Презентация книжки – раскладушки
«Колокола на Руси»
1. Вступительное слово.
По одной из наиболее распространённых гипотез русское слово «колокол» произошло от немецкого Glocke – звонок, колокол. Но некоторые учёные полагают, что первоисточник – это старинное русское слово «коло» – круг, окружность.
Наверное, многие никогда не слышали о кампанологии – науке, которая изучает всё, что связано с колоколами, включая их воздействие на физиологию и психику человека. На западе кампанологи существуют уже триста лет, а вот у нас пока таких специалистов можно пересчитать по пальцам. Тем не менее учёные и медики всё чаще обращаются к исследованию целительных свойств колокольного звона; скурпулёзно изучают народные поверья, сказки, легенды, где говорится о чудесных исцелениях от различного рода заболеваний; проводят лабораторные исследования влияния звука колокола на организм человека, на бактерии и вирусы.
К сказанному выше следует добавить, что колокольный звон не только, как принято считать, прославляет Русскую православную церковь и созывает верующих к богослужению, но и является выражением радости и грусти народа. Поэтому так много слушателей собирается у звонниц Ростовского Успенского собора, Псково-Печёрского монастыря, Петропавловского собора, Собора Владимирской иконы Божьей Матери и других храмов во время исполнения колокольных звонов.
Традиции колокольной музыки в России возрождаются…
2. Родословная колоколов.
История колоколов настолько древняя, что найти их истинную родину довольно трудно. Ряд исследователей полагает, что родина колоколов – Китай. Действительно, технология бронзового литья была создана в эпоху Ся ( XXIII – XVIII вв. до н. э.). Сохранился небольшой (4,5 в высоту) колокольчик из сплава, содержащего 92% меди и 7% олова. В эпоху Шан (XVI – XI вв. до н. э.) колокола получили широкое распространение. Применительно, что уже тогда они объединялись в наборы по три или пять штук. В эпоху Чжоу (XII – III вв. до н. э. ) их вешали как амулеты на шею лошади или на пояс, чтобы отпугивать злых духов. Для военных колокольный звон служил сигналом тревоги, в храмах он сопровождал жертвоприношения.
Технология литья совершенствовалась и позволяла создавать колокола размером до 80 см, причём с заранее задаваемой высотой звучания. Среди музыкальных инструментов колокол занимает главное место – недаром он возглавляет их список в древнекитайском трактате «Юэцзи» («Записки о музыке»).
Однако в IV тысячелетии до н. э. на территории современного южного Ирана и Турции, в Месопотамии и Египте уже существовала технология бронзового литья. Среди археологических находок VI – V вв. до н. э. встречается множество бронзовых колокольчиков – древнееврейских и древнегреческих, скифских и этрусских… Их размеры – от 2 до 9 см, некоторые удивительно похожи, хотя происходят из разных стран и относятся к различным эпохам. Научившись добывать металл, люди не могли не обратить внимание на то, как продолжительно и мощно звенит он при ударе (особенно красив голос бронзы).
Колокольчики были знакомы многим народам до принятия христианства. Жрецы Прозерпины в Древних Афинах звонили в колокольчики при освящении и очищении жертв, во время молитв, в Дельфах – при таинстве Вакха. У древних евреев небольшие бубенчики пришивались к одежде первосвященника – со «звонцами» он мог приносить жертвы и молиться за народ. В буддийских храмах колокола подвешивали снаружи и внутри, чтобы очищать пространство храма от злых сил. Среди предметов, найденных под пеплом Геркуланума и Помпеи (I в. до н. э.), встречались колокольчики высотой 14 и 17 см. в античном мире они выполняли в основном сигнальные функции. В Древнем Риме их звон оповещал об открытии рынков и бань, о поливке улиц, о казнях и других событиях жизни. Возницы, подъезжая к перекрёсткам узких улочек, звоном предупреждали о своём приближении, городские стражи подавали друг другу сигнал тревоги. Считалось, что колокольчик на шее домашних животных охранял их от злых сил. Позже колокольчики начали выполнять декоративную функцию: ими украшали колесницы и одежды знати.
А вот у турок было поверье, что звон колоколов возмущает покой душ, витающих в воздухе. Первое, что они сделали после взятия Константинополя, - разбили колокола.
С XV в. в Западной Европе получил распространение карийон (карильон) – набор разновысотных колоколов, обычно помещаемых на церковных или городских башнях и управляемых с помощью клавиатуры или автоматического механизма. Звуки всех колоколов образуют хроматическую гамму в диапазоне четырёх октав и более. Колокола прочно закреплены и не раскачиваются (исключение составляют самые большие современные карийоны). Обычно звонарь-карийонер с помощью клавиатуры приводит в движение языки колоколов, ударяющие о края изнутри, а часовой механизм – молотки, ударяющие о колокол снаружи.
Основное различие между карийоном и простым набором колоколов состоит в том, что в первом случае колокола подобраны по хроматическому, в во втором – по диатоническому звукоряду. Хроматическая гамма строится по полутонам, а диатоническая – по целым тонам и полутонам, чередующимся в определённом порядке. Сегодня карийон и набор колоколов отличаются и по количеству колоколов: в карийонах их 23 и более, а в простом наборе – менее 23. С помощью автоматических устройств карийоны отмечают каждый час или иной промежуток времени, мастера же исполняют на них целые концерты.
Существуют устройства, которые можно сравнить с гигантской музыкальной шкатулкой, их называют карийонами с цилиндром или карийонами с барабаном. Они могут воспроизводить несколько звуков или определённую мелодию. Цилиндр приводится в движение механизмом башенных часов. На стенках цилиндра (первоначально деревянного, а в настоящее время металлического) имеются отверстия, а также штифты или колышки, устанавливаемые мастером в определённое положение. При вращении цилиндра штифт набегает на язычок, который тянет проволоку, соединённую с молоточком, и заставляет его ударять по внешней стороне колокола. Даже механическая игра карийона не лишена очарования, поскольку его звуки, идущие с большой высоты, преобразуются воздушными потоками. Но когда играет карийонер, музыка производит ещё большее впечатление. Такой инструмент можно назвать «колокольным фортепиано», в котором каждая клавиша соединена с языком соответствующего колокола.
Вскоре появились комплексы, объединяющие до тридцати колоколов. Система клавиш, по которым звонарь ударял кулаками, была дополнена педалями. Колокола следовали друг за другом в соответствии с полутонами без пробелов (был создан звукоряд по системе европейской хроматической гаммы, состоящей из полутонов). Так получила завершение конструктивная схема нового инструмента – карийона.
3. Христианство и колокола.
Колокольчики использовались во всех дохристианских религиях, поэтому ранние христиане их отвергали. Этим объясняется негативный тон, в котором о них упоминается в Новом Завете: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий» (Кор., 13, 1).
Обычай созывать монахов на богослужение возник в христианских монастырях в Египте. В палестинских, сирийских, греческих монастырях до сих пор применяются особые доски (била), в которые ударяют колотушкой (клепалом). Весть, призыв, торжество, красота, богатство, власть и святыня – так на исходе античности складывается семантический ряд, определяющий значение колокола. В окружении этих понятий он и вошёл в христианскую религию.
