Август 1939: победа или предательство?

,

АВГУСТ 1939: ПОБЕДА ИЛИ ПРЕДАТЕЛЬСТВО?

«Исторический феномен никогда не может

быть объяснен вне его времени»

Марк Блок, французский историк[1]

Минуло 70 лет с того дня, как 23 августа 1939 года был заключен советско-германский договор о ненападении, который вплоть до сегодняшнего дня вызывает ожесточенные споры, имеющие ярко выраженную политическую окраску. В июле сего года Парламентская ассамблея ОБСЕ попыталась объявить 23 августа Европейским днем памяти жертв сталинизма и нацизма, что вызвало естественную негативную реакцию со стороны России, возмущенной попыткой обвинения Советского Союза в развязывании Второй мировой войне. Но многие политики Запада, а особенно руководители Польши и Прибалтийских государств, продолжают, фальсифицируя факты, утверждать, что без 23 августа не было бы и первого сентября 1939 года. Эту точку зрения поддерживают и некоторые российские «историки». В нашей стране утверждение, что соглашение с нацистской Германией было «аморальным», и нам следует чуть ли не покаяться перед остальным миром, появилось на свет еще при Горбачеве, с подачи Комиссии по политической и правовой оценке советско-германского договора 1939 года во главе с «прорабом перестройки» .

На основании доклада, подготовленного Комиссией, второй Съезд народных депутатов СССР 24 декабря 1989 года принял постановление признать секретные советско-германские договоренности «юридически несостоятельными и недействительными с момента их подписания»[2].

Не кажется странным, что инициатором ревизии советско-германского договора выступила наша страна, ибо в конце 80-х и, особенно, в 90-е годы ушедшего века в угоду политической конъюнктуре чернить все сделанное Советским Союзом считалось хорошим тоном и за счет этого приобретались политические дивиденды. Искажение истории, передергивание фактов, ложь и фальсификация в оценке истории советского периода получили название «нового политического мышления», а стране необходимо не «новое» мышление, а государственно-патриотическое, которое процветает и развивается во всех странах мира.

Скоропалительное и непродуманное решение Съезда, несомненно, нанесло вред национальным интересам России. На наш взгляд, одним из доминирующих мотивов создания Комиссии Яковлева было стремление доказать нелегитимность вхождения Прибалтийских государств в состав СССР, поэтому особенный акцент делался на оценке так называемых «секретных протоколов», подлинники которых до сих пор не обнаружены ни в советских, ни в зарубежных архивах. А сверхзадачей Комиссии было подвести юридическую базу под начинавшийся процесс разрушения Советского Союза. Полагаем, что генератором этих идей выступал Запад, и это стало финальным аккордом «холодной войны».

Без учета исторических реалий того времени, без совокупного изучения всех обстоятельств, вызвавших подписание договора, его оценка неизбежно будет предвзятой и политически ангажированной. В августе 1939 говор договор подписали не только две страны – СССР и Германия – это был финал пьесы, в которой активными действующими лицами были все европейские государства.

Оценка этого документа и тогда, и сейчас разводит историков и политиков по разные стороны баррикад: «Победа советской дипломатии или предательство СССР интересов мира и сговор с агрессором?». «Да» или «нет»? Третьего не дано.

Мы считаем, что согласие СССР подписать договор с Германией, было вызвано чрезвычайно сложными историческими обстоятельствами, складывающимися явно не в пользу Советского Союза, и что СССР сумел переломить эти обстоятельства, и что договор сыграл положительную роль в развитии последующих событий.

Чтобы понять ту историческую обстановку, которая вызвала к жизни советско-германское соглашение 1939 года, необходимо внимательно посмотреть, как выглядел политический ландшафт Европы в последнее предвоенное десятилетие.

