ГБУК «Центральная областная юношеская библиотека»
«Думаю, многие страницы беловской прозы
написаны за него его ангелами»
Вл. Крупин
НАШЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ДОСТОЯНИЕ:
Сценарий занятия литературного клуба для юношества,
посвящённого 80-летию со дня рождения
писателя Василия Ивановича Белова
Оренбург, 2012
От составителя
Сегодня уже невозможно представить себе русскую литературу без «Привычного дела» или «Плотницких рассказов» писателя Василия Ивановича Белова. Эти произведения словно бы всегда существовали в нашей словесности – настолько органично они соседствуют с другой классикой.
«Белов – это целая эпоха. Он один из первых советских авторов начал поднимать вопрос об исчезающей деревне и разрушении жизненного уклада крестьян. Впоследствии к нему присоединились другие писатели-деревенщики, и вместе они составили золотой фонд русской прозы второй половины ХХ века. Убеждённый патриот и государственник, Белов неоднократно подвергался критике. Но читательская любовь и авторитет среди собратьев по перу – вот лучшая оценка его творчества и гражданской позиции. Прославленный вологжанин всей своей нелёгкой жизнью, всем творчеством заслужил право говорить от имени России». (Лит. газета, 2012, №41, 17-23 окт., с1.)
Данный методико-библиографический материал лучше всего подходит для работы с подготовленной читательской аудиторией в небольшой группе (литературные клуб, объединение, кружок для юношества при библиотеке). Тема творчества писателя Василия Ивановича Белова – тема серьёзная, непростая. Поэтому перед занятием необходимо настроить молодых читателей на предварительное прочтение какого-либо произведения Белова или конкретной книги, если именно по ней будет построено обсуждение литературного наследия писателя. Форма мероприятия должна быть камерного характера (беседа-обсуждение, мини-дискуссия, комментированное чтение, чтение с остановками и т. п.) с использованием, по возможности, аудио - и видеозаписей, мультимедиа для демонстрации материалов Интернета. К основному сценарному материалу прилагаются списки литературы, сайтов, а также цитаты из юбилейных интервью российских писателей.
Осторожный шорох листопада,
Журавлиный крик, дымок овина.
Где поёшь ты, где ты ходишь, лада,
С огневыми ветками рябины?
Домовито тенькают синицы,
Паутиной светятся былинки,
И дрожат на девичьих ресницах
Дождевые капли-бисеринки.
Мне не надо, лада моя, лада,
Ни речей, ни разговоров длинных,
Ты постой со мной у палисада,
Подари мне кисточку рябины.
Я в глазах стыдливых запримечу
Знойный отблеск трудового лета.
Сколько раз ходила по Заречью,
Сколько в поле встретила рассветов!
Отпылали рыжие закаты,
И к тебе в награду за старанье
Подоспела с ношею богатой,
Вышла осень в пёстром сарафане.
…Затерялась песня за овином,
И гумно тихонечко дымится.
Отзовись мне, где ты ходишь, лада,
Молодой земли моей царица?
(В. Белов, Осень, 1983).
Эти поэтические строки принадлежат замечательному русскому писателю Василию Ивановичу Белову. Свою литературную деятельность он начинал как поэт. И рассказ о Белове мы не случайно начали с его стихов: родился Василий Иванович осенью, 23 октября 1932 года в деревне Тимониха Вологодской области. Там, в родной деревне, он живёт и сейчас. Жителей в Тимонихе осталось совсем мало. Но это родная земля, любимый край. Именно Белов отстроил заново деревенскую церковь и сам выполнил все плотницкие работы. За восстановление храма в родной деревне Патриарх Московский и всея Руси Алексий II наградил его орденом Святого Даниила.
Любимая тема писателя Василия Белова – крестьянская. Ведь истоки его пути в литературу – в деревенском детстве, в неброской, но милой северной природе. Его мам Анфиса Ивановна выросла круглой сиротой, знала много поговорок, пословиц, частушек, песен, стихов, присказок. Отец, Иван Фёдорович, крестьянин и плотник, погиб в 1943 году, защищая Смоленск от фашистских захватчиков. Белов в юности освоил несколько профессий: моториста, электромонтёра, журналиста. Первые стихи напечатал, когда служил в армии. Позже окончил Литературный институт.
