Техноцентрическое мышление школьников и культуротворческая школа

Техноцентрическое мышление школьников

и культуротворческая школа.

Общим местом в последнее время стало опасение того, что техника сыграет разрушающую роль в жизни будущих поколений. Множится число публикаций, в которых рассматривается тот вред, который она может нанести физическому и даже психическому здоровью ребенка: от ухудшения зрения до формирования, например, компьютерной зависимости. Поднимается, причем далеко не впервые, проблема деградации школьного образования, а вместе с ним и образования вообще, по мере вытеснения техническими знаниями гуманитарных[1]. Между тем, проблема, быть может, располагается совсем не там. Во всяком случае, есть все основания винить не технику, а самого человека. И, хотя проблема оказывается более широкой, чем педагогическая, современная школа должна быть готова ответить на вызовы современности.

Фобии, связанные с техникой, следующие:

1. технические средства вредны для здоровья. Публикаций на этот счет множество в популярных изданиях, постоянно делающих ссылки на научные исследования[2]. Население периодически берется обсуждать, правда ли то, что пишут, но продолжает пользоваться техникой. В данном случае техника оказывается в одном ряду со многими другими явлениями человеческой жизни, также признанными вредными для здоровья – не только алкоголь и табак, но и неправильное питание, малоподвижный образ жизни и т. д., о которых люди точно также знают, что они вредны, но точно также не находит силы воли от них отказаться, предпочитая личную слабость самодисциплине.

2. Различные виды зависимостей, которые формируются якобы в первую очередь благодаря технике (компьютерная зависимость юного поколения вызывает особое беспокойство). Здесь следует обратить внимание на то, что: а) человек всегда найдет, от чего зависеть: одно из самых ранних литературных произведений, содержащее критику чужой педагогической концепции – комедия Аристофана «Облака» (423 г. до н. э.) - начинается с переживаний Стрепсиада по поводу того, что сын его Фидиппид так увлекся гонками на колесницах (т. е., при желании его зависимость можно трактовать как техногенную), что растратил все отцовское имущество. Именно желание поправить дела заставляет Стрепсиада поискать сынку наставника и приводит к «шарлатану» Сократу. Б) взрослые, переживающие зависимость детей от техники как нечто опасное, сами являются жертвами зависимостей разнообразного рода, в т. ч. и техногенной (папа, например, фанатично привязан к собственному авто, а мама – к солярию, и оба вместе – к телевизору; на этом фоне глупо ворчать по поводу того, что ребенок целый день пялится в экран монитора), так что на проблему компьютерной зависимости нельзя смотреть как на педагогическую; лучше – как на часть общечеловеческой.

3. Техносфера является естественной средой обитания человека[3], который чем дальше, тем меньше способен выжить в природной среде. Поскольку человек живет в техносфере уже давно, почти всегда (если принять во внимание определение техники как «совокупности средств человеческой деятельности, созданных для осуществления процессов производства и обслуживания непроизводственных потребностей общества»[4]), то единственное изменение, с которым мы столкнулись сейчас – это ее усложнение, то есть явление отнюдь не новое, потому что началось оно еще в XIX веке. Здесь есть противоречие между этическим требованием, предъявляемым к человеку на протяжении всей его истории – самому совершать выбор и нести ответственность за содеянное, и тем, что сегодня «человек содеявший» (создавший техносферу) постоянно стонет и плачет, что техносфера «разрушает» его. Но техника, как ее ни трактуй, не снимает проблемы ответственности человека перед самим собой, хотя большая часть человечества - пользователи, а не создатели технических усовершенствований. Отчет в том, что современный прогресс – дело рук инженеров, отдает себе мало кто; техносфера предстает перед обывательским сознанием некой самостоятельно существующей областью, играющей роль искусителя, предоставляющей людям очередной соблазн, которому следует поддаться, и очередное «обстоятельство», на которое можно сослаться как на уважительную причину для оправдания собственной несостоятельности. Между тем, если предложить нашим современникам произвести ревизию технических достижений и решить, от чего как наиболее опасного мы сможем отказаться, а что можем оставить без ущерба для всеобщего нравственного здоровья – каков будет ответ (пока вопросы такого рода задавались только по поводу мобильных телефонов[5])? Во всяком случае, вопрос Э. Агацци, изменили ли наука и техника внутренний мир человека, понимается сегодня человечеством только в смысле возможной угрозы комфорту, и откровенная боязнь лишиться очередного удобства, не смотря на его «вредность» в очередной раз демонстрирует всеобщую готовность плыть по течению. С этой точки зрения техника предстает как податель очередного удобства, только не материального, а морального – она становится тем, на что в любую минуту можно возложить ответственность за собственную слабость.