Как известно, заправилы Запада ставили своей целью столкнуть Германию и СССР, разжечь между ними войну, ослабить обоих, чтобы затем удовлетворить свои непомерные геополитические амбиции. В 30-е годы западные государства ничего не сделали для обуздания реваншистских претензий фашистской Германии, а, наоборот, вопреки букве и духу Версальского мирного договора, всячески содействовали наращиванию ее военной мощи. Апогеем этой близорукой, как показали дальнейшие события, политики стал Мюнхенский сговор 29 – 30 сентября 1938 года между лидерами Великобритании – Н. Чемберленом, Франции – Э. Деладье, Италии – Б. Муссолини и Германии – А. Гитлером, решивший судьбу Чехословакии. Представители Чехословакии к выработке Мюнхенского соглашения допущены не были. От Чехословакии была отторгнута промышленно развитая Судетская область, ставшая частью Германии, в марте 1939 года на остальной территории Чехии был образован «Протекторат Богемии и Моравии», включенный в состав Германского рейха, а Словакия стала вассалом Германии. 19 марта 1939 года войска вермахта вступили в Прагу. Мерекулов, в то время полномочный представитель СССР в Германии, телеграфировал в НКИД СССР, что Гитлер не сомневается в невмешательстве в происходящие события со стороны Великобритании и Франции и, к сожалению, оказался прав.

Немцы встретили подписание мюнхенских договоренностей «с ликованием, – свидетельствует очевидец событий, американский корреспондент и будущий историк У. Ширер, – они чувствовали облегчение – война была предотвращена, пребывали в повышенном настроении и раздувались от гордости; Гитлер одержал победу не только над Чехословакией, но и над Англией и Францией. Всего за шесть месяцев, напоминали они вам, Гитлер завоевал Австрию и Судетскую область, добавив 10 миллионов жителей к «третьему рейху», и присоединил обширные территории, имеющие стратегическое значение и открывающие доступ к господству над Юго-Восточной Европой. Не потеряв ни одного немца!»[3].

Суверенная Чехословакия исчезла с политической карты Европы. В стороне от ее раздела не осталась и Польша. В день подписания соглашения в Мюнхене она предъявила свой ультиматум Чехословакии и одновременно с немецкими войсками, вошедшими в Прагу, оккупировала Тешенскую волость. Получила свой кусок от расчлененной Чехословакии и Венгрия, которая в своей внешней политике после Мюнхена начинает ориентироваться на фашистскую ось Рим-Берлин.

Таким образом, ценой Чехословакии, а ранее столь же безнаказанно Гитлером был осуществлен аншлюс (присоединение) Австрии, Чемберлен и Деладье, как им казалось, удовлетворили аппетиты Германии и спасли свои страны от войны, о чем с пафосом вещал Чемберлен в палате общин и ему вторили проправительственные средства массовой информации Англии и Франции. Посол США в Испании по поводу Мюнхенского сговора писал: «Полтора века назад за такой мир Чемберлена засадили бы в Тауэр, а Деладье казнили на гильотине».

Архивные документы свидетельствуют, что в течение всего чехословацкого кризиса, советское правительство выражало готовность исполнить взятые на себя обязательства по советско-франко-чехословацкому договору о взаимопомощи 1935 года, предусматривающие оказание военной помощи со стороны союзников в случае, если одна из сторон подвергнется неспровоцированной агрессии. Однако, согласно договору, участие СССР было обусловлено одновременным участием Франции. Москва неоднократно по официальным и неофициальным каналам давала понять правительству Чехословакии о своей решимости помочь ей отстоять независимость, вплоть до оказания незамедлительной военной помощи. Но этому активно противились Англия и Франция. В то время СССР не имел общей границы с Чехословакией и советские войска должны были, в случае военного конфликта, пройти через территории Польши или Румынии, на что эти страны решительно не давали своего согласия. Англичане и французы могли оказать на них давление по дипломатическим каналам, но пальцем не пошевелили для спасения Чехословакии.

Советский Союз был готов оказать помощь Чехословакии и в одностороннем порядке, без содействия Франции, достаточно было обращения к советскому правительству со стороны правительства Чехословакии с соответствующей просьбой, но чехословацкие лидеры во главе в Бенешем, загипнотизированные как кролик удавом-Гитлером, не осмелились сделать даже этого.

