Григорьев И. Ф. Паданы, Повенецкого уезда // Олонецкие губернские ведомости. 1905. № 48. С. 2‒3.

С. 2

ПАДАНЫ, Повѣнецкаго уѣзда.

Внутренняя жизнь природы и ея законы простолюдину неизвѣстны. Природа своею мнимою скрытностью часто пугаетъ его, порождая въ немъ разнаго рода суевѣрiя и предразсудки, которые сложились цѣлыми вѣками, благодаря невѣдѣнiю природы. Вѣрятъ, что много невидимыхъ существъ, которыя принимаютъ различные образы и показываются людямъ. Лѣшiй, будто бы, такъ высокъ, какъ самое высокое дерево, вооруженъ такъ прекрасно, какъ вооружается лучшiй охотникъ, но всегда съ маленькой собачкой. Заблудился кто въ лѣсу, значитъ лѣшiй сбилъ его съ пути и завелъ въ чащу. Водяникъ представляется старикомъ съ большой бородой и долгими волосами, сидящимъ на камнѣ и расчесывающимъ свои волосы. Отъ него зависитъ уловъ рыбы, порча рыболовныхъ принадлежностей. Въ домахъ домовикъ, какъ онъ часто шалитъ и заѣзжаетъ ночью лошадей. Въ банѣ — банникъ, словомъ духи наполняютъ поля, болота, колодцы, ключи.

А сколько суевѣрiй, связанныхъ съ образомъ жизни и занятiями, сколько повѣрiй, относящихся къ предсказанiю судьбы и разнымъ событiямъ жизни, также заговоровъ, превратнаго вѣрованiя въ загробную жизнь, сколько сказокъ, хранящихъ языческiя вѣрованiя и питающихъ суевѣрное настроенiе и поддерживающихъ вѣру въ сверхъ естественныя силы.

Многому недѣйствительному простолюдинъ придаетъ несомнѣнное значенiе и ожидаетъ для себя дурныя или утѣшительныя послѣдствiя. Такое невѣжественное убѣжденiе нерѣдко наказываетъ его. Злонамѣренные люди пользуются этимъ и извлекаютъ пользу, ловко примѣняя свои намѣренiя къ суевѣрiямъ и сильнѣе укореняютъ въ немъ унаслѣдованную слѣпоту. Такiе люди выдаютъ себя за знахарей и колдуновъ, получая отъ легковѣрныхъ за обманъ подарки и деньги.

Колдуны приглашаются на свадьбы изъ страха, чтобы они не повредили молодыхъ, или для того, чтобы оградить ихъ отъ чаръ другихъ колдуновъ.

Совершаютъ суевѣрные обряды съ таинственными предметами для охраны скота, вызываютъ въ народѣ страхъ, вселяютъ вѣру въ заговоръ и тѣмъ влекутъ его къ обману. По поводу сего, привожу разобранное дѣло 28 января 1898 года земскимъ начальникомъ 3 участка, Повѣнецкаго уѣзда, и разобранное имъ въ открытомъ засѣданiи по обвиненiю Петрозаводскаго мѣщанина изъ цыганъ, Малафея Польстремъ, въ мошенничествѣ. По выслушанiи словесныхъ объясненiй сторонъ и по разборѣ дѣла, земскiй начальникъ нашелъ: цыганъ Малафей Польстремъ, разъѣзжая по деревнямъ Богоявленской волости, выдавалъ себя за знахаря, совершалъ суевѣрные обряды, освящая рожь, ячмень, овесъ и соль, называя это «отпускомъ» для заговора домашнихъ животныхъ отъ съѣденiя медвѣдемъ, взимая съ крестьянъ за таковый отпускъ отъ 50 коп. до 2 руб. съ каждой коровы, увѣряя при томъ, что лицо, взявшее у него отпускъ, вполнѣ гарантировано въ сохранности своего скота отъ нападенiя медвѣдя. Такимъ образомъ Польстремъ посредствомъ вымысла совершалъ мошенническiе извороты. Совершая обрядъ, бралъ онъ рожь, ячмень, овесъ и соль въ равной части и произносилъ молитву: «Огонь земной горитъ высоко, а Божье слово еще выше». Вслѣдъ затѣмъ имѣющимся у него «громовымъ камнемъ»*), противъ котораго не устоитъ никакая гора и свалится всякое дерево, предметы, по произнесенiи слова «аминь», будто бы, освященные такимъ образомъ носилъ въ хлѣвъ и въ порядкѣ старшинства (которое старшее лѣтами) кормилъ коровъ и лошадей, а остальнымъ крестообразно обсыпалъ и осѣнялъ громовымъ камнемъ. Послѣ совершенiя такого обряда скотъ сохраненъ отъ нападенiя на него звѣрей. Безобразно и ужасно, когда при заговорахъ употребляютъ слово Божiе, перечисляются всѣ святые. Существуютъ особыя изреченiя при первомъ уходѣ скота весною на пастбище, и стоитъ только прочитать которыя, какъ скотъ въ теченiе всего лѣта можетъ безопасно ходить въ лѣсъ. Напримѣръ, мнѣ пришлось видѣть у одного пожилого, довольно состоятельнаго крестьянина, такую въ большомъ секретѣ хранимую запись, въ содержанiе которой онъ безусловно вѣритъ. Содержанiе записи слѣдующее: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Азъ, рабъ Божiй (имя рекъ), благословясь и перекрестясь, пойду изъ избы дверьми, изъ сѣней сѣньми, изъ воротъ воротами, пойду въ чистое поле на восточную страну, стану я на мать — сыроматерую землю, на востокъ лицомъ, на западъ хребтомъ, укрываюсь я, рабъ Божiй, сыроматерью землею, надѣваюсь ясными небесами, препоясусь младымъ мѣсяцемъ и подтычусь частыми звѣздами и сильными стрѣлами, умываюсь утреннею зарею, утираюсь буйными вѣтрами.