Вот как говорит сам писатель о главной теме своего творчества: «Каждая новая вещь, в частности первая повесть «Привычное дело» или роман «Всё впереди», вызывала бурную реакцию публики. И слава Богу! Самое страшное, когда твой труд, которому отдано столько сил и времени, никого не трогает. Я не выбирал, как полагают некоторые, тему деревни, крестьянства – это естественное состояние моей души, как дыхание, как сердцебиение. И дело, разумеется, не в описании зипуна или физиономии «из народа». Русский крестьянин был опорой огромного государства – в экономическом, военном, духовном, культурном смыслах. А сегодня проедешь по северу, центру и югу России – картина безрадостная: сокращение сельского населения, разорение хозяйств. …не любить крестьянство – значит не любить самого себя, не понимать или унижать его – значит рубить сук, на котором сидим».
Яркие картины деревенского быта, настоящая русская речь; замечательные образы русских людей – удивительные человеческие портреты; и такой знакомый мир родной природы: «Всё было затоплено ярким вешним солнцем, река мерцала острыми золотыми звёздами, над тёплым, наполовину вспаханным полем дрожали прозрачные волнистые струи…» (рассказ «Поющие камни», 1973). Или: «День долго не мог догореть, всё вздыхал и ширился в поле и над деревней. Солнце дробилось в реке на ветряной голубой зыби, трава за день заметно выросла, и везде слышалось зелёное движение, словно сама весна в последний раз мела по земле зелёным подолом.» (повесть «Привычное дело», 1966). Или ещё: «…и снова слушаю я шум летнего леса. Снова торжественно и мудро шумит надо мной старинный хвойный бор, и нет ему до меня никакого дела…Мне кажется, что я слышу, как растёт на полях трава, я ощущаю каждую травинку, с маху сдёргиваю пропотелые сапоги и босиком выбегаю на рыжий песчаный берег…» (рассказ «На Родине», 1988).
Проза Белова, как и проза писателей Носова, Распутина, Шукшина, Астафьева с самого начала её возникновения в качестве заглавной идеи – чувства – утверждала любовь к Родине. И если говорить, думать о тайне этой прозы, сразу же приковавшей к себе внимание читателей, то она не просто в таланте. Тайна эта в том, что поэт Николай Рубцов выразил в этих проникновенных строках:
С каждой избою и тучею,
с громом, готовым упасть,
Чувствую самую жгучую,
самую смертную связь.
Все вышеперечисленные писатели – патриархи того течения современной русской литературы, которое известно под названием «деревенщики» (или «почвенники»). Литературоведы по-разному относятся к этому термину (да и сам Белов отрицательно относится к этой классификации писателей), но это замечательное и загадочное направление существует в литературе последние три-четыре десятилетия. Его представители органически выражают те нравственные богатства трудовой народной жизни, которые веками вырабатывались трудом человека на земле. О деревенском труде Белов пишет настолько осязаемо, что кажется: человек, ни разу в жизни не державший вил, сможет, прочитав картину сенокоса в повести «Деревня Бердяйка», метать стога. Мало кто умеет в современной нашей литературе с такой проникновенностью передать поэзию труда земледельца, красоту творений рук человеческих. Труд в его рассказах и в самом деле предстаёт как творчество, как колдовство, как таинство. Люди, населяющие рассказы писателя, - это живые люди, подлинно народные характеры. Василий Белов считает своим долгом рассказать всю правду о них. Вот почему, если первое слово, выражающее отношение Белова к изображаемой им жизни, - это любовь, то второе, идущее следом, рядом, а подчас и опережая его, будет боль.
Проза Белова наполнена именно этими всепоглощающими чувствами – чувством любви к родной земле и чувством боли за неё. Когда читаешь прозу Белова, ощущение такое, будто сама русская вологодская деревня повествует миру о своих трудах и заботах, будто полностью снята преграда между литературой и народной жизнью.
Самое болевое, трагическое по мироощущению произведение Белова, явившееся вершиной в его творчестве – повесть «Привычное дело», напечатанная в 1966 году. С удивительной бережностью, уважительностью к человеку написана эта повесть. С затаённой любовью, с мягким и добрым юмором начинает писатель неспешное своё повествование о жизни Ивана Африкановича и его многолюдной семьи. Для писателя важно воссоздать в подробностях течение крестьянской жизни, и потому для него нет мелочей. Его бытописание подробно и основательно, у него отменная языковая память, полное знание крестьянского быта и крестьянских характеров – всё это помогает Белову передавать жизнь в осязаемой, почти физической достоверности (чтение какого-либо отрывка из повести). Однако достоверность бытописания подчинена главному – выявлению духовного смысла описываемой жизни.
