Краткая историческая записка об Олонце // Олонецкий сборник: Материалы для истории, географии, статистики и этнографии Олонецкого края. Вып. 3. Петрозаводск, 1894. С. 218 ‑ 226.

С. 218

Краткая историческая записка объ Олонцѣ*).

I.

Олонецъ съ первой половины XII, до половины XVII столѣтія.

Первое документальное извѣстіе объ Олонцѣ мы встрѣчаемъ въ одномъ изъ памятниковъ русской исторіи первой половины XII вѣка – въ уставной грамотѣ новгородскаго князя Николая-Святослава Ольговича, написанной въ 1137 году.

Грамота князя Святослава представляла собою оброчную роспись, въ которой опредѣлялось, сколько каждая изъ сѣверныхъ новгородскихъ мѣстностей, платившихъ дань князю, должна была отдѣлять изъ этой дани деньгами или естественными произведеніями новгородскому епископу на содержаніе его каѳедры. Въ числѣ этихъ мѣстностей упомянутъ и Олонецъ. Онъ долженъ былъ платить владыкѣ три гривны и, кромѣ того, нести часть расходовъ въ случаѣ поѣздки архіерея по епархіи**).

Итакъ, Олонецъ, какъ населенная мѣстность Русскаго государства, существуетъ уже болѣе семи съ половиною столѣтій. Въ 1137 году онъ былъ крайнимъ колонизаціоннымъ пунктомъ, въ которомъ успѣли утвердиться новгородскіе славяне, постепенно проникавшіе въ глубь финскаго сѣвера, на пространствѣ между Ладожскимъ и Онежскимъ озерами.

Колонизаціонное движеніе въ этомъ направленіи новгородцы начали въ половинѣ XI вѣка. Прежде чѣмъ стать здѣсь твердою ногою, имъ пришлось выдержать упорную и долгую борьбу съ Емью, наиболѣе устойчивымъ финскимъ

С. 219

племенемъ, жившимъ на протяженiи сѣверныхъ предѣловъ новгородской области, начиная отъ Ладожскаго озера. Емь частью была побѣждена и слилась съ пришельцами, главныя же массы ея двинулись на западъ, въ гористую Финляндiю, гдѣ потомки ихъ живутъ и до нынѣ. Съ XIII‑XIV в. Емь является тамъ сильнымъ, воинственнымъ населенiемъ, и вмѣстѣ со шведами, или отдѣльно отъ нихъ, производитъ частые набѣги на новгородскiе предѣлы*).

Съ побѣдою надъ Емью, путь мирному и осѣдлому населенiю въ финскiй край былъ обезпеченъ. Съ племенемъ кореловъ, жившихъ за Емью, далѣе къ сѣверу и на прибрежьяхъ Ладожскаго озера, новгородцамъ не предстояло тяжелой борьбы: корелы безъ особаго труда подчинились ихъ господству.

Медленно, но безостановочно пошла колонизацiя Обонежья. Изъ упомянутой грамоты князя Святослава Ольговича мы видимъ, что новгородцы въ первой половинѣ XII вѣка успѣли основать въ этой сторонѣ цѣлый рядъ прочныхъ, постоянныхъ поселенiй, составившихъ даже особый „Обонежскiй рядъ“ Новгородской области. Въ 1137 году онъ состоялъ изъ четырнадцати населенныхъ мѣстъ, разсѣянныхъ на пространствѣ отъ р. Олонки до истоковъ Ояти, Паши и Сяси. Олонецъ, какъ мы сказали, былъ между ними самой сѣверной, окраинной колонiей.

