ства.

2.1. Исторические корни российской эмиграции

«Ни одна страна не пережила в прошлом веке столько волн полити­ческой эмиграции. Ни Германия, ни Аргентина, ни Италия, ни Ирландия... Только Россия. Ее эмиграция была самой массовой и самой страшной.»

На исходе золотого XIX века (правда, то, что был золотым, люди осознали лишь в 30-е годы века следующего) Россия вообще не знала эмиграции как феномена, в немалой степени формирующего жизнь русской нации. Не то чтобы эмиграции не было вообще, но (по аналогии с "фоновой инфляцией", "фоновой радиацией") она была чисто фоновой. Господа ездили в Париж, и многие там надолго засиживались; из Юго-Западной России в Америку эмигрировали евреи (черта оседлости) и украинцы (аграрное перенаселение), при деятельной помощи гр. целым большим пароходом уехали в Америку сектанты-духоборы; наконец, в Женеве сидел

социал-демократ . Но хоть отъезды и разъезды на­блюдались, не в пример последующим эпохам никем — ни уезжаю­щими, ни остающимися — они не рассматривались ни как очищение России от чуждого элемента, ни как обескровливание России, рас­стающейся с лучшими и деятельнейшими руками и головами; они вообще никак не рассматривались. Даже когда смута 1905 года резко увеличила отток русских подданных из границ империи (евреи, бе­гущие от погромов и "коснетуций", — см. Шолом-Алейхема, революционеры и околореволюционная интеллигенция — от боль­шевика до поэта-декадента ), все равно границы оставались столь проницаемыми, а российский ги­гант столь самодостаточным, что как была эмиграция фоновой, так и осталась.

Настоящие волны - не волны даже, а девятые валы эмиграции были впереди.

Прологом к трагедии русской эмиграции XX века стал приезд из эмиграции -Ленина в апреле 1917-го. Не прошло и года, как поток беженцев из России стал стремительно нарастать, достигнув пика в 1920 году — с окончательной эвакуацией частей Добровольческой армии. По инерции беженство и невозвращенче­ство добавляло к эмиграционному потоку новые людские судьбы примерно до 1927 года, после чего границы СССР стали стреми­тельно утрачивать какую бы то ни было проницаемость. Кто не ус­пел, тот опоздал. Именно этим объясняется феномен последующего наступления социализма по всему фронту. И тягчайшие, неслыхан­ные бедствия, испытанные страной в гг., и последующий большой террор не вызвали никакой эмиграционной волны (число невозвращенцев того времени, все больше заграничных резидентов НКВД, можно пересчитать по пальцам), потому что советская власть предусмотрительно отняла у подданных даже и последнюю воз­можность к спасению свободы и самой жизни –возможность бежать в чем есть и куда глаза глядят.

Взведенная пружина распрямилась в годы войны, породив поток Второй эмиграции. И массовая сдача в плен, и неслыханное в но­вейшей истории массовое же (до 300 тысяч человек) участие в про­тивосоветских формированиях вермахта, т. е. война против собст­венной страны на стороне злейшего врага этой страны, и массовый исход населения (Северный Кавказ, Украина) вместе с отступающим немцем все это было чисто эмиграционным по сути своей феноме­ном, готовностью бежать к черту, к дьяволу лишь бы подальше от родной советской власти. Калитка, захлопнувшаяся 1927 году окончательно и, как казалось, навсегда, в годы войны не то чтобы вновь распахнулась, просто самый забор был сломан, ибо на то и война, чтобы уничтожать привычное понятие государствен­ной границы. В этот пролом забора хаотически хлынули будущие перемещенные лица. Хлынули без долгого расчета и раздумья, дви­жимые лишь двумя отчаянными мыслями "Теперь или никогда" и "Хоть гирше, та инше". Так к полутора миллионам русских из Пер­вой, белой, эмиграции добавилась еще пара миллионов беженцев — уже не от молодой, как в гг., но от вполне зрелой совет­ской власти. Затем в 1945 году забор снова заделали и укрепили крепче некуда. Казалось бы, совсем уже навсегда.[27]

Странно, но чем больше социалистическое отечество стремилось обучить двум отнимающим всякую надежду словам "навсегда" и "никогда", тем чаще история усмехалась над грозным звучанием этих слов. В начале 70-х в глухой стене снова появилась калитка. На сей раз еврейская под соусом воссоединения семей стал возможным не всегда гладкий и не всегда гарантированный, но все же выезд из страны. Если бы речь шла лишь о еврейской эмиграции, вряд ли эта волна получила бы название Третьей. Примерно в те же годы из Польши было окончательно выдавлено еврейское население поль­скими властями отъезд евреев прямо поощрялся, однако поляки от­нюдь не восприняли это как мощную эмиграционную волну, в корне меняющую жизнь страны. Жители СССР восприняли, ибо по сути своей эмиграция была не столько национальная (т. е. еврейская), сколько сословная (т. е. интеллигентская), и в огромной степени людьми двигало не столько стремление к воссоединению с родст­венниками (по большей части мифическими) или тяга к теплу еврейского национального очага (львиная доля эмигрантов застре­вала в Вене или в Риме, ожидая вида на жительство в собственно западные страны и к очагу не слишком-то стремясь), сколько тоска по вольному воздуху.

