ассистент кафедры иностранных языков ВИУ
Характеристика вокализма в современном осетинском языке
Научное изучение осетинского языка началось еще в первой половине 19 века русскими филологами академиком и профессором . Именно принадлежит первое научное описание звуковой системы осетинского языка, опубликованное в 1844 году в работе «Осетинская грамматика».
По утверждению гласных в осетинском языке 10: а, æ, е, е', i, o, ö, w, у, υ, которые могут быть краткими или долгими. Он пишет, что гласные е, ö, w всегда краткие, а все остальные могут быть как краткими, так и долгими16. Долготу гласных он обозначает ударением как в е', например, dυmgæ' – ветер. Долгую i предлагается писать вместо i' вроде дифтонга ij как для удобства, так и потому, что в дигорском наречии обыкновенно является дифтонг ie, или je и ij; например, ijcυn, диг. jecуn – «беру», «возьму» или «брать», «взять». Для долгого а (а') приводит следующие примеры: 1) Слова односложные с корневым а, «ма'д»- «мать», «зна'г» - «враг», «ка'д» - «честь». В этих словах а произносится точно так же как и в словах «бар» - «право», «авд» - «семь», но в этих случаях не отмечает долготу гласного а. 2) Суффикс – аг: «фυтца'г» - «первый», «ру'хса'г» - «светлый». 3) Суффикс –ад, образующий отвлеченные имена: «стυра'д» - «гордость», «æрфа'д» - «глубина». 4) Корневое а в некоторых глаголах: «ба'дυн» - «сидеть», «ла'сυн» - «тащить». 5) В некоторых словах: «бæла'с» - «дерево», «æга'с» - «здоровый».
В своем мнении о долготе /краткости гласных руководствовался принципами того времени, когда понятие фонемы еще не было сформулировано. Не были разработаны теоретические основы описания звукового состава, и поэтому варианты звука он обозначил как отдельные гласные единицы, то есть выносил аллофон, как отдельную самостоятельную фонему, что имело место в дофонологическом исследовании.
Вопрос о составе фонем осетинского языка, как гласных, так и согласных, был довольно широко точно установлен и освещен Всеволодом Миллером в его работе «Осетинские этюды». Миллера характеризуется фонологическим подходом. Исправляя и дополняя , он совершенствует его транскрипцию, устраняя обременяющие ее лишние знаки. Но у В. Миллера нет описания звуков в их вариантах, более того, иногда им даже отрицается различие в звучании, что, впрочем, естественно в дофонологическом исследовании. Если бы пришлось признать различие в звучании, то пришлось бы признать наличие разных звуков и обозначить их различными знаками, чего не мог делать В. Миллер, потому что хорошо понимал, что для осетин в этих случаях никаких разных звуков нет. В. Миллер насчитывал в осетинском языке 9 гласных: а, ä, i, ī, и, й, ị, е, о и два полугласных: у, υ.
В. Миллер характеризует гласные следующим образом:
а - является совершенно открытым а, как в слове Vater
ä – стоит между открытым а и открытым е, однако ближе к первому, так что иноязычному уху не всегда удается отличить ä от а.
е – является долгим закрытым е, который палатализует предшествующие согласные и звучит точно так, как русские ё и е в словах «мерить», «лемеш» - [měrit];[l'emeš].
о – закрытый и долгий звук, как о в словах «Boden» - «земля», «gross» - «большой». Краткий и открытый о можно слышать только в беглом произношении после υ (вместо ä). В этих случаях В. Миллер пишет ä.
Звуки i и и являются закрытыми i и и. Они могут быть как долгими, так и краткими.
Звук ị более краткий, неопределенный краткий гласный, звучит близко к русскому ы и соответствует немецкому открытому i, например, в «es ist» - «оно есть». После аффрикат č и j ị звучит ближе к i, так что осетины, по утверждению В. Миллера, пишут в таких случаях то i, то ị, например, «čizg» наряду с «čịzg» - «девушка».
Звук у, прежде полугласный, теперь звучит как немецкое j; υ как английское w.