Сегодня на Западе предпочитают не вспоминать позорную Мюнхенскую сделку. В 2008 году этому событию исполнилось 70 лет, но промолчало и большинство отечественных СМИ! Именно в результате Мюнхенского сговора Вторая мировая война становилась неизбежной. Сейчас аннексию Гитлером Чехословакии называют «точкой невозврата». Но в каком направлении будет канализирована агрессия Германии далее: на Восток или на Запад? Этот вопрос был главным в течение последнего предвоенного года. И, естественно, позиция Англии и Франции, с одной стороны, и позиция СССР, с другой были диаметрально противоположны. Руководители западных демократий всеми силами буквально толкали Гитлера на Восток. На это еще раз обратил внимание В. Путин во время встречи в начале 2005 года с Д. Бушем в Братиславе, заявив в беседе со словацкими журналистами, что мы «не позволим исказить правду о реальных виновниках развязывания войны и о Великой Победе» (особо подчеркнув, что под документами Мюнхенского соглашения свои подписи рядом с подписями Гитлера и Муссолини поставили высшие руководители демократических государств – Франции и Великобритании»). Это был провал дипломатии Лондона и Парижа и триумф дипломатии Берлина. С Мюнхена часы истории начали обратный отсчет времени, оставшимся до начала Второй мировой. Но подготовка к большой войне началась гораздо раньше Мюнхена.

Напомним вкратце основные вехи, обозначившие путь Гитлера к развязыванию войны. В 1933 году после прихода фашистов к власти в Германии (совершенно легитимным путем, в результате выборов, на которых НСДАП – партия Гитлера, получила большинство – 12 миллионов голосов), она открыто стала готовиться к реваншу. В марте 1936 года были введены войска в демилитаризованную Рейнскую зону, где, по условиям Локарнского (1925 г.) соглашения, Германия не имела права иметь вооруженные формирования и строить фортификационные сооружения. Гитлер ввел в эту зону всего 3 батальона вермахта, а 13 французских дивизий, находившиеся в этом регионе, не предприняли никаких ответных мер.

Трудно не согласиться с мнением У. Ширера, который считает, что введение немецких военных подразделений являлось чистейшей авантюрой Гитлера. Достаточно было Франции двинуть несколько дивизий, и они не только бы освободили от частей вермахта Рейнскую зону, но и получали шанс дойти до Берлина, ведь германская армия находилась на стадии создания. Что касается Великобритании, то она дала понять Франции, что не собирается оказывать ей помощь в случае начала военных событий. Еще было возможно остановить зарождающегося агрессора в самом начале пути и покончить, как признавал сам Гитлер, с нацистским режимом. Но великие государства – Англия и Франция, это шанс упустили. Гитлер продемонстрировал всей Европе свою силу и показал, что больше не намерен считаться с Версальской системой. Война еще не началась, но стратегическое преимущество уже было на стороне Германии.

После оккупации «Рейнланда» Германия форсирует формирование вермахта, оснащая его новейшими видами оружия, осуществляется полная модернизация вооруженных сил, происходят структурные и организационные изменения в войсках, открывается ряд военных учебных заведений, строятся новые мощные надводные корабли, создается подводный флот, некоторые типы немецких самолетов были лучшими в мире и, едва ли, уступали английским. Экономика Германии перешла на военные рельсы, накапливались стратегические запасы сырья, продовольствия и т. д. Начинается строительство «Западного вала» – системы мощных укреплений на границе с Францией, названных впоследствии «линией Зигфрида».