Трудно сказать, стоит ли их упрекать за то. Перспективы совет­ской системы даже и в 1988 — 1989 гг. были никому не ясны, репу­тацию система всегда имела довольно скверную, и не сказать, чтобы в глазах сограждан Горбачев ее сильно улучшил, традициям созна­тельной гражданственности и взяться-то было неоткуда (они и сей­час спустя десять лет жизни без коммунистов еле-еле пробиваются), что взять с людей, рассудивших, что живем один раз и не хочется проводить остаток дней все в том же опостылевшем советском ба­раке.

Так Третья эмиграция при Горбачеве стала плавно перетекать в Четвертую, она же колбасная. Колбасная ибо при позднем Горба­чеве, тем более при Ельцине стало возможным и дыхание, и созна­ние, да и границы стали устойчиво проницаемыми. Главный мотив предшествующих трех эмиграций вырваться из зачумленной страны ради сохранения свободы (а то и просто жизни) и сделать это сейчас и поскорее, покуда калитка вновь не захлопнулась действо­вать перестал. Дышать можно, думать и говорить можно, а про­блемы с калиткой если и возникают (причем чем дальше, тем больше), то не с отечественной стороны пограничного перехода а с вовсе противоположной. Еще в середине семидесятых отъезд в эмиграцию точно описывался стихотворными строками "Аэродром похож на крематорий, покойник жив и корчится к тому ж". В наше тяжкое время, помилуй Бог, какой покойник? какой крематорий? прочти сейчас эти строки, так ведь даже не поймут, про что идет речь. Все уже быстро и забыли, что значит прощаться на вечную разлуку.

Крепостному, который получил вольную, нет никакой надоб­ности обретать свободу, убегая от жестокого помещика. Другое дело обретение колбасы, гринкарты, места в западном университете, ра­боты в компьютерной фирме, принадлежности к международной богеме. Эти потребности не обустроенная Россия удовлетворить не может, и продолжаться это будет еще не один год. Подымание с ко­лен после семидесяти годов лихолетья быстрым не бывает.

За колбасой действительно туда, однако решительная переста­новка акцентов от спасения к колбасоядению или, говоря изящнее, с политических мотивов на экономические, существенно меняет и самосознание нынешней эмиграции, и ее взаимоотношения с метрополией.

Первая, Белая, эмиграция имела наибольшее право и на почет, и на девиз "Мы не в изгнании, мы в послании". Имела прежде всего

потому, что, кроме массы мирных обывателей, вытолкнутых на чужбину революционным хаосом, и кроме тех, кто, подобно Милю­кову, Керенскому и иным представителям "прогрессивной общест­венности", многолетне готовил для себя и для других смену богатой и раздольной России на эмигрантскую парижскую мансарду (почи­таемую за высшее счастье), были еще и третьи. Были дроздовцы, марковцы и корниловцы, были те, кто до конца дрался за свою Рос­сию и принужден был оставить ее лишь под натиском неодолимых сил неприятеля. Не будь этого спасшего русскую честь безнадеж­ного сопротивления большевизму, ни о какой миссии белых эмиг­рантов говорить было бы невозможно какая может быть высокая миссия у людей, добровольно и безропотно отдавших Россию черт знает кому? Все духовное и культурное служение Белой эмиграции, действительно спасшей частью для будущей России, частью для ис­тории обломки великого русского наследия, было бы внутренне не­возможным, не будь у нее оправдания перед историей в лице тех са­мых дравшихся за Россию штабс-капитанов.

