Летопись 2003

Летопись

2003

Состав группы:

1  Журович Володя – руководитель. Обеспечивал сближение членов группы посредством ночёвок.

2  Водолажский Дима – ремонтник.

3  Панько Паша – культорганизатор.

4  Воробьёв Лёха – носитель равнодушно-невозмутимого вида при любых обстоятельствах: при поедании сгоревшей каши, потери педаль, встаскивании на гору своего изнемогающего железного друга.

5  Лавриченко Влад – обладатель транспортного средства типа “Конёк-Горбунок”. Не роптал на жизнь свою только потому, что не было сил роптать.

6  Садовская Тома – летописец.

7  Быкова Оля – велосипедист-стажёр.

8  Товстик Марина – очень экономный завхоз. Если бы не магазины …

Глава I

О майских днях, о днях велопохода,

О коих память долго не покинет нас,

О сломанных педалях на лихих дорогах,

О сладостных ночёвках сей рассказ.

Устав от суеты, учёбы и работы,

Железных оседлав коней,

Решили позабыть на время о заботах

И насладится свежестью весенних дней.

И вот вокзал. Ворчит бродяга-поезд.

В него трамбуем наши рюкзаки.

И, видно, отчего-то беспокоясь,

С глазами круглыми стоят проводники.

Чуть-чуть не опоздав, мы всё же уезжаем,

Махая провожающим рукой.

Зигзаг скупые слёзы утирает,

Охотник с Катькой вслед глядят с тоской.

Вперёд же паровоз, стучите же колёса.

Кондуктор, эй, не жми на тормоза.

Нас ожидает в Полоцке начало велокросса.

Дорог и бездорожья мы гроза!

Но не такой уж грозною грозою

Мы оказалися для полоцких дорог:

Педали Лёха растерял вслед за собою,

Став поводом Володиных тревог.

Чрез тернии пробралися к Софии

Почтить вниманьем память давнины.

Святой собор, он на холма вершине

Стоит как белый призрак старины …

Недолог был восторг, Володя глянул в карту,

Ткнул пальцем со словами: “Вот сюда”,

И будто после выстрела на старте

Помчалась в ночь велосипедов череда.

Ну, может быть, и не совсем помчался

Табун коней железных – силы не равны.

Конёк-Горбун меж нами оказался,

Где сплошь ретивые гнедые скакуны.

На нём наш Влад так важно восседая

Вёз на плечах язык. Да, ноша не легка!

И всё сильней по Минску он скучая,

Всё вопрошал: ночёвка, мол, близка?

“И верно”, – внемлю Владу я, зевая.

На лбу горит спасительный фонарь,

Я то и дело им Володю освещаю –

Он повелитель судеб нынче, бог и царь.

Ночёвка к счастью-таки состоялась.

Пусть на рассвете лишь, недолгая и всё ж

Уже не важно где и с кем, казалось.

Казалось, что вот-вот уж за рулём уснёшь.

Глава II

Проснулись. Завтраком нас встретил Лёха.

Или обедом – сразу не поймёшь.

А впереди ждала нас дальняя дорога,

И нашим верным спутником на ней стал дождь.

Мы целлофаны нацепили, заклеив скотчем дыры,

Чтобы не капало ничто за воротник,

И чтоб не подхватить, не дай бог, вирус,

Предохраняет нас надёжно дождевик.

И так шурша, скрипя (это про Лёху),

Мы тронулись, педалями крутя,

Померить километрами дорогу.

Эх, не зашкалил бы спидометр хотя!

А между тем, весна в самом разгаре,

От пенья птиц кружится голова,

Горит душа в адреналиновом пожаре,

И блеск в глазах… И неба синева…

Словно родных встречают нас берёзы,

Нам ели машут лапками во след,

Подснежник краше самой пышной розы

Нам кланяется, шлёт весны привет.

Но вот шоссе. Закончились восторги,

Затормозили все внезапно, что есть сил:

Предстал пред нами жалкий и убогий,

Но сладостно-желанный магазин!

Я деферамбы вам пою о, магазины,

Ваши прилавки восхваляю я,

Для нас вы как оазисы в пустыне.

Сельпо родными стали для меня.

Его увидев, подкосились ноги,

И пересохло от волнения во рту.

Для этого и созданы дороги,

Чтоб вдоль построить shopов череду.