Этими починками новгородской колонизацiи впервые началась русско-христiанская жизнь въ языческомъ Обонежьѣ. Новгородцы къ половинѣ XI в. уже всѣ были христiанами и, стало-быть, ихъ колонiи въ Обонежскомъ рядѣ несомнѣнно имѣли православное населенiе. И если уставная грамота князя Святослава облагала всѣ эти колонiи церковною данью въ казну новгородскаго владыки и назначала особый окладъ на случай архiерейской визитацiи, то естественно думать, что каждая изъ названныхъ въ грамотѣ мѣстностей Обонежскаго ряда, въ томъ числѣ и Олонецъ, представляла собою срединный погостскiй пунктъ, въ которомъ была и приходская церковь для окрестныхъ поселенцевъ. Съ пришлымъ русскимъ населенiемъ перемѣшивались, конечно, и корельскiе туземцы. Сохраняя нѣкоторыя черты своей особности, они мирно и постепенно обращались въ осѣдлое состоянiе, прiучались къ русскому строю жизни и незамѣтно становились и сами христiанами.

Затѣмъ, въ извѣстныхъ памятникахъ русской исторiи мы до половины XVI вѣка не встрѣчаемъ свѣдѣнiй объ Олонцѣ.

За этотъ перiодъ, какъ можно судить по новгородскимъ писцовымъ книгамъ послѣдней четверти XVI столѣтiя, названныя въ Святославовой грамотѣ погостскiе пункты Обонежья остались постоянными центрами, вокругъ которыхъ продолжало собираться осѣдлое населенiе, причемъ погосты постепенно росли, округляясь присоединенiемъ къ нимъ еще не тронутыхъ

С. 220

пустошей, а съ тѣмъ вмѣстѣ умножалось и число церковныхъ приходовъ, такъ какъ въ погостскихъ округахъ или строились „выставочныя“ церкви, или выдѣлялись и новые самостоятельные погосты. Къ 80-мъ годамъ XVI вѣка, на пространствѣ района, очерчиваемаго упомянутыми 14 мѣстностями Обонежскаго ряда, значилось по писцовымъ книгамъ 22 новыхъ погоста – съ 38 церквами и 13 выставокъ – съ 16 церквами.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

На помощь крестьянской и промышленной колонизацiи, совершающейся весьма медленно, явился въ этотъ перiодъ новый могучiй двигатель христiанскаго просвѣщенiя и гражданственности въ Обонежьѣ – колонизацiя монастырская. Въ 1329 году въ сѣверной части Ладожскаго озера, на островѣ Валаамѣ, возникаетъ монастырь преподобныхъ Сергiя и Германа. На сѣверномъ концѣ Онежскаго озера монастырская колонизацiя начинается обителью преп. Корнилiя Палеостровскаго. На восточномъ Онежскомъ побережьѣ дѣлу христiанскаго просвѣщенiя и гражданственности служатъ монастыри преподобныхъ Кирилла Челмогорскаго и Лазаря Муромскаго. Не указываемъ другихъ, позднѣйшихъ монастырей.

Обращаясь къ Олонцу, мы съ 1487 года видимъ вблизи его, на тогдашней границѣ Никольскаго Оятскаго погоста, обитель преподобнаго Александра-Свирскаго, сына крестьянина съ р. Ояти. Ученикъ его, преп. Никифоръ Важеозерскiй, около 1520 года основываетъ пустыню въ 60 верстахъ отъ Олонца, въ тогдашней границѣ Важинскаго погоста. Другой его ученикъ, преп. Адрiанъ, въ первой половинѣ XVI вѣка учреждаетъ монастырь въ предѣлахъ самаго Олонецкаго погоста, на берегу Ладожскаго озера, въ 25 верстахъ отъ Олонца. Въ половинѣ того-же XVI столѣтiя олончанину Аѳанасiю, любимому ученику и сомолитвеннику преп. Александра-Свирскаго, олонецкiе крестьяне уступаютъ часть своей земли „ставить пустыню на государево богомолье и себѣ на прибѣжище“, и возникаетъ пустыня преп. Аѳанасiя Сяндемскаго, въ 25 верстахъ отъ Олонца. Всѣ эти обители существуютъ и въ настоящее время.