Вторая эмиграция в смысле служения и послания отличалась мак­симальной бессловесностью, ибо и состояла все больше из людей

простых и некнижных, и клеймо нацистских пособников была обре­чена навеки носить, и это, может быть, самое главное знание, которое она вынесла из России, было столь страшным и трагиче­ским, что непередаваемым. Много ли мы знаем о духовной миссии выживших узников Освенцима? Не было миссии, а была тягчайшая душевная травма на весь остаток жизни да желание все забыть и никогда не вспоминать.[49]

Третья эмиграция если не целиком, то хотя бы частично могла бы выражать свое самосознание словами "Я выбрал свободу", т. е. то, что в СССР безусловно отсутствовало. Готовность умереть навсегда для прежней страны и для прежней жизни ради реализации некото­рой духовной потенции (другое дело, как она затем практически реализовалась эмигрантское бытие по определению страдает мелочностью и убожеством) есть почтенный порыв. Наличествует по крайней мере предмет для разговора.

Хуже всего в этом смысле приходится последней, Четвертой, эмиграции. Замена идеальных мотиваций на практически-колбасные

породила ряд новых проблем. Пришлось столкнуться с тем, что само понятие качества жизни далеко не во всем исчерпывается материальной его составляющей. Как только превзойден некото­рый, не очень высокий предел удовлетворения потребностей, сразу же встает вопрос не об абсолютных благах (машина, квартира, счет в банке, годовой оклад, все та же колбаса), но о благах относительных — о степени интегрированности в новое общество и в новую среду и о месте, занимаемом в этой новой людской иерархии. А здесь выясняется та прискорбная вещь, что, существенно (а порой даже и несущественно) превосходя по уровню и качеству потребления, т. е.

как бы сильно обогнав бывших соотечественников в социальном статусе, эмигрант последней волны в то же время оказывается и в самом низу статусной лестницы, когда речь идет о сравнении его с новыми соотечественниками американцами, немцами etc. а жить-то с ними, не с русскими.

Такое поражение в статусе, естественно, было и у прежних эмигрантов, однако у них работал компенсаторный механизм — "Мы не в изгнании, мы в послании" (Первая и отчасти Третья волна), "Слава Богу, что вообще живы и что не под Советами" (Вто­рая). Четвертая волна этой компенсации не имеет, а поскольку ну­жда в утешении остается, бывшие соотечественники последней волны принуждены прибегать к самой малоудачной форме компен­сации — к дьяволизации бывшего отечества. В России все должно быть ужасно, ужаснее некуда — ибо лишь таким образом решение расстаться с родной страной получает внятное и убедительное оп­равдание.

В конце августа 1998 г., когда рубль сошел с ума, а вместе с ним и россияне, граждане реагировали на кризис по-разному. Кто неистово

гулял ("последние дни в ставке Колчака"), кто пребывал в ступоре, кто проклинал судьбу, кто тщетно пытался спасти остатки денег. Но были в те дни и люди, наконец-то испытавшие светлую пасхальную радость. Никогда до и никогда после в русском Интернете не появлялось столько ликующих (порой даже стихотворных вот что радость делает с человеком) посланий от бывших соотечественни­ков.

В том черном августе на краткое время оказалось (или показа­лось), что все эмигрантские унижения отныне оправданны, что ре­шение уехать из России оказалось верным, что оставшиеся там бывшие соотечественники дураки, а мы умные. Для пущей убеди­тельности последняя мысль сопровождалась конкретными справ­ками об уровне годового дохода у. е. и выше и рассказом о количестве автомобилей).

2.2. Статистический анализ эмиграции из РФ

2.2.1 "Четвертая волна" эмиграции

Россия никогда не была страной массовой эмиграции, в истории Российской империи гораздо большую роль играла внутренняя колонизация, переселение на свободные земли внутри страны. Тем не менее нельзя сказать, что история России совсем не знала эмиграции, Россия участвовала в великих межконтинентальных ми­грациях конца прошлого - начала нынешнего века. С 1861 по 1915 год из Российской империи выехало 4,3 миллиона человек, в том числе почти 2,6 миллиона - в первые 15 лет ХХ века. Две трети

эмигрантов направлялись в США, а из числа выехавших в ХХ веке - около 80%. Правда, большая часть эмигрантов выезжала не из России в ее нынешних границах, а из других частей бывшей импе­рии, - Украины, Белоруссии, балтийских губерний.[34]

Далеко не ничтожной была и эмиграции из СССР. Она распада­ется на три главных потока, называемые обычно "первой", "второй" и "третьей" эмиграцией. Все три потока были обусловлены преиму­щественно политическими причинами. "Первый" и "второй" потоки - это в основном вынужденные "волны" эмиграции периодов Первой мировой, Гражданской и Второй мировой войн, "третий" поток - добровольная, преимущественно "этническая" эмиграция времен хо­лодной войны. Конечно, такое деление условно, потоки эмиграции, то ослабевая, то усиливаясь, не иссякали почти никогда. Речь идет, по существу, о трех пиках эмиграции см. таб.8