Следующая веха – активное военное участие Германии в Гражданской войне в Испании на стороне Франко. Здесь вермахт в условиях боевых действий испытывал новые образцы вооружения и военной техники, личный состав приобретал опыт ведения современной войны. Несмотря на активное вмешательство Германии и Италии во внутренние дела Испании, Франция и Великобритания ничего не сделали для помощи законно избранному республиканскому правительству, но своей политикой невмешательства обрекли на гибель и это правительство, и демократические завоевания в стране. Кстати, сейчас стараются не вспоминать, что единственное государство Европы, которое активно поддерживало законные власти Испании не только морально, но и вооружением, и продовольствием, был Советский Союз. В результате помощи Гитлера и Муссолини, и «невмешательства» Великобритании и Франции весной 1939 года в Испании победили франкисты, в стране утвердился фашистский режим, а .

К 1938 году политика «невмешательства» Англии и Франции трансформируется в политику «умиротворения» Гитлера. В рамках этого умиротворения следует рассматривать аншлюс Австрии 11 марта 1938 года и Мюнхенский сговор 29 – 30 сентября 1938 года.

Расстановка сил в Европе меняется. Польша теперь ориентируется на Германию, надеялась в случае войны Германии с СССР вернуть себе часть Украины и Белоруссии. Официальная Варшава, опираясь на договор о дружбе и сотрудничестве с Германией 1934 года, начинает открыто позиционировать себя как союзник Берлина. Экспансионистские устремления Пилсудского проявлялись еще и раньше, когда поляки захватили Вильно (1920 г.), а в марте 1938 года Польша предъявила Литве ультиматум с требованием о заключении конвенции, гарантирующей права польского меньшинства в Литве, а также отмены параграфа литовской конституции, провозглашавшей Вильно (Вильнюс), своей столицей. Грозя в случае отказа от выполнения этих требований, начать против суверенного Литовского государства военные действия. И только благодаря решительным шагам, предпринятым Советским Союзом, и твердой позиции, занятой в этот момент Францией, вооруженный конфликт удалось предотвратить.

После оккупации Чехословакии Германия аннексируют Мемель (литовская Клайпеда) и вынуждает литовское правительство подписать немецко-литовский договор о дружбе и сотрудничестве. Хороша «дружба» фактически под дулами автоматов.

В условиях эскалации фашистской агрессии в восточном направлении, правительства Англии и Франции, всячески потворствующие агрессору, не рассматривали СССР как равноправного партнера, в их глазах, он, как они надеялись, должен был стать следующей жертвой аппетитов Гитлера.

Таким образом, к началу 1939 года система коллективной безопасности в Европе, над созданием которой безуспешно бился Советской Союз, отсутствовала, в «миролюбивые» намерения Гитлера мог поверить разве что безумец, а СССР был фактически отстранен от активного участия в европейских делах.

7 апреля 1939 года Италия, с согласия Гитлера, вторглась на территорию Албании, свергла короля и оккупировала страну. Но и в этот «критический момент, как подчеркивает У. Ширер, – французское и английское правительства не имели серьезных намерений вступать с Советским Союзом в военный союз против Гитлера. Судя по всему, они не понимали, что в сложившейся обстановке Великобритания и Франция больше нуждались в Советском Союзе, чем он в них»[4].

Весной 1939 года Советский Союз предпринимает последнюю, и, как показало последующее развитие событий, опять блокированную Англией и Францией, попытку подписать трехстороннее англо-франко-советское соглашение. Причем не исключалось также привлечение Польши. В апреле М. Литвинов, а затем сменивший его на посту главы внешнеполитического ведомства В. Молотов, предлагают правительствам Великобритании и Франции заключить договор о взаимопомощи и военную конвенцию. Согласившись начать переговоры, руководители Великобритании и Франции, преследующие цель успокоить общественное мнение и не допустить сближения СССР с Германией, а не договариваться с Советами, избрали тактику проволочек и всячески затягивали переговоры. Во главе английской делегации был поставлен не министр иностранных дел Голифакс, а второстепенный чиновник Форин офис У. Стренг, бывший сотрудник английского посольства в Москве, известный своими антисоветскими настроениями. Позиция Англии была столь похожа на саботаж, что вызвала критику у наиболее прозорливых соотечественников. У. Черчилль обвинил Чемберлена в нежелании действовать, считая, что если правительство Англии «отклонит и отбросит необходимую помощь России», то «таким образом вовлечет нас наихудшим путем в наихудшую из всех войн…»[5].