И вот, торжественно оттуда мы выходим,

Бутылку минералки как реликвию неся в руках,

В последний раз глазами магазин обводим,

Вернуться чтоб не раз сюда в мечтах.

Вот так в восторгах от родной природы,

В мыслях о магазинах прожит день.

На землю незаметно ночь приходит,

И мы покорно отдаёмся в её плен.

Горит костёр, все сыты и довольны.

Мы на скамейках за столом сидим.

Вокруг простор пленительно-привольный:

На озере, на Межево, стоим.

И красота вокруг и далеки проблемы,

С природою стихами говорит душа.

И полились такие тут поэмы,

Что слушать можно только не дыша.

Гвоздём сей поэтической программы

Стал Паша, и легко было узреть,

Как он своими байками-стихами

Троих девчонок заставлял краснеть.

И на такой вот на лирической мажорной ноте

Подумали: “А не пойти ль нам спать?”

Все взоры обратили на Володю,

Кто не ходил с ним, тем нас не понять.

И не понять тому несчастному, наверное,

Горячих поучительных речей

О том, как глупо проводить и вредно

С одним партнёром целых шесть ночей.

В одной системе спать, в одной палатке –

Всё это пережитки прошлых лет.

У поколенья Next свои порядки,

Так скажем старому решительное “нет!”

Зато, как сладок сон, приятно пробужденье,

Как здорово делиться по утру

Всей новизной полученного ощущенья,

И не последнего, ведь, судя по всему…

Зевнул Володя. Группа притаилась.

Знать вынести вердикт уж время подошло.

С Мариной спал он, с Димой я томилась,

А Паша эгоистом, что ж, не повезло.

Зато победоносно Олька уходила

Походкой Клеопатры на ночлег,

Ведь двух парней сегодня отхватила:

С ней Лёха с Владом встретили рассвет.

Глава III

Рассвет не преподнёс нам никаких сюрпризов –

Подумали мы, из палатки выходя,

Ведь никаких природных катаклизмов,

Кроме привычных уже ветра и дождя.

Рассвет не преподнёс-то, но Володя

Маршрут составил так, что, Бог ему судья,

Из 6-ти суток нашего похода

Мы не забудем никогда полдня.

Полдня пути до самого обеда

По бездорожью непролазному, что равных нет.

Родной природы прелесть всю изведав,

Жизнь сократили мы “коням” на пару лет.

Бригадой партизан себя мы ощущая,

По белорусским пробирались болотам.

“Браты лихия, нам ли быть в печали?!” –

Кричит Володя. Отвечаем: “Нам …”

То мы, вдруг, словно караван верблюдов,

Бредём, как покорители песков,

То будто племя диких баракудов,

Мы лезем через заросли лесов.

И в ожидании томительном обеда

Последние герои наших дней,

На плечи водрузив велосипеды,

Очередной одолеваем мы ручей.

И вот обед – спаситель наш, надежда и подмога,

Нам мысли о тебе так облегчают путь,

И в предвкушении тебя не так трудна дорога.

Всего похода ты – значение и суть!

Все удовлетворив желания природы,

И Пашу разбудив, что спал уж под сосной,

Под голубым и ясным небосводом

Помчались дальше стройной чередой.

Нам смысл понятен стал и прелесть бездорожья,

Когда после него шоссе

Предстало перед взором, ах, спасибо, боже,

Во всей своей пленительной красе.

И так милы были простые очертанья,

Так сердцу люб асфальта серый цвет,

С тобой лишь связаны были желанья.

Важнее был, ну, разве что, обед...

А между тем, был близок уже вечер,

Володя нас уведомил о том,

Что ведь сегодня состоится встреча

С командой Шуриной на озере Святом.

И поспешили мы вперёд, на место случки,

За выражение прощения прошу,

А впрочем, эх, оставим эти штучки,

Я вам, друзья, всю правду расскажу.

Ведь к озеру Святому не случайно

Мы пробирались через лозняки.

Мы ехали туда, как не печально,

Чтоб в его водах смыть свои грехи.

Грехов, видать, немало накопилось.

Ночёвки, может быть, тому виной?

У берега едва остановились,

Володя с Шурой к озеру рысцой.