Самый Олонецъ назывался тогда Олонецкимъ Рождественскимъ погостомъ. По свѣдѣнiямъ отъ половины XVI вѣка, на погостѣ было двѣ деревянныя церкви: въ честь Рождества Пресвятыя Богородицы, стоявшая на лѣвомъ „матеромъ“ берегу Олонки, близъ устья р. Мегреги (около нынѣшняго Николаевскаго собора), и церковь во имя святителя и чудотворца Николая на острову, находящемся на Олонкѣ при впаденiи въ нее Мегреги (теперь здѣсь каменная церковь Смоленской иконы Божiей Матери Одигитрiи). Нынѣшнiе погосты: Ильинскiй, Видлицкiй, Туломозерскiй и Сямозерскiй – считались „выставками“ Олонецкаго погоста; въ нихъ также были церкви, въ Ильинскѣ даже двѣ – св. пророка Илiи и св. Iоанна Предтечи. Со всѣми своими выставками Олонецкiй Рождественскiй погостъ составлялъ одну изъ вотчинъ новгородскаго владыки, принадлежалъ новгородской Софiйской каѳедрѣ, почему погостскiя волости и назывались Софiйскими дворцовыми волостями, а олонецкiе крестьяне – Софiйскими дворцовыми крестьянами. За

С. 221

пользованiе землями они платили новгородскому владыкѣ оброкъ и натурою и деньгами. Такъ, напримѣръ, въ 1577 году съ Олонецкой волости, ‑ съ Низовской, Верховской и Мундинской тысячъ, за бѣлки и за лисицы, и за ключничи пошлины, и за рыбу, и за темьянную пошлину взято было въ Новгородскую Софiйскую казну оброчныхъ денегъ около 104 р. московскимъ счетомъ, да отсыпнаго хлѣба 225 коробей ржи и 150 коробей овса.

Въ 1580‑1582 гг., во время Русской войны съ Ливонiей и Швецiей, Олонецкiй погостъ былъ страшно опустошенъ шведскими отрядами. Въ новгородскихъ писцовыхъ книгахъ 1583 года, въ описанiя Олонецкихъ деревень мы постоянно встрѣчаемся съ такими замѣтками: „хоромы ставятъ ново послѣ войны“; „хоромы сожгли и крестьянъ побили и въ полонъ поимали нѣмецкiе люди“. Такъ же пострадали и церкви Олонецкаго погоста: въ самомъ Олонцѣ шведы сожгли обѣ церкви; въ Ильинскѣ одну, св. Iоанна Предтечи; Видлицкую церковь тоже сожгли. Про Сяндемскiй монастырекъ читаемъ: „въ немъ была церковь Троица Живоначальная, и въ 90 (т. е. 1582) году церковь сожгли и игумена убили нѣмецкiе люди“. Въ Ондрусовой преподобнаго Адрiана пустынѣ уцѣлѣла только каменная церковь Николая Чудотворца, а деревянная церковь Введенiя была сожжена. Опустошенъ былъ и Александро-Свирскiй монастырь: шведы сожгли и кельи, и ограду, и деревянную церковь Преображенiя „надъ Чудотворцовымъ гробомъ“; уцѣлѣли церкви Троицы и Покрова, обѣ каменныя.

Скоро потомъ Русскому государству пришлось пережить страшные годы „лихолѣтья“ самозванческихъ смутъ, междуцарствiя. Со всею Русскою землей и Олонецкiй край испыталъ ужасы великой невзгоды: шведы опять жгли и грабили села и деревни на Олонцѣ, побивали и въ полонъ забирали жителей, и, къ довершенiю горя, неволили даже „къ крестному цѣлованью“ на подданство шведскому королю. Понятны чувства, одушевлявшiя стрѣльцовъ изъ олончанъ, когда въ 1619 году, вскорѣ, по заключенiи самодержавнымъ Русскимъ Царемъ мира со шведами въ Столбовѣ, поставили они на берегу Мегреги, на краю Олонецкаго погоста, по обѣщанiю, придорожный крестъ „на поклоненiе всѣмъ православнымъ христiанамъ“. Крестъ этотъ сохраняется и доселѣ, но въ значительно подновленномъ видѣ.

