, к. психолог. н.,

доцент

Влияние российской ментальности на становление

Отечественной экспериментальной психологии

в конце Х1Х – начале ХХ века.

Прикладная психология неразрывно связана с экспериментальной психологией, базируется на ее достижениях. В связи с этим развитие прикладных исследований в психологии невозможно без изучения становления и развития экспериментальной психологии. В современных психологических исследованиях в России все большее внимание уделяется анализу влияния фактора культуры на личность, культурологический подход становится ведущим в психологии. На очередном витке развития психологии центром изучения вновь становятся сознательные процессы, в качестве одного из основных понятий рассматривается понятие «ментальность».

Понятие «ментальность» или «менталитет» употребляется в разных сферах гуманитарных знаний. и в статье «Феномен ментальности как проблема сознания» определяет его в «узком рассмотрении» как «собственно человеческое» в науках о человеке [1, с.47]. в статье «Социальная история и историческая наука» замечает: «Можно представить человека без идеологии, но без ментальности – нельзя»[3,c.31]. Еще один из исследователей проблемы ментальности дает наиболее полное определение ментальности: «Это характерная для конкретной культуры (субкультуры) специфика психической жизни представляющих данную культуру людей, детерминированная в историческом аспекте экополитическими условиями жизни. Менталитет как область психологической жизни людей проявляется через систему взглядов, оценок, норм, умонастроений, которые основываются на имеющихся в данном обществе знаниях и верованиях. Последние, наряду с доминирующими потребностями и архетипами коллективного бессознательного, задают иерархию ценностей и характерные убеждения, идеалы, социальные установки» [11, c.12]. В этом определении автор подчеркивает связь ментальности с культурой, а также общественными и личными ценностями.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Однако необходимо определиться в употреблении терминов «ментальность» и «менталитет». , , в статье «Ментальность и менталитет российского общества» сделали удачную попытку развести эти понятия [14]. Они отмечают, что в психологии ментальность понимается как «совокупность готовности, осознанных и неосознанных психологических установок и предрасположенностей индивида или различных социальных групп действовать, мыслить, чувствовать, воспринимать и постигать мир определенным образом» [14, с. 92]. Ментальность обозначает то общее, что лежит в основе сознания и бессознательного, эмоционального и логического. Развитие ментальности обусловлено традициями, культурой, социальными структурами, институтами и факторам и всей средой обитания людей. Менталитет определяется этими авторами как «результат деятельности и влияния различных социальных субъектов, реальных носителей ментальностей различных степеней общности, глубины и широты, обладающих как инвариантными, так и изменчивыми компонентами, как типичными, общими чертами, так и своей спецификой – исторической, психологической и т. п.» [14, c.92]. При всем том, что ментальность и менталитет связаны между собой, постоянно взаимодействуют, существует и четкое различие между ними: менталитет – результат воздействия среды, относительная устойчивость, а ментальность – сам процесс, это «субъектно-средовые отношения» [14, c.98]. «Ментальность подобна психике, сознанию, мышлению, она функциональна, актуально-жизненно-процессуальна» [14,c.94]. Исходя из таких размышлений, для исследования развития экспериментальной психологии в России более логично употреблять термин « ментальность». Хотя такое разделение имеет весьма условный характер.

При изучении российской ментальности большая часть исследований основывалась на выявлении особенностей национального характера, «русской души». Психологи старались выделить такое основное качество, которое могло бы в своем развитии охватить все стороны русской души и судьбы русского народа, опираясь на национальное самосознание», как отмечает в своем исследовании «Русская ментальность и ее отражение в науках о человеке» [13,c.8]. В качестве основного свойства русской нации выделял молодость, – доброту, – женственность, – религиозность и т. д.

Современные исследователи проблемы ментальности и , говоря о соотношении «этнического» и «ментального», отмечают: «Ментальность – это «выраженное» или «социальнопроявленное» этническое в условиях исторической эпохи. …Этническое более фундаментально, инертно, менее изменчиво, чем «ментальное», которое «наслаивается» на «этническое», от него зависит, но более лабильно по отношению к социальным условиям. Ментальность - это «социальное этническое»»[1, c.51]. Таким образом, обращаясь к вопросу национальной ментальности нельзя игнорировать конкретноисторические условия существования нации. подчеркивает, что ментальность привязана к историческому времени, географической территории и культуре [1]. Иллюстрируя данную идею, можно вспомнить о том, что название научным школам часто дается по их географическому местоположению: Московская, Ленинградская, Харьковская и др. отмечал: «Для российской ментальности свойственно единство (но не тождество) общероссийского и религиозного умонастроений. Последнее часто называют еще провинциальным (связывая с территориальным местоположением)» [13, c.40].