Стану я на восточную страну предъ Истиннымъ Христомъ съ краснымъ солнцемъ и предъ Госпожу Богородицу и предъ Спаса Всемилостиваго и предъ Живоначальную Тройцу, предъ всѣхъ твоихъ небесныхъ силъ, предъ всѣми твоими пророками, апостолами, евангелистами, предъ всѣми вселенскими учителями, святителями, праведниками, мучениками, преподобными и предъ всѣми Твоими святыми и Ты Господи, сотворилъ небо и землю и перваго человѣка Адама, праотца нашего, а также и меня — раба Божiя на свѣтъ попустилъ, да прiемлю я, рабъ Божiй, на руки стадо возлюбленное коровiе и конское и всякой разношерстной съ весны и до осени, отъ сроку до сроку во все красное лѣто; сохрани, истинный Христосъ Царь Небесный, меня, пастуха, со стадомъ моимъ возлюбленнымъ. Принимаю на свои руки стадо возлюбленное и всякой разношерстной и комолой скотины, двоекопытной породы, быковъ большихъ и быковъ младеныхъ, и коровъ дойныхъ и нетелей, телковъ и подтелковъ, красныхъ и бурыхъ, пестрыхъ и черношерстныхъ, красноголовыхъ и буроголовыхъ, бѣлохребтовыхъ и чернохребтовыхъ и бурохребтовыхъ[1].

Сохрани, Господи, меня и стадо мое возлюбленное ходить по моей поскотинѣ, по темному лѣсу, по борамъ и горамъ, по вертепамъ и по мхамъ, возлѣ быстрыхъ ручьевъ и источниковъ, о сине море. Огради отъ всѣхъ лютыхъ звѣрей: и отъ чернаго соболя и широколапаго медвѣдя и медвѣдицы и медвѣжьихъ щенятъ, отъ сѣраго волка и волчицы и волчьихъ щенятъ, отъ рыси и отъ всѣхъ пакостниковъ, отъ росомахи и росомахиныхъ дѣтей, отъ всякаго гада земного—ползущаго и отъ всякаго злого, лихого человѣка, отъ колдуна и колдуньи и колдуньихъ дѣтей, отъ вѣдуна и вѣдуньихъ дѣтей, отъ вѣдьмы и вѣдьминыхъ[2] дѣтей, отъ еретика и отъ еретицы, отъ трезуба, двузуба, однозуба, отъ отрока и дѣвицы, отъ стараго и малаго и отъ всякаго человѣка ненавистника, стаду моего порченика.

Около поскотины моей, гдѣ ходитъ стадо мое возлюбленное, поставь, Истинный Христосъ, Царь небесный, градъ каменный въ землю тридцать три сажени, толщиной отъ моей поскотины на всѣ четыре стороны — отъ востока и до запада, отъ запада и до сѣвера, отъ сѣвера до лѣта, а въ вышину была бы отъ земли до неба, до Господня престола, съ дверями булатными и съ дверями желѣзными, до замыкаю я, рабъ Божiй, каменный градъ за тридесять замковъ и закладу я градъ пьнями, колодами, камнемъ и засыплю пескомъ, чтобы тѣмъ лютымъ звѣрямъ дубравнымъ не видать меня, раба Божiя, ходючись съ моимъ возлюбленнымъ

С. 3

стадомъ, чтобы лютымъ звѣрямъ не подрыться и не подкапываться во все красное лѣто съ весны и до осени.

Отношу я рабъ Божiй, золотой ключь на восточну страну, и есть на восточной странѣ окiанъ—море, въ пучинѣ бѣлый латырь камень, а подъ тѣмъ камнемъ стоитъ щука мѣдная, зубы желѣзные, глаза жемчужные. Отпущаю я, рабъ Божiй, свой золотой ключъ. Изъ синяго моря, изъ пучины, изъ подъ латырь камня выходитъ щука, мѣдная, зубы желѣзные, глаза жемчужные и глотаетъ мой ключъ золотой и уходитъ въ синее море въ пучину, подъ бѣлый латырь камень, и не видать той щуки мѣдной, не освѣжаетъ ее буйными вѣтрами, не осiяетъ бѣлымъ свѣтомъ и не опаляетъ красное солнышко, и не видать той щуки мѣдной отъ нынѣ и до вѣку, такожде и меня, раба Божiя, не видать бы никому ходючись по моей поскотинѣ со стадомъ моимъ возлюбленнымъ во всякiй часъ. И тѣмъ моимъ словамъ ключь и замокъ отъ нынѣ и во вѣки вѣковъ Аминь.

И. Ф. Григорьевъ.

*) Камешокъ имѣлъ продолговатую форму, приблизительно до 3 вершковъ длиною и 1/2 вершка шириною. «Громовымъ» назвалъ, вѣроятно, потому, чтобы сильнѣе повлiять на простой народъ, такъ какъ явленiе грозы для него непонятное, грозное и таинственное.

[1] Исправленная опечатка. Было: «и бурохребровыхъ». Исправлено на: «и бурохребтовыхъ» — ред.

[2] Исправленная опечатка. Было: «и вѣдьмыныхъ дѣтей», исправлено на: «и вѣдьминыхъ дѣтей» — ред.