4. С развитием техники возникают новые иереархии, где главным основанием для разделения по разрядам становится владение \ невладение техникой. Их легче всего представить как возрастные (предполагается, что чем моложе человек, тем на более высокой ступени освоения техники он стоит: «Поколение нынешних дедов живо помнит те времена, когда не было телевизоров. Поколение отцов родилось еще в бескомпьютерную эпоху. Внуки, снисходительно поглядывая на живых предков, резво «чатятся» в ИНТЕРНЕТе, не ведая того, что в глазах правнуков они будут выглядеть столь же отсталыми, пещерными существами»[6]), но это – иллюзия пользователей, искренне уверенных в том, что техникой владеет тот, кто знает, в каком порядке нажимать кнопки, и забывающих о тех, кто эти кнопки создал и, следовательно, установил современный порядок действий. С другой стороны, академик В. Гинзбург, лауреат Нобелевской премии, как-то сказал, что помнит мир даже без радио, и при этом он является одним из творцов современного технического состояния общества, видно, насколько юное поколение самонадеянно и как оно склонно принимать одно за другое – и этот беспорядок в системе ценностей, конечно, дело рук техники. В этом смысле эра технократии как власти технической интеллигенции уже наступила[7], ибо техникой владеет и миром правит именно тот, кто ее создает, а «продвинутые юзеры», к числу которых смело может отнести себя любой школьник, только тешатся иллюзией господства.

5. В литературе и философии ХХ века неоднократно обсуждалось, каким образом развитие техники приводит к вымыванию культурных навыков, принимая на себя многие обязанности человека, в том числе – обязанность думать (развешенная сейчас реклама фотоаппарата «камера с интеллектом»). Хайдеггер говорил, что владелец топора принципиально отличается от владельца телевизора, а Юнгер обратил внимание на человекоразмерность орудий ручного труда[8], утраченную позднейшими техническими новшествами[9]. Потому что владеющий топором владеет целым пластом культуры, а владеющий телевизором владеет навыком нажимать на кнопку. Примерно два десятка лет назад возникла педагогическая проблема – как учить устному счету детей, оснащенных карманными калькуляторами (или как учить писать от руки при наличии клавиатуры компьютера); еще раньше С. Лем в романе 1984 г. «Мир на Земле» художественными средствами довел ситуацию до предела[10].

6. Техносфера, в отличие от природы, способна только разрушаться, если останется без попечения человека[11]. Но при этом на техносферу возложена ответственность за порчу природы (скажем, плотина на реке Колорадо с точки зрения экологов и геологов – объект разной степени влиятельности: экологи заламывают руки, а геологи указывают на разлив лавы, случившийся 20 млн. лет назад. Примерно за 200 000 лет река лаву размыла; смоет когда-нибудь и плотину, как только человек уйдет. Скорбь экологов, таким образом, касается не столько жизненных перспектив реки Колорадо, сколько огорчений, испытываемых нынешним поколением от порчи пейзажа, т. е. является более эстетической, чем этической реакцией). И при этом человек боится своего порождения – техносферы – и путает одно с другим: внутренне присущую ей способность ломаться[12] - с прямо противоположным подозрением, что творение выйдет из-под контроля творца (тут человек переносит религиозную концепцию самого себя как злоупотребившего свободой воли и доверием Господа на свое собственное создание – технику). Вообще олицетворение техники – одна из сквозных тем искусства ХХ века[13]. Есть существенная разница в эстетических версиях персонификации техники для детей («Паровозик из Ромашкова»), и антропомахиномахии, ориентированной на взрослых («Терминатор»). При этом техника как источник опасности для человека – тема для европейцев относительно новая. Европейская мифология рассматривает технику как благо - орудия труда даны благодетелем Прометеем для того, чтобы облегчить человеческую жизнь. Первый техногенный бунт (восстание орудий труда) описан в эпосе индейцев киче «Пополь-вух»[14]. Интересно, что по-русски примерно то же самое называется «Федорино горе» и является предметом детского чтения - текстом в высшей степени назидательным, но воспитывающем с точки зрения обязанностей человека по отношению к самому себе и, фактически, парным к «Мойдодыру»: чистота тела не мыслима без чистоты жилища. Из «Пополь-Вух» извлечь мораль невозможно. Индейская мифология вообще оказалась гораздо более чувствительна к потаенным опасностям техноценоза, чем европейская[15]. Поздно замеченная способность техники брать человека в плен, принимая на себя его обязанности и заставляя забывать обыкновенные человеческие навыки, и предположения, что техника «умнеет» сама по себе, сплетались с прочими страхами конца ХХ столетия и приносили многочисленные художественные плоды.