Въ 1628 году, когда сѣверный край успѣлъ нѣсколько оправиться послѣ погрома, состоянiе Олонецкаго погоста представляется по писцовымъ книгамъ въ слѣдующемъ видѣ: въ самомъ Олонцѣ на прежнемъ мѣстѣ стояла деревянная церковь Рождества Пресвятыя Богородицы; рядомъ съ нею, уже не на острову, строили вновь церковь св. Николая Чудотворца; въ вышеупомянутыхъ Олонецкихъ выставкахъ – Ильинскѣ, Видлицахъ, Тулмозерѣ и Сямозерѣ – также вездѣ были храмы. Явились и новыя выставочныя церкви: въ Мегрегѣ, Тулоксѣ, Горахъ, Ведлозерѣ, Салменицахъ, Святозерѣ и Коткозерѣ. Въ писцовыхъ книгахъ замѣчено про эти церкви, что онѣ поставлены „вново“.

Затѣмъ, въ промежутокъ времени отъ 1628 до 1645 года прибавились еще

С. 222

двѣ выставочныя церкви, ‑ въ Верховьѣ и на Тускѣ, ‑ а въ самомъ Олонецкомъ погостѣ, на острову, гдѣ прежде стояла Никольская церковь, прихожане выстроили третью церковь во имя Пресвятой Богородицы Одигитрiи.

Въ 1647 году Олонецкiй погостъ со всѣми своими выставками пересталъ быть вотчиною новгородской каѳедры. Въ виду близости его къ шведской границѣ, онъ „отписанъ былъ на Государя“, а новгородскому митрополиту дали взамѣнъ другую вотчину.

Мы дошли до того перiода въ исторiи Олонца, когда онъ изъ погоста преобразованъ былъ въ городъ.

II.

Олонецъ во второй половинѣ XVII вѣка.

Установленная на Столбовскомъ договорѣ граница между Россiей и Швецiей шла верстахъ въ 40 отъ Олонца и по сосѣдству со многими другими Заонежскими погостами. Было признано необходимымъ имѣть здѣсь укрѣпленный пунктъ „для береженья отъ нѣмецкихъ людей“ и, въ 1647‑48 г., Государь Царь Алексѣй Михайловичъ, отправивъ на Заонежскiе погосты князя Волконскаго и дьяка Елагина, приказалъ имъ выбрать тамъ мѣсто, наиболѣе удобное для города, затѣмъ составить чертежъ укрѣпленiй и немедля построить ихъ.

Такимъ мѣстомъ Волконскiй и Елагинъ признали Олонецкiй Рождественскiй погостъ и въ октябрѣ 1649 года уже писали Государю объ исполненiи даннаго имъ порученiя, а Государь указалъ „отписать къ нимъ съ своимъ государевымъ милостивымъ словомъ“.

Новопостроенная крѣпость была расположена на мысообразномъ пространствѣ между рѣками Олонкой и Мегрегой, передъ впаденiемъ послѣдней въ первую. Въ настоящее время на этой площади находятся торговыя лавки, часовня во имя св. благовѣрнаго князя Александра Невскаго, казначейство, домъ купца Куттуева; въ ту пору, до появленiя крѣпости, стояла здѣсь деревушка Аксентьева.

По своему плану Олонецкая крѣпость представляла продолговатый, постепенно суживавшiйся четырехугольникъ, который имѣлъ въ окружности 713 саженъ (считая и выдававшiяся линiи башенъ). Двѣ боковыя крѣпостныя стѣны, сѣверная и южная, шли вдоль береговъ Олонки и Мегреги; линiя стѣны по Олонкѣ имѣла протяженiя 2501/4 саж., а по Мегрегѣ – 263 саж. Стѣна западная, обращенная къ острову, имѣла въ длину 533/4 саж. и называлась заднею городскою стѣной; она шла въ 30 саженяхъ отъ устья Мегреги и въ 60 саж. отъ острова. Восточная стѣна, имѣвшая въ длину по наружной своей линiи 146 саж., была переднею стѣной крѣпости; въ ней были устроены „проѣзжiя ворота косыя“, названныя Московскими, конечно потому, что дальше начиналась отъ Олонца дорога въ Москву (по нынѣшнему Петербургскому тракту, чрезъ Александро-Свирскiй монастырь). Поперечною

