Прошёл урок-презентация
Говорят, без прошлого нет будущего. И особенно сейчас, когда живых свидетелей тех страшных лет становится всё меньше, интерес к трагическим событиям августа 41-го растёт.
Для ребят Банниковской школы, изучающих немецкий язык, эти события вызывают самый что ни на есть живой интерес: в Банниково немало немецких семей, ставших за годы проживания здесь примером трудолюбия, аккуратности и порядочности. Да и сама преподаватель немецкого языка Банниковской школы – Нэлли Карловна Чубанова – внучка и дочь поволжских немцев-переселенцев.
Елизавета Оленькова, ученица 9 класса, под патронажем Н. К Чубановой приготовила для своих одноклассников интереснейшую беседу – презентацию, в основу которой легла достаточно трудоёмкая поисковая работа.
Сегодня в прошлое не верится
Сегодня в прошлое не верится, настолько тягостно оно.
Но шли в атаку трудармейцы на уголь, камень и бревно.
Губили нас не кубометры, надрыв души и сердца стон
Тоску носили злые ветры, тоску и смерть со всех сторон.
«Мы живём сейчас и завтра,
но если мы не будем помнить,
что было вчера,
наша жизнь будет бессмысленна».
В. Машков.
Уходящий год богат на скорбные юбилеи: 70-летие начала Великой Отечественной войны, унёсшей десятки миллионов жизней, другие вытекающие отсюда события. И немного особняком в этой шеренге стоит 70-летие депортации поволжских немцев – трагичная и нелицеприятная страница истории Второй Мировой.
В одночасье, во исполнение августовского указа 1941 года «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья», обвинившего последних «в сокрытии в своих рядах шпионов и диверсантов» была поднята целая область. Люди уходили в неизвестность, в спешке бросали всё, что было нажито годами, с собой брали только самое необходимое. Разом рухнули традиции, устои поволжских немцев, в одночасье народ остался без прошлого и, по сути, без будущего.
Спешным порядком людей грузили в вагоны, так называемые «скотские», и везли на восток. Около 433 тысяч человек были переселены в Новосибирскую, Омскую области, Алтайский край, Казахстан, Крайний Север и т. д. Измученных долгой и тяжёлой дорогой людей ссаживали на станциях и полустанках, оставляя заботу об их дальнейшей судьбе на совесть местных властей.
Вследствие депортации погибли около трети советских немцев.
Немало немецких семей оказалось и в нашем районе. Со станции Маслянская их увезли в Ощепково, Назарово, Банниково, Ленинку. Особенно много семей было распределено в Ленинку.
Местное население в больщинстве своём переселенцев встречало с пониманием. Лишь дети с их известным максимализмом никак не могли уяснить разницу между немцами чужими и своими – такими же советскими людьми, национальность которых стала синонимом слов фашист, враг. И это тоже было понятно: гремела война, с лица земли исчезали города, деревни, гибли люди, в дома приходили похоронки….
Говорят, без прошлого нет будущего. И особенно сейчас, когда живых свидетелей тех страшных лет становится всё меньше, интерес к трагическим событиям августа 41-го растёт.
Для ребят Банниковской школы, изучающих немецкий язык, эти события вызывают самый что ни на есть живой интерес: в Банниково немало немецких семей, ставших за годы проживания здесь примером трудолюбия, аккуратности и порядочности. Да и сама преподаватель немецкого языка Банниковской школы – Нэлли Карловна Чубанова – внучка и дочь поволжских немцев-переселенцев.
Елизавета Оленькова, ученица 9 класса, под патронажем Н. К Чубановой приготовила для своих одноклассников интереснейшую беседу – презентацию, в основу которой легла достаточно трудоёмкая поисковая работа. Темой работы была «Трудармия», но разыскать живых трудармейцев оказалось очень непростой задачей. У многих, кто вернулся домой, в свои семьи, было подорвано здоровье, и они прожили очень недолгую жизнь. Беседа построена в основном на воспоминаниях Эмилии Карловны Шнайдер, жившей и работавшей после трудармии в д. Балаир, а в настоящее время проживающей в г. Ишиме у дочери.
Прекрасным сном далёкого – далёкого детства вспоминается Эмилии Карловне её родное село Ноймессер в Жирновском районе Волгоградской области. Пьянящий аромат цветущих садов, белые аккуратные домики, тщательно выметенные улицы, как будто соперничающие друг с другом красотой и ухоженностью палисадники – всё это осталось далёкой волшебной сказкой.