Прежде чем перейти к рассмотрению влияния российской ментальности на становление экспериментальной психологии в России, необходимо выделить составляющие этой ментальности на рубеже Х1Х-ХХ веков. Так психологи и отмечают в качестве основных следующие составляющие ментальности: «Целеполагание (вопрос об «особом пути России» и наличии загадочной «русской идеи»); содержании жизни, соответствующему идеалу (самоограничение, бунтарский дух, терпеливость, отходчивость русских); средства достижения идеала (могут ли быть оправданы жертвы и страдания); характер народа (для кого ищется лучшая жизнь, каковы особенности русского характера); субъект исканий (кто именно занимается поиском лучшей жизни, в преломлении России - это проблема российской интеллигенции)» [1, c.52].

отмечает сходство логики развития национального самосознания и становления российской психологической науки: «Влияние социокультурной ситуации в России в середине Х1Х в. на процесс формирования отечественной психологии, ее методологии и ведущей проблематики проявилось в том, что главными уже в то время стали не вопросы познания, как в европейской науке, а вопросы нравственного, духовного развития человека, его ментальности. Оказавшись на перепутье реформ, Россия должна была решить, как ей двигаться дальше, какой путь соответствует русскому характеру. Ситуацию усугубляло и то, что реформы проходили не гладко, они тормозились в разных слоях общества по разным причинам, поэтому для продолжения движения вперед необходимо было понять причины «пробуксовки» реформ. Кардинальные социальные изменения, происходившие в этот период, модернизация всего уклада русской жизни стали стимулом к стремлению осознать свои национальные особенности, понять истоки традиций, былин и мифов, происхождения своих положительных и отрицательных качеств» [10, c.418].

Говоря о влиянии ментальности на развитие российской психологии, отмечает воздействие идеологических установок интеллигенции, ее стремление к просвещению народных масс. «Универсализм и антропологизм отечественной науки также во многом являются следствием ее социально-исторического развития. Влияние ментальности сказывается в том, что в научной проблематике центральными вопросами являются этические (главным образом проблемы свободы воли)» [13, c.420].

и в статье «Об изучении истории психологии в системе культуры» говорили о влиянии высоких нравственных ценностей русской культуры, ее интереса к душевным процессам на развитие отечественной психологии. Исследователи также отмечали «традиционно свойственную русской культуре глубокую психологичность, склонность к психологическому мировосприятию и самоанализу»[9, c.14].