С. 223

стѣной, которая со стороны Олонецкаго берега, начиналась на разстоянiи 104 саж. отъ передней стѣны, а по Мегрецкому берегу кончалась въ 103 саженяхъ отъ нея, крѣпость раздѣлялась на двѣ неравныя половины: одна, ближайшая ко въѣзду въ крѣпость, называлась „большимъ городомъ“, другая ‑ „меньшимъ городомъ“. Посрединѣ поперечной стѣны устроены были ворота, тоже „проѣзжiя“.

Крѣпостныя стѣны были срублены изъ трехъсаженнаго сосноваго лѣса, 6 и 7 вершковъ въ дiаметрѣ, и простирались въ высоту на 31/4 сажени „отъ земли по кровлю“. На стѣнахъ возвышалось 19 башенъ. Изъ нихъ восемь были шестистѣнныя, именно: 4 наугольныя (двѣ на передней стѣнѣ ‑ „наугольная Олонецкая“ и „наугольная Мегрецкая“ – и двѣ „заднiя наугольныя“ башни), 2 „воротнiя“ (надъ воротами въ крѣпость на передней стѣнѣ и надъ воротами изъ большаго города въ меньшiй на поперечной стѣнѣ) и 2 среднiя боковыя (у концовъ поперечной стѣны). На каждой изъ этихъ восьми башенъ, на шатровой кровлѣ, высилась караульня; высота ихъ, считая кровлю и караульню, была отъ 14 до 12 саженъ. Самая высокая была средняя крѣпостная башня, на поперечной стѣнѣ, надъ воротами изъ большаго города въ меньшiй (14 саж.); затѣмъ башня надъ Московскими воротами, на передней стѣнѣ, имѣла 13 саж. въ вышину; всѣ наугольныя – 12 саж.; изъ двухъ боковыхъ высота одной, на Олонецкой стѣнѣ, была тоже 12 саж., а другой, на Мегрецкой стѣнѣ, ‑ 111/2 саж.

Остальныя одиннадцать башенъ были четырехстѣнныя, а въ вышину имѣли по 9 саж. Въ трехъ изъ нихъ устроены были „водяныя ворота“, т. е. выходы къ рѣкамъ за водой (двои къ Олонкѣ и одни къ Мегрегѣ), а въ башнѣ ближайшей къ Мегрецкой наугольной и названной „Тайницкою“ былъ сдѣланъ вѣроятно тайникъ, подземный ходъ.

Въ каждой изъ крѣпостныхъ башенъ было по три пушечныхъ и пищальныхъ боя.

Съ наружной стороны крѣпости, вдоль передней ея стѣны, на всемъ промежуткѣ между Олонкой и Мегрегой, былъ выкопанъ ровъ въ 31/2 сажени глубиной и такой же ширины. Слѣды этого рва сохранились[1] и до настоящаго времени. Отъ крѣпости до рва было 4 сажени разстоянiя: „для того ровъ далѣ отъ стѣны копанъ, ‑ въ полную воду изъ обѣихъ рѣкъ будетъ рвомъ водяная пролива, чтобы водою городовой стѣнѣ порухи не учинила, и чаять того, что ровъ изъ рѣкъ будетъ водянъ“. Олонка и Мегрега были тогда шире и глубже, чѣмъ теперь: „рѣка Олонецъ имѣла поперегъ 35 саженъ, а рѣчька Мегрега 20 саженъ“. Но и тогда „въ лѣтнее время на обѣихъ рѣкахъ были противъ городовъ броды“. Черезъ ровъ напротивъ Московскихъ проѣзжихъ воротъ былъ устроенъ мостъ, а за рвомъ, двумя параллельными съ нимъ рядами, на протяженiи 196 саж., стояли „надолбы“, т. е. толстыя бревна съ продолбленными концами, надѣтыми на обтесанные столбы. Эти надолбы[2] должны были затруднять непрiятельскiе подступы къ городу.