Нечасто встретишь в литературе народные характеры, которые равны были бы Ивану Африкановичу и его жене Катерине по глубине и масштабам человеческой духовности. В известном смысле эта повесть – повесть о человеческой любви, которая навек связала главных героев: чувство Ивана Африкановича к своей жене воплощено Беловым с драматической силой, с какой-то нежной, одухотворённой красотой. Венчает повесть поистине классическая картина неутешности горя Ивана Африкановича, прощающегося со своей женой (чтение отрывка в финале произведения «Ты уж, Катерина, не обижайся…»).
Писатель стремится раскрыть истоки духовной красоты таких характеров, как Иван Африканович и Катерина, вобравших в себя чистоту природы и труда.
Поэзия природы, поэзия крестьянского труда, пронизывающие повесть, - естественное состояние души главного героя. Вслушайтесь в те мысленные беседы, которые ведёт Иван Африканович наедине с собой. Вчитайтесь хотя бы в главку «», как он идёт по утреннему морозцу на работу.
Вот он постоял с минуту у гумна, полюбовался восходом: «Восходит – каждый день восходит, так всё время. Никому не остановить, не осилить…»
Вот он увидел у гуменной стены на снегу неподвижного воробья. «Жив ли ты, парень? – вслух произнёс Иван Африканович. – Вроде замёрз начисто». Он взял воробья на тёплую ладонь и дыхнул, положил воробья под фуфайку: «Сиди, енвалид (авторское.). Отогревайся в даровом тепле, а там видно будет…»
Невдалеке, не стесняясь человека, мышковала спозаранку лисица. Иван Африканович долго любовался лисой. И дальше пошёл по студёным от наста родимым полям. «Ноги сами несли его, и он перестал ощущать сам себя, слился со снегом и солнцем, с голубым, безнадёжно далёким небом, со всеми запахами и звуками предвечной весны.
Всё было студёно, солнечно, широко. Деревни вдали тихо дымили трубами, пели петухи, урчали тетерева, мерцали белые, скованные морозцем снега. Иван Африканович шёл и шёл по певучему насту, и время остановилось для него. Он ничего не думал, точь-в-точь как тот, кто лежал в люльке и улыбался, для которого ещё не существовала разница между явью и сном.
И для обоих сейчас не было ни конца, ни начала».
Большие цитаты в данном случае оправданы: слово В. Белова, язык его прозы самоценны, они лучше всего помогают проникнуть в сокровенный смысл повести.
И одновременно повесть «Привычное дело» драматична и более того – жестока. Она высекает из сердца боль.
Одна из самых трагедийных глав повести – «Рогулина жизнь» - поэтическая, горькая новелла о короткой коровьей судьбе, как росла Рогуля на дворе Ивана Африкановича и как ушла в небытиё (чтение фрагмента на выбор). С судьбой Рогули, с заботой о сене для неё связана судьба и жизнь героев повести. Нехитрая история о том, как обнаружили на сеновале незаконное сено, как несправедливость, учинённая над Иваном Африкановичем, толкнули его на отчаянную попытку: порвать многовековую связь с землёй и уехать в город.
Велика была расплата за это вынужденное бегство: могучая власть земли вернула его обратно, и первая весть, которую он услышал, была о смерти Катерины. «Он хрястнулся на траву, зажал руками голову, перекатился в придорожную канаву. Кулаком бухал в луговину, грыз землю…И пустой мешок белел долго на пыльной дороге».
Драматична и печальна эта повесть. Но, несмотря на печаль, она светла – прежде всего народными крестьянскими характерами, выписанными художником любовно, зримо, крупно.
И когда, к примеру, шурин агитирует героя уехать с ним в город, где, по мнению Африканыча, «не греет, не тешит», когда тот азартно спрашивает его: «Тут тебе греет, тешит?» - Иван Африканович согласно отвечает ему: «Тут, Митя, тоже не греет. Дело привычное» (просмотр видеофрагмента к/ф «Африканыч»).
Как-то само собой сливаются воедино смешное и трагическое, лирика и эпос, малое и большое. И всё это – в одном человеке, в одном характере. Не плоское изображение на листе, не одностороннее, а объёмное, живое, меняющееся, поворачивающееся и так и сяк. В наше время, когда деревня вновь разорена и брошена на произвол судьбы, Иван Африканович может показаться более современным персонажем, чем сорок лет назад.
Но какими всё-таки словами, с помощью каких привычных нам понятий можно определить характер Африканыча? Что он за человек?
