Агропромышленный комплекс Республики Хакасия – отражение древней экономики Хакасско-Минусинской котловины
РГНИУ «ХакНИИЯЛИ», г. Абакан
Несмотря на экономические достижения XIX – начала XXI вв., АПК современной Хакасии продолжает оставаться отражением древнейшей экономической структуры, сложение которой началось в бронзовом веке в III-II тыс. до н. э. Суть структуры заключается в акценте на пастушеском скотоводстве и земледелии; с раннего железного века на орошаемом земледелии; развитом горном деле и металлургии, включающей массовое производство бронзовых, а позднее, и железных изделий. Добавим опору на дары предгорий и горной тайги. В экономике современной Хакасии данная схема не претерпела значительных перемен. В АПК Хакасии XX – начала XXI вв. вошло использование удобрений, современной техники и технологий переработки продукции сельского хозяйства. Однако экономическая структура, зародившаяся тысячи лет назад, не претерпела принципиальной корректировки.
Изучением древнего орошаемого земледелия, горного дела и металлургии занимались многие ученые, но наибольший вклад в разработку данной проблемы внес [1]. Им была проделана значительная работа, которая доказывает наш тезис о существовании развитого агропромышленного комплекса в Хакасии со времен бронзового века. Ряд современных оросительных систем являются оживлением ранее существовавших систем[2].
Другой комплекс фактов, доказывающий значительный уровень развития региона, – статистика случайных находок, которая демонстрирует значительное превосходство над соседними регионами в объемах производства бронзовых изделий. Общее число случайных находок бронзовых изделий в Хакасско-Минусинской котловине только в коллекции Минусинского регионального краеведческого музея превышает 11 тысяч изделий[3]. Данный факт, ранее не используемый археологами, говорит о значительном уровне развития комплексного хозяйства. Только бронзовых зеркал китайского производства зафиксировано 361 экземпляр[4], а зеркал местного производства – 370 экземпляров[5]. В Горном Алтае, например, известно только 8 импортных бронзовых зеркал[6]. В Хакасии кельтов местного производства, обнаруженных случайно, зафиксировано – 523, ножей – 3301, котлов тагарских «скифских» – 119, серпов – 222 и т. д.[7]. В целом по объемам случайных находок ни один регион Сибири не может сравниться с Хакасско-Минусинской котловиной. В Кызыльском музее в 1979 г. хранилось только 6 котлов[8]. На территории Среднего Приобья известны только несколько обломков тагарских бронзовых котлов[9]. Наш регион в разы и в десятки раз превосходит другие регионы Сибири по количеству случайных находок, что говорит о существовании долгосрочного экономического центра не только для Южной Сибири и таежной Сибири, но и для Великой степи в древности и средневековье.
Еще один факт. Структура пастушеского скотоводства, конечно, изменилась, но до сих пор сохраняется практика отгона молодняка в тайгу (Абаканский хребет, Кузнецкий Алатау, Батеневский кряж). Тысячи лет скот летом пасли в горных и предгорных районах, а степи, бесснежные зимой, оставались нетронутыми, что избавляло от трудной работы по заготовке сена. Невысокие горы Кузнецкого Алатау, Абаканского хребта и Батеневского кряжа – удобный подарок для пастушеского скотоводства. Степи Хакасско-Минусинской котловины являлись местом зимовки народа и скота, орошаемые предгорья – местом получения земледельческого урожая и сена, месторождения металлов – местом получения металлических орудий труда. Видимо все это совмещалось: выпас скота в предгорьях, обработка орошаемых полей, добыча руды, выплавка металлов, производство готовых изделий и спокойная зимовка в степях.
Таким образом, АПК современной Хакасии является продолжением древней экономической структуры, сложившейся еще в бронзовом веке, пережившей множество нюансов в раннем железном веке, раннем средневековье, средневековье, позднем средневековье, в новое и новейшее время.
Данные положения были бы неполными без включения экономики региона в международный контекст, что актуально сегодня. События современности подтверждают наши идеи. Когда Россия в 1990-е гг. в полной мере включилась в систему международного разделения труда, спрос на продукцию АПК Хакасии резко снизился. Это было связано с множеством факторов: с прекращением государственной поддержки сельского хозяйства, с высоким уровнем издержек в сельском хозяйстве, с диспаритетом цен на промышленные и сельскохозяйственные товары, с жесткой конкуренцией на международном рынке продукции легкой и пищевой промышленности и др. Адаптация к международной конъюнктуре – дело ближайших десятилетий.