Что касается долготы и краткости, то а, который был долгим, теперь слышится как долгий, только когда на него падает ударение. С передвижением ударения, а не только становится кратким, но и может переходить в ä. Гласный о по большей части слышится как полудолгий без ударения и как долгий под ударением. Звук е всегда долгий, но не так растягивается как немецкий е в слове «Meer» - «море»; ä всегда краткий; гласный ị всегда краткий. Гласные, долгота и краткость которых не зависит от ударения это - i, ī, и, й.
Полное отрицание различия в звучании фонемы сказалось на описании осетинского гласного ы, который определяется В. Миллером как звук качественно постоянный. «Звук, выражаемый этой буквой (υ), представлялся крайне неуловимым. Он слышался ему то как беглый е, то как i, то как немецкий ö и ü, то, наконец, близким к русскому ы…»13. Далее он пишет: «Насколько мы можем положиться на наш слух и свидетельство самих осетин, в настоящее время υ, без различия тех случаев, на которые указывает Шегрен, звучит всюду одинаково и ближе всего к русскому ы… Вероятно, звук, выражаемый буквой υ, имел прежде различные оттенки. Но в настоящее время оттенки эти так незначительны и трудноуловимы, что различать их отдельными буквами нет никакой возможности». 13
«Таким образом, для выявления диапазона гласных фонем больше материала можно почерпнуть из работы Шегрена, транскрипция которого являлась фонетической и отражала слышимые им варианты ». 13
Однако, при очень резком изменении звучания, В. Миллер отмечает вариант фонемы ä: «Заметим, что после j ä приближается к открытому е, так что можно колебаться писать ли «jäy» или «jey» - «просо», «jä», «je» - «его»; мы пишем в этих случаях ä, так как все же гласный в этих словах ближе к а чем к е. В других своих работах В. Миллер пишет, что фонема ä стоит между открытым а и открытым е, но ближе к а, поэтому иноязычным не всегда удается отличить ä от а. После j ä звучит ближе к открытому е, так что, например, восточно-осетинский «jäy» - «просо» и западно-осетинский «jey» - «один» в произношении почти совпадают». 13
Тщательно разбирая вопрос о количественных взаимоотношениях гласных, В. Миллер приходит к выводу, что долгота, о которой говорил , возникла под влиянием ударения для всех гласных за исключением i и у.
Говоря об ударении , пришел к заключению, что оно падает в основном на начальный слог слова. Так, например, замечает, что в таких словах как «äвзаг» - «язык», «лäппу» - «мальчик» ударение лежит на слогах äв и лäп. В. Миллер же по свидетельству осетин, которых он расспрашивал, заключил, что ударение в этих словах лежит на втором слоге и совпадает с долготой гласного.
Не доверяя своему слуху относительно количества гласного а, В. Миллер решил проверить свои наблюдения печатными текстами, а также опросить тех осетин, которые имели бы представление о долготе и ударении в языке. Исходя из этих наблюдений, он делает вывод, что а является долгим только в тех случаях, где он ударен. При отсутствии этого условия а слышится как краткое.
В. Миллер также опровергает утверждение о долгом и кратком о, е, υ. В. Миллер говорит, что «о идет параллельно с а, то есть слышится долгим, когда на нем лежит ударение, что избавляет нас от необходимости вводить в азбуку о и о', как это сделал Шегрен». 13 Подобным же утверждением В. Миллер не согласен с тем, чтобы вводить υ' и е'. Что касается гласных фонем i и у, то В. Миллер утверждает, что в этих гласных количество различается даже неразвитым слухом. Автор различает долгое ў и ī и краткое у и i. Однако это различие в основном междиалектное. «Иронский диалект имеет только долгое ī, дигорский только краткое, причем они словарно не соответствуют друг другу: ир. ī/i диг. ē; ир. ў/y диг. ō, и дигорским кратким i и у соответствует иронское υ». 13
При таком положении едва ли можно было бы говорить о различении долгих и кратких i и у в осетинском языке, но В. Миллер находит противопоставление и в рамках одного диалекта – иронского. Его примеры: «хўр» - «солнце» и «хур» - «щебень», «рухс» - «свет», «хуск» - «сухой».