Вопрос этот обращён в повести «Привычное дело» в большей степени к возможностям сердца читателя, чем к возможностям рационалистического ума. Что может ответить на этот вопрос современный человек, далёкий от природы, от искренних чувств, но зато умеющий лихо общаться в социальных сетях? Способен ли он сегодня понять душевные переживания Ивана Африкановича? И вообще, способно ли современное молодое поколение к такой любви: к малой родине, к природе, к человеку? (обсуждение).
В начале 2000-х годов Василий Белов продолжает тему русской деревни: появляется произведение «Повесть об одной деревне». Эту повесть отличает тот же прекрасный язык, свойственный именно Белову, те же полные душевной силы подлинно народные характеры. Здесь те же определяющие чувства – любви к изображаемым людям и боли за недостойную их жизнь. Однако к этим чувствам писателя – любви и боли – сегодня добавилось ещё одно, которое становится главным: чувство горечи, гнева и обиды за те новые тяжкие испытания, которые обрушило на героев Белова последнее, постперестроечное, «реформаторское» десятилетие. Вот как беловские персонажи вспоминают время перед Великой Отечественной войной: «Всё было ладно, кабы не приспела война. Нет, тогда ещё не был конец свету…»
«Конец свету» как реальная угроза, свидетельствует Белов, пришёл в деревню сейчас, в последние годы. Приметой новой, не колхозной, а «капиталистической фазы» деревни является то, «что молоко в цивилизованном обществе стало дешевле солярки! Кирпич из глины дороже хлебной буханки!.. Вся Москва завалена привозными харчами…вологодское масло не требуется, подавай голландское».
Вот откуда выморочность жизни в той деревне, о которой рассказывает в своей повести Белов, когда осталось в ней «всего четыре…дома», когда «нигде ни гармонь не взыграет, ни петух не вспоёт», когда «на всю деревню мужского пола остался один Коч», которому близко к восьмидесяти. Он только что похоронил единственного мужика в деревне, который ещё был в силах работать, - пропойцу-тракториста Валентина, убитого охотниками за иконами. «Кабы война – не обидно, - размышляет Коч. – На фронте вместе со всеми… Да разве не война и на самом деле? Хуже войны…»
Деморализованные, растерянные, страдающие жители деревни живут в ожидании Страшного суда и конца света:
- Неужто погибнем?
- Мы-то своё, может, и доживём, а им, деткам – то, и водички чистой, может, не останется! Ежели иконы воруют, да могилы раскапывают, дак простит ли Господь?»
Эти тревожные слова вызывают не менее тревожные размышления у одной из героинь повести Марьи Смирновой: «Господи, што будет-то с нами! Куды придём, ежели мужики спилися, а иные и бабы под стать пьяницам? Собачатся денно и нощно. Каково деткам-то, когда отец с маткой промеж собой как чужие? А молодяжка-то! У девок-то уже и стыда нет, иные и зимой ходят без юбок. Бежит иная в одних колготочках, и голова без платка. Долго ли заболеть? А всё ети телевизоры. Вся беда от вина да от телевизора. В телевизорах-то соасем голые. Ноги закидывают выше ушей, диво, как и не стыдно. Стрыляют друг дружку, колотятся, ногами дрыгают, кричат, как поросята, будто их режут! Поют неведом што. Либо совсем срамоту показывают, хуже скотины… Господи, прости их, грешных, вразуми и наставь! А то вот ещё начали деньги считать везде! Вкруговую – одне деньги, одне деньги… Считают да друг дружку омманывают, а то и грабят. Либо в лото играют, будто и дела другово нету. Совсем угорели, сердешные, из-за денег-то. Не видят и белого свету… Истинно близко миру конец, заматерела бесовская власть, растеклась по грешной земле во все стороны, и конца ей не видно. Везде бесы лукавые, и по конторам, и в телевизорах, везде оне, а мы-то глупые, им и прислуживаем. Будто не знаем, што грядёт Господь-Вседержитель… Всех по местам расставит, не увернуться, не спрятаться от суда Господня ни живому, ни мёртвому».
Такова реакция на происходящее в нашей жизни у старых людей. А с чем согласитесь вы? Какие мысли автора вам не понятны или вызывают неприятие? Как вы понимаете слова «бесовская власть»? (обсуждение)
Кроме того, писатель затрагивает и такую проблему народной жизни как пьянство. Растерянность молодых, отсутствие в их жизни какой бы то ни было гуманной руководящей идеи ведёт, по мысли Белова, к поголовному пьянству. «Дородно и поят вашего брата, - объясняет Марья Смирнова пьяному ветеринару Тулякову. – Не больно и дорого. Вон до чего баские бутылки-то в лавке! Со всего свету навезено, нарисовано, всё не по-русскому!» «Гсподи, куда уже дальше-то?..» - спрашивает с болью доярка Галя Смирнова (обсуждение проблемы).
