Он водружал Знамя Победы

Он водружал Знамя Победы

Более тридцати лет назад мне повезло общаться несколько дней с известным всему миру Героем Советского Союза Великой войны Мелитоном Кантария. Oн с однополчанином сержантом Егоровым 30 апреля 1945 года в 22 часа 50 мин. водрузили Знамя Победы над поверженным Рейхстагом.

Накануне 30-й годовщины разгрома гитлеровского фашизма, то есть в начале мая 1975 г., в городе и округе Галле ( Германская Демократическая Республика) проводился фестиваль дружбы советской и немецкой молодёжи.

Кульминацией торжественного закрытия молодёжного праздника должен был стать парад делегаций. Открывать парад поручалось Мелитону Кантария. Ему надлежало в сопровождении офицерского эскорта пронести Знамя Победы по огромному стадиону, заполненному десятками тысяч участников фестиваля, дипломатов, международных и правительственных делегаций CCCР и ГДР. Мне поручили возглавить офицерский эскорт и за несколько дней до торжественного закрытия провести на стадионе тренировки с участием Кантария.

Первый раз мы встретились прямо на центральной трибуне стадиона в Галле. Мелитон появился там вместе с Евгением Тяжельниковым и Эгоном Кренцем - руководителями молодёжных организаций соответственно СССР и ГДР. Их сопровождала многочисленная свита. Это была организационная встреча. На ней каждому хотелось познакомиться с местом, программой и участниками будущего торжества.

Начальник военного гарнизона представил меня в качестве командира офицерского эскорта. Тяжельников поинтересовался моей фронтовой биографией, наградами и спросил сначала Эгона, а затем Мелитона есть ли у них вопросы к командиру офицерского эскорта. В ответ Эгон Кренц чуть заметно улыбнулся, похлопал меня по плечу и произнес по-русски: -Хорошо!

Кантария ответил :- Евгений Михайлович! Я останусь здесь и мы с полковником договоримся о деталях нашего взаимодействия. - Так и свела меня послевоенная служба с легендарным героем минувшей войны. Судьба подарила возможность видеть его тридцать лет спустя после подвига, разговаривать с ним и даже сфотографироваться.

Мы остались вдвоем на скамеечке и я сразу почувствовал во взгляде Мелитона простоту ситуации, как-будто мы знаем друг друга давным давно. Оно и понятно, о моем собеседнике информации подавалось вполне достаточно, но меня интересовали детали его послевоенной жизни, внешность и обличье, не описанных ни в каких интервью.

Прежде всего, запомнилась широкая открытая улыбка, почти не сходившая с его лица. Улыбались карие глаза, тонкие губы, мелкие морщинки веером от глаз к вискам и, казалось, даже седые-седые волосы, расшевелённые ласковым утренним ветерком. Из нашей беседы запомнил, что Мелитон занимал должность директора самого крупного гастронома в Сухуми. О своей работе рассказывал с шутками, от которых мы оба заразительно и подолгу смеялись. Он не скрывал, что перед его именем открывались двери кабинетов высоких партийных лиц и бюрократов. Ему удавалось успешно решать любые проблемы города, не говоря о гастрономических для своего магазина. Много времени отнимали встречи с избирателями, земляками и журналистами. Но никому в помощи или во встречах не отказывал.

Далее Мелитон сказал, в Москве ему показали Знамя Победы, которое необходимо пронести на закрытии фестиваля:- Оно зарегистрировано под номером 13. Просил своё Знамя Победы номер один, отказали, так как может выноситься только в Москве. Хорошо, что все Знамёна Победы, как я видел, сохранены. Их всего пятнадцать. Каждое - символ нашей истории, хотя у каждого она своя.

На следующее утро я представил Мелитону Кантария каждого офицера эскорта. После короткой беседы, Мелитон предложил пройти за ним по кругу стадиона в парадном темпе. Я вёл строй офицеров в двух шагах за ним и внимательно следил за его походкой. В ней угадывались навыки былой армейской службы: 120 шагов в минуту, без шатаний корпуса и отклонений от средины дорожки. Дойдя до выхода со стадиона, Мелитон остановился, протяжно выдохнул и засмеялся:

-Отвык, конечно, отвык от парадов! Теперь больше сам с трибун смотрю на проходящих мимо. Завтра на генеральной репетиции пройдем перед Тяжельниковым и Кренцем, а послезавтра уже со Знаменем–перед Эрихом Хонеккером. Не подведём державу! - сказал герой.

Наступил день торжества. С утра светило яркое, но не жаркое солнце. Начало парада назначено на 17.00. Офицерский эскорт прибыл за час, через полчаса приехал Мелитон Кантария с зачехленным Знаменем Победы и охраной. Он лично расчехлял святыню молча, не торопясь. На сосредоточенном лице нескрываемая торжественность. «О чём думал сейчас Кантария? Может быть сейчас он мысленно вместе с Егоровым прорывается к куполу рейхстага? И в его душе, возможно, грохот взрывов снарядов, мин, гранат, свист пуль, да стоны и зов на помощь раненых?»...Трудно было угадать мысли молчавшего знаменосца. Однако не мог он не вспомнить те исторические минуты подвига тридцатилетней давности. Так думал, видимо, каждый из нас, окружавших Кантария. А мне, участнику войны, жадно всматривавшемуся в историческое Боевое Знамя Победы, вспомнились эпизоды майских победных дней сорок пятого

Но вот Знамя Победы расчехлено. Мелитон развернул его полностью, стал на колено, взялся за уголок и бережно прикоснулся к полотну губами. Я скомандовал: - Эскорт! Смирно! Равнение на Знамя Победы!

Мою команду заглушил стихийный гром аплодисментов многочисленных участников парада, тихо наблюдавших процедуру развёртывания и подготовки алого полотнища к торжественному маршу. А Кантария выпрямился, поклонился аплодировавшим и застыл у святыни в молчании.

На параде торжественного закрытия фестиваля Мелитон прошел просто замечательно. За воротами стадиона он передал Знамя Победы охране, помог его зачехлить, отдал ему честь, попрощался с эскортом, помахал окружающим и удалился вместе с ожидавшими его официальными лицами.

Н. Зайцев,
участник ВОВ