С. 224

Крѣпость во всю свою высоту была срублена въ двѣ стѣны; промежутокъ между ними, въ ¾ аршина, засыпанъ былъ землею „для защиты пушечной и пищальной стрѣльбы“. Черезъ каждыя двѣ сажени стѣна пересѣкалась „тарасами“, четырехугольными срубами, которые вдоль стѣны были въ сажень шириной, а длины внутрь города имѣли по 2 сажени; въ каждомъ тарасѣ просѣчено было по одному пищальному бою, а по стѣнамъ, въ каждомъ промежуткѣ между тарасами, по два боя; такихъ „нижнихъ“ пищальныхъ боевъ насчитывалось (кромѣ башенныхъ) 573. Надъ тарасами шелъ помостъ съ перилами, къ которому изъ крѣпости сдѣланы были лѣстницы. Въ „обламахъ“, т. е. въ выступахъ верхней части крѣпостной стѣны, возвышавшейся надъ помостомъ, были просѣчены „верхнiе“ пищальные бои. Если этихъ боевъ было столько же, сколько и нижнихъ, то во всей крѣпости можно насчитать слишкомъ 1300 пушечныхъ и пищальныхъ боевъ. Крѣпостныя стѣны завершались кровлей, которая съ внутреннихъ сторонъ крѣпости укрѣплена была на столбахъ, поставленныхъ надъ тарасами.

Внутри крѣпости, въ меньшомъ городѣ, возвышалась деревянная церковь во имя святыя Живоначальныя Троицы, съ двумя придѣлами – во имя праведнаго Алексѣя, человѣка Божiя, и во имя страстотерпца Христова Димитрiя Солунскаго. Тамъ-же находилась съѣзжая изба и воеводскiй дворъ.

Таковъ былъ видъ Олонецкой крѣпости въ октябрѣ 1649 года. Въ слѣдующiе два года берега Олонки и Мегреги противъ крѣпости утвердили деревяннымъ, засыпаннымъ землею и каменьями, обрубомъ, „чтобы городовыхъ стѣнъ и башенъ водою не подмыло“; такой же обрубъ сдѣланъ былъ и по краямъ рва; на той и другой рѣкѣ устроили противъ крѣпости мосты; у Троицкой церкви, названной соборною, соорудили колокольню; въ большомъ городѣ построили гостинный дворъ и мыльню.

Въ этомъ видѣ Олонецкiй городъ существовалъ до 1668 г., когда страшный пожаръ истребилъ укрѣпленiя Олонца. Сряду же приступили къ устройству новой крѣпости на прежнемъ мѣстѣ, но по измѣненному нѣсколько чертежу, хотя и указано было держаться стараго плана. Новая крѣпость имѣла только 13 башенъ, да тайникъ. Одна изъ новыхъ башенъ называлась Никольской; на ней были боевые часы и вѣстовой колоколъ.

Съ появленiемъ на Олонцѣ города, Олонецкiй Рождественскiй „погостъ“ сталъ называться „посадомъ“. „Чтобы на городѣ не пусто было“, въ посадъ на Олонецъ переселили изъ разныхъ Заонежскихъ погостовъ наиболѣе состоятельныхъ крестьянъ, занимавшихся торговлей и промыслами. Рядомъ съ посадомъ, по лѣвому берегу Мегреги, напротивъ крѣпости, расположились слободой стрѣльцы, составлявшiе гарнизонъ Олонецкаго города. Къ 1674 году они построили въ своей Стрѣлецкой слободѣ церковь св. Архистратига Михаила, съ придѣломъ св. страстотерпцевъ князей Бориса и Глѣба и завели свой особый отъ крѣпостнаго собора и отъ посадскихъ церквей причтъ, а къ 1682 году соорудили въ слободѣ и вторую церковь въ честь Тихвинской