За ними следом Оля и Марина,

Предусмотрительно купальник взяв с собой,

На брег святой походкою невинной

Пошли умыться чистою водой.

А кое-кто, не будем пальцем тыкать,

И вовсе голышом туда нырял.

Ответь же на вопрос, скажи-ка

С каких таких ты мест грехи свои смывал?!

А коли не поверишь мне, читатель,

Так знай, что весь этот позор

На плёнку снял Володя-“папараца”

На память, в назиданье и в укор …

А дальше ужин был – ещё одна отрада,

Что смыслом наполняет наш поход,

За трудный путь нам лучшей нет награды.

Рубает гречку изголодавшийся народ.

Поев, вина заморского открыли,

Что Шура-искуситель приволок,

За состоявшуюся встречу мы налили,

Вполне, ведь, благовидный был предлог.

Зашевелилася толпа, повеселела,

И под горячих просьб под аккомпанемент

Володя к общей радости умело

Достал с чехла желанный инструмент.

Её, гитару я в виду имела,

Возил наш Влад всё время на спине.

От этого видать, спина болела.

“Вся в синяках …” – признался как-то мне.

И потому, вам всем, я точно знаю,

С здоровою спиною не понять,

Что тут же Влад, искусственно зевая,

Демонстративно удалился спать.

А вечер, я скажу вам, выдался наславу.

Сидели мы до ночи у костра.

Но те, кто спать пошли, те тоже были правы,

Ведь так не просто будет встать сутра…

Глава IV

Вот утро. Сонные собрали мы жилище

Феноменально медленно, ну как всегда.

Зато рекорды били по приёму пищи

В её количестве … Но это не беда

Беду почуяли, сев на велосипеды:

Все километры отозвались где-то там.

Где? Знает лишь, кто испытал победы

Недельного велопохода сам.

Тот знает, отчего дней через пару

Врагом вдруг кажется тебе железный друг,

Любая кочка стала божьей карой,

И появилися в команде мысли вслух.

О том, что если в группе есть эколог,

Есть медик, есть завхоз, экскурсовод,

То не ввести ли должность нам – проктолог?

Одобрив мысль, кивают все – “вот-вот!”

И важность данной ощутив проблемы

На собственном, как бы сказать, седле,

Лицом к лицу столкнулись мы с дилеммой

Иль не лицом? Иль не к лицу, вообще?

Проктолог нужен, как герой народный,

Кто совершит сей благородный жест?

Нас Вова спас (талант, знать от природы),

Гимнастику придумав для тех мест.

Да, и такие прозаичные страницы

В походе были нашем, но,

Как не страдали наши ягодицы,

Отправились мы дальше всё равно.

Поехали. Беды большой ничто не предвещало,

И всё ж потеря в этот день невосполнимая была:

Покинул Паша нас, почуяв боль в суставах,

А может быть, гимнастика не очень помогла…

А впрочем, ведь, не важно в чём причина.

Расстаться искренне нам было жаль.

Такого парня потерять – обидно!

У всех в глазах досада и печаль.

Он был хорошим, не боюсь этого слова, членом

Нашей команды, что и говорить,

Но если бы не подвели колени,

Пришлось бы Влада нам досрочно проводить.

Да, Влад уж был на гране истощенья.

Вот-вот бы и издох его “Конёк-Горбун”.

Уход был Пашин для него спасеньем –

Достался Владу боевой гнедой “скакун”.

Мне кружка Пашина литровая досталась

(В пути по-глупости лишилася своей).

Впихнули лишний спальник Паше, попрощались,

И вдаль умчал его, насколько мог, “харлей”.

Нас семерых тоже ждала дорога

И, оставляя километры за собой,

Крутя педали, не жалея ноги,

Помчались следом за своей весной.

Да, нашею была весна и нашею природа,

Весь мир, казалось, нам принадлежал,

В душе жила строптивая свобода,

И жизни молодой не нужен был причал.

И всё же в этот день было мгновенье

И вышеупомянутый причал

Казался нам единственным спасеньем,

Хотя об этом каждый и молчал.

Молчали мы, скрывая дрожь в коленках,

Боясь на лодке перегруженной пойти на дно,

Когда мужик лихой в татуировках

Вздымал над нами мокрое весло.

А дело было так – к Двине мы подкатили,

Где не функционировал паром.