Анализируя развитие отечественной психологии с позиции влияния на нее российской ментальности, можно выделить ряд особенностей. Так, ведущий философско-ориентированный подход в психологии был направлен на развитие аксиологической идеи русской идеалисти ческой философии. Его представителями являлись , , и другие. В этом подходе человек рассматривался как целостность, которая включена в более широкую систему, связана с окружающим пространством (при различном понимании этой связи: реальной и трансцендентной). Представители философско-ориентированного подхода считали, что получаемое знание должно быть не только истинным, но и полезным, иметь ценность для познающего человека. Познавательное отношение изучалось в единстве и взаимосвязи с ценностным отношением. – один из основоположников данного направления – выделил в качестве ведущих проблем психологии следующие: проблему развития нравственности, формирования личности, проблему воли. Соловьев говорил о недостаточности эмпиризма и рационализма в познании и, не отвергая их относительной истинности, требовал дополнения их другими источниками знаний, имеющимися в «цельном разуме» [12, c.448]. Этот источник есть вера, свидетельствующая о существовании трансцендентального мира, к которому неприменимы признаки, заимствованные из мира явлений. Человек наделен самосознанием, он является высшим звеном эволюции природы и поэтому может осознать направление и цель развития. Имея высшую цель, человек стремится к совершенству, которое он видит в восстановлении и воссоединении Добра, Истины и Красоты. При этом прогресс человеческого духа совершается главным образом по пути личного нравственного совершенствования, ради которого свободная воля должна делать постоянные усилия. в своем учении наиболее ярко отразил специфику российского менталитета – стремление к нравственному самосовершенствованию. Он положил основу антропологического подхода в изучении личности. Соловьев разработал новый подход к исследованию человека, его души и предназначения на Земле. Человек, по замыслу Божию, есть «посредник между Богом и материальным бытием», он собиратель падшего творения, что пребывает в раздельности и розни, взаимной непроницаемости элементов, рабстве тлению, «устроитель и организатор Вселенной». И сам процесс исторического и космического делания возрастает в «духе и истине», обретает бессмертие, всем человечеством образует единый соборный – неслиянный и нераздельный – организм – Софию. [12, c.67]. видел истинную свободу человека в выполнении им своей исторической, эволюционной миссии: стать связующим звеном между материальным миром и миром духовным, восстановить связь земного и Высшего Духа. Его идея всеединства подразумевала создание системы, в которой элементы духовного и материального мира устремлены к Абсолюту и оживотворены в виде Софии – премудрости Божией. Исследователь российской культуры рубежа Х1Х – ХХ веков отмечает, что Соловьев видел «путь к постижению сущего» через органическое соединение разных способов познания – эмпирического, философско-рационалистического и мистического. Кадыров пишет: «Одна из этих форм постижения сущего не может привести к Истине, которая доступна лишь синтезу науки, философии и откровения»[4, c.57]. Идея всеединства многосложна. Это и всеохватность бытия, и «цельное знание» (синтез науки, философии, религии) и «соборность» человека, т. е. его родовая, общественно-историческая и вселенская сущность. Высшая цель исторического развития – духовное общение людей, которое В. Соловьев называл Церковью. Духовное развитие человечества должно прийти к трем важнейшим категориям человеческой мысли: Истине, Добру и Красоте. «Ни один человек, ни один народ, ни одна группа людей, если они никому не причиняют зла, не должны страдать» [4, c.58]. В. Соловьев выступал за единство Европы и России, за объединение всех трех разновидностей христианства: католичества, православия, протестантизма. Он был против сведения «русской идеи» к христианской монархической идее. «Ни государство, ни общество, ни церковь взятые в отдельности не выражают существа «русской идеи». Эта идея совпадает с христианским преображением жизни, с построением ее на началах Истины, Добра и Красоты»[4, c.59]. Близок по своим взглядам еще один представитель философско-религиозного направления . В основе его космологии идея трансцендентности бытия. Так как мир сотворен Богом, то, по мнению Булгакова, эволюция человека возможна только через постижение трансцендентности мироздания, т. е. через религию, которая есть «опознание Бога и переживание трансцендентно-имманентного» [5, c.68]. Бог трансцендентен, а сотворенный им мир (космос) имманентен, он един во всем многообразии. В человеке существует «особое космическое чувство», которым человек ощущает себя в этом имманентном мире и чувствует область иного, сверхъестественного мира, хотя, как считает Булгаков, «высший мир и есть наш же собственный мир», который постигается гносеологически в силу человеческой ограниченности [5, c.68]. Трансцендентное всегда тайна, которая открывается человеку на путях самопознания,т. к. человек сам есть этот мир – микрокосм. рассматривает понятие религии широко: не только как связь человека с «высшим миром», но и как связь человека со всем человечеством, то есть макрокосм и микрокосм не противопоставляются друг другу, а являются единой коэволюционной системой. Поскольку природа человека отмечена и гениальностью и ничтожеством, он чувствует, что сотворен, следовательно, ему все «дано», но он находится в подполье, в «изнанке бытия». Задача человека – выйти из этого подполья, осознать себя тем, кто он есть – сыном Божиим и научиться посредством веры и религии побуждать божественное в себе; воспринимать в себе Бога. Вот это «поднятие» человека в собственных глазах, стремление развивать в себе лучшее характерно для всех представителей философского направления в психологии. Это то, что наиболее ярко отражает влияние российской ментальности. С. Булгаков делает выводы о том, что предназначение человека – осознать себя не рабом, а сотрудником Бога и из своего рабского положения, то есть зависимости от всего низкого и бездуховного, подняться до абсолютной духовности. Для Булгакова все человечество не является суммой индивидов, оно есть исходное целое, а каждый человек одновременно личен и всечеловечен. Человек – центр мироздания, природа только в человеке осознает себя, т. е. очеловечивается. Но человек должен избавиться от самости, а это возможно только трудом над собой, т. е. самосовершенствованием.

