Этнографические параллели // Олонецкие губернские ведомости. 1897. № 56. С. 3
С. 3 |
ЭТНОГРАФИЧЕСКIЕ ПАРАЛЛЕЛИ.
___
На страницахъ «Извѣстiй Общества Археологiи, Исторiи и Этнографiи при Казанскомъ университетѣ» Г. Мошковъ указываетъ нѣкоторыя черты сходства между взглядами и обычаями Пермяковъ и олонецкихъ Корелъ. Онъ сравниваетъ мiровоззрѣнiе и обычаи Пермяковъ, какъ они изложены въ монографiи г. Смирнова «Пермяки» съ бытомъ нашихъ Корелъ, знакомомъ автору непосредственно, по его личнымъ наблюденiямъ.
Вотъ что говоритъ г. Мошковъ:
1) На стр. 251 и сл. г. Смирновъ сообщаетъ объ остаткахъ языческихъ жертвоприношенiй у Пермяковъ—христiанъ. Такiе же остатки сохранились и у олонецкихъ корелъ. На одномъ изъ празднествъ этого рода мнѣ удалось быть самому. Это было на островѣ Суесари (въ Онежскомъ озерѣ, верстахъ въ 30 отъ г. Петрозаводска). Въ Ильинъ день въ корельскихъ деревняхъ, расположенныхъ на упомянутомъ островѣ, бываетъ храмовой престольный праздникъ. Къ этому времени на погостъ приводятъ овецъ, жертвуемыхъ крестьянами. Между жителями соблюдается очередь, кому въ настоящемъ году слѣдуетъ привести овцу, причемъ существуетъ убѣжденiе, что кто не доставитъ этой жертвы, у того волки и медвѣди поѣдятъ всю скотину. — По окончанiи обѣдни на берегу озера, расположеннаго тутъ же за оградой церкви, рѣжутъ овецъ (предварительно благословенныхъ священникомъ), вколачиваютъ въ землю колья съ вилообразнымъ развѣтвленiемъ наверху, на колья эти кладутъ длинныя перекладины, на которыхъ вѣшаютъ рядъ котловъ; затѣмъ разводятъ подъ нимъ огонь и варятъ баранину, прибавляя къ ней крупы. Полученный такимъ образомъ баранiй супъ разливаютъ по чашкамъ и приглашаютъ всѣхъ присутствующихъ на праздникѣ покушать. Отказъ отъ такой трапезы доставилъ бы распорядителямъ ея большое огорченiе. Угощенiе происходитъ въ самой церковной оградѣ. Участвующiе въ немъ раздѣляются по числу чашекъ на кучки человѣкъ по 5 по 6, при чемъ каждый получаетъ по деревянной ложкѣ и по хорошей краюхѣ хлѣба; ѣдятъ сидя на землѣ и безъ шапокъ.
2) Такъ же, какъ и у Пермяковъ (с. 256), не только у корелъ, но и русскаго населенiя Олонецкой губ. иконы называются «богами» или «святителями». Число «боговъ» опредѣляется между прочимъ зажиточностью крестьянина. Въ одномъ изъ свадебныхъ причитанiй, которое мнѣ удалось записать въ Петрозаводскомъ уѣздѣ, привольная жизнь и довольство въ домѣ невѣсты противопоставляется бѣдности и нуждѣ въ домѣ жениха — «чужого чужанина» въ слѣдующихъ выраженiяхъ, свидѣтельствующихъ о слишкомъ матерiальномъ взглядѣ олонецкаго крестьянина на иконы:
«У моихъ-ли у родителей
Полны сѣни е святителей, —
У чожова у чужанина
Полторы е богородицы
На нитоцьку е связаны
Черезъ грядоцьку повiшаны».
3) На стр. 281 и 82 разсказано о вѣрѣ Премяковъ въ особыхъ духовъ, называемыхъ «Чудами», и о прiуроченномъ къ святкамъ гаданiи «на счетъ будущаго».
Пермяки ходятъ, «слушаются». Собираются нѣсколько человѣкъ, выходятъ на рѣчку на ледъ, обводятъ три круга, садятся въ немъ съ иконой и слушаютъ. Кому умереть, — Чуды строгаютъ доски, у кого пожаръ будетъ, — услышитъ шумъ, и проч. (Пермяки стр. 282).
На такомъ-же гаданiи мнѣ удалось участвовать лично лѣтъ 10 тому назадъ въ корельской деревнѣ Гомсельгѣ, Петрозаводскаго уѣзда.
Вмѣсто духовъ «Чуды» фигурируетъ тамъ духъ, называемый «цюнда». Деревенская молодежь обоего пола, предложившая мнѣ участвовать въ гаданiи (это было на святкахъ), какъ я замѣтилъ, смотрѣла на гаданiе только какъ на веселое развлеченiе. Каждый изъ участвующихъ, которыхъ было вмѣстѣ со мной человѣкъ 5 или 6, взялъ по пучку соломы, и съ веселымъ шумомъ и гамомъ мы направились за деревенскую околицу. Это было вечеромъ часовъ въ 9, день былъ теплый или тихiй. Выйдя на поле, окруженное со всѣхъ сторонъ лѣсомъ, мы уложили нашу солому въ видѣ круга; предназначалась она только для того, чтобы не садиться на голый снѣгъ. Затѣмъ всѣ присутствующiе усѣлись на солому, прижавшись плотно одинъ къ другому, спинами въ середину. Одинъ изъ парней обвелъ около насъ кругъ и затѣмъ всѣмъ предложено было прекратить всякiй шумъ и внимательно слушать. Такъ просидѣли мы въ молчанiи около получаса. Тишина нарушалась только паденiемъ вѣтокъ въ лѣсу и дыханiемъ сосѣдей. По окончанiи сеанса каждый спѣшилъ разсказать, что онъ слышалъ: одинъ ясно различалъ пѣсни, другой — звонъ колокольчика, третiй — вой волковъ и т. д. Спросили и меня, что я слышалъ и чрезвычайно удивились, что я ничего не слыхалъ; объяснили это тѣмъ, что я женатый, а слышатъ, вѣроятно, только холостые. Этимъ гаданiе и кончилось.
Нѣкоторые изъ присутствовавшихъ предложили пойти къ овину и тамъ поговорить съ «цюндой», но другiе нашли, что это вещь очень опасная, что всѣ гадающiе должны стать передъ окномъ овина одинъ за другимъ, а впереди долженъ быть человѣкъ безстрашный и знающiй, какъ надо говорить съ цюндой иначе духъ этотъ можетъ утащить смѣльчака къ себѣ.
Я предлагалъ имъ свои услуги въ качествѣ передового, но моихъ спутниковъ обуялъ такой страхъ при одномъ воспоминанiи объ этомъ родѣ гаданiя, что они не хотѣли не только участвовать въ немъ, но даже сообщить мнѣ о немъ болѣе подробныхъ свѣдѣнiй».
__________