К трактовке этого вопроса никто из исследователей специально не возвращался. В работе «Очерки по фонетике иранских языков. Т1. Осетинский, ягнобский и памирские языки» мы читаем: «Однако в современной осетинской графике миллеровское краткое у отражено через уы: «хуыд» - «сшитый», «уырс» - «жеребец», «хуыр» - «щебень» - и определяется в учебниках как дифтонг. Между тем, В. Миллер ничего похожего на дифтонг не слышал»14.
Итак, в своем исследовании В. Миллер довольно четко изложил свою точку зрения по поводу вокализма осетинского языка. Если учесть, что различал долгие и краткие гласные, то вокализм осетинского языка состоял у него из 20 фонем. В отличие от В. Миллер насчитывал 9 гласных фонем, так как определенно сказал об отсутствии долгих и кратких пар за исключением ī/i, ў/y. Миллера явились неоценимым вкладом для науки, но некоторые вопросы оставались не совсем ясными. Так система количественных взаимоотношений качественно отличающихся гласных фонем требовала наиболее точной картины.
Решение этой проблемы значительно продвинул вперед . Прежде всего, он разделил гласные осетинского языка на 2 группы: сильные и слабые. К сильным гласным он относит а, е, и, о, у; к слабым – æ, ы. Слабые гласные в отличие от сильных легче подвергаются редукции, исчезновению, стяжению:
«æзнаг» - «ызнаг» - «знаг» - «враг»
«быру» - «бру» – «ограждение»
«нæуæг» – «ног» - «новый».
Слабые гласные в отличие от сильных используются как протетические перед группой согласных, так как осетинский язык неохотно начинает слово с нескольких согласных: «æхсар» - «доблесть» (ист. хсар), «ыстын» - «вставать» (ист. стын).
В начальном положении гласные æ, ы оказываются особенно слабыми, неясными и неустойчивыми, что приводит к офографическим колбаниям, например, произносят и пишут «æвæрын, ывæрын, вæрын»- «класть». Сильные гласные являются исторически долгими звуками, а слабые гласные – краткими.
В. Абаев насчитывает 7 гласных в осетинском языке: а, æ, е, о, у, и, ы. Качественная характеристика гласных в работах В. Абаева отличается друг от друга. Сначала он относит к гласным переднего ряда æ, е, и; среднего ряда – а, ы; заднего ряда – о, у. В другой работе, опираясь на схему Соколовой, он относит к гласным переднего ряда - е, и; среднего ряда – а, æ, ы и заднего ряда – о, у. Таким образом, остается неясным статус фонемы æ. Для выяснения сложившейся ситуации обратимся к работам других ученых, занимавшихся исследованием осетинской фонетики.
Для классификации звуков речи необходимы артикуляторно-акустические характеристики. При описании гласных следует указывать положение произносительных органов: языка, губ, мягкого неба. По степени продвинутости языка в полости рта различают гласные переднего, среднего (смешанного) и заднего рядов; по степени подъема языка – гласные верхнего, среднего и низкого подъемов; по степени участия губ – огубленные (лабиализованные) и неогубленные (нелабиализованные) гласные. Эти же характеристики использовались рядом исследователей осетинского языка для описания системы гласных.
М. Исаев в «Очерке фонетики литературного осетинского языка»10 приводит следующую схему гласных: 1) за чертой расположены огубленные у, о, а неогубленные внутри фигуры;
2) гласные верхнего подъема помещаются сверху, нижнего подъема – снизу, а среднего – посредине;
3) гласные переднего ряда располагаются по левой черте, заднего ряда – по правой черте, среднего или смешанного – в середине.
и у
ы
е
о
æ
а
Итак, по ряду мы имеем:
1. 2 гласные переднего ряда – и, е
2. 3 гласные среднего ряда – ы, а, æ
3. 2 гласных заднего ряда – у, о
По подъему:
1. 3 гласных верхнего подъема – и, у, ы
2. 2 гласных среднего подъема – е, о
3. 2 гласных нижнего подъема – æ, а
По огубленности:
1. 2 огубленных гласных = у, о
2. 5 неогубленных гласных – и, е, æ, ы, а.