Когда колокола были невелики, их вешали на фронтонах церквей. По мере увеличения веса для них стали сооружать небольшие башенки на крышах храмов. Звонили с земли, дёргая за верёвку. С VIII в. появляются сообщения о первых колокольнях, построенных отдельно от церквей. Позже романская и готическая архитектура объединили колокольню и церковь в единый ансамбль.
Усовершенствованная технология литья позволяла отливать колокола не только более крупные, но и издающие звук желаемого тембра. Уже в IX в. стали изготавливаться наборы колоколов (до 8 штук), создававшие определённый звукоряд. В раннем Средневековье они получили повсеместное распространение, и в странах христианской Европы с VII в. стали неотъемлемой частью повседневной жизни европейского города, а с IX в. – и европейского села.
В империи Карла Великого, который поощрял искусных мастеров, колокола приобрели статус государственного достояния. Примечателен капитулярий Карла Великого 789 г., запрещающий крестить колокола – их следовало освещать. Но строгие меры не помогли, и в последующие века их продолжали крестить: обливали водой, надевали крестильную рубаху, окуривали ладаном и присваивали имя. Собор св. Стефана в Вене, например, оглашал звоном «Башмачник Михель».
Колокол символизировал добро. Средневековый европеец верил, что его звон отводит козни дьявола, молнии, бури и т. д.
Изготовление колоколов расценивалось как священнодействие. Монах Теофил, живший на рубеже XI-XIIвв., оставил первое подробное описание литья в трактате «Записки о разных искусствах». Для изготовления сплава Теофил предписывал взять четыре части меди и одну олова (такое процентное соотношение сохранилось и по сей день. Отклонения составляют лишь 1-2 %).
4. Знаменитые колокола России.
К колоколам на Руси относились особо, почти как к живым существам. Их крестили, давали собственные имена, узнавали по голосам (за голос, похожий на крик птицы один из "великих" колоколов Ростовского кремля назван "Лебедем"). Колокола наказывали и даже ссылали…
ЦАРЬ – КОЛОКОЛ
Об этом гиганте написано, пожалуй, больше, чем о любом другом русском колоколе. И это не удивительно: второго такого исполина пока просто не существует. Он уникален как по своему весу, так и по размерам: весит Царь-колокол около 200 тонн (болеепудов) (согласно разным источникам его вес составляет от 192 до 201,9 тонн), его высота 6,14 м, а диаметр 6,6 м. Благородный "Царь" установлен на Ивановской площади Московского Кремля рядом с колокольней Ивана Великого. Его родословная начинается на рубеже XVI и XVII веков.
Первого "Царя" - прадеда существующего ныне колокола, отлили в 1600 году по приказу царя Бориса Годунова. Колокол назывался еще Большим Успенским. Весу в нем было 2 450 пудов (около 40 тонн), полагают что лил его мастер Андрей Чохов. Колокол висел в деревянной колокольне, а чтобы раскачать его язык, нужно было 24 человека. Во время одного из пожаров в середине XVII века колокол упал и разбился.
Надо сказать, что кремлевским колоколам с именем "Царь" не везло и дальше. В 1652 году царь Алексей Михайлович приказал из разбившегося Большого Успенского отлить новый колокол еще большего размера и веса. Второго исполина отливал Данила Данилов с сыном Емельяном. Вес колокола составил 8 000 пудов (то есть более 130 тонн), а диаметр 5,4 м. Колокол был поднят на деревянную звонницу, сооруженную рядом с Иваном Великим. К сожалению, он просуществовал около года: в 1654 году при Рождественских звонах колокол был разбит. Летом того же года умер от чумы мастер Данила Данилов.
В следующем, 1655 году, двадцатилетний мастер Александр Григорьев взялся за 10 месяцев вновь перелить разбитый колокол. Новый "Царь" весил околопудов (более 160 тонн!), один его кованый язык "потянул" на 4 тонны. Только в 1668 году колокол был поднят в специальную деревянную звонницу, построенную на Соборной площади рядом с Иваном Великим. Сирийский путешественник Павел Алеппский так восторженно писал о нем: "Ничего подобного этой редкости, великой, удивительной, единственной в мире, нет, не было и не будет, она превосходит силы человеческие". Голос гиганта он сравнивал с громом небесным. В художественном отношении колокол был очень хорош: его украшали изображения царя Алексея Михайловича, царицы, патриарха Никона и херувимов. Во время пожара 19 июня 1701 года, в котором сгорели все деревянные постройки Кремля, колокол упал и разбился.
В 1730 году императрица Анна Иоанновна издала указ об отливке нового гиганта: "Мы, ревнуя изволению предков наших, указали тот колокол перелить вновь с пополнением, чтобы в нем в отделке было весупуд". Для исполнения грандиозного плана графу Миниху было поручено "отыскать в Париже искусного человека". Однако оный человек сыскался в своем Отечестве: работы по проектированию и отливке колокола были получены колокольных дел мастеру Ивану Федорову сыну Моторину, потомственному московскому литейщику. В 1731 году было получено разрешение Сената на производство работ и выбрано место отливки - Ивановская площадь Московского Кремля. К этому времени Иван Моторин с сыном Михаилом закончили составление проекта колокола, утверждение которого затянулось до мая 1734 года.
На Ивановской площади начались грандиозные подготовительные работы. Были сооружены 4 плавильные печи, а на месте отливки вырыта яма глубиной 10 м, ее стены укрепили дубовым срубом и выложили кирпичом. Дно ямы тоже укрепили дубовыми сваями, на них положили железную решетку, на которой установили болван, форму и кожух для отливки великана. Декоративные украшения на колоколе выполнили скульптор Федор Медведев и мастера "пьедестального и формовочного дела" Василий Кобелев и три Петра - Кохтев, Галкин и Серебряков. К ноябрю 1734 года все было готово. 26 ноября после службы в Успенском соборе были затоплены печи. Но до отливки дело не дошло, случилась авария: в двух печах прорвало поды, и медь ушла под печи, начался пожар. Вскоре после аварии принялись за восстановительные работы. В августе 1735 года умер Иван Моторин, и все колокололитейные работы были переданы его сыну Михаилу.
Новый Царь-колокол был отлит 25 ноября 1735 года. Плавка металла продолжалась 36 часов, а отливка колокола-гиганта прошла всего за 1 час 12 минут. Надпись на колоколе гласит, что отлил его в 1733 году Иван Моторин с сыном своим Михаилом, хотя на самом деле он был отлит в 1735 году Михаилом Моториным. Неточность надписи свидетельствует о том, что Царь-колокол отлили по форме, изготовленной первоначально. После того, как колокол остыл, начались чеканные работы, которые продолжались вплоть до кремлевского пожара в мае 1737 года. Сбежавшийся народ пытался тушить деревянные конструкции над литейной ямой, где еще находился колокол. Опасаясь, что колокол расплавится, его поливали водой, отчего раскаленный металл начал трескаться, и от колокола откололся кусок весом в 11,5 тонн… Это стало ясно только после пожара. И колокол еще почти на сто лет остался в литейной яме. О нем вспомнили в 1819 году, когда в Кремле проводились восстановительные работы после нашествия французов. Подъем колокола и установку его на постамент осуществил архитектор и инженер Август Монферран 4 августа (по старому стилю) 1836 года.