В «Повести об одной деревне» ответа на вопрос Гали нет. Но он имеется в творчестве Белова. Мы стоим у последней, опасной черты, говорят его книги. И если мы не изменим отношение к деревне, к природе и – шире – к людям, если мы не задумаемся и не озаботимся всерьёз сохранением людских – в противовес бесовским – подлинно человеческих ценностей, в таком случае и в самом деле не за горами конец света.
Василий Белов, как и Валентин Распутин, Фёдор Абрамов, Михаил Алексеев, Василий Шукшин, запечатлел трагический процесс ухода в небытие русской деревни, патриархальной крестьянской цивилизации, крестьянства, которое называлось народом и на котором веками держалась российская земля. Этот процесс, именуемый преобразованием страны патриархальной в страну индустриальную, имеет всемирно-историческое значение, через него прошли все страны Европы. Но именно в России гибель мира деревни осуществлялась с особенной социальной беспощадностью (первым об этом сказал Михаил Шолохов своим романом «Тихий Дон»).
Именно «деревенская» проза, одним из лидеров которой и является Василий Белов, сказала самую горькую правду о глубинных процессах нашей жизни со всей силой сопереживания, любви к этой жизни и боли за неё. Пройдёт двадцать лет после публикации «Привычного дела», и Белов напишет в 1985 году роман «Всё впереди» - об одиночестве, которое несёт человечеству бездумное поклонение прогрессу, об идеализации будущего в ущерб настоящему, о духовно-нравственном хаосе, в которое медленно сползает человечество; о распаде связей между людьми. В образе главного героя романа учёного Медведева писатель продолжил важную тему слепого разума и зрячего сердца, начатую в образе Ивана Африкановича. И, конечно же, для понимания творчества В. Белова очень важно помнить о главной цели писателя – поисках истины. Вот что говорил об этом писатель Леонид Леонов: «Сегодня, если мы хотим что-то сделать, пришло время максимальной искренности. И то, что на душе народа скопилось, надо прочесть и принять как истину. Нельзя ошибиться в том, что народ чувствует. Это и есть та стихийная магистраль, та лоция, по которой надо идти…» (Насколько актуальны мысли обоих писателей в наше время? Как вы понимаете слова «слепой разум и зрячее сердце»? – обсуждение).
В 1992 году на конференции ООН по окружающей среде и развитию был поставлен вопрос о кризисе всего мирового технического прогресса, превращающегося в угрозу всему живому на земле. Со своим романом Василий Белов оказался провидцем. (Какие экологические и гуманитарные проблемы породили и продолжают порождать научно-технические достижения человечества? – обсуждение).
Мысль писателя о непрочности цивилизации, непрочности современного общества, и далее – непрочности семьи как малой капли социума, нашла своё конкретное выражение в названии романа. Всё впереди – это и иллюзии отдельного человека, и надежды людского сообщества, и одна из пустых фраз политики. В 2003 году писатель Алексей Варламов опубликовал в «Литературной газете» статью «Всё позади», где были такие слова: «Белов пытался предупредить. Не услышали». (Как вы считаете. каковы шансы человечества на выживание при современном состоянии экологии, глобальных планетарных процессах, наступлении информационных технологий на человеческую личность? – обсуждение).
Общество всё более урбанизируется, а крестьянский сын Василий Белов продолжает напоминать своим читателям об их деревенских истоках, о счастье жить плодами своего труда, полученными с поля, покоса, от реки, от леса, и о тяжёлой драме утраты человеком своих корней.
Он как никто понимает, что без преемственности традиционных народных ценностей, сформированных в прошлом, у нашего народа нет будущего. Наверное, поэтому идеал находится в прошлом, где некогда существовал крестьянский лад, завершённая модель мирового порядка, социальной, нравственной и эстетической гармонии. Таким кратким и добрым словом «ЛАД» Василий Иванович назвал свою самую нарядную и праздничную книгу, за которую сегодня мы ему кланяемся. Вышла она в 1989 году, и в предисловии к ней автор написал: «Стихия народной жизни необъятна… Постичь её до конца никому не удавалось… Мир для человека был единое целое. Столетия гранили и шлифовали жизненный уклад… Всё, что было лишним…не подходящим здравому смыслу, национальному характеру, климатическим условиям, - всё это отсеивалось временем. А то, чего недоставало в…укладе, частью постепенно зарождалось в глубинах народной жизни, частью заимствовалось у других народов…» («Лад», С.5.)