8. Искусство вообще не учит ребенка бояться техники, как не учит и бояться природы. Детские версии рассматривают и природу, и техносферу как безопасные области бытия; в крайнем случае, как среди людей, так и среди животных (роботов) встречаются хорошие и плохие, и важно только вовремя принять сторону хороших. При этом тема «техника и ребенок» даже во взрослых версиях решается специфически[16]: любой артефакт (или гаджет) сдается, когда появляется ребенок. Пока Джона Коннора еще нет, Терминатор агрессивен. Двенадцатилетний Джон Коннор в силах предотвратить войну. Когда он становится взрослым, война начинается. Когда Матрице надо вступить в контакт с Нео, она посылает ему программу-ребенка. Отважная девочка из «Робота-полицейского-II» без боязни перепрограммирует робота-убийцу. Отношения техники и ребенка, таким образом, подобны отношениям девы и единорога: техника пасует, когда в поле зрения появляется человеческое дитя. Это никак не характеризует технику, по крайней мере, в ее нынешнем развитии. В этом проявляются гуманистические идеалы современных художников, уверенных, что в смертельно опасном мире есть нечто неприкосновенное – ребенок. А С. Спилберг в «Искусственном разуме» показал, что недоумение может быть взаимным и что человек точно также растеряется, обнаружив перед собой робота-ребенка. Получается, что все версии противостояния человека и техники все равно оставляют человека наедине с собой – и если он не превращает технику в зеркало собственных проблем, то наделяет ее собственными же идеалами.

9. Противоречие, якобы существующее между техническим и гуманитарным сознанием и техническими и гуманитарными профессиями, обыкновенно преувеличивают. В действительности, представители инженерных специальностей с момента возникновения профессиональной этики не забывали об интересах человека[17]. Инженер не имеет права на профессиональную ошибку, что и зафиксировано в современных кодексах[18].

Таким образом, все современные легенды и мифы, связанные с техникой и, по большей части, демонизирующие ее, оказываются на поверку не проблемами техники, а проблемами самого человека. М. Хайдеггер заметил, что техника выполняет сегодня роль слуг; чем больше у человека слуг, тем меньше ему надо уметь делать (или, если даже умеет – тем реже пускать в ход необходимые навыки). С другой стороны, как указал М. Фуко, для эпимелеи (заботы о себе) необходим досуг, а обеспечить себе досуг можно только возложив заботу о материальном на кого-то другого (на слуг). Но при этом далеко не все из числа рабовладельцев оказываются способными к заботе о своей душе – нужно отделить еще аристократию духа[19].

Если взглянуть на отношения человека и техники в исторической перспективе, то они таковы: 4 в. до н. э., техника есть, но механизмы довольно примитивны и используются не для облегчения труда, а для забавы (в театре). Аристотель пишет «Политику» и в ней утверждает: «Ведь нужно, чтобы граждане имели возможность заниматься делами и вести войну, но, что еще предпочтительнее, наслаждаться миром и пользоваться досугом, совершать все необходимое и полезное, а еще более того - прекрасное. Имея в виду эти цели, следует установить и соответствующее воспитание для детского и для остальных возрастов, нуждающихся в воспитании»[20]. То есть, что неотъемлемым правом, но так же и обязанностью по отношению к самому себе для свободного человека является досуг, обеспеченный политическими средствами, поддерживающими его свободу, и правильным воспитанием.