Удивительно красива форма Царя-колокола, а чеканные украшения на нем поражают своим богатством и разнообразием. Центральное место в декоре колокола занимают изображения императрицы Анны Иоанновны, которой принадлежит идея этого чуда, и царя Алексея Михайловича (оно напоминает о том, что новый колокол был перелит из более древнего, отлитого еще в XVII веке, во время его правления). Между фигурами царя и царицы в двух красивых картушах расположены надписи, повествующие об истории его создания. Овальные медальоны с изображениями святых, фигуры ангелов и три пояса растительного орнамента довершают сложный декор. (Увидеть эту красоту можно на фотографиях, сделанных в марте 2004 года. Для увеличения, как обычно, кликните на иконки.) Под изображением императрицы Анны Иоанновны вылита надпись: "Лил сей колокол российский мастер Иван Федоров сын Моторин с сыном своим Михаилом Моториным".
В 1888 году после крушения поезда императора Александра III около станции Борки (17 октября 1888г.) и спасения императорской семьи решено было построить величественную "Царь-колокольню", на которой установить восстановленный и позолоченный кремлевский Царь-колокол. Осуществлено это не было. И до настоящего времени Царь-колокол Московского Кремля остается памятником высокому искусству русских литейщиков.
БОЛЬШОЙ УСПЕНСКИЙ КОЛОКОЛ
C момента отливки в начале XIX в. и до 2003 года Большой Успенский колокол был самым тяжелым действующим колоколом России и одним из крупнейших в мире. Большой Успенский колокол прекрасно сохранился до наших дней и находится в среднем пролете Успенской звонницы Московского Кремля.
В книге Н. Оловянишникова "История колоколов и колокололитейное искусство" (1912г.) вес колокола указан в 4000 пудов, что в пересчете дает 65.52 тонны (1 пуд.= 16,38 кг). На теле колокола вес не указан. Литейщики оставили "табличку" в соответствующим месте - в нижнем ряду надписи. На этом месте предполагалось впоследствии резцом вырезать вес колокола по результатам взвешивания. Однако, по непонятным причинам это так и не было сделано.
Реальные размеры Успенского колокола указать тоже сложно, поскольку данные о них в различных источниках сильно отличаются. Н. Оловянишников указывает 18 футов в диаметре и 21 фут в высоту, что в пересчете дает соответственно 5.49 м и 6.4 м (1 фут = 0.3048 м). Чтобы Успенский колокол благовестил, его язык весом около 2-х тонн для удара в один край раскачивают два звонаря, для удара в оба края - до пяти человек.
Однако этот колокол замечателен не только огромными размерами, но и тем, что это колокол-памятник. Памятник в честь победы России в Отечественной войне 1812 года. Отступая из Москвы, французы намеревались разрушить Кремль, для чего под стены, башни, соборы были заложены пороховые заряды. Но москвичи отстояли национальную святыню, однако, Успенская звонница с Филаретовой пристройкой разрушились от взрыва. Находившиеся на них колокола упали: "Воскресный" и "Вседневный" не пострадали вовсе, у "Реута" отбились уши (которые потом искусно приделали), Успенский же колокол (58 т), отлитый в 1760 году мастером Слизовым по приказу императрицы Екатерины Петровны, разбился.
В 1817 году в память победы над Наполеоном разбившийся колокол был перелит с добавлением бронзы трофейных французских пушек на заводе Михаила Богданова. Лили колокол "под распоряжением преосвященного архиепископа Августина" 90-летний мастер Яков Завьялов, который за 57 лет до этого участвовал в отливке предыдущего Успенского колокола, и пушечный мастер Русинов. Расходы по установке нового колокола купец Богданов взял на себя: сам соорудил леса, установил 10 воротов, обучил помощников и при огромном стечении народа успешно поднял огромный колокол на колокольню. Михаил Богданов отдал колоколу не только силы, талант и время, но и все свое состояние. В старости он жил очень бедно…
Большой Успенский колокол имеет красивый тон и богато декорирован. На каждой стороне колокола отлито в два ряда по шесть медальонов. С одной стороны находится поясной рельеф императора - освободителя Александра I, который приказал отлить сей колокол, слева и справа от него - изображение императрицы Елизаветы Алексеевны и матери императора Марии Федоровны. Выше - икона Иисуса Христа, справа от него Богоматерь, слева - Иоанн Креститель. С другой стороны отлиты портреты трех Великих князей, младших братьев Александра I: в центре Константин, по бокам Николай (будущий император Николай I) и Михаил. Медальоны поверх князей представляют: в центре - Успение Богоматери, а по бокам - Св. Алексия и Св. Иоанна. На колоколе отлита пространная патриотическая надпись, сочиненная, как предполагают, архиепископом Августином.
УГЛИЧСКИЙ КОЛОКОЛ
Время и место отливки колокола неизвестны. Известен только вес: 19 пудов 20 фунтов (319 кг). До 1591 года он висел в Угличе на колокольне Спасского собора как набатный колокол. Стал одним из первых политических ссыльных в России.
15 мая 1591г. по приказу Марии Нагой пономарь Федор Огурец звоном в набатный колокол оповестил народ о гибели царевича Дмитрия, отчего в городе "сделалась великая смута". Последовала жестокая расправа с предполагаемыми убийцами. жестоко наказал участников самосуда и колокол. Колокол был сброшен с колокольни, ему был вырван язык и отрублено ухо, да еще был бит плетьми и сослан в сибирский город Тобольск.
1 апреля 1592 года целые семьи угличан были отправлены туда же в ссылку. Почти год волокли они на себе набатный колокол. В 1593 году "первоссыльный неодушевленный с Углича" прибыл в Тобольcк, где он служил сначала в церкви Всемилостливейшего Спаса "набатным", затем на Софийской соборной колокольне - "часобитным", а в последствии и "зазвонным".
29 мая 1677 года в Тобольске случился большой пожар, в котором угличский колокол "расплавился, раздался без остатка". В XVIII веке взамен утраченного отлили новый колокол: такой же по весу, но отличающийся от прообраза по форме. Павел Конюксевич, митрополит Сибирский и Тобольский, "для отличения его от прочих колоколов" приказал ВЫРЕЗАТЬ на колоколе надпись: "Сей колокол, в который звонили при убиении благоверного царевича Дмитрия, в 1593 году прислан из города Углича в Сибирь в ссылку во град Тобольск к церкви всемилостивого Спаса, что на торгу, а потом на Софийской колокольне был часобитный, весу в нем 19 пуд 20 ф". Скорее всего именно эта надпись и сбивала потом с толка.
В гг. по распоряжению архиепископа тобольского Афанасия вновь отлитый колокол повесили при Крестовой архиерейской церкви под небольшим деревянным навесом в качестве "благовестного". В 1890г. колокол был куплен у архиерейской церкви тобольским музеем и стал его собственностью.
