Любое понятие, тем более такое, которое мы числим по разряду аксиоматических, есть некий клубок разно- образных, разно– окрашенных нитей; одни длиннее – всеобщие, другие короче – личные, а, быть может, и наоборот: у каждого своя мера субъективности-объективности, у каждого – своя шкала измерений. Разно - образные, разно– окрашенные нити – у каждого свои: никакой Набоков не указ, никакой Скрябин не истина. Но преследующее нас, евреев, понятие гетто – навсегда: отсутствие цвета, навсегда: света исчезновение – черное, черное, черное, с промоинами белого – только для того, чтобы черное обозначить.
Гетто-1
Это гетто – силуэт на черной бумаге: черное, черное, черное – а белое: только граница между черным бытием – и не бытием вообще. Не жизнь в границах силуэта, а нечто иное, постижению мало доступное: в силуэт, вырезанный историей, не укладывающееся.
Гетто – это мальчик в коротких штанишках (не в шортах – шорты: лето, веселье и свет) с поднятыми руками, бессильно – не вознесенными, но – поднятыми перед черным, черным, черным – непонятным, непостижимым и невозможным.
Цитата.
1. Из путевого дневника в мир иной:
2. Я был в составе маленькой группы журналистов, пробравшейся в гетто – увидеть, что происходит за его стенами:
3. Восемь часов провел там, состарившись на десять лет:
4. По пути остановились помолиться в церкви, ведь это было воскресенье:
5. Когда последний звук органа затих, мы услышали слова священника:
6. О страдании и муках, любви и милосердии, жалости и благодеянии, он благословил наш путь: «Да будет с вами Бог»:
7. Когда миновали сторожевые будки в стене, огибающей гетто, из всего с нами остались лишь страданья и муки:
8. Когда заходили, выезжала телега: три человека тянули, тащили ее:
9. На телеге – тела, костлявые, навалены грудой, а тянущий, коренной, качается в ритме колдобин дорожных, словно к покою ведет нас:
10.Так, впервые встретились мы с союзником смерти, по имени голод:
11. Всюду – голод, везде – рой человечий бесцельный: беззащитность, отчаянье на лицах людей:
12. Куда ни взгляни - картины ужасные: мертвый лик, покрытый газетой; торопливо срывает мужчина с трупа пальто и в надежде шарит в карманах; девчонка к груди прижимает сестренку-младенца, обессилев от голода, та тихо скулит – то ли спит, то ли дух отдает; слабую руку старик, на котором тфилин, поднимает к глазам, примирившись с самым ужасным; мальчишка, пытавшийся пронести очистки картофеля в гетто, толпой окружен – охраною ржущей, раздевается, закончит – до смерти забьют: (А. Шинан, «Свиток Катастрофы», начало второй главы «Вся земля – пустота и хаос»).
Гетто-2
Современную энциклопедическую статью «гетто» стоило бы начинать именно с гетто-1: более привычно, более понятно. Однако, отдавая дань традиции историзма, современные энциклопедисты идут иным, проторенным путем. Поступив иначе, мы лишь теперь попытаемся воззвать к духу иного гетто.
Это гетто – историческое, исчезнувшее, иное – не черное, черное, черное, как силуэт, отрезающий от профиля мир, но иное: разноцветное, многокрасочное, которое, как полагают некоторые, изначально возникло по инициативе его обитателей, – ради собственной, пусть и зачастую – мнимой, свободы; как полагают другие – по инициативе тех, которые не желали, чтобы обитатели гетто жили среди них, поражая миазмами их мнимой, надуманной, но почему-то бессмертной, вечной свободы. Впрочем, как часто бывает, и то и другое объяснение верно: просто, у разных эпох, у разных мест обитания – мотивы были различными.
Гетто. Замкнутость, отгороженность, физически ощущаемая ограниченность отведенного для свободы местом и временем пространства. Как и любое аксиоматическое понятие, гетто не есть только ratio. Рискну предположить, что даже самые отвлеченные, самые абстрактные понятия всегда эмоциональны. И если гетто-1 есть черная, черная, черная эмоция, то гетто-2 – это то, что на русском языке определить затруднительно, разве что так: гетто – это физически ощущаемое отсутствие простора.