- Я родилась в дружной большой семье Карла Петровича и Марии Гейнриховны Шнайдер,- рассказывает Эмилия Карловна.- В семье было шесть детей, я была второй из двойняшек после старшей сестры Амалии, затем братья: Карл, Александр и Владимир. В настоящее время из всей большой семьи в живых остались две старшие сестры Эмилия Карловна и Амалия Карловна.
- Село наше, в Поволжье, было очень большое, два колхоза, семь улиц протяженностью по километру, - вспоминает Эмилия Карловна. - Чистое село, ухоженное. В конце недели жители надевали фартуки, брали метлы и наводили порядок. С детства помню, что наше село очень отличалось от соседних. Родители приучали нас к чистоте и порядку, и всю жизнь я прививала это своим детям…
Здесь я закончила четыре класса, учиться дальше не было возможности…. Мне пришлось идти работать с матерью в табаководческую бригаду. Каждому давали норму по гектару…
В колхозе очень скоро заметили трудолюбивую, смышлёную девчонку и послали учиться на трактористку - в те времена немалые доверие и ответственность, которые она оправдала полной мерой. Перед войной Эмилию как передовую трактористку делегировали в Москву на ВДНХ.
- Война разделила жизнь на «до» и «после». Нас с Амалией забрали в трудармию в Воркуту, - продолжает Эмилия Карловна. - Там мы работали на лесоповале, таскали бревна, пилили, грузили. Я работала на пилораме, пока не поранила руку. Позже перевели на более лёгкие работы: убирать, стирать, готовить. Все мои мысли были о том, чтобы помочь родителям. На новых работах кормили лучше, но рассчитывали спиртом и табаком, которые я меняла на вещи и отправляла домой. Наконец, мне разрешили уехать, но оказалось, что это невозможно, так как я находилась под комендатурой. Что это значит? То есть ты не имел права отлучаться из того населённого пункта, куда тебя определили. Кроме того, раз в месяц человек был обязан явиться в комендатуру на отметку.
Когда были сняты ограничения, я переехала с родителями в деревню Балаир, где работала в животноводстве
дояркой, скотником. Бралась за любую работу, не щадила ни сил, ни здоровья лишь бы обеспечить семью. Появились хорошие знакомые, друзья.
…Свою немецкую культуру мы привезли и в Сибирь: белили свои домики, строили летние кухни, о которых здесь и понятия не имели, готовили немецкие блюда (штрудель, кребель, ривелькухен), угощали односельчан, делились рецептами. Учили местных женщин нашим традиционным видам рукоделия: вязанию, плетению кружев, работе с лоскутками ткани. Местные о нас говорили, что у нас ни одна ниточка, ни один ремочек не пропадёт, всё в дело уйдёт.
… После войны жить стало легче, возвращались с фронта мужчины. Я познакомилась с Федором Мякишевым. Мы зарегистрировались, но фамилию русскую мне взять не разрешили, так и осталась я Шнайдер. У нас родились восемь детей, в живых остались пятеро.
Последние десять лет перед пенсией я работала на птичнике, из них пять лет бригадиром…
… Так за всю жизнь я не смогла больше побывать на своей родине в Поволжье. Сибирь стала моей второй Родиной. Здесь выросли мои дети, внуки и правнуки…
Несмотря на то, что за плечами не один десяток лет, трудные годы депортации, Эмилия Карловна еще читает Библию, вяжет, причём, не только носки и варежки, но и кружево…
Казалось бы, простой рассказ, но сколько за этими строками боли, страданий. Без слёз не может вспоминать Эмилия Карловна свою так славно начавшуюся жизнь, лучшие годы, проведённые в трудармии, а, по сути, в лагере для осуждённых. До сих пор непонятно ей за что её 17-летнюю девчонку, передовую трактористку, лишили будущего, и почему родина, которую она беззаветно любила и без которой не представляла свою жизнь, стала для неё злой мачехой
Много вопросов у ребят и к своей учительнице – Нэлли Карловне. Она не была участником тех событий, но её рассказ, составленный из воспоминаний близких: бабушки, матери, отца, ничуть не уступает по своей трагичности:
- Мои родители родились в Поволжье: мама (Адлер Олинда) в селе Кольб, папа () в селе Ноймессер Жирновского района. О своем прошлом родители вспоминали редко, очень уж тяжёлыми были эти воспоминания. Когда началась война, их, как и других немцев, увезли из родных мест. Отец был в трудармии в Кемерово, работал в шахте. Рассказывал, как в шахте, узкой и низкой как нора, по колено в воде добывали уголь, во весь рост было не встать. Наверх поднимали один раз в неделю, чтобы дать подышать воздухом, и изредка помыться в бане. После трудармии отец приехал в деревню Балаир, где жили его мать, братья и сестры. Но трудармия не прошла бесследно. В 40 лет он заболел, а в 48 - его не стало.