В самом Угличе про "опальный колокол" стали забывать. Но после признания убийства царевича Дмитрия историческим фактом, расправу угличан с убийцами посчитали выражением их патриотизма и преданности царской власти. В декабре 1849 года было подано прошение министру внутренних дел о возвращении ссыльного колокола. Дело было доложено Николаю I, который распорядился: "Удостоверясь предварительно в справедливости существования означенного колокола в Тобольске и по сношению с г. обер-прокурором Святейшего Синода, просьбу сию удовлетворить". Создали комиссию, которая установила, что колокол не тот. В возвращении колокола было отказано.
Прошло время. Приближалась трехсотая годовщина ссылки Угличского колокола. Было подано второе ходатайство о его возвращении (инициаторы ходатайства знали, что колокол не подлинный, однако не афишировали этого факта в Угличе). Городская управа Углича, снесясь с тобольскими властями, выяснила, что ссыльный колокол погиб, и постановила хлопоты по его возвращению прекратить. Однако не успокоился угличский купец . "Войдя в большие расходы", он через Святейший Синод добился разрешения на выкуп колокола у тобольского музея. Колокол был выкуплен за 600 рублей (хотя потом выяснилось, что отливка нового колокола для архиерейской церкви взамен "ссыльного" обошлась самому музею в 360 рублей 65 копеек).
20 мая 1892 года при большом стечении народа колокол, отлитый взамен погибшего ссыльного, прибыл в Углич. Купец Соловьев удостоился звания почетного гражданина города Углича. Колокол же по указанию ярославского губернатора поместили "для безопасности в музее на перекладине".
5. Православный колокольный звон.
Колокольный звон на протяжении столетий был неотъемлемой частью жизни русского народа и в традиционной русской культуре воспринимался как "глас Божий".
Русский колокольный звон уникален: в основе его лежат ритм, темп и тембр. "Мелодия в собственном смысле слова… отступает на задний план или же совершенно исчезает" (). Отсюда главное достоинство колокола - его благозвучие. "Звонящей молитвой" называл русские колокола американский кампанолог Эдвард Вильямс. Колокольный звон выполняет в церковной жизни определенные функции:
- созывает верующих к службе,
- выражает торжество Церкви и Богослужения,
- оповещает о времени совершения наиболее важных частей службы.
Звоны зависят от статуса службы (отсюда и названия колоколов, которые используют: праздничный, воскресный, вседневный, часовой).
Существует несколько видов звонов: благовест - одиночные удары в большой колокол, перебор - по одному удару в колокола от малого к большому, перезвон - поочередные удары в колокола от большого к малым и трезвон - несколько одновременно звонящих колоколов.
Благовест размеренными ударами в большой колокол возвещает о начале богослужения. Это самый древний из звонов и назван так потому, что несет благую, радостную весть о начале Богослужения. "Совершается благовест так: сначала производятся три редких, медленных, протяжных удара (пока не прекратится звук колокола), а затем следуют мерные удары" (протоиерей Серафим Слободской).
Перебор - это погребальный звон. Он представляет собой поочередные удары в каждый колокол, начиная с самого малого и до самого большого, с последующим общим ударом во все колокола одновременно. Такой перебор колоколов повторяется "кругами" столько времени, сколько того требует устав, в конце перебора следует краткий трезвон.
Медленный перебор колоколов, от самого маленького до самого большого, символизирует собою возрастающую жизнь человеческую на земле, а одновременный удар колоколов означает пресечение земной жизни смертью. Радость в будущей жизни со Христом выражается, в заключение скорбного перебора, трезвоном.
Перезвон представляет собой поочередные удары в каждый колокол, начиная с большего и до самого малого от одного до семи раз в каждый. Устав определяет количество ударов в зависимости от назначения звона, например, вынос Креста сопровождается перезвоном по три удара, Водоосвящение по семь.
Трезвон - самый сложный по сравнению с другими звонами, он является наиболее ярким выражением колокольного звона. Кроме богослужебных "прописных" уставов здесь существует звонарская преемственность, которая в книгах не описывается, но важна не менее, чем литературные указания звонарям, поэтому обучение звонарей предполагает не меньшее руководство, нежели бывает наставничество у иконописцев или церковных певчих и чтецов (замечу, что "в царской России официальных школ колокольного звона не существовало", но недостатка в звонарях не было). Трезвон совершается так: сначала "звон во все колокола, затем маленький перерыв, и второй звон во все колокола, снова маленький перерыв, и третий раз звон во все колокола, то есть звон во все колокола трижды или звон в три приема" (прот. Серафим Слободской).
Развитие видов трезвона тесно связано со становлением русского церковного хорового пения, которое прошло большой путь от строгого знаменного моно-распева XVI века до трехголосия XVII-го. Скорее всего, становление трезвона как многоголосного вида звона происходит тоже на XVII век. Выделяются группы колоколов, которые выполняют различные функции в "колокольном оркестре" (такое деление сохраняется до сих пор). Самые маленькие колокола именуют дискантами или зазвонными. На них исполняют мелкие ритмические фигуры. Самые крупные - басовые колокола - задают темп звону и создают его основу, средние колокола или альты ведут мелодию.
Существуют незыблемые правила для трезвона:
- Постоянство ритма благовестника.
- Запрет на исполнение мелодий (каких-либо песнопений, гласов и др.).
- Постоянство темпа трезвона.
- Иерархия колоколов: благовестник, большой и малый подзвон, зазвон.
- Следование стилистике "попевочного фонда" местной традиции.
Разумеется, каждый опытный звонарь по-своему формулирует эти правила и свободен варьировать попевки и произвольно выбирать общее построение трезвона. Однако звонарь призван следовать традициям, которым обучен.
"В Церкви вся благообразно и по чину да бывает". На основе канонических на Руси сложилась разветвленная жанровая система звонов: будничные, постные, водосвятные, свадебные (или разгонные), встречные и, конечно, праздничные, среди которых великие, средние, красные. Красные звоны требуют большого состава колоколов, которыми располагают, в основном, кафедральные соборы, Лавры и крупные монастыри.
Колокольный звон в России всегда имел местные особенности. По-разному звучали звонницы на Севере и в Поволжье… Удивительные по красоте звоны были рождены местными традициями: в XVII-XVIII веках в Ростове Великом сложились Ионинский, Егорьевский, Акимовский звоны, несколько позже - Ионафановский, в Суздале - Ефимьевский, на Валдае - рябиновый… Колокольные церковные звоны прошли длительный путь развития, вобрав в себя весь опыт народного творчества. К началу ХХ столетия каждый регион России, каждая епархия имели свою сложившуюся каноническую систему звонов в рамках общерусской традиции.
Однако колокольный звон - одна из самых ярких черт русской жизни - имел не только богослужебное значение. Им приветствовали высоких гостей, собирали народ на вече, объявляли рекрутский набор, сообщали о свадьбе, смерти или казни, предупреждали о приближении врага и пожаре, указывали дорогу путникам, подавали сигналы времени. Звоны были "метельными", "сполошными", "вечевыми", "осадными", "позывными", "ратными"…
В конце XX - начале XXI века искусство колокольного звона переживает второе рождение после многолетнего запрета. Строятся новые храмы, для которых уже не на одном десятке предприятий льют колокола, созданы школы звонарей. И хотя возрождение - дело всегда не простое, хочется верить, что колокольный звон скоро вновь станет неотъемлемой частью русской жизни.