Остановимся на характеристике тех фонемы, определение места которых вызывает споры.
æ – гласный среднего ряда, но сильно продвинутый вперед, почти до точки, средний между средним и передним рядами. Отдельные варианты доходят до переднего ряда. Такое колебание в качестве этого звука зависит от его фонетического положения. Звук нижнего подъема (закрытый тип), в зависимости от соседних гласных может быть также более закрытым или более открытым. Аналогичный звук встречается и в русском языке рядом с твердым согласным, например, о'кна, отца'. Звук æ довольно неустойчив по качеству.
ы – еще более неопределенного и непостоянного качества, чем æ. Основной вариант звука образуется там же, где æ, т. е. смешанного ряда, но продвинут вперед. Подъем определяется между закрытым типом среднего и открытым типом верхнего.
В более поздней работе М. Исаева «Грамматика осетинского языка»11 под редакцией имеет место следующая схема:
й ў
ы у
и
е
о
æ
а
1) За правой стороной расположены огубленные гласные (о, у), внутри фигуры – неогубленные.
2) Гласные переднего ряда (е, и) расположены по левой стороне, заднего ряда (о, ў), по правой стороне, среднего ряда (æ, а, ы) – в середине.
3) Гласные верхнего подъема (ы, у, и) расположены вверху, нижнего (æ, а) – внизу, среднего (е, о) – в середине.
4) Сонанты й, ў, называемые полугласными можно представить на продолжении левой (й) и правой (ў) сторон.
Фонема æ – гласный среднего ряда, но сильно продвинутый вперед, почти до точки, средней между средним и передним рядами. Отдельные же варианты его доходят до переднего ряда. Такое колебание качества этого звука связано с его фонетическим положением. По подъему æ определяется как гласный второго подъема (закрытый тип). В зависимости от соседнего гласного æ может быть также более закрытым и более открытым.
Итак, М. Исаев насчитывает в осетинском языке 7 гласных фонем, а также в таблицу гласных включает 2 единицы й, у, называемые полугласными.
В работе Н. Багаева «Современный осетинский язык»4 приводится классификация гласных по ряду и по подъему.
По ряду:
1) гласные переднего ряда – е, и;
2) гласные среднего ряда – а, æ, ы;
3) гласные заднего ряда – о, у.
По подъему:
1) гласные низкого подъема – а;
2) гласные среднего подъема – æ, е, о;
3) гласные высокого подъема – и, у, ы.
Фонемы й и у Н. Багаев называет полугласными.
Н. Багаевым написаны школьные учебники по осетинскому языку. В учебнике для четвертого класса он пишет: «Гласные осетинского языка – это а, æ, е, о, у, ы. Кроме этих гласных существуют еще э, ы, заимствованные из русского языка»5.
В учебнике для пятого класса: «[а, æ, е, и, о, у, ы] – гласные осетинского языка. Кроме этих гласных встречаются заимствованные из русского языка гласные [э, ю, я]»6. Он уже не говорит о заимствовании ы из русского языка, следовательно, отличия между осетинским ы и русским ы Н. Багаев уже не видит.
Н. Багаев насчитывает 7 гласных и причисляет к ним 3 единицы, а не 2 как в первой работе, пришедшие со значительным слоем лексики из русского языка. Эти единицы автор заключает в квадратные скобки, что означает, что он считает э, ю, я фонемами, а не буквами. Рассмотрим примеры, де встречаются эти единицы: «рюмкæ» - [r'umkæ] – ю = ['u]; «январь» - [janvar'] – я= [ja]; «экватор» - [əkvatar] – э= [ə]. Как видно из примеров э, ю, я являются не фонемами, а буквами.