Еще одним ярким представителем российской философской психологии был . Ядром его теории является определение места личности на Земле, цели жизни отдельного представителя человечества. Лосский создает целостную философско-психологическую теорию. Он отмечает: «Конечная цель жизни всякой личности – абсолютная полнота бытия. Полнота жизни достигается приобщением к божественной благости посредством собственного личного творчества, посвященного созданию абсолютных ценностей – моральной добродетели, красоты и истины»[9, c.330]. Отражением российской ментальности в теории Лосского является развитие идеи соборности. Ученый говорит о том, что творчество является общим качеством всех существ, наделенных душой, поэтому оно является соборным. «Каждый член царства божия должен внести свой индивидуальный, т. е. особый, неповторимый и неизменный вклад в общее творчество: только в этом случае деятельность членов будет взаимно дополняющей, создающей единое, исключительно прекрасное целое вместо повторения одних и тех же действий.» [9, c.331]. Продолжая разработку темы свободы воли, характерной для представителей российской психологии, Лосский дает ей следующее определение: «Формальная свобода означает, что в каждом данном случае деятель может воздержаться от некоторого отдельного проявления. Материальная свобода означает степень творческой силы, обладаемой деятелем, и находит свое выражение в том, что он способен творить. Деятели вне царства божиего пребывают в состоянии духовной деградации и получают весьма небольшую материальную свободу, хотя их формальная свобода не умаляется. Жизнь вне царства божиего есть результат неверного использования свободы воли.» [9, c. 333]. Таким образом, личность может проявлять свое творчество не в системе общечеловеческих ценностей, это ведет к развитию «себялюбия» и деградации личности. Предназначение земного человека – «восхождение от животности к духовности» [9, c. 336]. Под идеальной красотой Лосский подразумевает совершенную духовную жизнь, посвященную творению и ассимилированию абсолютных ценностей получивших телесное воплощение, так что оно может быть чувственно представлено. Свою теорию познания Лосский назвал интуитивизмом. Это означает, что познанный объект, даже если он составляет часть внешнего мира, включается непосредственно сознанием познающего субъекта в личность. «То отношение субъекта ко всем другим сущностям в мире, которое делает интуицию возможной – гносеологическая координация. Для того чтобы объект был познан, …необходимо направить на него серию интенциональных (целевых) умственных актов – осознания, внимания, дифференциации и т. п.»[9, c.321]. особое внимание уделял индивидуальности восприятия и познания. «Восприятия одного и того же объекта разными личностями производится по-разному; поэтому два наблюдателя будут часто находить глубоко различное содержание в одном и том же объекте»[9, c.322]. Лосский считал, что психолог должен уделять внимание индивидуальным процессам отдельной личности, т. к. «субстанциальные деятели» (человеческое «я» как идеальная сущность) «творят не только познавательные акты, но и все события, все процессы, все реальное бытие»[9, c.323]. Далее ученый отмечает, что субстанциальный деятель становится реальной личностью тогда, когда он «достаточно развит, чтобы понимать абсолютные ценности, в особенности моральные, и видеть свой долг в достижении их в своем поведении»[9, c.325]. В этой части его теории проявляется влияние российской ментальности особенно четко, т. е. внимание концентрируется на нравственном аспекте развития личности. И еще одна особенность философско-психологических учений в России проявилась в творчестве Лосского - связь личности с другими людьми, со всем человечеством. «Субстанциальные деятели индивидуальны и независимы, но как носители основных абстрактно-идеальных форм они тождественны и образуют единое бытие; следовательно, даже в своем независимом ас пекте они взаимно координируют до такой степени, что обеспечивают возможность интуиции, любви, симпатии, т. е. возможность непосредственного, интимного общения»[9, c.326]. Это свидетельствует о гуманистической направленности российской психологии: ценность отдельной личности, единение равноправных, свободных, творческих личностей на основе любви. Лосский отмечает, что индивидуалистическое мировоззрение сводит цель жизни человека к самосохранению, при этом люди становятся все более похожими друг на друга, так как стремятся к одной цели. В то время как «придавая форму своим активным действиям в соответствии с тождественными принципами, деятели творят многочисленные системы пространственно-временных отношений, которые не распадаются на отдельные миры, а составляют одну единую систему космоса. Во главе этой системы стоит высокоразвитый субстанциальный деятель – мировой дух»[9, c.326]. Религиозный аспект психологических учений в России носил философский характер.