Проходит 2300 лет, и Ф. Юнгер пишет: «В наши дни большинство людей верит не только в то, что техника берет на себя часть работы, облегчая жизнь человека, но и в то, что вследствие этого облегчения человек приобретает больше времени для досуга и любимых занятий по своему собственному выбору. <…> досуг и занятия по собственному выбору суть состояния, доступные далеко не каждому, не всякому дана эта способность, да и к технике ни то ни другое не имеет ни малейшего отношения. Человек, частично освобожденный от лишней работы, не обретает тем самым способность с пользой употреблять свой досуг и посвящать свободное время занятиям по собственному выбору. Досуг не равнозначен ничегонеделанию. Состояние досуга не определяется негативным образом, оно предполагает, что человек удосуживается посвятить себя духовным, мусическим интересам, которые делают его жизнь содержательной и плодотворной, придают ей смысл и достоинство. Otium sine dignitate [досуг без достоинства – Т. Ш.] означает пустопорожнее ленивое безделье и может служить подтверждением… поговорки, что безделье – всех пороков исток вопреки распространенному представлению, досуг не является также перерывом между рабочими часами, неким ограниченным промежутком времени, досуг по определению не ограничен и неделим, и именно он является источником всякого осмысленного труда. Досуг является условием всякой свободной мысли, всякой свободной деятельности, и потому лишь немногие обладают способностью к досугу. Большинство же, получив прибавку свободного времени, ни на что другое не способны, как только убивать это время. Не каждый рожден для свободного занятия, в противном случае мир был бы устроен иначе и был бы совсем не похож на тот, что мы видим сейчас. <…> Рабочий, оставшийся без работы… <…> …будет погибать от тоски, не зная, чем заполнить бездну бесполезного времени. <…> От праздности рабочий впадет в уныние, ощущая себя деклассированным элементом, оттого что перестал выполнять свое предназначение. У него не найдется ни сил, ни желания для свободной деятельности, а так как он ничего не приобрел, кроме пустого времени, то досуг и богатый выбор свободных занятий, открывающийся для мыслящего человека, для него недоступны. Таким образом, избавление от лишней работы и досуг для свободных занятий точно также не связаны друг с другом, как ускоренное передвижение не связано с повышением нравственности, а введение телеграфа не способствует ясности мышления»[21]. Что изменилось? Только внешние обстоятельства: пока техника была неразвита, способность к осмысленному времяпрепровождению признавалась вовсе не за всеми людьми, хотя само наличие досуга предполагалось обеспечивать политическими, а не техническими средствами. К середине ХХ века, когда развитие техники вроде бы позволило обладать досугом кому угодно, сущность человека осталась прежней, и все также далеко не всякий из людей признается способным самостоятельно наполнить свою жизнь осмысленной деятельностью[22]. Таким образом, человек, будь то самостоятельный взрослый или ребенок как объект педагогического воздействия, по-прежнему находится лицом к лицу с самим собой, как ни изменилась среда его обитания. И здесь, во-первых, если и можно говорить о технократизме современных школьников, то, скорее, в том смысле, что технократизм ими неверно понят: свои пользовательские способности они искренне принимают за «освоение» технической сферы вообще. В этом смысле воспитание может быть направлено, скорее, на то, чтобы несколько умерить пользовательский пыл. Во-вторых, не техника как таковая, но отношение к технике становится зеркалом для каждого отдельно взятого человека. Что он в ней видит, такова и она: смотрит ли он на нее как на некую силу, формирующую внешние обстоятельства его жизни, на которые впоследствии можно будет сослаться в качестве самооправдания или даже возложить на нее ответственность за собственную несостоятельность? – тогда да, она представляет из себя серьезную опасность и с «техноцентризмом» такого сознания (детского или взрослого - безразлично) следует бороться. Или он видит в ней средство, обеспечивающее его досугом, т. е. временем, которое он использует для самосовершенствования – и тогда она становится средством, способствующим взращиванию человеческого в человеке.