Система гласных осетинского языка описывалась также исследователем К. Гагкаевым. В отличие от остальных работ его исследование характеризуется сопоставительным анализом вокализма русского и осетинского языков. Системы гласных в обоих языках представлены у него в следующих общих схемах:
а) Основные типы гласных русского языка
и………ы……..у
о
э………а
б) Основные типы гласных осетинского языка
и………………...у
æ
е о
ы…..а
Таким образом, в русском языке К. Гагкаев насчитывает 6 гласных, а в осетинском 7. Он отмечает, что гласные а, и, у в осетинском языке полностью соответствуют русским гласным и, у в слоге под ударением. Осетинские гласные е, æ, ы не имеют прямых соответствий в русском языке. «Гласные в русском языке в слоге под ударением отличаются от гласных, произносимых в безударных слогах, большей длительностью, силой и более энергичными артикуляциями участвующих в их образовании органов речи»8. Далее, характеризуя отдельные гласные, он пишет, что осетинское а и русское а – фонемы нижнего подъема, среднего ряда; ы - слабый вариант этой фонемы используется наряду с æ как протетический гласный. Протетический гласный может быть вставлен между согласными во внутрь слова «быру» (бру) – «ограда»; «тырыса» (трыса) – «знамя»; «сымах» (смах) – «вы». Осетинский слабый ы слышится иногда в русском языке между согласными в конце слова «министыр» - «министр».
Обратив внимание на таблицу осетинских гласных, мы заметим, что К. Гагкаев обозначил русский гласный э соответственно буквой е в осетинском языке. По всей вероятности, он хотел подчеркнуть, что осетинское е более закрытый звук, чем русский, отличается также более высоким подъемом языка и может быть тождественен русскому перед мягкими согласными, например, «мель», «бель», «сень». Итак, осетинский е – гласный переднего ряда, верхне-среднего подъема.
Относительно фонемы æ К. Гагкаев пишет, что в русском языке нет звука точно соответствующего осетинскому слабому æ. На слух этот звук воспринимается как нечто среднее между е и а и звучит ближе к а, чем к е. æ – нелабиализованный гласный среднего ряда, нижнее-среднего подъема. Это самый употребляемый и распространенный звук осетинского языка. Он широко используется как протетический гласный перед группой согласных: «æмбал» - «друг»; «æхсыр» - «молоко»; «æрттивын» - «блестеть». При встрече с сильным гласным звук æ поглощается: «мæ адæм» - «м'адæм» - «мой народ»; «ма æрбацу» - «ма'рбацу» – «не приходи». При встрече гласного æ с гласным æ происходит их стяжение в е: «мæ æфсымæр» - «ме' фсымæр» - «мой брат». Русские заимствованные слова с конечным а сохраняют его в осетинском в виде æ: «литературæ» - «литература».
Артикуляция гласного и по К. Гагкаеву: это гласный переднего ряда, верхнего подъема, нелабиализованный. Он иногда подвергается редукции, стяжению, исчезновению. При встрече æ с и происходит их стяжение в е: «мемæ» (мæ имæ) – «со мной»; фервæзын (фæ ирвазын) – «спастись».
В качестве общей особенности осетинского у К. Гагкаев указывает, что в начальном положении он имеет тенденцию к переходу в дифтонг уы: «уынаффæ» - «решение»; «уызын» - «еж»; «уылæн» - «волна».
Осетинский о К. Гагкаев характеризует как гласный заднего ряда, среднего подъема. В начале слова о произносится с у неслоговым уо. Причина такого акустического впечатления по К. Гагкаеву в дифтонгоидной природе осетинского, а также и русского о, который начинается со звука у, а потом переходит в о. Эта неоднородность характерна осетинскому и русскому языку в равной степени.
Итак, исходя из изложенных точек зрения ряда исследователей на существующие проблемы в системе вокализма осетинского языка, можно сделать вывод, что вопрос о количестве гласных фонем в осетинском языке продолжает оставаться спорным. Уточнения требует также трактовка вопроса о статусе некоторых гласных единиц, спорным является вопрос о статусе фонем й и у, поскольку эти фонемы обладают характеристиками и гласных и согласных. Если рассматривать эти фонемы с точки зрения артикуляторно-акустических характеристик, то их можно отнести к гласным, однако с функциональной точки зрения они ближе к согласным.