Здесь нельзя обойти молчанием еще одного представителя религиозно-философского направления – . В его творчестве также ярко отразилось влияние российской ментальности. В работе «Смысл творчества» Бердяев называл свое мировоззрение антропоцентризмом. Он считал, что невозможно соединиться с мировым целым на путях простого слияния с первостихией; это будет лишь уничтожением личности. Космическое сознание предполагает чувство связи и родства со всем тварным миром, ответственности за него, но никак не прельщение его нынешним состоянием. Так как это состояние есть лишь момент развития, то в активном, творческом направлении этого развития, в обожании мира и заключается задача человечества. Человек – микрокосм. В своем произведении «Философия творчества, культуры и искусства» Бердяев отмечает: «Человек – космичен по своей природе, он – центр бытия. …Антропологический путь – единственный путь познания вселенной, и путь этот предполагает исключительно человеческое самосознание. Лишь в самосознании и самочувствии человека открываются божественные тайны» [2, c.78]. Основной задачей психологии, по Бердяеву, является изучение сознания и самосознания человека, так как «самосознание человека как существа творческого есть изначальное. Самосознание человека как творца не есть результат какого-нибудь учения о человеке, оно предшествует всякой науке» [2, c.124]. Свобода человека заключается в освобождении от природной необходимости, в переходе от этой необходимости к человеческой свободе, т. е. свободе воли. Человек свободен только в творчестве. понимает творчество в широком смысле: «это познание и стремление к высшим состояниям духовности» [2, c.133]. Специфика российского философско-религиозного направления в психологии особенно четко выражается в следующем высказывании ученого: «Материалистический эволюционизм допускает лишь перераспределение элементов замкнутой вселенной, но не допускает творчества. Творчество есть прирост энергии из ничего, а потому не признает абсолютного и вселенского характера за законом сохранения энергии, преодолевает его» [2, c.141]. Через божественное и творческое в человеке Бердяев обращается к проблеме морали и этики. Ученый отмечает, что освобождение человека от Бога и от мира есть «человекоубийство». «Творческая мораль индивидуальна и космична, в ней творческая энергия индивидуальности переливается в космос. Божественная правда не только в любви к другому, но и в любви к себе… Творческая мораль есть мораль призвания, она утверждает нравственный смысл призвания, она знает лишь неповторимые индивидуальные пути. Моральная задача каждого – неповторимо индивидуальна. И потому задача моральной оценки есть задача интуитивного вникновения в тайну индивидуальности, а не количественной моральной механики» [2, c.254-255]. Таким образом, в психологических воззрениях отмечается, что психология должна, изучая человека, основное внимание уделять особенному, индивидуальному. Духовное творчество является путем изучения и развития своей индивидуальности.

На рубеже Х1Х-ХХ веков в развитии отечественной экспериментальной психологии выделился естественнонаучный подход. На первый взгляд, этот подход в меньшей степени, чем философско-теоретический, подвержен влиянию российской ментальности. Но при более детальном рассмотрении, сравнении с зарубежными экспериментальными исследованиями, можно выявить наличие этого влияния. К представителям этого подхода относят , , и др. в работе «Рефлексы головного мозга» показал, что психические процессы являются рефлексами разной степени сложности. На основе этого постулата он разработал рефлекторную теорию познания. Ученый считал, что предметом исследований экспериментальной психологии являются все психические процессы и поведение человека. Сеченов подготовил развернутую программу объективного изучения психики. Влияние российской ментальности в творчестве проявилось в разработке вопросов о сущности и нравственности человека, но с позиций естественных наук. Обращаясь к нравственной проблематике, Сеченов развил свою теорию «несвободы воли». Разбирая обе теории – о свободе и несвободе воли, он доказал, что между ними существует теоретическая разница в подходах и понимании закономерностей человеческого поведения. Однако эта теоретическая разница исчезает, когда речь заходит о практике. Благодаря сознанию, при всей естественной предопределенности психических процессов, человек получает свободу, сопровождающуюся ответственностью за свое поведение. Оставаясь в рамках рефлекторной теории психического, Сеченов поднимает вопросы характерные для российской психологии, имеющие прикладной характер и связанные с этикой поведения.