[1] «Мышление, для которого всякое знание одинаково важно, теряет представление об иерархии знаний… такое знание в конце концов само себя уничтожает, погребенное под массой фактов, с которой мы не в силах справиться…» (Юнгер техники. Машина и собственность. СПб.: «Владимир Даль», 2002. с. 149. работа написана в гг.).

[2] Например: «Разговоры по мобильнику во время беременности влияют на психику ребенка» Известия, 21.05.2008; «Мобильник может затруднить развитие мозга ребенка» Известия, 21.05.2007; «Влияние излучения мобильника зависит от особенностей ДНК человека» Известия, 11.08.2006; «Мобильник в кармане снижает репродуктивные способности мужчин?», Известия, 28.06.2004. И т. д.

[3] Новая философская энциклопедия. Т.4. с.61.

[4] Современный словарь иностранных слов: / Изд-во «Рус. яз.» . – М. : Рус. яз., 1993. С. 606

[5] «Виталий ГИНЗБУРГ, академик РАН, нобелевский лауреат: - Изобретение мобильного телефона - очень крупное событие. Это хорошая иллюстрация к тому, что такое наука и как быстро она развивается. Так же было и с телевидением.

Елена МАЛЫШЕВА, ведущая телепередачи «Здоровье»: Как врач, я могу сказать, что многочисленные исследования показали, что никакой прямой вредности от мобильного нет. Ограничений всего два. Мужчинам не следует носить мобильный в области половых желез, а беременным женщинам - в области живота.

Владимир ВИНОКУР, юморист: - Сегодня, даже когда я выхожу на сцену, не выключаю мобильник, а отдаю его директору, чтобы не пропустить важный звонок. Для меня жизнь без мобильника невозможна. Хотя большую часть я прожил без мобильного телефона и не могу сказать, что был несчастным.

Владимир ВИШНЕВСКИЙ, поэт: - Настолько, что то и дело недоумеваешь, как мы жили в домобильную эру (а ведь как-то жили и выжили). Мобильная связь - новая степень свободы, с которой ушли многие зависимости прошлого.

Сергий ТИТОВ, священник Петропавловского собора, протоиерей, Казань: - В казанской епархии есть сотовый телефон доверия. Церковь к прихожанам стала ближе. Мы всегда на связи. Но есть и минус. Такая связь меняет восприятие человека к своему близкому, отношения между людьми охладевают.

Алина ТОРОПОВА, менеджер по продажам, Нижний Новгород: - Всю жизнь мне мобильник сломал! Мне на трубку с неизвестного номера начали приходить SMS интимного содержания. Их прочитал муж. В результате мы развелись». («Вопрос дня: Как сотовый перевернул вашу жизнь? Исполнилось 25 лет со дня изобретения мобильной связи» // Комсомольская правда, 17.06.2008).

[6] Душа в дебрях технологий. М.: Академический проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2004. С.53

[7] «Технократия (гр. techne искусство, мастерство + kratos власть) – 1. слой высококвалифицированных специалистов (ученых, инженеров, технической интеллигенции, менеджеров и т. п.), высших функционеров государственного и производственного аппарата; 2. направление современной общественной мысли, согласно которому управление и власть на предприятиях и в обществе в целом должны перейти от собственников и политиков к технической интеллигенции, специалистам, технологам» (Современный словарь иностранных слов: / Изд-во «Рус. яз.» . – М. : Рус. яз., 1993. С.

[8] . Указ. соч. С. 94.

[9] здесь хочется высказать предположение – не потому ли мобильный телефон стал столь популярен и назойливо неизбежен, что в нем нашла воплощение новая человекоразмерность?

[10] «… настала эпоха пещерной электроники. Неграмотность распространилась до такой степени, что даже чек уже мало кто умел подписать – достаточно было оттиска пальца… Американская Ассоциация медиков окончательно проиграла битву за спасение профессии врача, потому что компьютеры лучше ставили диагноз…В большинстве стран было отменено обязательное школьное обучение… только сумасшедшему нужно знать, сколько, мужских рубашек можно сшить из восемнадцати метров перкаля, если на одну рубашку идет 7/8 метра… Ничуть не полезнее сведения о королях, войнах, завоеваниях, крестовых походах и прочих исторических свинствах. Географии лучше всего учат путешествия. Нужно только ориентироваться в ценах на билетов и расписаниях на авиарейсы… Азбуку постепенно вытеснял язык рисунков, даже на табличках с названиями улиц и дорожных знаков… на свете жили еще десяток с лишним тысяч ученых, но средний возраст доцента составлял уже 61,7 года…» ( Мир на Земле. // Из воспоминаний Ийона Тихого. М.: Книжная палата, 1990. С.335-501. с.481-483)