Именно артикуляторно—акустические характеристики ввели в заблуждение В. Миллера, который назвал эти две фонемы полугласными, не относя их ни к гласным, ни к согласным. М. Исаев в своей работе «Очерк фонетики осетинского литературного языка», написанной в 1959 году, относит их к согласным. Позже, в другой работе «Грамматика осетинского языка» под редакцией он помещает й и у в таблицу гласных, одновременно представив их и в таблице согласных, но уже условно: «Из шести сонантов осетинского языка два й и у можно классифицировать вместе с гласными, поскольку они (осетинские й и у) в отношении артикуляции (не по функции) ближе к гласным, чем к согласным: едва заметное сужение гласного и дает й, так же как сужение гласного (то есть сужение и продвижение вперед, округление губ при положении языка для гласного у) дает ў»10. Здесь есть противоречие, поскольку одновременно говорится об этих фонемах как о сонантах и в то время они отнесены к гласным. Ошибка исследователя в том, что он опирается только на артикуляторно-акустические характеристики, не признавая, что функциональные характеристики являются наиболее важными. Н. Багаев так же как и В. Миллер называет й и у полугласными, считая, что полугласные звуки по своим качествам близко стоят к согласным: они могут быть подобно согласным долгими, например, «вæййын» - «бывать», «аууон» - «тень»; они удваиваются на стыках морфем (в таком морфологическом положении удваиваются все осетинские согласные), например, «ныккалын» – «осыпать», «хæххон» – «горный», «раззаг» - «передовой»; в слогоделении обе единицы проявляют себя как согласные и располагаются на периферии слога, а не в ядре, например, «рай/со/мæ/й» - «утром»; они никогда не оказываются в вершине слога, причем, если у находится в абсолютном конце слова, к нему присоединяется паразитический гласный, которого не хватает для целостности слога, например, «дæ/уа/уυ» - «как ты». Но в чередовании эти полугласные проявляют особую близость с гласными, например, «бæ+исын» - «байсын» - «отнять», «сыгъта» (он жег) - «судзын» (жечь).
С артикуляторно-акустической точки зрения фонемы й и у стоят ближе к гласным, но, поскольку, в исследовании главным является учет функций, а по функциям обе единицы согласные, то можно сделать вывод, что осетинский й и у относятся к согласным.
Сомнение в вокализме осетинского языка вызывает также то, что фонему а относят к среднему ряду. Если сравнить осетинское а с русским и немецким и обобщив их характеристики, следует сделать вывод, что фонема а гласный заднего ряда.
Анализ литературы показывает со всей очевидностью отсутствие единодушного мнения по поводу количественного состава системы вокализма осетинского языка, отсутствие их характеристик по долготе и краткости, и все еще вызывает вопросы фонетический статус и артикуляторно – акустические характеристики отдельных фонем.
Примечания:
1. Абаев очерк осетинского языка. Орджоникидзе, 1959.
2. Абаев очерк осетинского языка.// Русско-осетинский словарь – М.: Государственное издательство иностранных и национальных словарей, 1959.
3. Абаев очерк осетинского языка.// Осетинско - русский словарь – Орджоникидзе, 1963.
4. Багаев осетинский язык. Орджоникидзе, 1963.
5. Багаты æвзаджы ахуыргæнæн чиныг 4-æм къласæн. - Орджоникидзе, 1982.
6. Багаты æвзаджы ахуыргæнæн чиныг 5-æм къласæн. - Орджоникидзе, 1990.
7. Багаты Лади, Гаккуаты Хъасболат. Ирон æвзаджы чиныг 2-æм къласæн. – Орджоникидзе, 1985.
8. Гагкаев грамматики осетинского языка. Дзауджикау, 1952.
9. Гагкаев и орфография осетинского языка. Орджоникидзе, 1959.
10. Исаев фонетики осетинского литературного языка. Орджоникидзе, 1959.
11. Грамматика осетинского языка./Под ред. - Орджоникидзе, 1963.
12. Зиндер фонетика. Москва, 1979.
13. Осетинские этюды. СПб, 1882.
14. «Очерки по фонетике иранских языков. Т1. Осетинский, ягнобский и памирские языки»
15. Трубецкой фонологии. Москва, 1960.
16. Осетинская грамматика с кратким словарем осетинско - россейским и россейско-осетинским. СПб, 1844.
Щерба система и речевая деятельность. Ленинград, 1974.