Большое значение для развития экспериментальной психологии в России имели труды . Он стремился разрешить проблему объективной интерпретации полученных при экспериментальном исследовании данных, разработал характеристики эксперимента как метода объективного исследования психических явлений. Лазурский указывает, что в условиях «чистого самонаблюдения» субъект является одновременно и наблюдаемым и наблюдателем, а это нередко приводит к неосознанным ошибкам в оценке человеком его собственных переживаний, открывает широкие возможности для произвольных толкований и фальсификаций результатов самонаблюдения, ибо «благодаря тому, что философы руководствовались предвзятой гипотезой, у них были заранее построены теории, и когда они наблюдали себя, чтобы проверять, они невольно впадали в ошибки. Свои наблюдения они подгоняли под теорию»[7, c.10-11]. отмечает, что важное преимущество эксперимента заключается в открывающейся в условиях экспериментального изучения явлений возможности их количественного анализа, подсчета и измерения: «Прежние психологи, пользовавшиеся чистым самосознанием, не могли даже и думать, что в психической жизни можно что-нибудь измерить и подсчитать, между тем при экспериментальном методе исследования мы можем пользоваться подсчетом»[7,c.11]. В русле традиций отечественной экспериментальной психологии ученый считал, что эмпирические данные о деятельности различных психических процессов следует рассматривать не изолированно, а в системе, так как главной задачей экспериментального исследования является построение целостной картины личности. Влияние российской ментальности проявилось еще и в том, что Лазурский предлагал укрупнить объект исследования: изучать психические функции и личность в целом, вместо отдельных психических процессов, как это делалось за рубежом. Ученый предложил специальный метод такого исследования – естественный эксперимент, при котором преднамеренное вмешательство в жизнь человека совмещалось с естественной обстановкой опыта. Свойственный для российских психологов интерес к проблеме ценностей, переживаний и чувств проявился в творчестве Лазурского через разработку категории «отношение». Он считал, что личность можно изучить через ее систему отношений: к окружающему миру, людям, себе. Введение понятия «отношение» было шагом вперед по сравнению с механистическим представлением, согласно которому воздействие среды на человека происходит по типу внешних толчков.

Еще одним ярким представителем естественнонаучного направления развития экспериментальной психологии был . Отстаивая идею объективного исследования психики, Ланге обращал внимание на особенность психологического эксперимента, его субъективно-объективный характер. В своей статье «Психология экспериментальная» он писал: «В психологическом эксперименте личность исследуемая всегда должна давать (себе и нам) отчет о своих переживаниях, и лишь соотношение между этими субъективными переживаниями и объективными причинами и следствиям и их, составляет предмет исследования. Если же мы ограничимся только внешними проявлениями психических процессов или изучением внешних воздействий на исследуемую личность, то психологический эксперимент утрачивает свой смысл и обращается в простое физическое или физиологическое исследование. Таким образом, вполне объективной психологии, то есть такой, в которой игнорируются переживания исследуемого субъекта и показания его самонаблюдения, быть не может. Она обращается в таком случае в чисто объективную физиологию…»[8, c.651]. Из попытки «психологизировать» эксперимент, определить его специфику в исследовании психических явлений, вытекало признание необходимости использования самонаблюдения, самоотчета испытуемого. В таком соединении объективного и субъективного в исследовании, рассмотрении личности как целостности проявилось влияние российской ментальности в творчестве ученого. Следуя традициям отечественной психологии, Ланге обратился к вопросу о месте человека в эволюции природы. Ученый выделил стадии психической эволюции, отметил качественное своеобразие психической регуляции поведения человека. Он писал, что «душа человеческой личности … есть продукт истории и общественности»[8]. В связи с этим большая роль в изучении личности отводится языку, так как «язык формирует всю умственную жизнь человека, вводя в его сознание все те формы и категории, которые исторически развивались в предыдущих поколениях»[8, c.657].