На самом деле спрос определяет предложение, предложение определяет спрос. В противоречиях этой дихотомии – вся экономическая история человечества. Торговля первична по отношению к производству и почти не замирает. В условиях кризиса проедается (обменивается) то, что теперь кажется не нужным. Но торговля в целом живет. Первым останавливается производство в тяжелой промышленности, т. к. слишком сложно получить выгоду из-за разваливающихся связей и неопределенности получаемой прибыли.
В древности Хакасско-Минусинская котловина являлась одним из посредников в торговле таежной Сибири, Великой Степи, Средней Азии и Китая. Пушнина – главное богатство таежной Сибири – в месте покупки стоила дешево, но будучи доставленной в Китай, либо в Среднюю Азию, она стоила в разы дороже. Аналогичным образом, изначально дорогой шелк на приграничных рынках Китая, стоил в разы дороже, будучи доставленным к потребителю (таежная Сибирь, Великая Степь, Средняя Азия, Ближний Восток, Европа). Хакасско-Минусинская котловина, являясь посредником в транзитной торговле, добавляла свой вклад в систему международного разделения труда (производство изделий из бронзы, золота, серебра, меди, скот, продукция земледелия) и находилась в выигрышных условиях. Регион нуждался в стабильности, но именно ее не хватало на протяжении всей древней и средневековой истории Хакасии. Берем, например, стоимость мяса. В северных районах Сибири скот зимой нуждается в стойловом содержании, что резко повышает себестоимость готовой продукции (для зимовки скота требуется много сена). В южных районах Великой степи велик риск массового падежа скота, т. к. велика подвижность периодов влажности и сухости. Только предгорные районы Южной Сибири и Монголии способны сохранить костяк стада, что объясняет выгоду данного производства и в современных условиях.
Вероятно, что период максимального экономического превосходства Хакасско-Минусинской котловины над Великой степью приходился на период раннего железного века, когда военная мощь кочевников еще не заявила о себе в полной мере. В это время Великая степь оставалась проницаемой для связей населения Хакасско-Минусинской котловины с Китаем и Средней Азией. В последующие времена (раннее средневековье) связи фиксируются более отчетливо, но возможности контактов становятся более сложными. Сложность вытекала из-за растущего доминирования политических факторов в обслуживании торговли на далекие расстояния. Кочевые державы, стремясь взять под контроль связи по линии Восток-Запад, Север-Юг, тратили слишком много сил на бесконечные войны, подчас забывая изначальные цели войны – обеспечить беспрепятственные связи Китая со Средней Азией, Сибири с Китаем и со Средней Азией. Хакасско-Минусинская котловина, являясь с одной стороны частью Сибири, с другой стороны – частью Великой степи, познала эти противоречия в полной мере.
Таким образом, агропромышленный комплекс Хакасии является отражением древних устойчивых экономических структур. Не надо искать чудесных средств. Нужно поддерживать и развивать экономические структуры, кормившие Хакасию сотни и тысячи лет – сегодня это агропромышленный комплекс Республики Хакасия.
[1] Сунчугашев рудники и памятники ранней металлургии в Хакасско-Минусинской котловине. М., 1975; Сунчугашев горного дела и металлургии древней Хакасии. Абакан, 1993.
[2] Сунчугашев орошаемого земледелия в Древней Хакасии. Красноярск, 1989.
[3] Угдыжеков находки как исторический источник (Древние бронзовые изделия в коллекции Минусинского регионального краеведческого музея им. ) // Культуры и народы Северной Азии и сопредельных территорий в контексте междисциплинарного изучения: Сборник Музея археологии и этнографии Сибири им. . Вып. 2. – Томск: Том. ун-т, 2008. – С. 239-245.
[4] Лубо-Лесниченко зеркала Минусинской котловины. К вопросу о внешних связях древнего населения Южной Сибири. – М.: Наука, Вост. лит., 1975.
[5] Угдыжеков находки как исторический источник … С. 241.
[6] Тишкин раннего средневековья на Алтае и результаты их рентгенофлюоресцентного анализа // Время и культура в археолого-этнографических исследованиях древних и современных обществ Западной Сибири и сопредельных территорий: проблемы интерпретаций и реконструкции: Материалы Западно-Сибирской археолого-этнографической конференции. – Томск: Изд-во Аграф-Пресс, 2008. – С. 79.
[7] Угдыжеков находки как исторический источник … С. 241-242.
[8] Кызласов Тува (от палеолита до IX в.). – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1979. – С. 51.
[9] Чиндина история Среднего Приобья в эпоху железа. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 1984. – С. 135-142.