Отдельно хочется остановиться на особенностях эмоционального восприятия колокольных звонов верующими людьми, что связано с особым их отношением к ним (в первую очередь, в России). Недаром в русском народе говорилось: «Если икона - это молитва в красках, храм - молитва в камне, то колокол - это молитва в звуке, икона звучащая. Это тот отлитый из бронзы звук, который русское ухо православного человека выбрало для себя как идеал».
Православный человек рождался, жил и умирал со звоном. Известны многочисленные случаи, когда внезапно раздававшийся удар колокола предотвращал преступление или самоубийство, приводил к раскаянию, призывал в храм отчаявшегося человека, который получал в нем успокоение и обретал жизненные силы и смысл существования.
6. Прослушивание аудиозаписей колокольных звонов.
- Будничный
- Встречный
- Праздничный
- Венчальный
- Погребальный
- Ростовский
7. Колокола – целители.
Современная наука подтверждает справедливость старинной веры в целебные свойства колокольного звона. В НИИ экологии человека и гигиены окружающей среды им. было установлено, что ультразвуки (свыше 20 кГц), которые издают колокола, способны очищать воздух от вредных бактерий, так как частота колебаний этих звуков разрушает болезнетворную микрофлору.
Велико воздействие звука колоколов и на душевное состояние человека, его психику. Многие современные врачи практикуют лечение психических заболеваний при помощи колокольного звона. Им лечат алкоголизм, табакокурение и даже наркоманию. Конечно же, исцеление от таких недугов происходит не только за счёт одного звона.
Проводятся сеансы колоколотерапии и в онкологических больницах. К сожалению, утверждать, что колокольный звон излечивает эту современную «чуму», пока нельзя, но, как утверждают пациенты, прошедшие подобную терапию, многие из них чувствовали во время сеансов облегчение.
Конечно, лечить такие недуги, как наркомания или рак, самостоятельно не следует. В этих случаях нужно обращаться к специалистам. Однако колокольный звон способен излечить множество других заболеваний (особенно в комплексе с физическими упражнениями, обливанием, ваннами и даже с приёмом пищи).
Известный исследователь на основе многолетних наблюдений сделал вывод, что колокольный звон действительно обладает целебным свойством. «В народе верят, что лучшим лечебным средством от головных болей и боли в руках является колокольный звон, - писал он. – Очень полезно от этих недугов собственноручно звонить в колокола, особенно на святой неделе».
Старинный лечебник гласит: «Лучшее средство для снятия порчи – колокольный звон». Словом «порча» в древние времена называли различные недуги (и физические и психические), и, стало быть, «снятие порчи» при помощи колокольного звона – это не что иное, как лечение болезней.
Много веков назад наши предки знали, против какого «мирового поветрия» (по-нынешнему, эпидемии) нужно круглосуточно «клепать» в колокола определённого тембра, пока не сгинет эта напасть.
Колокольный звон считался действенным средством против многих болезней. У русских было в обыкновении «водить под колокола» (т. е. ставить под колокол на колокольне) кликуш, поскольку бесы, одолевающие их, якобы не выносят колокольного звона; так же поступали с детьми и взрослыми при испуге, лихорадке и других болезнях. Хорваты Самобора, чтобы избавить младенца от мучающего его ночного духа, окуривали пелёнки дымом от смазки колокола. В народной медицине нашлось применение и верёвке от колокола: сербские женщины хватались за неё во время звона, чтобы избавиться от болей в руках, болгарки поили больных детей водой, в которую был положен кусок такой верёвки.
8. Легенды, предания, сказы о колоколах в фольклоре славянских народов.
С древних времён в народе бытует мнение, что колокольный звон обладает магической силой. Звон колоколов не только отгоняет нечистую силу, но и, как доказали современные учёные, очищает воздух. Может быть по этому вблизи церквей и монастырей никогда не было эпидемий? Вера в таинственную силу, заключённую в церковном колоколе, досталась нам в наследство от предков. До сих пор считается, что колокол чудесным образом связан со святыми силами и людскими душами, он будит землю и небо.
В многочисленных легендах колокол сам собой звонит перед несчастьем; он плачет, просит, торжествует. Девизом колокольного звона издревле стало: «Оплакиваю похороны, ломаю молнии, распространяю покой, пробуждаю ленивых, разгоняю ветры, примиряю окровавленных».
В народной культуре славянских народов считалось, что колокола являются проводниками между богом и людьми. Однако их воспринимали не только как религиозный атрибут, но и как способные самостоятельно действовать, мыслить и чувствовать существа. О колоколах складывали легенды, сочиняли сказы и фантастические истории.
Одним из наиболее популярных сюжетов о чудесных колоколах является так называемый «самозвон», то есть звон без участия человека. Бытовало поверье, что колокола предчувствуют несчастье и таким образом предупреждают людей о приближающейся беде.
Вот, что рассказывается в одной украинской легенде…
Колокол – вещун
Случилась эта история в стародавние времена. И так давно это было, что никто уже не помнит ни названия города, ни имён живших тогда людей. Одни говорят, что случилось это в Киеве, другие – в Чернигове, третьи молвят, что и вовсе в какой-то крохотной деревушке. Только и остался в памяти народной рассказ о том, как колокол спас людей от страшной напасти.
Однажды среди ночи раздался оглушительный колокольный звон. Проснулись люди и подивились: «Зачем это звонарь не вовремя трезвонит?» прибежали кто в чём был к церкви. Что за диво – звонарь среди людей в толпе стоит, ветерок даже листву на деревьях не колышет, а колокол звонит во весь голос, словно что сказать хочет. Догадались люди, что неспроста такое чудо случилось – надо ждать вражеского набега. Князь с дружиной в ту пору был в отъезде. Заперли люди городские ворота накрепко и на стены детинца выставили ополченцев. День ждут напасти, другой, но всё спокойно, и третий беды не предвещает… А колокол всё звонит и звонит. Подумали было люди, что колдовская сила с ними шутку сыграла, да вдруг умолк колокол, будто и не звонил вовсе. Стали они думать, как с «порченым» колоколом быть, и решили разбить его.
А тут князь с дружиною вернулся. Рассказали они ему о странном звоне. Князь велел колокол не трогать и рассказал, что ночью разбудил его знакомый колокольный звон. Поднял он на ноги дружинников и помчался в свой удел. В дороге встретился им отряд татар, которые шли разорять его родной город. Разбили ратники разбойников – ни один супостат живым не ушёл. Колокольный же звон слышался до тех пор, пока последний татарин не пал. Поняли люди, что колокол предупредил князя о грозившей беде, поклонились спасителю и нарекли его Вещуном. И с тех пор внимательно прислушивались к любому издаваемому им звуку. Вещун оправдал своё прозвище – ещё не один раз оповещал людей об опасности.