На простор Он вывел меня,
спас, ибо меня возлюбил
(Теhилим 18:20)
Из теснин я к Богу воззвал –
простором Бог мне ответил
(там же 118:5)
Однако – парадоксально, но гетто порождало и иной «простор» - духовный, ибо только там – в разные эпохи и в разных местах, еврей мог ходить «на просторе», не слишком опасаясь споткнуться о чужие ноги, натолкнуться на чуждые идеи:
На просторе я буду ходить,
ибо Твоих велений искал я
(там же 119:45).
Гетто-2 – это узкое, узкое, узкое, вжимающее плечи в оставшуюся плоть пространство, которое претыкает свободный, размашистый шаг, завязывая в узелки неполноценных, скомканных, как грязный носовой платок перекрестков, от которых – на дом, на шаг, расползаются, как извивающиеся черви, тошнотворные переулки; пространство, которое царапает взгляд не существующим горизонтом, косоглазое, близорукое пространство, сдавленное гордым – из-за стен, разливающимся на неведомом тебе просторе: от можа – до можа. И – откликом души твоей: от Ям суф – до Великого моря.
Но это гетто, гетто-2 мы сегодня не способны ощутить, проходя по улицам Рима или Праги, Вильнюса или Варшавы, не способны – на наше счастье, ибо в гетто-2 заключено (а частично – и реализовано) гетто-1; не способны – на нашу беду, ибо просторное, гордое от можа – до можа не будит в нашей душе великое, гордое, вечное: от Ям суф – до Великого моря, заменяя тускло будничным: от Красного моря – до Средиземного, или того хуже: от тель-авивской квартиры – до эйлатского гостиничного номера.
Невозможность сегодняшнего физического ощущения «теснин» - великое благо; невозможность сегодняшнего духовного ощущения «теснин» - великое несчастье, ведь именно оттуда по-настоящему и звучит: Из теснин я к Богу воззвал.
Сегодня, проходя по улицам Рима или Праги, Вильнюса или Варшавы, невозможно эмоционально ощутить былую мерзкую тесноту, былое великое ощущение «теснин»; невозможно выделить гетто-2 из общего городского пространства: границы стерлись давно, только знания гида или путеводитель, а иногда – собственное любопытство и фантазия, помогают вырезать в чужом городском полотнище свой собственный крошечный лоскуток, отмеченный или названием вильнюсской улицы «Жиду» или нависающим над чужим тротуаром собственным: ряд за рядом, поколение над поколением, еврейским кладбищем. Когда нет свободной просторной земли, то и могилы тянутся из «теснин», чтобы ожидающие возрождения из мертвых были ближе к Тому, Который им простором ответит.
Гетто-3
Единственное место, где в силу причин совершенно естественных можно попытаться ощутить сегодня гетто-2 – это венецианское, первое европейское гетто. Островок – среди множества иных, связанный с ними небольшими мостами. Мост – всегда «узкая» связь: не слишком затруднительно перекинуть, не очень долго разрушить, относительно легко преградить путь врагам, хотя последнее, вероятно, из разряда иллюзий, но ведь знаем – без них, без иллюзий, жизнь невнятна, сера и попросту невозможна.
Сохранившееся венецианское гетто можно пересечь минут за десять, обойти – за полчаса. Можно зайти в музей, можно и не заходить, все равно - ни чаяний, ни отчаяния – во всяком случае, открывающихся туристскому взору, может быть, потому, что ни одно, ни другое не открывается зрению, разве что – изощренному слуху. Но видимая красота, ухоженная и взлелеянная, не способствует развитию слуха.
Еврейский квартал в Венеции упомянут в документах конца 11 в. В середине 12 в. в нем было 1300 жителей. Год 1516 можно считать годом рождения понятия «гетто», ибо в этом году венецианским евреям был выделен специальный квартал – джетто нуово, «Новая литейня», который находился рядом с литейным заводом и от которого унаследовал свое «судьбоносное» название. В 1541 г. рядом со старым гетто джетто нуово, появилось новое гетто – джетто веккио, «старая литейня», а в 1633 г. - джетто нуовиссиомо, «новейшее гетто». В этих гетто, и только в них, позволялось обитать евреям – жителям Венеции.