С. 225

иконы Божiей Матери. Съ постепеннымъ увеличенiемъ населенiя въ Олонцѣ, возникла за крѣпостью, по Московской дорогѣ, на правомъ берегу Мегреги, и еще слобода, называвшаяся Коблуковскою. Неизвѣстно когда именно, но ранѣе 1693 года, Коблуковскiе слобожане соорудили у себя церковь во имя св. Зосимы и Савватiя, Соловецкихъ чудотворцевъ и также съ отдѣльнымъ причтомъ. Существованiе нѣсколькихъ самостоятельныхъ церковныхъ приходовъ въ небольшомъ городѣ служитъ свидѣтельствомъ о тогдашнемъ благосостоянiи Олонца. О посадскихъ его людяхъ дѣйствительно мы знаемъ, что они предпрiимчиво занимались торговлей и на своихъ карбасахъ ѣздили для торгу даже въ Стокгольмъ.

Вообще, вторая половина XVII вѣка была самымъ оживленнымъ перiодомъ въ исторiи Олонца. Довольно сказать, что все это время онъ былъ и военнымъ центромъ и средоточiемъ гражданскаго управленiя почти для всего того пространства, которое занимаетъ теперь Олонецкая губернiя.

III.

Олонецъ въ послѣдующее время.

Заключаемъ нашу записку краткими свѣдѣнiями о положенiи Олонца съ XVIII столѣтiя.

Съ той поры, какъ Великiй Преобразователь Россiи, Императоръ Петръ I, своею побѣдою при Полтавѣ сокрушилъ могущество Швецiи и граница Русскаго государства подвинулась въ глубь Финляндiи, значенiе Олонца, какъ укрѣпленнаго пограничнаго оплота противъ иноземческихъ вторженiй, само собою утратилось. Неизвѣстно, когда были разобраны крѣпостныя его стѣны; быть можетъ, онѣ отъ времени разрушились; но въ 1727 году ихъ уже, кажется, не было.

Съ потерею укрѣпленій, съ утратою военнаго своего значенія, Олонецъ не потерялъ однако названія города; онъ продолжалъ оставаться центромъ гражданской администраціи, подвергаясь на ряду съ прочими русскими городами разнымъ перемѣнамъ въ устройствѣ управленія.

Въ 1708 году, съ учрежденіемъ губерній, Олонецъ былъ приписанъ къ губерніи Ингерманландской (потомъ названной С.-Петербургскою) и поступилъ со всѣмъ своимъ уѣздомъ и заводами въ вѣдѣніе Адмиралтейства. Въ 1727 году приписанъ былъ къ Новгородской губерніи. Въ 1773 году былъ сдѣланъ провинціальнымъ городомъ. Въ 1776 году сталъ областнымъ городомъ Новгородскаго намѣстничества. Въ 1781 году Олонецъ и Олонецкая область Новгородскаго намѣстничества были присоединены къ Новгородской губерніи. Въ 1784 году Олонецкая область, „въ разсужденіи положенія ея“, была преобразована въ самостоятельное намѣстничество, съ учрежденіемъ намѣстническаго правленія въ Петрозаводскѣ. Въ 1796 году, когда Олонецкую губернію раздѣлили между Новгородской и Архангельской, Олонецъ опять отошелъ къ Новгородской губерніи. Въ 1801 году Олонецкая губернія была возстановлена и Олонецъ снова сталъ и теперь состоитъ уѣзднымъ ея городомъ.