В. Белов собрал и силой своего таланта вдохнул жизнь в мир, который исторические реалии всё больше заставляют понимать как идеальный. Действительность, может быть, уже никогда не совпадёт с этим идеалом! Но это совершенно не отменяет идеала, он нужен как раз для того, чтобы мы чувствовали зазор между должным и отклонением от него. И если бы вдруг на земле осталась только сотня человек, а все плоды прогресса (машины да компьютеры) исчезли, то с беловской книгой «Лад» (в отличие от многих других) человек снова бы выжил! Ведь в ней он узнает и о том, как дом возвести, и как лён трепать, как баньку построить и как взять рыболовные снасти, узнает, чем белить печь и чем – холсты, расскажет ему книга и о народных приметах, что нужны для всякой трудовой стадии жизни. С любовью и трудолюбием собранный писателем опыт народа – свидетельство внутренней силы самого народа.
Что означает слово «лад»? Чем оно дорого писателю? Посмотрим в толковом словаре Владимира Ивановича Даля: «Лад – мир, согласие, любовь, дружба, отсутствие вражды, порядок». Как актуально звучат эти слова для нас, нынешних! Жизнь наших предков была подчинена определённому ритму, и любое нарушение этого ритма (гармонии) – война, мор, неурожай – лихорадило весь народ, всё государство. И далее Белов развивает эту мысль: «Всё было взаимосвязано, и ничто не могло жить отдельно друг от друга, всему предназначалось своё место и время. …Красоту нельзя было отделить от пользы, пользу – от красоты….знание того, что было до нас, не только желательно, но и необходимо. …Культура и народный быт обладают глубокой преемственностью. Шагнуть вперёд можно лишь тогда, когда нога отталкивается от чего-то, движение от ничего или из ничего невозможно» («Лад», С.6.).
показал сущность народной жизни, которая была и школой труда, и школой нравственности. Той школой, в которой поколение за поколением учились ремеслу и приобретали огромные знания об окружающем мире всю жизнь: от колыбели до гробовой доски. Труд на земле просвещал, был постоянной «гимнастикой для ума», а крестьянская трудовая культура искала своего воплощения в слове. И находила его, переливаясь в песню и частушку, в сказку, стихи и обрядовые игры. Названия глав книги «Лад» говорят сами за себя:
- Круглый год (о смене времён года, о природных циклах и их взаимосвязи с жизнью крестьян);
- Подмастерья и мастера (о профессиях на деревне: плотники, кузнецы, пастухи, столяры, сапожники, знахари и т. д.);
- Спутник женской судьбы (о выращивании и использовании льна);
- Рукодельницы (шитьё, вязание, плетение);
- Остановленные мгновения (кружевоплетение, резьба);
- Миряне («Мир для русского человека не тем хорош, что велик, а тем, что разный, есть чему подивиться»: что такое «край», «деревня», «волость», подворье», «семья»);
- Жизненный круг (человеческая жизнь от младенчества до старости);
- Родное гнездо (что стоит за понятиями «родной дом», «сеновал», «избушка», «поскотина», «гумно», «амбар», «баня», «двор»);
- Будни и праздники;
- Застольщина (особенности северной русской кухни);
- Одежда;
- Игры;
- Длиною в жизнь (обычаи и обряды: свадьба, крестины, ярмарка, гуляния, праздник, святки, масленица и т. д.);
- Начало всех начал (устное народное творчество: сказка, пословица, песня, частушка, загадка, прозвища);
- Не словом единым (народные мелодии, инструменты);
- Древотесное – Камнетёсное (деревенское строительство, деревянное зодчество: клеть, изба, дом, мельница, часовня, храм);
- О народной скульптуре;
- Изуграфы («Жизнь нормального человека в нормальных условиях не может не быть творческой», «Тайна художественного творчества останется тайной, сколько бы мы ни раскрывали её»: народные художники, русская икона);
- Рождённый неповторимым (о художественном образе народной эстетики, о глубинной сути чувства прекрасного в народном сознании и народной жизни). (При наличии книги «Лад» обсудить наиболее интересные для ребят главы и понятия. Подвести ребят к выводу о том, что эта книга – энциклопедия народной жизни. Как понимать слова писателя Валентина Курбатова, что «ЛАД» - это духовная археология России»?).