В стародавние времена люди часто приписывали колоколам человеческие качества и утверждали, что колокола способны страдать, любить и даже умирать от горя. Ярким примером такой веры является небольшая польская сказка…
Сказ о влюблённом колоколе
Жила в селе девушка-сирота по имени Агнешка. была она добрая и работящая, а вот внешностью не удалась – лицо рябое, а на спине кривой горб. Селяне её сторонились, ведь с давних пор повелось считать, что уроды беды и несчастья привлекают. Агнешка на них зла не держала, только горевала о том, что некому будет её после смерти оплакать.
Однажды полоскала она в реке бельё, вдруг слышит жалобный стон. Вгляделась Агнешка вглубь, а там на дне лежит затонувший колокол. И так ей жалко его стало, что хоть и плохо плавала, а нырнула она в реку и вытащила колокол на берег. Песком начистила до блеска и потащила к заброшенной часовне. Семь потов с неё сошло, чуть пуп не надорвала, но дело сделала, даже подвесила его на место. И каждый день стала ходить в часовню, проведывать спасённого.
Селяне немало смеялись тому, что горбунья ухаживает за колоколом, словно за малым ребёнком. Агнешка же насмешек не слушала и до самой своей смерти начищала его до такого блеска, что он сверкал на солнце. Колокол, словно живой человек, радовался её приходу – нежно позванивал при каждом прикосновении. А когда настал её смертный час, раздался над селом горестный трезвон. Так колокол оплакивал свою подругу. И звонил он до тех пор, пока не раскололся.
Селяне похоронили его рядом с Агнешкой. И с тех пор рассказывают о том, как колокол полюбил добрую сироту.
Предания о затонувших колоколах
О затонувших колоколах в народе сложено множество легенд. В некоторых из них колокола самостоятельно «уходят» по воду перед нападением врагов (чтобы супостаты не могли осквернить святыню), в других делают это в знак божьего наказания за грехи человеческие, в третьих «проваливаются» под воду вместе с целыми селениями, уводя за собой людей «в лучшую жизнь». Вот, например, одно чешское предание.
Некий город захватил жестокий и злой колдун. Люди не могли с ним справиться, и им оставалось только терпеть. Злоба колдуна была безгранична. Каждый день он придумывал всё новые и новые пытки для своих подданных – так ему нравилось мучить и унижать их. Однажды он замыслил и вовсе невиданную жестокость. Приказал людям убить всех до одного детей и сварить их. Причём каждая мать должна была съесть сердце собственного ребёнка. Но бог не дал свершиться этому злодеянию. Вдруг в костеле зазвонил колокол, созывая прихожан. Люди собрались на площади вокруг церкви. И разверзлась земля…Костёл, площадь с домами и людьми тотчас погрузились под землю. И на том месте, где они находились, образовалось огромное озеро. Говорят, что колдун до сих пор бродит по его берегам в надежде вернуть своих покорных подданных, но как только он придумывает для этого заклинание, раздаётся колокольный звон и чары рассеиваются. Ещё говорят, что подводный город принимает всех несправедливо обиженных и оскорблённых на земле.
Существуют также поверья, что ушедшие под воду города, селенья и церкви недоступны человеческому взору в обычное время (хотя жизнь там идёт своим чередом, не согласуясь с земной лишь во временных координатах). Однако в одну из праздничных ночей граница между мирами нарушается, и люди могут наблюдать жизнь такого города (церкви), слышать доносящиеся из-под земли или воды звуки, в том числе и колокольный звон. Считается, что человек, которому удастся увидеть подводный мир, обретёт дар предвидения, а тот, кто сможет достать из-под воды колокол, получит прощение за все прегрешения и будет удачлив в своих предприятиях. Однако существуют неписаные правила, которые обязан соблюдать каждый решившийся на сношения с подводным миром. Тот, кто случайно или по незнанию нарушит их, бывает жестоко наказан.
По словацкому преданию, одна женщина, полоскавшая в реке бельё, зацепила колокол, утонувший в реке в незапамятные времена, и вытащила его наружу. Увидев колокол, она так испугалась, что громко чертыхнулась, отчего колокол сорвался и ушёл в глубину. Вскоре после этого она онемела.
Молчание колокола
Молчание колокола означало «демоническое» время. В Польше широко известны поверья о том, что уж и жаба, в течение семи лет не слышавшие колокольного звона и звуков человеческой речи, превращаются в смока – дракона с семью головами, ногами, двумя хвостами и крыльями. Отсутствие колокольного звона было условием совершения чёрных магических ритуалов, подразумевающих вмешательство нечистой силы. Словенцы Штирии считали, что, если в яме, находящейся в месте, где нет солнечных лучей и куда не доходит колокольный звон, сварить живого кота, можно получить кость, обладающую способностью делать человека невидимым.
Молчание колокола также отмечало время, когда на земле присутствуют души умерших, а местом их пребывания становилась пустующая по ночам церковь или колокольня. Существует множество быличек о людях, оказавшихся вблизи церкви в поминальный день и наблюдавших службу мёртвых. В Сербии рассказывают о человеке, услышавшем ночью колокольный звон – он оправился в церковь якобы к заутрене, но обнаружил, что в церкви всё не так, как обычно: у священника и прихожан были лица без носов, а свеча, которую дали ему в руки, наутро оказалась костью мертвеца.
Более других сфер жизни с колокольным звоном была связана смерть человека. Когда человек умирал, его родственники шли в церковь, чтобы заплатить за поминальный звон по умершему. Иногда в колокол били и сами родственники. По умершей женщине обычно ударяли дважды, а смерть мужчины оглашалась тремя ударами. Если же покойник был богат, то звонить по нему могли и целый час. Существовали различные виды проводного звона. У далматинцев на острове Брач удары большого колокола извещали о смерти мужчины, а малого – о смерти женщины. В древности верили, что звуки колокола провожают усопшего в загробный мир и не дают душе заблудиться.
Колокольный звон широко использовался в качестве апотропея (от греч. «предотвращающий беду»), то есть его считали своеобразным оберегом. Практика отвращать градоносные тучи с помощью колокольного звона получила массовое распространение у южных и западных славян. И болгары Баната, отгоняя градовые тучи, били в колокол. Однако не все колокола одинаково годились для этих целей. В словенской области Нижняя Краина звонари нескольких соседних сёл соревновались друг с другом, кто раньше зазвонит в свой колокол на Троицу. Считалось, что колокол, звон которого раздастся первым, будет иметь большую силу при отгоне туч. Обязанность звонить при виде приближающейся тучи возлагалась обычно на звонаря. По рассказам сербов-граничар, местные жители однажды избили своего звонаря за то, что он отказался звонить во время града, отчего все их посевы оказались уничтоженными. Звонарь должен был нести эту службу большую часть года – с ранней весны до поздней осени, пока существовала угроза града или ливня.
Легенда о глухом колоколе
В далёкие времена жил человек один, именем Власий.
Не любил народ этого Власия – крутого нрава был мужчина. Никому пощады не давал, кто по нужде попадал в его руки. Большие богатства имел, и всё ему было мало. Так и норовил лишнюю копейку содрать с бедного человека.
Многих разорил он на своём веку, многих пустил по миру. Но время шло, стариться начал Власий, спина колесом согнулась, ноги ослабели, глаза плохо видеть стали.