Особое место среди отечественных психологов, внесших вклад в становление экспериментальной психологии в России, занимает . Он пытался объединить два направления в развитии и экспериментальных исследований: философское и естественнонаучное. Будучи выходцем из идеалистической философско-психологической школы, Челпанов много внимания уделял изучению объективных исследований, проводимых как за рубежом, так и в России. Ученый занимался систематизацией накопленного опыта применения эксперимента в психологии. Челпанов создал свою концепцию экспериментальной психологии. Он доказывал, что психология есть независимая, самостоятельная экспериментальная наука. Ее предметом является изучение субъективных состояний сознания, которые так же реальны, как и любые другие явления внешнего мира. Челпанов считал, что феномены сознания не могут относиться к физиологическим явлениям или выводиться из них. Во главу угла всех экспериментальных исследований Челпанов ставил теоретическую разработку изучаемых феноменов. Экспериментальная психология, по мнению ученого, должна строиться на базе общей психологии. В статье «О задачах Московского психологического института» он писал: «Нужно принять меры к сохранению единства психологии. Тогда общая психология и ее основные принципы будут иметь руководящее значение для всех возможных видов психологических исследований… Благодаря общей психологии они будут объединены. Если различные отрасли психологии разрабатываются под одной кровлей, то все, что относится к изучению духа и проявлению душевной жизни, будет собираться воедино»[15, c.43]. Челпанов считал, что основой единства психологических исследований должна служить теория. Беря за основу изучения психологией субъективной стороны каждого психического процесса, он пришел к выводу, что метод самонаблюдения является в психологии основным. Это позволило организовать изучение не только «простейших», «элементарных» психических процессов в соответствии с принципами вундтовской физиологической психологии, но и умственных процессов путем «экспериментального самонаблюдения», предложенного Вюрцбургской школой. В статье «Об экспериментальном исследовании высших умственных процессов» Челпанов отмечал, что есть психические процессы, которые «по самой своей природе исключают возможность экспериментального исследования. Таковы, например, чувства моральные и религиозные. Они не подлежат экспериментальному исследованию потому, что их нельзя вызвать, как это обыкновенно делается в эксперименте»[16, c.30]. Здесь снова приходит на помощь метод «экспериментального самонаблюдения». Получилось своеобразное сочетание экспериментальной и общей психологии, что позволило сохранить в экспериментальной психологии философский подход к рассмотрению психических процессов и явлений. Челпанов создал свою экспериментально-психологическую школу, заложил основы дальнейшего ее развития в России.

Таким образом, можно выделить следующие требования к развитию современных прикладных психологических исследований, с учетом особенностей становления экспериментальной психологии в России:

- единство общей и экспериментальной психологии, развитие исследований на базе глубоких теоретических разработок;

- исследования должны носить коллективный характер, то есть обязательно наличие психологических лабораторий, что обеспечит также выполнение выделенного выше требования;

- плюрализм психологических подходов в изучении одного и того же явления, что даст возможность его всестороннего изучения;

- преобладание в исследованиях терминальных ценностей, то есть ценностей-целей, над ценностями инструментальными. Другими словами, в центре исследований – целостная уникальная личность как «образ и подобие Божие»;

- знания должны нести нравственную нагрузку, иметь кроме научной еще и этическую направленность;

- психологический эксперимент – это один из видов духовного творчества, поэтому при подготовке профессиональных психологов необходимо использовать этот потенциал их развития;

- понимать психологический эксперимент в широком смысле, учитывать не только объективные данные, но и субъективные переживания личности, сохранять единство рационального и эмоционального, чувственного в познании;

- экспериментальные исследования должны быть связаны с потребностями практики, быть практикоориентированными (даже относительно познания человека самого себя как творца), а не носить абстрактный характер.

Самая главная задача, стоящая перед прикладной психологией сегодня – сохранить и развить все ценное, что было заложено в истоках ее становления.

Литература:

1.  , Иванова ментальности как проблема сознания //Психологический журнал. 2003. Т.24.№1. с.47-55.

2.  Бердяев творчества, культуры и искусства. – В 2-х т. Т.1. – М., 1994.

3.  Гуревич история и историческая наука. //Вопросы философии. 1990. № 4. с.23-35.

4.  Кадыров России конца Х1Х – начала ХХ веков. «Серебряный век» русской культуры. Учебн. Пособ. /, - Уфа: УГАТУ, 2002.

5.  Ковалева учения русского космизма. – Кемерово, 2004.

6.  , Об изучении истории психологии в системе культуры //Психологический журнал. 1992. Т.13. № 5. с.3-12.

7.  Лазурский общая и экспериментальная. СПб., 2001.

8.  Ланге экспериментальная //Энциклопед. словарь /Гранат. 7-е изд. М., б. г. Т.33. с.649-658.

9.  Лосский русской философии. – М., 1991.

10.  Марцинковская психологии. – М., 2002.

11.  Ментальность россиян (специфика сознания больших групп населения России) /Под ред. . М., 1997.

12.  Очерки по истории русской психологии /Под ред. . – М., 1957.

13.  Российский менталитет: вопросы психолог. теории и практики /Под ред. , и др. – М., 1997.

14.  Российское сознание: психология, культура, политика: Материалы 2 Междунар. конф. по историч. Психологии