Были ли у Белова свои творческие «правила», своё «кредо»? Конечно, были. Его «главное правило» - общее с писателями «деревенской школы» - состоит в умении дать возможность самой жизни выплеснуться на страницы его книг, передать это лёгкое и простое чувство живого, услышать потаённый трепет «всякого дыхания». Это – простота зерна, которое в своей глубине содержит и тайну жизни, и возможность этой жизни развиться; «Везде жись. И всё добро, всё ладно. Ладно, что и родился, что детей народил. Жись, она и есть жись» («Привычное дело»).
Чтение его прозы сродни неспешному путешествию – не на самолёте и не на машине. Но скорее в деревенской телеге, ведь от того, на чём едешь, и зависит восприятие мира, степень погруженности в него.. Тогда природа сама словно раскатывает свои полотна перед нашим взором, и проза не подавляет читателя. Можно вжиться в описание чистого северного пейзажа, возводя свой взор от земли к небу, вдыхая душистое разнотравье скошенной травы и дым топящихся печей, различая звонкие детские голоса и доверительные интонации главных героев. А ещё чуть выше взор – и увидеть мельницу, а там и небо северное, низкое, жемчужное. (Часто ли горожане вспоминают о небе? Нет, всё бегут по асфальту, едут в транспорте, нажимая на кнопки мобильников или экраны планшетников!)
Велик у Белова народ – но в этом величии отчётливо различим каждый человек. Для писателя человек и жизнь – это чудо! Он и сам сохранил в себе народную личность, потому и характеры своих героев смог раскрыть во всей полноте – бытовое вплетено в психологическое, социальное – в личностное. (Как вы считаете, имеет ли ценность человеческая жизнь в реалиях современного общества? Или мы забыли, что «человек и жизнь – это чудо»? - обсуждение).
Два глубоких кладезя народной жизни и языка – два чистых источника, которые питали Василия Белова. Именно отсюда роскошь письма художника, всей его прозы. Он не изобретал и не вымучивал свой язык – он слышал его, имея личный дар чувствительности к слову. Прямо, без лукавства, Белов воссоздал на бумаге прочувствованное. Под шелест травы и разноголосье птиц искал эту чистую ягоду – точное слово. Без уступок уличному или деревенскому арго (языковому жаргону), на изысканном русском повествовал о крестьянском «ладе». Словом, и только словом созидались образы, складывалась в целое мощная картина действительности. Но вот подогнать слово к слову, поставить именно эти три словечка рядком, подпереть их ещё двумя другими, а те – ещё с двух сторон скрепить со следующей парой – это умение у каждого подлинного художника своё. У Белова тут тоже есть свой секрет – личный секрет мастера, который делает его узнаваемым, но и неповторимым. (Зачитать фрагмент прозы на выбор).
Родина, дом, семья, земля… Вечные наши опоры. Василий Иванович Белов украсил и землю Русскую, и родную сторонушку. Украсил своими художественными творениями и ещё – церковью Успения Пресвятой Богородицы, восстановленной им в деревне Тимонихе. Вы, молодые, можете спросить: «…а для чего оно нужно, такое пристальное внимание к давнему, во многом исчезнувшему укладу народной жизни?», для чего читать эту «деревенскую прозу» нам, «компьютерным мальчикам и девочкам»? Ответы даст сам писатель, послушаем его: «Молодёжь во все времена несёт на своих плечах главную тяжесть социального развития общества. Современные юноши и девушки не исключение из этого правила. Но где бы ни тратили они свою неуёмную энергию:…стройке, полях, цехах – повсюду молодому человеку необходимы прежде всего высокие нравственные критерии… Физическая закалка, уровень академических знаний и высокое профессиональное мастерство сами по себе, без этих нравственных критериев, ещё ничего не значат. Но нельзя воспитать в себе эти высокие нравственные начала, не зная того, что было до нас.
Так же точь-в-точь и будущие поколения не смогут обойтись без ныне живущих, то есть без нас с вами. Им так же будет необходим наш нравственный и культурный опыт, как нам необходим сейчас опыт людей, которые жили до нас». («Лад», С.6. Как вы понимаете эти слова В. Белова? - обсуждение).
Мы всегда будем благодарны Василию Белову – писателю светлого дара, а вернее сказать – лада. Мы должны быть благодарны людям, которые своим трудом, своей гражданской позицией, своей человечностью являются национальным достоянием страны. Мы много грешны против своей деревни. Разглядывая современные областные карты, не перестаёшь изумляться, какое огромное количество названий сёл и деревень на них всё ещё сохранилось. Но кто в них живёт? «Иван Африканович, ты где есть-то?..»
ЛИТЕРАТУРА:
1.Белов сочинений в 5-ти т. / . – М.: Современник, 1991.