Повстречал однажды Власий странного человека, что шёл с котомочкой за плечами по святым местам. Остановил его Власий и говорит:
- Помолился бы за меня, странничек, у святых угодников, чтобы из меня хворь вышла, вот тебе грошик, помолись, батюшка.
Но странный человек не взял денег.
- Помолиться я за тебя помолюсь, а денег твоих мне не надо. Кровь и слёзы на них, на деньгах-то этих…
Рассердился Власий.
- Никакой, - говорит, - на них крови нету, деньги как деньги; а не хочешь брать, не надо, нам больше останется.
-То-то, что много их у тебя, - отвечает странник, - ишь, от тяжести всю спину скрючило, верно тяжело носить такие богатства, не под силу… с другими бы поделился, глядишь, и легче станет.
Сказал это странный человек и ушёл, а Власий крепко задумался над его словами. «Может, и в самом деле, - думал он, - полегчает, коли я сделаю доброе дело».
А в это время в селе новая церковь строилась. «Пожертвую я в эту церковь новый колокол, - решил Власий, - дело святое, Божье. Глядишь и легче станет, да и народ спасибо скажет». Думал, думал Власий: хочет колокол повесить, да денег жаль. А хвори всё сильней одолевают… «Пожертвую, может полегчает».
И заказал большой колокол, а на нём надпись велел сделать, что пожертвован он во славу Божию таким-то. Отлили колокол, привезли, повесили. Власий ходит, на народ самодовольно посматривает – смотрите, мол, каков я есть, ваш благодетель!
Как всё было готово, пошёл на колокольню пономарь, стал язык раскачивать, а народ стоит вокруг и ждёт первого удара. Долго раскачивал пономарь язык, наконец ударил, а звука не вышло – так, не то стон, не то хрип какой-то…
Дивится народ, что, мол, за притча такая? Побагровел Власий, сам полез на колокольню.
- Пономарь-то, - говорит, - видно, никуда не годится, ни силы у него нет, ни уменья.
Сам начал раскачивать, ударяет, а звука нет…
Отыскался в толпе дюжий парень, силища такая, что смотреть страшно, в одиночку нагруженный воз из грязи вытаскивал.
- Дайте, православные, я ударю; авось, у меня силы хватит.
Пустили его на колокольню. Живо раскачал язык, ударил, но молчит колокол, только хрип один несётся… Стал народ молебны служить, но не хочет звонить колокол. Призадумался Власий. Опять повстречал того же странника и говорит ему:
- Скажи ты мне, странный человек, что за притча такая – сделал я Божье дело, повесил колокол, а не звонит он.
Посмотрел странный человек прямо в глаза Власию и говорит:
- И не буде звонить!..
- Почему?
- На неправедные деньги сделан. Но слушай, научу я тебя, как заставить звонить колокол… только дорого это будет стоить.
- Ничего не пожалею, - отвечает Власий, - только чтобы зазвонил, а то на людей смотреть зазорно. Говори, сколько возьмёшь…
Взял странник Власия за руку и сказал:
- Много ты горя сделал бедному люду, многих разорил, никого не щадил: ни стариков, ни малого, ни больного, ни увечного; много слёз пролито по твоей вине. Но ты ещё можешь загладить вину свою великую. Раздай богатства тем, кого ты обездолил, и хворь твоя пройдёт, и колокол зазвонит, и помирать легче будет.
Потупился Власий, стоит трясётся, а странник продолжает:
- Раздай, пока не поздно, всё равно в могилу с собой не возьмёшь. Раздай, говорю тебе…
Заплакал Власий, упал на колени перед странником.
- Спасибо тебе, Божий человек, что просветил меня… пойдём!
Собрал Василий народ возле церкви, перекрестился на четыре стороны и говорит:
- Простите меня, православные, что столько лет грабил вас; берите все мои богатства, ничего мне не нужно; пойду я в монастырь Божий замаливать свои грехи великие…
- Бог тебе простит, - кричит народ.
А странник говорит:
- Служите, православные, молебен да бейте в колокол!
И случилось чудо великое. Едва коснулся язык колокола, вместо прежнего глухого стона разнеслись могучие раскаты благовеста. Широкой волной разливается благовест… Весь народ, как один человек, опустился на колени и плачет и крестится…
И начал с той поры звонить этот колокол во славу Божью, а Власий ушёл в далёкий монастырь, где и сложил свои старые кости.
Серебряный колокол
В Ярославле сохранилась легенда о колоколе церкви св. апостолов Петра и Павла, который народная молва считает серебряным.
Седой стариною дышит эта церковь. Стоит она на горе, далеко бросаясь в глаза своими серебряными главами, сделанными в глубокую старину «на панцирный лад». И архитектура церкви, и облицовка её цоколя обливными, очень древними израсцами с цветами, травами и узорами показывают, что церковь эта почти ровесница старинному городу князя Ярослава.
Залюбоваться можно картиною красавца-города из-за Волги, - так он наряден, чист, живописен и вместе с тем величав, сияя золотыми главами и крестами своих древних храмов.
Когда в праздничный день или вечером накануне праздника зазвонят в колокола на пятидесяти двух ярославских церквах, звон этот несётся далеко-далеко по Волге. Прежде, когда тишину реки не нарушали ещё непрерывные свистки пароходов, звон ярославских церквей слышен был почти за сорок вёрст, - известно, что по воде звук летит очень далеко.
Громко гудит древний колокол на Успенском соборе Ярославля, а ещё могучее звон колокола церкви св. Власия, - колокола, вылитого на средства жителей Ярославля в 60-х годах и имеющего около двух тысяч пудов веса.
Много и других больших и громкогласых колоколов в Ярославле, но всех слышнее, всех звонче гудит колокол на церкви св. Петра и Павла, далеко разнося свой «малиновый звон». Звук у него нежный и мягкий, как у серебра, и по преданию он почти целиком вылит из этого благородного металла. Если и есть в нём медь и бронза, то лишь столько, сколько требуется колокольно-литейным мудреным делом.
О колоколе этом существует предание. Давным – давно жил в Ярославле богатый купец. Разбогател он не столько благодаря торговому обороту и судам, что плавали у него по Волге до самого Каспийского моря, а различным тёмным делам: притеснял бедняков, не жалел ни старого, ни малого, снимал рубашку с пахаря, крал у нищего суму.
Случалось ему будто бы выезжать со своими приказчиками на Волгу в глухие ночи и грабить торговых людей, которые из Рыбинска оправляли товары к Макарию или же возвращались от туда с вырученными капиталами. Большие богатства накопил купец, и лежали у него деньги не только в мешках, а даже в хлебных закромах; туда же он сваливал и добытые нечестным путём серебряные чары, ендовы и братины.
До глубокой старости беспечально жил купец, но должно быть судьба задумала покарать его за злые дела – и вот скрылся неведомо куда единственный сын его, молодец знатный, умница, в торговых делах удачливый, в обхождении с людьми ласковый да обходительный.