На протяжении веков двери гетто то приотворялись, то наглухо затворялись, пока в 1866 г. венецианские евреи не стали полноценными гражданами, что не помешало во время Второй мировой войны нацистам часть евреев депортировать в лагеря смерти, превратив гетто-3 в гетто-1.
В 1555 г. папа Павел IV принимает буллу, согласно которой евреи Рима и иных папских владений обязаны были проживать в особых улицах и кварталах, обнесенных стенами, с воротами, запиравшимися на ночь и во время больших христианских праздников. Начиная с 1562 г. в папских буллах такие еврейские кварталы и начинают именоваться «гетто». Так, с легкой или нелегкой – как посмотреть, руки венецианского сената, основавшего первое гетто, они появились не только в Италии, но и во многих других европейских странах.
Гетто были навязаны евреям, хотя еще задолго до их появления они стремились жить обособленно – в своих еврейских кварталах, защищенных стенами и запиравшихся на ночь воротами. Еврейские кварталы создавали и селились там добровольно, в гетто – жить заставляли.
Еще в 1 в. н. э. эры существовал еврейский квартал в Александрии. В древности, в том же время складывается еврейский квартал Рима. Знамениты еврейские кварталы испанских городов, на многих домах, сохранившихся до нашего времени, можно увидеть следы мезуз.
Еврейские кварталы Испании были не наказанием, но – наградой: в средневековых Толедо, Кордове, Жероне и некоторых других городах. Нередко еврейские кварталы находились рядом с дворцом властителя или высшего христианского духовного лица, чем подчеркивалось, что они находятся под защитой власти. Такая близость была нередко амбивалентной: близость к власти защищала от черни, но близость к власти и развращала, нередко заставляла идти на компромиссы. Еврейские кварталы существовали во многих европейских городах – Лондоне, Майнце, Кельне, Вене, Кракове и др. Со временем первоначальное благо (еврейские кварталы) нередко превращалось во зло – они превращались в гетто, если и не официальное, то ничем не отличавшееся по скученности от гетто официальных. Во Франкфурте-на-Майне, возникший в 1460 г. еврейский квартал превратился в гетто, со всеми ограничениями и запретами.
В большинстве мусульманских стран не было гетто, но существовали еврейские кварталы – и в мусульманской Испании, и первоначально в Иране, в Марокко и т. д. Первоначально мусульманские законы не требовали сепарации евреев и христиан, и они жили рядом с мусульманскими соседями, ибо те полагали, что таким образом они скорее приобщатся к единственно верной религии и примут ее. Евреи могли владеть домами и строить их, при условии, что они не будут выше мечетей или домов правоверных.
Но были и исключения из обособленной, относительно благополучной жизни. Так, в 1679 г. йеменские власти изгнали евреев из городов, обязав их построить свои кварталы за городской чертой. В одних местах еврейские кварталы не были физически отделены от кварталов местного населения, в других, как в Иране и Афганистане, отделялись стеной.
Гетто-4
Со временем понятие «гетто» стало расширять свое значение. Сегодня это понятие соотносится со всеми случаями сегрегации – явной и мнимой, по национальному, а чаще – по социальному, признаку. Сегодня нередко можно встретить это понятие, которое подменяет собой, к примеру: «китайский квартал» хотя никто в европейских или американских городах не заставляет выходцев из Китая селиться отдельно и обособленно. И хотя, насколько нам известно, никто не заставлял американцев африканского происхождения селиться отдельно, словарь (издание достопамятных идеологических времен) определяет «гетто» таким образом: «В нек-рых капиталистических странах: особые городские кварталы, за пределами к-рых не имеют права селиться представители дискриминируемых расовых или религиозных групп. Фашистские захватчики создали в европейских городах еврейские г. Негритянские г. в США».
Забавно, не правда ли?