Свои услуги “местные” любезно предложили,

Подплыв стремительно к нам со своим судном.

Володя с Димой с ними толковали

О деловых гарантиях и о цене.

По всему видно лодочники знали,

Что споров истина находится в вине.

Представив, сколько на червонец можно

Заветной жидкости враз поглотить,

Они друг друга торопя безбожно,

В свои ломаки стали нас грузить.

Садяся в лодку, “Что же здесь так мокро?” –

Я робко попыталася спросить

“У дне-то дырка, да й вада ж за бортом …”

Исчерпывающе! Что тут возразить?!

Но к счастью всё же лихо миновало.

Исконно русский вспомнив по пути,

Достигли мы желанного причала,

Адреналину хапанув, как ни крути.

На бреге том, куда приплыли мы, Дисна стояла.

Потухшим взором встретил нас разрушенный костёл.

Их на пути своём мы видели немало –

Боль белорусских городов и сёл.

Развалины, руины, запустенье,

Прохожего случайно-равнодушный взгляд…

От равнодушья этого и от пренебреженья

К истории родной сердца болят.

Печально, что её величия страницы

Не ценят люди и не берегут.

Лишь, будто в возрожденье веря, птицы

На каменный руинах гнёзда вьют.

И не воскреснуть в Зембине костёлу,

Как розами не стать терновому венцу,

Так в мыслях о родного края доле

День третий приближался к своему концу.

Не обессудь меня за то читатель,

Что пропущу ночёвки описанье я.

Уставшая, уснула с кем не помню, кстати,

Под шум уже привычного дождя.

Глава V

День следующий настал, поехали в Ушачи,

Свершили там налёт на местный гастроном.

На помощь штурма по следам горячим

С командой Шура подоспел потом.

Скупив все бублики, бутылки с лимонадом,

На месяц сделав план счастливым продавцам,

Поняв, что счастья большего не надо,

К своим неспешно побрели мы “скакунам”

Такие ждали впереди дороги!

Такая скорость! Просто обалдеть!

Педали что есть сил крутили наши ноги,

Лишь сила притяжения мешала нам взлететь!

А остановкой следующей по плану

Мемориал был под Ушачи – “Прорыв”

Стоит он как незаживающая рана

Тех мест колишних действий боевых.

Застывшая фигура человека

С безумною решимостью в глазах

Глядит на нас уж половину века

И будит уважение в сердцах.

Вокруг фамилии – десятки, сотни, много…

За каждою своя судьба и смерть одна на всех.

Здесь жизни многих прервалась дорога,

И время прекратило здесь для них свой бег.

Земля наша довольно настрадалась.

Давай хоть мы не будем здесь грустить,

Ведь для того отцы наши сражались,

Чтоб мы могли смеяться и любить.

О судьбах родины нас не надолго посетили

Раздумья. Что ж труба зовёт.

С командой Шуриной здесь слёзно мы простились,

В столице встретились чтоб, если повезёт.

Уж недалёк был час желанный возвращенья,

Уж предвкушали “манник” мы с обилием сластей.

Хотя и посещали кой-кого сомненья:

А не продлить ли нам поход на пару дней?

И каждый, коль не глуп, он понимает,

В чём смысл сих разлагающих речей,

Ведь каждый лишний день предполагает

Нам столько ж дополнительных ночей.

Но, как там говорят у нас в народе,

Коль не наелся, нечего лизать…

И потому – домой, чтоб в следующем походе

Всё время недоспаное доспать.

В последние деньки погода, как нарочно,

Дразнила тёплым солнечным лучом.

Уже, казалось, горы свернуть можно,

И сотни километров нипочём.

Не буду мучить вас, читатель, описаньем

Последних дней, ночёвок и дорог,

И подвергать свой мозг воспоминаньям.

Устала муза и иссяк мой слог.

Скажу лишь – покатились мы наславу.

Помолодевший Минск с улыбкой нас встречал.

И не такими трудными проблемы стали, право,

И ветер уж не дул, а обнимал.

Припарковали кто куда велосипеды

Лёг в уголок измученный рюкзак.

На туфли поменяли истоптанные кеды,

Лишь сердце продолжает свободе биться в такт.

Душа в пути и нет конца дороге

К крутой непокорённой высоте.

От суеты и будничной тревоги

Дороге к настоящему – к себе …