[11] «Биосфера планеты Земля побеждает мировую энтропию путем биогенной миграции атомов, стремящихся к расширению. И наоборот, предметы, созданные человеком, могут или сохраняться, или разрушаться. Пирамиды стоят долго, Эйфелева башня так долго не простоит. Но не вечны ни те, ни другая. В этом принципиальная разница между биосферой и техносферой, какие бы грандиозные размеры последняя не приобрела» (Гумилев и биосфера Земли. Л.: Гидрометеоиздат, 1990. с.18.)

[12] «Производственные аварии случаются тогда, когда человек в чем-то отклоняется от предписанной ему роли home machine… <…> …в этот момент подавляемые стихийные силы вырываются на свободу и мстят за свое угнетение, нанося удар по техническому работнику и его машине. <…> производственная авария представляет собой частный и локальный акт разрушения, причем непреднамеренного и неизбежного, хотя каждая отдельная авария истолковывается как случай, который можно было предотвратить». . Указ. соч. с.174-175.

[13] Отдельный вопрос – когда персонификация техники в искусстве возникает. Оно вообще ее долго видит как инструмент (если, например, взять первые стихотворения о железной дороге, проанализированные в книге «Мастерство Некрасова» (М.: Художественная литература, 1971)). Возможно, персонификация техники возникает сначала на бытовом уровне, когда техника широко проникает в быт (общим местом являются подозрения современных людей, что компьютер «делает что-то не то», стиральная машина «ведет себя странно», поговорки вроде «техника хозяйку любит» и т. п.); то есть, возможно, сначала мысль о том, что машина это некое особое существо проникает в сознание людей, а уж потом искусство начинает работать с этим подозрением.

[14] «И все начало говорить: их глиняные кувшины, их сковородки, их тарелки, их горшки, их собаки, их камни, на которых они растирали кукурузные зерна, - все, сколько было, поднялось и начало их бить по лицам.

Вы сделали нам много дурного, вы ели нас, а теперь мы убьем вас, - сказали собаки и домашние птицы.

А зернотерки сказали:

- Вы мучили нас каждый день; каждый день, ночью и на заре, все время наши лица терлись друг о друга… <…> Но теперь-то вы, люди, наконец-то почувствуете нашу силу. Мы измелем вас и разорвем вашу плоть на кусочки. <…>

А в это же самое время их сковородки и горшки также говорили им:

Страдания и боль причиняли вы нам. Наши рты почернели от сажи; вы постоянно ставили нас на огонь и жгли нас, как будто мы не испытывали никаких мучений. Теперь вы почувствуете это, мы сожжем вас, сказали горшки, и они били их по лицам.

Камни очага, сгрудившись в одну кучу, устремились из огня прямо в их головы, заставляя их страдать.

Пришедшие в отчаяние деревянные люди побежали так быстро, как только могли; они хотели вскарабкаться на крыши домов, но дома падали и бросали их на землю; они хотели вскарабкаться на вершины деревьев, но деревья стряхивали их прочь от себя; они хотели скрыться в пещерах, но пещеры закрыли свои лица» (Пополь Вух. Ч. I. Гл. 3.).

[15] «Еще мне хочется упомянуть о вере коренных американцев в то, что любая техника, даже самая лучшая, истощает дух человека. Рассмотрим, например, какой-нибудь электронагревательный прибор. Если мы не хотим обречь себя на беспокойную ночь…. Это удобный и, вероятно, незаменимый… прибор.. Однако для коренного американца, для воина любой касты и любых убеждений стихии природы существуют для того, чтобы испытать его, сделать выносливым и жизнеспособным, развить его внутренние силы. Воин, столкнувшийся с ночным холодом и лишенный электронагревателя, чтобы переломить ситуацию в свою пользу, должен опереться на свой ум, а главное – на волю. Возможно, он разломает на части стул и аккуратно разведет в углу костер <…> Воин пойдет навстречу холоду, чтобы извлечь для себя урок. <…> Но если у нашего воина будет электронагреватель, он никогда не узнает об этом и даже не задумается» (Хорсли Дж. Воин матрицы: Как стать избранным. СПб.: Амфора, 2004. С. 35-37).