Не менее тяжёлой была и судьба мамы. Бабушку - Барбару Адлер отправили работать на военный завод в Нижний Тагил. Трое детей остались одни в Ленинке. Младшего вскоре забрали в детдом, и Олинда с братом остались вдвоём. Когда брату исполнилось 14 лет, его отправили на завод работать, а Олинда осталась одна. Ей тогда было 12 лет. Она скиталась по Ленинке в поисках еды и крова. Ей приходилось выживать в прямом смысле этого слова. Позднее её приютила семья из Абатска.
Волнение учителя передалось детям, у многих в глазах блеснули слёзы. А разговор продолжался. Вспомнили такие великие имена российских немцев, как Екатерина Вторая, Барклай де Толли, Миних, Дибич, Шмидт, Струве, Крузенштерн, Витте, Бенкендорф, отдавшие свои силы и жизни служению России, о том какое влияние на юного Петра Первого оказала немецкая Кукуйская слобода, о том, что оказывается ещё при Иване Грозном ростки просвещения и европейской культуры пошли из немецкой слободы. Настоящим открытием для ребят стало то, что также из российских немцев, урождённый фон Визэн. Остаётся только удивляться, как при столь тесном переплетении судеб этих двух народов могли возникать между ними столь жестокие войны.
Можно предположить, что сплетение этих двух абсолютно разных культур внесло свой немалый вклад в формирование загадочной русской души, о которой так много говорят. Ведь, как уже прозвучало на самом высоком уровне: «Немецкая пунктуальность и русская бесшабашность дали тот сплав интеркультурного богатства, который не смог уничтожить даже жестокий ХХ век».
-Нельзя не видеть тех позитивных сдвигов, которые произошли в последние годы в сфере практического возрождения немецкой культуры, языка и традиций,- подводит итог беседе Нэлли Карловна.- У российских немцев будущее может быть только при условии развития и укрепления России. Судьбы этих двух народов неразделимы. В настоящее время, наконец, у каждого есть реальный шанс своим трудом, предприимчивостью, упорством, инициативой изменить нашу общую жизнь, добиться успехов. Не уповать на помощь извне, не жить ожиданием того, что все само собой исправится, станет лучше, а просто работать, добиваться поставленных целей. Это касается всех граждан страны, в том числе и российских немцев.
Надо сказать, что в России многое делается, чтобы исправить слишком уж «крутые» повороты истории, жертвами которых становились целые народы, и уже с полным правом можно утверждать, что немцам в России вернули право жить в соответствии со своими традициями.
Нэлли Карловна рассказала как совсем недавно, 12 ноября, приняла участие в Первом фестивале российских немцев, посвящённом 300-летию проживания немцев в России, прошедшем в г. Екатеринбурге. Говорили о достижениях, о путях возрождения немецкой культуры. В фестивале приняли участие более 20 известных творческих коллективов, среди которых ансамбли: «Quelle», «Abendstern». Но особо запомнилось Нэлли Карловне выступление Уральского народного хора, открывшего фестиваль исполнением песни «Уральская рябинушка» на немецком языке. В едином порыве зал встал, люди, не стесняясь, смахивали слёзы горечи и гордости за свою родину, за свой народ.
А российские немцы продолжают трудиться во благо своей великой родины. Гордится Абатский район известными всей области земляками: Виктором Александровичем Рейном, председателем Тюменской областной Думы, Лео Августовичем и Лео Львовичем Шмунками, вписавшими немало славных дел в страницу истории торговли и предпринимательства Тюменской области. И как знать, может быть, кто-то из ребят, с интересом слушающих рассказ о судьбе своего народа, впишет свою славную страницу в историю России.
Лариса Александрович
