В. Б. Королева (Екатеринбург)
ТИП РЕАЛИЗМА Д. Н. МАМИНА-СИБИРЯКА
И ПРОБЛЕМА ЖАНРА РОМАНА
Тип реализма Д. Н. Мамина-Сибиряка не до конца определен литературоведением. И. А. Дергачев отмечает, что "Мамин-Сибиряк развивает принципы реализма, уходящие корнями в решетниковский".[1] Исследователь сравнивает реализм Мамина-Сибиряка с реализмом Решетникова и находит точки соприкосновения в творчестве писателей: "Общие принципы своеобразного "прагматического реализма", обратившегося к "обыденному сознанию" можно найти в творчестве Успенского, Гарина-Михайловского, Чехова"[2], определяет реализм Мамина как "одухотворенный"[3].
Проблема жанра романа в творчестве писателя затрагивает не только теоретико-литературные вопросы, но и требует историко-литературного освещения. Самым исследованным на сегодняшний день романом Мамина-Сибиряка является роман "Приваловские миллионы". Первый роман, созданный в 1883 году, сразу привлек к себе внимание и читателей, и критики. Он обозначил главную особенность всего романного творчества писателя - внимание к жизненным вопросам современности и целенаправленность на скрупулезное исследование социального явления, что вполне созвучно требованиям Салтыкова-Щедрина к романному жанру. -Щедрин в кризисное для русской романной прозы время обратился к разработке теоретических положений нового романа, который сам писатель назвал «общественным». Теоретическая сторона новых форм была обозначена в критических и публицистических выступлениях Салтыкова-Щедрина (первая глава цикла «Господа ташкентцы», статьи «Лесная глушь», «Уличная философия», «Литературное положение», «Напрасные опасения», «В сумерках», «Где лучше?»). «Роман современного человека, - писал Щедрин, - разрешается на улице, в публичном месте, везде, только не дома: притом разрешается самым разнообразным, почти непредвиденным образом. Вы видите: драма начиналась среди уютной обстановки семейства, а кончилась бог знает где, началась поцелуями двух любящих сердец, а кончилась получением прекрасного места, Сибирью и т. п. Эти резкие перерывы и переходы кажутся нам неожиданными. Проследить эту неожиданность так, чтобы она перестала быть неожиданностью – вот, по моему мнению, задача, которая предстоит гениальному писателю, имеющему создать новый роман».[4] Здесь же, в «Господах ташкентцах» Щедрин определил нарождающийся и необходимый жанр как роман общественный. Салтыков требовал от художника глубокого знания жизненного материала, умения постичь сложную социальную динамику, к изображению мира подходить не иначе как «предварительно погрузившись в ту же самую тьму и болея тою же самою проказой, которая грозит его истребить» (С., Х, 30).
-Сибиряк впервые появился в редакции журнала «Отечественные записки» в то время, когда редактором был -Щедрин. Период ученичества писателя Мамина-Сибиряка ( годы) совпал с периодом расцвета творчества писателя Салтыкова-Щедрина. Демократическое направление в русской литературе к 1880-м годам оформилось окончательно. Этот процесс коснулся и романного жанра: к данному времени выявились специфические черты антинигилистического, полемического, народнического, утопического и антиутопического романов. Салтыков оставался для Мамина идейным учителем, и именно ему в октябре 1882 года Дмитрий Наркисович отправил рукопись очерка "Золотуха". Щедрин в письме к Елисееву от 01.01.01 года писал о планах журнальных публикаций в № 1-2: "Недавно некто Мамин прислал прекраснейшие очерки золотопромышленности на Урале, в роде Брет-Гарта. Вероятно, в феврале найду место для них. Листов 5 будет" (С., ХIX, 306). Исследователям творчества Мамина-Сибиряка широко известна реакция уральского писателя, выраженная в письме к брату от 01.01.01 года: "Володька… ликуй!!. Сейчас только получил письмо от самого Салтыкова о том, что мой очерк "Золотуха" "охотно" принят редакцией "Отечественных записок" и будет помещен в одной из ближайших книжек с оплатой гонорара по 100 р. за печатный лист… Ликовствуй, прыгай и веселись!!. Я большего никогда не желал и не желаю… ".[5]
Развивая традиции психологического реализма, Мамин-Сибиряк формирует своим творчеством такие принципы типизации и способы художественной реализации действительности, которые в дальнейшем будет развивать литература ХХ века: писатели начнут вскрывать внутренний закон существования явления, его внутреннюю структуру и будут стараться исследовать жизнь до мельчайших подробностей. Этому способствует и новый этап развития философской науки, и стремительные перемены в общественной жизни России. Однако сам Мамин в ХХ веке романов уже не пишет. Все романы Мамина-Сибиряка различны по основным художественным параметрам и нуждаются в "дифференцирующих жанровых определениях"[6]. Общие типологические черты романной прозы Мамина-Сибиряка у И. А. Дергачева обозначены