[16] А в детских – тем более: в «Приключениях Электроника» Е. Велтистова носителями зла оказываются люди. В советском фильме 1974 г. «Отроки во Вселенной» дети вступают в борьбу с роботами и побеждают их, пока взрослые представители двух цивилизаций отсиживаются – одни на Земле, другие – на орбитальной станции. Последняя американская версия «любви болтиков и гаечек» - мультфильм «Валл-И» содержит в себе разделение технических устройств даже не на хорошие и плохие, а на одинаково заботливые, но при этом совершенно по-разному понимающие благо человечества.

[17] Первые профессиональные инженерные кодексы были приняты в 1906 г. в Канаде и в 1909 г. в США. Первое в России сочинение об общих вопросах инженерной этики появилось в 1911 г., и там зафиксирован заперт на причинение вреда человеку ( К вопросу о принципах профессиональной этики инженера. СПб., 1911. с. 12-13).

[18] «Специалист должен принимать на себя обязательства добросовестного выполнения профессионального долга (производства работ, оказания услуг), применяя свои специальные, но не всеобъемлющие знания, опыт и навыки. Поэтому результаты его работы не могут рассматриваться заказчиком, контрольно-проверяющими органами или другими специалистами с точки зрения гарантии полного совершенства выполняемой работы (выделено мной – Т. Ш.)». (Примерный профессиональный кодекс инженеров-строителей Российской Федерации. Дата принятия: 24.02.1999. http://www. *****/norms/documents/8963C2B8E) Отсутствие совершенства творения компенсируется техникой безопасности и правилами эксплуатации.

[19] «…если мы все материальные заботы поручаем другим, то лишь с целью иметь возможность заняться самим собой… » Герменевтика субъекта. Курс лекций в Коллеж де Франс, 1982. выдержки (перев. с франц ) // Социологос: пер. с англ., нем., франц. / Сост., общ. ред. и предисл. , . – М.: Прогресс, 1991. с.284-311. с. С.288. И далее: «… обязанность заботиться о себе… значима для всех людей, но со следующими ограничениями: а) «заботиться о себе» говорят лишь людям, обладающими культурными и экономическими возможностями, образованной элите (фактическое разделение); б) эту фразу говорят лишь людям, способным выделиться из толпы (заботе о себе нет места в повседневной практике; это свойство элиты нравственной – разделение навязанное)». (Там же, с.292.)

[20] «Вся человеческая жизнь распадается на занятия и досуг, на войну и мир, а вся деятельность человека направлена частью на необходимое и полезное, частью на прекрасное. Предпочтение здесь следует оказывать, исходя из той же оценки, что и для частей души и обусловленной ими деятельности: война существует ради мира, занятия - ради досуга, необходимое и полезное – ради прекрасного. Со всем этим должен считаться государственный муж, и его законодательство должно сообразоваться и с частями души, и с обусловленной ими деятельностью, а еще более с тем, что является лучшим и конечной целью. Точно так же он должен поступать и по отношению к различным образам жизни и к выбору деятельности. Ведь нужно, чтобы граждане имели возможность заниматься делами и вести войну, но, что еще предпочтительнее, наслаждаться миром и пользоваться досугом, совершать все необходимое и полезное, а еще более того - прекрасное. Имея в виду эти цели, следует установить и соответствующее воспитание для детского и для остальных возрастов, нуждающихся в воспитании». Аристотель Политика // Аристотель. Сочинения: в 4-х т. М.: Мысль, 1983. Т.4. с.375-644. С.617.

[21] Юнгер . соч. С.19-20

[22] В этом смысле главным благом современной цивилизации является телевидение – наличие телевизора в доме приводит к необходимости его смотреть, а само смотрение создает иллюзию некоторой осмысленности подобного времяпрепровождения.