О проблемах оценки экспертной деятельности как элементе взаимодействия сотрудников следственных и экспертных подразделений

О проблемах оценки экспертной деятельности как элементе взаимодействия сотрудников следственных и экспертных подразделений

кандидат юридических наук

Опубликовано: Психопедагогика в правоохранительных органах, 2008, №1 (32). - Омск: Омская академия МВД России, 2008, С.16.

Сайт: Криминалистика, Судебная экспертиза http://kbugaev. *****

Эффективное взаимодействие следователя с сотрудниками экспертных служб предполагает знание возможностей друг друга[1]. Это обстоятельство особенно важно для следователя, который обязан оценить заключение эксперта как источник доказательств со многих позиций – с точки зрения компетенции эксперта, уровня примененных методов исследования, полноты, логической и научной обоснованности выводов и т. д.[2]. Разумеется, нельзя сводить взаимодействие только лишь к обмену информацией о возможностях, т. к. такой обмен является лишь одним из элементов достаточно сложной системы взаимоотношений, включающей в себя и иные формы как консультационного, так и деятельностного характера – оказание научно-технической помощи со стороны сотрудников экспертных служб, производство исследований и экспертиз, совместная работа по выдвижению версий и пр.[3] .

На сегодняшний день прослеживается ряд тенденций, связанных с проблемами взаимодействия следственных и экспертных подразделений. Прежде всего, следует сказать о том, что взаимодействие вообще предполагает изменение элементов под влиянием друг друга[4], причем отмечается, что тип взаимодействия систем «… не может быть сведен к простой координации деятельности, а адекватно может быть обозначен лишь понятием «системный симбиоз» по типу известного биологического взаимодействия двух живых организмов. Каждый участник такого взаимодействия выполняет функцию жизнеобеспечения другого участника»[5]. Это вполне справедливое утверждение приводит нас и к иным умозаключениям – раз две системы (следственная и экспертная) настолько тесно взаимосвязаны, что фактически во многом обеспечивают жизнеспособность друг друга, то возникает вопрос – насколько они (системы в целом, а не отдельные сотрудники!) заинтересованы в уменьшении количества расследуемых уголовных дел и выполняемых экспертиз? Не начинает ли этот механизм работать во многом на себя, обслуживая свои интересы? При этом излишнее администрирование в погоне за цифрами конечно-же снижает общую реальную эффективность.

Существенно осложняет проблему и то обстоятельство, что экспертные подразделения являются частью структуры правоохранительных органов. Психологически эксперт, осознавая себя частью этой системы, во многом настроен на «борьбу с преступностью», что чревато обвинительной тенденцией (пускай даже не осознаваемой) его заключений. Кроме того, принципиально не исключено давление на эксперта со стороны руководителей органа внутренних дел, куда структурно входят экспертные подразделения с целью влияние на их выводы по результатам проведения экспертизы – мы должны предполагать такую возможность хотя-бы теоретически - и, следует признать, что рычаги для такого давления у руководителя всегда найдутся.

Решением проблемы было бы выведение экспертных служб из правоохранительных органов и создание самостоятельной структуры по типу федеральных агентств, оставив в правоохранительных органах лишь специалистов-криминалистов для участия в осмотрах мест происшествий, тем более, что организационное обособление последних от экспертов достаточно актуально[6]. Для правоохранительной системы весьма важен вопрос о сроках производства экспертиз и исследований – представляется, что создание в отдельной экспертной структуре дежурных служб не будет являться большой проблемой. Однако, на сегодняшний день следователь должен учитывать возможную конформность заключений эксперта, и при необходимости уточнять его выводы.

Существенным для экспертного заключения является его полнота. В научной литературе встречается мнение о полезности «сокращенного экспертного заключения», содержащего лишь ответы на поставленные перед экспертом вопросы, поскольку следователь, не являясь специалистом, все равно не может полноценно оценить исследовательскую часть заключения, а если возникнет необходимость в такой оценке, то представляется полный текст заключения, составленный по записям в лабораторном журнале[7]. Как показывает анализ практики, встречаются случаи, когда эксперты действительно выполняют исследовательскую часть своего заключения весьма сокращенно, формально. С подобными рассуждениями и практикой сложно согласиться по многим основаниям. Прежде всего, заключение эксперта должно быть убедительным (в том числе не только для следователя), а в случае отсутствия исследовательской части, даже если будет иметься ссылка на стандартную экспертную методику, заключение будет сложно проверить с точки зрения правильности примененных методов и средств, поскольку лабораторные журналы ведутся не всегда, но если они и ведутся, то почему не описывать процесс исследования не в журнале, а в самом заключении? Кроме того, существует опасность, что при отсутствии у эксперта практики описания процесса исследования пострадает экспертная культура, снизиться экспертная дисциплина. Мы считаем, что описание экспертом существенных моментов проведенного исследования необходимо и следователь обязан контролировать данное обстоятельство при оценке экспертного заключения.

Еще одним важным моментом, на который хотелось бы обратить внимание в аспекте взаимодействия следователя и эксперта является такая характеристика реального человека-эксперта, как «профессиональная гордость» - «эксперт нередко склонен в душе поглядывать свысока на тех, кто задает ему вопросы, не являясь специалистом в его области» - отмечает [8]. Отсюда возможны и такие последствия, как «умолчание» (эксперт забывает, что его партнеры по диалогу не специалисты и «по умолчанию» опускает многие важные детали), «недопонимание» (так сказать разговор «на разных языках» - ведь не редко эксперты не имеют юридического образования и возможен разный подход в понимании одного и того-же явления у следователя и эксперта), «когнитивная защита» (эксперт может быть и не заинтересован в полном раскрытии своих знаний; такая ситуация возможна по разным причинам – например, из опасения ошибиться, из-за неуверенности и пр.) и т. д.[9]. Следователю необходимо учитывать эти моменты при оценке заключения эксперта и в общении с ним.

Разумеется, указанные особенности не являются чем-то исключительным для экспертов – профессиональная гордость вполне естественна, это проявление свойств человеческой психики. При этом абсолютное большинство сотрудников экспертных служб, как простые эксперты, так и руководители – добросовестные, высокопрофессиональные работники. Обозначенные проблемы, во многом, выходят за рамки круга решаемых ими задач. Однако, указание на имеющиеся особенности экспертной деятельности и специфику личности человека-эксперта на данном этапе развития правоохранительных органов нашего государства необходимо для правильной оценки текущей ситуации.

[1] См.: Безруких взаимодействия следователя и оперативного работника на первоначальном этапе расследования преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков, Автореф…. дисс. канд. юрид. наук, Калининград. – 2003, С.10.

[2] См.: Белкин доказывания: научно-методическое пособие, Норма, М., 1999, С.233.

[3] См.: Смирнова -тактические проблемы развития судебно-экспертной деятельности, Автореф…. дисс. докт. юрид. наук, СПб, 2002, С.28; Хомколов -правовые аспекты расследования и предупреждения преступлений в сфере компьютерной информации, Автореф…. дисс. канд. юрид. наук, Иркутск, 2004.

[4] См.: Челышева основы отечественной криминалистики (теоретико-прикладное исследование), Автореф…. дисс. докт. юрид. наук, СПб, 2003, С.29.

[5] См.: Смирнова . Соч., С.27-28.

[6] См.: , Криминалистическая техника: наука–техника–общество–человек. – М.: Юнити, Закон и право, 2000, С. 266-267.

[7] См.: Белкин . соч., С.236.

[8] См.: Белкин -же, С.263.

[9] См.: Белкин -же., С.263-4.