2.Белов : Очерки о народной эстетике / . – М.: Мол. гвардия, 1989. – 420с.
3.Белов на Родине / . – М.: Современник, 1989. – 349с.
4.Белов о всякой живности: Повесть и рассказы / . – М.: Дет. лит., 2007. – 202с. – (Школьная библиотека).
5.Белов / . – М.: Дет. лит., 2005. – 299с. – (Школьная библиотека).
6. Где наш дом родной?: Замечательному писателю Василию Белову – 80 лет. / П. Басинский. – Росс. газета, 2012. – 23.10. – С.13.
7. Василию Белову – 80 //Лит. газета., 2012, №41, 17-23 окт., С.5.
8. Лад привычного дела / К. Кокшенёва. – Москва. – 2007. - №10. – С.184-188.
9. Любовь. Боль. Гнев: К 70-летию Василия Белова / Ф. Кузнецов. – Лит. газета, 2002. – 16/22 окт. - №42. – С.8.
10. , В. Белов, В. Распутин, В. Шукшин в жизни и творчестве: Учебное пособие для школ, гимназий, лицеев, колледжей. / . – М.: «Русское слово», 2005. – 112с. – (В помощь школе).
САЙТЫ:
1.Сайт Вологодской ЦБС cbs-vologda.ru (Виртуальный Центр Белова):
2.cultinfo.ru/belov/ (Культура Вологодской области – В. Белов: автобиография, произведения, фото, Беловский центр);
3.Сайт Вологодской ОУНБ booksite.ru («Весь Белов»);
4.hrono.ru (Биографический справочник)
5.library.ru (Читателям – Литературные имена – );
6.pereskaz.com/autor/belov/ (Краткие пересказы произведений, книги для скачивания):
7.video.yandex.ru (Коллекция «»: видеоролики).
ЦИТАТЫ:
«Белов – мастер. Он, видимо, помнит прекрасную формулу Толстого – «добывайте слово просеиванием», т. е. трудом, а не лёгким таким движением ума и ручки по бумаге. Ведь труд писателя – это труд тяжелейший».
«Следует ещё сказать об этом удивительном молчании – смирении героев Белова. Смирение – это как бы скрытое сопротивление, страстное сопротивление тому, что происходит в деревне».
Юрий Бондарев, писатель.
«Живы не только его книги, живо сердце человека, которое бьётся, болеет за всех нас – за Родину, за Россию».
Владимир Обухович, режиссёр.
«Слава Богу, что у нас всё ещё остаются такие люди, такие писатели, на которых можно чуть ли не молиться. Имя его в народной памяти останется навсегда. По крайней мере, до тех пор, пока будет жива наша русская литература».
Валентин Распутин, писатель.
«Жизнь, сама жизнь живёт на страницах беловской прозы. Друг Василия Ивановича, тёзка его, Шукшин, писал: «Я легко и просто подчиняюсь правде беловских героев. Когда они разговаривают, слышу их интонации, знаю, почему молчат, если замолчали…».
«Когда-то термин «деревенская проза» был придуман для насмешки над писателями, пишущими о деревне. Но прошло быстрое время, и принадлежать к «деревенщикам» стало почётно. Ведь именно они определяли магистральное направление развития русской классики, так как писали о народе – главном двигателе истории. И первым в этом направлении, на мой взгляд, всегда был и остаётся Василий Иванович Белов».
Владимир Крупин, писатель.
«Когда в Японии у меня бывает плохо на душе, я закрываю глаза и шепчу: «Тимониха, Тимониха, Тимониха». И в сердце воцаряются покой и радость».
Ясуи Рёхэй, профессор,
исследователь творчества .
«Дома разрушились. Но история России продолжается и сегодня. И литература наша русская продолжается. И нам надо делать сообща наше русское дело».
«Человек счастлив, пока у него есть Родина».
.
ВРЕМЕНА ГОДА
Люблю златую осень
За тихий шум дождей,
За голос трубный лося
И хруст её груздей.
То сыплет снежной дробью
Печаль свою окрест,
То глянет исподлобья
Лазурью всех небес.
По снежным изголовьям
Качанье спящих лоз,-
Люблю зимы безмолвье
За гроздья синих звёзд.
И вновь над белым светом
Возгрянет вешний бой, -
Люблю родное лето
За грозовой прибой!
Когда же смерть забрезжит,
Я крикну, не стерплю:
Люблю весь мир безбрежный!
Ещё… тебя люблю.
, 1983год.
Составитель: , зав. МБО
ГБУК «ЦОЮБ».