С. 226

Прибавимъ свѣдѣнія о церквахъ. Троицкій крѣпостной соборъ, неизвѣстно когда перестроенный въ каменный, просуществовалъ до конца XVIII столѣтія и за ветхостію былъ разобранъ (не ранѣе 1785 года). Возлѣ него стояла, неизвѣстно когда сооруженная, каменная церковь Богоявленія Господня, съ придѣлами Покрова Пресвятыя Богородицы, преп. Александра-Свирскаго и Нерукотвореннаго образа Спасителя; въ началѣ текущаго столѣтія (около 1805 года) эта церковь такъ же была упразднена за ветхостію. Въ Коблуковской слободѣ, вмѣсто Зосимовской церкви, въ 1719 году поставлена была новая въ честь Казанской иконы Божіей Матери съ придѣлами преп. Зосимы и Савватія, Соловецкихъ чудотворцевъ, и св. безсребренниковъ Косьмы и Даміана. Въ 1788 году была устроена церковь Успенія на городскомъ кладбищѣ. Церковь Рождества Пресвятыя Богородицы, поставленная на мѣстѣ прежней обветшавшей въ 1677 году, причемъ въ ней былъ устроенъ придѣлъ во имя св. пророка Иліи, сгорѣла въ 1752 году; вновь построенная вмѣсто нея церковь, тоже деревянная и съ придѣломъ св. прор. Иліи, существовала до 1831 года и за совершенною ветхостію была разобрана. Церкви Св. Николая Чудотворца усвоено было названіе собора, когда – не знаемъ, но раньше 1769 года. Вмѣсто стоявшей на острову деревянной церкви Смоленской иконы Божіей Матери Одигитріи (перестроенной въ 1681 году), была сооружена въ 1752 году каменная церковь въ честь той-же св. иконы, существовавшая до 1824 года. Въ этой именно церкви молился въ Бозѣ почивающій Благочестивѣйшій Государь Императоръ Александръ Павловичъ, осчастливившій Олонецъ Своимъ высокимъ посѣщеніемъ въ 1819 году.

Его Императорское Величество изволилъ прибыть въ Олонецъ 8 августа въ 7 часовъ пополудни и въ тотъ-же день издалъ Высочайшій манифестъ о рожденіи 6 августа Благовѣрной Государыни Великой Княжны Маріи Николаевны. На другой день, въ Высочайшемъ присутствіи, въ церкви Смоленской иконы Богоматери отслужены были благодарственное Господу Богу молебствіе и литургія. Послѣ богослуженія Государь Императоръ изволилъ обратить вниманіе на ветхость церкви и Всемилостивѣйше обѣщалъ назначить 20.000 р. на ея ремонтъ или постройку новой церкви. Въ 2 часа дня Его Величество изволилъ отбыть въ Финляндію.

Рѣшено было строить на томъ же мѣстѣ новую каменную церковь въ честь Смоленской иконы Божіей Матери съ двумя придѣлами – въ честь Рождества Пресвятыя Богородицы и во имя св. пророка Иліи. Къ постройкѣ церкви приступили въ 1824 году. Его Императорское Величество, Государь , свято исполняя волю Вѣнценоснаго Своего Брата, повелѣлъ выдать строителямъ 20.000 р., безвозвратно, изъ коммисіи духовныхъ училищъ. Въ 1830 году церковь была уже освящена.

(№№ 67, 68 и 69 Олон. Губ. Вѣд. 1887 г.)

______

*) Составилъ къ торжеству посѣщенія г. Олонца 29 іюня 1887 года Ихъ Императорскими Высочествами, Государемъ Великимъ Княземъ, Владиміромъ Алексанровичемъ и Государынею Великою, Княгинею Маріею Павловною, Евгеній Прилежаевъ. – Авторъ имѣлъ счастіе поднести эту записку, въ рукописи, Его Императорскому Высочеству. Для составленія записки авторъ имѣлъ въ своемъ распоряженіи только два дня (27 и 28 іюня) и этимъ объясняются какъ краткость, такъ и другіе недостатки записки.

**) „А се Об-Онѣзьскыи рядъ: во Олонци 3 гривны“… „Въ поѣздѣ отъ всее земли владыцѣ 10 гривенъ, а попу 2 гривнѣ“.

*) Подъ 1228 годомъ въ лѣтописномъ извѣстiи объ одномъ изъ такихъ набѣговъ упоминается и Олонецъ: воевала Емъ <Так в подлиннике, хотя ранее встречается написание «Емь» – ред.>„около (Ладожскаго) озера на Исадѣхъ и Олонѣсь“.

[1] Исправленная опечатка. Было: «сохнанились», исправлено на: «сохранились» ‑ ред.

[2] Исправленная опечатка. Было: «надолобы», исправлено на: «надолбы» ‑ ред.