Третья - впервые относительно добровольная - эмиграция всяче­ски ограничивалась властями и значительно уступала по масштабам первым двум. Когда же искусственные ограничения отпали, мас­штабы потока, его состав, цели эмиграции и условия, в которых она протекает, стали настолько иными, что есть все основания говорить о новой, "четвертой" волне эмиграции. Она все больше характеризуется чертами, типичными в наше время для эмиграции из многих стран, предопределяется не политическими, как прежде, а экономическими факторами, которые толкают людей ехать в другие страны в поисках более высоких заработков, престижной работы, иного качества жизни и т. п. Эмигранты "четвертой волны" выез­жают, конечно, не только из России, но и из других бывших респуб­лик

СССР, тем не менее России в этой эмиграции принадлежит очень заметное место.

2.2.2. Масштабы эмиграции

После того, как закончились крупные миграционные перемеще­ния, вызванные Второй мировой войной, поток эмиграции из СССР почти полностью сошел на нет. В 70-е годы размеры чистой эмигра­ции (т. е. эмиграции за вычетом иммиграции) колебались в пределах 10-15 тысяч человек, лишь в отдельные годы поднимаясь до 30-40 тысяч, при том, что и число эмигрантов и число иммигрантов было небольшим. В первой половине 80-х эмиграция была еще меньше. Только после 1986 года появились первые признаки увеличения потока эмигрантов, который быстро нарастал в последующие годы. С 1989 года, в виде исключения, была разрешена эмиграция немцев, вреев, греков, а в 1993 году был введен в действие закон о свободе въезда - выезда для всех граждан России.[15]

В начале 90-х годов и в СССР (в том числе в России), и на Западе существовало мнение, что открытие границ вызовет огромный всплеск эмиграции. По данным Всесоюзного Центра изучения об­щественного мнения (ВЦИОМ), проводившего в 1990 году опрос "Отношение населения СССР к работе за границей", готовность к выезду по трудовым мотивам из бывшего СССР имели 1,5-2 мил­лиона человек, и еще 5-6 миллионов рассматривали такую возмож­ность. При опросе экспертов - представителей аппарата государст­венного управления, науки и бизнеса, проведенном в 1991 году Цен­тром демографии и экологии человека, половина экспертов заявила, что в ближайшие 5 лет можно ожидать выезда из страны от 2 до 4 миллионов, а еще 30% оценили возможные масштабы выезда в 4-5 миллионов человек.

Западные эксперты также были встревожены угрозой массовой эмиграции из новых независимых государств, в том числе и из Рос­сии.

Их оценки возможной эмиграции из бывшего СССР порой дохо­дили до 20 миллионов человек.

Впрочем, многим специалистам и тогда было ясно, что опасность "девятого вала" эмиграции с постсоветского пространства преувели­чивается. "Опасность многомиллионной эмиграции из бывшего СССР маловероятна. Существуют достаточно серьезные лимити­рующие факторы - как в стране (странах) эмиграции, так и в странах иммиграции, они несомненно окажут ограничивающее воздействие на формирование эмиграционных потоков".

И в самом деле, вопреки ожиданиям, резкого увеличения эмигра­ции из России за пределы бывшего СССР не произошло. Начиная с 1990 года заявленная эмиграция держится примерно на одном уровне, колеблясь в пределах от максимума 114 тысяч человек в 1993 до минимума 78 тысяч в 2002 году. В 1999, по всей видимости, вслед­ствие финансового кризиса августа 1998 года эмиграция заметно возросла - до 108 тысяч человек, но не вышла за границы обычных колебаний, а в 2002 году снова опустилась даже ниже уровня 1998 года. В целом за двенадцать лет - с 1990 по 2002 - из России выехало примерно 1,1 миллиона человек, но не 2, а тем более не 4 или 5 миллионов, о которых говорили некоторые эксперты в начале 90-х годов, прогнозируя масштабы эмиграции всего на пять лет вперед.[28]

Но, конечно, и миллион эмигрантов - это немало, особенно если учесть общую демографическую ситуацию в стране, отрица­тельный естественный прирост населения и сокращение его числен­ности.

Кроме того, следует иметь в виду, что приведенные данные, возможно, неполные. Как следует из таблицы, сейчас существуют две разные официальные оценки числа выехавших - оценка Госком­стата России иоценка Министерства внутренних дел. До сих пор речь шла о несколько более высокой оценке МВД. Но и она не учи­тывают тех, кто выехал из страны, не получив официального разре­шения на постоянное жительство, например, лиц, уехавших на учебу, в туристскую поездку, в служебную командировку и не вер­нувшихся, а такие, несомненно, есть.