Говорили люди, что не нравилось молодому купеческому сыну в родительском доме, построенном на людской крови да слезах. Сильно тосковал по сыну купец, переменился, бросил свои нехорошие дела, стал другом всех бедных и угнетённых, принялся жертвовать на церкви и монастыри, принялся кормить нищую братию, а из награбленного серебра приказал отлить большой колокол, который и водрузил на колокольне приходского храма.
- Пуст этот серебряный колокол, - говорил купец, - звонит о моих злых делах, молитвами несётся к престолу Всевышнего и пусть когда –нибудь серебряный звон его долетит до слуха моего сына, который, может, и вернётся ко мне хотя бы для того, чтобы закрыть мои очи в смертный час.
И исполнилось желание старика – вернулся сын из дальних стран, словно и впрямь вызванный звоном серебряного колокола. Вернулся, как библейский блудный сын, до земли поклонился отцу, совершенно преобразившемуся теперь, стал утешением его старости, закрыл ему очи в смертный час, а потом сам жил до глубокой старости, сделавшись истинным другом всех несчастных, горьких и обременённых. Потомки этого купца и до сих пор живут и благоденствуют в городе Ярославле.
Ярославцы верят, что звон древнего серебряного колокола приятен не только каждому горожанину, он слышится и тем, кто покинул родной город навсегда, забыл и его и свои обязанности по отношению к дому и семье. Будто бы мерещится этот звон ярославцам, живущим на чужой стороне, манит их на родину и призывает к исполнению гражданского и семейного долга.
Таково предание о колоколе древнего храма св. апостолов Петра и Павла в Ярославле.
Колокольный мертвец
По поверьям славянских народов колокольный мертвец – это дух, вселившийся в тело мертвого колдуна, из тех, кого не принимает земля после смерти. Если в полночь забраться на колокольню, можно увидеть его сидящем в углу, в белом колпаке. Сорвешь с него колпак – будешь маяться всю жизнь: каждую ночь колокольный мертвец будет ходить по окнам, прося надеть колпак, а станешь надевать – тут-то злой колдун и придушит. А еще колокольным мертвецом называется приведение, боящееся колокольного звона и падающее вниз во время первых трех ударов набата, поэтому многие осеняют себя крестным знамением только при четвертом ударе.
Однако существует множество легенд о том, как люди по неосторожности пробуждали «колокольного мертвеца», который причинял им немалый вред. Например, болгарская легенда рассказывает следующее. В одной деревне жила женщина по имени Петра. Пошла она как-то в церковь помолиться за здоровье домочадцев да встретила по дороге соседку. Остановились кумушки словом перемолвиться. Соседка возьми да похвастай обновкой – подаренным мужем серебряным кольцом. У Петры такого добра у самой в избытке было, да соседкино колечко показалось ей краше. Распрощались женщины, но Петра всю дорогу до церкви про колечко думала, слова молитвы позабыла – такая зависть одолела ее. И вот, вместо чтобы о душе подумать, пожелала она соседке, чтобы та потеряла кольцо. А в тот момент, когда она так подумала, колокола прозвонили в третий раз. Вернулась Петра домой, легла спать и привиделся ей сон. Будто приехал к ней в гости неземной красоты красавец, да не с пустыми руками, а с богатыми подарками. Только Петру те подарки не долго радовали – увидала она на его руке желанное кольцо. Стала она просить – уговаривать отдать колечко. Красавец и отдал. Обрадовалась Петра, что желание сбылось, и скорей кольцо на палец надела. Но недолго ей радоваться пришлось – кольцо сжало палец, впилось в кожу. Испугалась женщина. Попыталась снять его – ничего не получается, кольцо пуще прежнего палец сжимает. А гость – красавец посмеивается: ты, мол, зубами его попробуй сорвать. Вцепилась Петра в кольцо, рванула изо всех сил и проглотила. Застряло кольцо в горле. Женщина задыхается, а гость из красавца превратился в скелет и руки к ее горлу протянул, чтобы свое колечко отнять, а ее саму придушить.
И умерла бы Петра этой ночью, но в тот самый миг, когда костлявые руки коснулись ее шеи, раздался колокольный звон. На третьем ударе скелет рассыпался в прах. Проснулась Петра в холодном поту и побежала к местной вещунье. Рассказала все, что было: и про то, как соседке позавидовала и как пожелала, чтоб та кольцо потеряла, и страшный сон свой поведала. Вещунья ее выслушала и сказала, что приходил к ней ночью колокольный мертвец, которого она сама и разбудила, и велела не мешкая идти в церковь и на четвертом ударе колокола пожелать соседке носить кольцо, не сносить. После чего покаяться священнику в недобрых чувствах и боле никому никогда не завидовать.
9. Заговоры на колокольный звон.
Вера в то, что колокола являются чудесными оберегами, была настолько сильна, что в простонародье было сложено множество заговоров на колокольный звон. Приведем некоторые из них.
Заговор на снятие порчи.
«Встану я перекрестясь, выйду помолясь, не в тихую тишь, а в колокольный звон. Приду к святому храму, поклонюсь святому месту и на четвертый звон попрошу милости. Ты звени-звени, колокол, радуй землю и небо голосом. И скажи ты небу –батюшке и земле-матушке про мою беду, про злую волю ворогов. Пусть же их мысли худые, неправые, умыслы беззаконные, ворожба колдовская, месть бесовская не коснутся меня, раба (рабы) Божия, не тронут ни тело мое белое, ни душу чистую. Ты ж, сударь-колокол, медный-серебряный, развей звоном своим малиновым их хулу, вражбу, недобре помыслы. Не дай меня опоганить, злой порчей ранить. Аминь.»
Заговор на отпугивание нечисти из дома.
«Встану я, раба Божия (имя), перекрестясь, помолясь, почту всех святых доброй памятью. Распахну я, раба Божия (имя), все окна и двери и калитку, и ворота, да не в полуночный час, а на ясной зорьке, при первой службе, на колокольный звон. Ты, уж, звон малиновый, Божий глас, святой вестник услышь меня, рабу Божию (имя). Ты услышь просьбу мою покорную, жалобу слезную и развей своим малиновым звоном, голосом медовым нечисть мерзкую, нежить злобную. И чтобы не было ей в доме моем ни места, ни чести, ни надобности. Пусть бегут они с моего крыльца и от порога, и от дверей, и от окон в чистое поле, в пустое место. Да и там пусть не приживаются, не устраиваются. А пусть рассыпятся в прах, развеются по ветру. Аминь.»
Заговор от болей в спине.
«Встану я, раб (раба) божий, перекрестясь, выйду помолясь, не в закрытое окно, а в открытую дверь. Пойду я, раб (раба) божий, к утренней молитве, на первый колокольный звон. Взойду я, раб (раба) божий, на церковный двор, поклонюсь на все четыре стороны. Пятый поклон – святому звону колокольному, чистому, животворному. Пусть звон сей разойдётся и разольётся по жилам моим и по кровушке, и по хрящам, и по костям. И стать бы спине моей, надорванной, натруженной, хворой и немочной, гибкой и сильной, как молодой дубок. Аминь».
В заключение хочется произнести следующие слова:
Звони мой колокол, звони,
Зови людей к себе, зови,
Лети, лети, благая весть,
Что Храм открыт и служба есть!