следующим образом: освещение "социально-исторического процесса и его влияния на судьбы людей"[7], "подчеркнутое внимание к следованию событий, обнаружение структуры зависимости личных поступков героев от общих процессов жизни и от ее прошлого, и от процессов перестройки"[8], "смелое соединение повествования о потоке обычной жизни с "памятью" коллективного, целого, общенародного"[9], "близость стилистических структур публицистических отступлений и авторских вмешательств в повествование"[10], "вторичное отражение жизни"[11]. Действительно, тексты романов Мамина-Сибиряка отражают почти зеркально конкретную социально-историческую ситуацию: «Приваловские миллионы» (1883) - подобострастие перед властью денежного мешка; «Горное гнездо» (1884) – всевластие хозяина, жажда власти и наживы; «Дикое счастье» (1884) – испытание власти золота; «Три конца» (1890) – стремление к свободе и воле; «Золото» (1892) – жажда легкой наживы; «Черты из жизни Пепко» (1894) – становление литератора; «Хлеб» (1895) – безоглядное обогащение, изменение старого уклада жизни на новый. Романы «Бурный поток» (1886), «Именинник» (1888), «Без названия» (1894), «Падающие звезды» (1899), созданые в поздний период творчества писателя отражают новые веяния, исследуют новые социальные явления. «Бурный поток» подтверждают продиктованное временем положение о личине, скрывающей истинную индивидуальность. Главный герой романа «Именинник» Павел Васильевич Сажин кончает жизнь самоубийством, когда осознает призрачность своего существования и невозможность что-либо изменить. Роман «Без названия» воспроизводит жизненные заблуждения и дает рецепт возможного их преодоления. Персонажи романа «Падающие звезды» в силу профессии часто вынуждены прятать истинное лицо, и только в финале карьеры приходят к выводу о необходимости сохранения правдивых чувств.
В реализме Мамина-Сибиряка отражается народное сознание, народная нравственность: "После Мамина-Сибиряка уже нельзя совсем отказаться от понимания значительной роли прагматического, обыденного сознания не только как объекта изображения, но и в качестве угла зрения. Подобное эмпирическое сознание, чтобы не утратить шкалы оценок, всегда ориентируется на эпические основы своей самодеятельности, на коллективный ценностный опыт народа. Творчество Шолохова - пример такого сочетания глубоких открытий реализма, обращенного к исследованию личности, и близкого Мамину реализма социального, с вниманием и уважением относящегося к народному сознанию на том уровне, какой застал писатель"[12]. У Мамина автор сосуществует со своими героями, живет с ними одной жизнью. Авторское сознание выражает народную этическую и эстетическую оценку бытия.
Одухотворенность и нравоописательность маминских романов позволяет говорить о воспитательной составляющей текста. С. Гайжюнас[13] в работе о зарубежном романе воспитания XVIII века опирается на жанрообразующие константы романа воспитания, выделенные в свою очередь М. Хиршем: 1)пассивный характер развивающейся личности; 2)общество, как антагонист героя; 3)хронологический сюжет; 4)история ученичества; 5)ироническое освещение героя; 6)другие персонажи как воспитатели и спутники; 7)назидательность стиля. Все перечисленные константы в разной степени присутствуют в текстах романов Мамина-Сибиряка. Однако тип романа писателя не ограничивается определением романа воспитания, несмотря на значительную долю типологических признаков именно этой модификации жанра. Роман воспитания в исполнении Мамина-Сибиряка приобретает дополнительное звучание и эмоциональную окрашенность вовлечением ситуации взросления главных персонажей в народную самобытную среду или в острую ситуацию социальных перемен. Именно в такой момент перестройки сознания и общественной ситуации Мамин поднимает перед своими персонажами проблему выбора.
Таким образом, реализм Мамина-Сибиряка и становление нового типа романа в творчестве писателя следуют традициям Салтыкова-Щедрина и развивают теорию "общественного романа", внося дополнительные дефиниции в уточнение крупного жанра эпической прозы и развивая новые романные модификации.
[1] А. Д. Н. Мамин-Сибиряк в литературном процессе х годов. Новосибирск, 2005. С. 131.
[2] Он же, там же, С. 30.
[3] Он же, там же, С. 209.
[4] Салтыков- Собрание сочинений: в 20ти тт. М., . Т. Х. С.26. Далее текст Салтыкова-Щедрина цитируется по этому изданию с указанием в скобках номера тома – римской, номера страницы – арабской цифрой. Большая буква «С» указывает на принадлежность текста Салтыкову.
[5] Мамин-Сибиряк Д. Н. Собрание сочинений: в 10 т. М., 1958. Т. 10. С. 354.
[6] А., то же издание, С. 133.
[7] Он же, С. 139.
[8] Он же, С. 141.
[9] Он же, С. 144.
[10] Он же, С. 146.
[11] Он же, С. 247.
[12] Он же, С. 282.
[13] Роман воспитания (динамика жанровой структуры). – Вильнюс, 1984.