Советский Союз устами своего наркома иностранных дел настаивал на заключении «между Англией, Францией и СССР эффективного пакта взаимопомощи против агрессии, имеющего исключительно оборонительный характер; гарантирование со стороны Англии, Франции и СССР безопасности государствам Центральной и Восточной Европы, включая в их число все без исключения пограничные с СССР европейские страны, защиту от нападения агрессоров; заключение конкретного соглашения между Англией, Францией и СССР о формах и размерах немедленной и эффективной помощи»[6]. Однако июнь и июль ушли на вялотекущие переговоры, причем англичане и французы явственно демонстрировали свое нежелание брать на себя какие-либо конкретные обязательства в случае агрессии против СССР, а также Латвии, Финляндии и Эстонии. С другой стороны они хотели от СССР получить обещание оказать помощь, если агрессии со стороны Германии подвергнутся Польша, Румыния, Греция, Турция и даже Бельгия.

Лето 1939 года было исключительно тяжелым для Советского Союза: на Дальнем Востоке разгорелся крупный военный конфликт. Годом раньше Красной Армии пришлось отражать нападение Японии на советскую территорию в районе озера Хасан. А в мае 1939 года японские войска вторглись в районе реки Халхин-Гол на территорию Монгольской республики, с которой у Советского Союза существовал договор о взаимопомощи, подписанный в 1936 году и предусматривающий оказание всесторонней, в том числе военной помощи в случае нападения на одну из сторон. Понятно, что речь шла в первую очередь о помощи со стороны Советского Союза, обладавшего несравнимым с Монголией экономическим и военным потенциалом. Тем не менее, вооруженный конфликт, в котором участвовали десятки тысяч солдат с обеих сторон, потребовал от Советского Союза значительного напряжения сил и завершился победой Красной Армии только в сентябре.

Не следует забывать, что Советский Союз в это время ни в Европе, ни в Азии (за исключением Монголии), не имел союзников, более того, ближайшие западные соседи – Польша, Румыния, страны Прибалтики были настроены враждебно. О позиции Франции и Англии уже говорилось достаточно много, США пока не проявляли активной заинтересованности в европейских делах, и менее всего склонны были поддерживать Сталина. Хотя Рузвельт выражал Лондону свою обеспокоенность по поводу доминирования в Западной Европе Германии.

Худший вариант развития событий для Советского Союза – это война на два фронта: в Европе – против фашистской Германии и на Дальнем Востоке – против Японии. Что война в Европе начнется со дня на день, было ясно. Советское руководство знало о плане «Вайс» – плане нападения Германии на Польшу, подписанном Гитлером в апреле 1939 года, согласно которому военные действия планировалось начать в конце лета – начале осени 1939 года. В конце апреля был денонсирован германо-польский пакт о ненападении 1934 года. Нетрудно было предположить, что после завоевания Польши, войска вермахта могут двинуться дальше на восток. Поэтому вполне понятна настойчивость советской стороны в скорейшем заключении соглашения с Англией и Францией и военной конвенции с конкретными обязательствами обеих сторон.

Наконец, в августе англичане и французы дали согласие одновременно с политическим соглашением заключить и военную конвенцию. Однако и теперь поступки английской стороны более напоминали фарс, чем демонстрировали действительное желание достичь реального результата.

Прибывшие 11 августа в Москву военные делегации, состояли из второстепенных лиц. Английскую делегацию возглавлял адмирал Р. Дакс, начальник одной из периферийных военно-морских баз, французскую – член Верховного военного совета генерал Ж. Думенк, фигура более крупного масштаба по сравнению со своим английским коллегой, поскольку французы проявляли больше заинтересованности в подписании военной конвенции. В состав английской делегации входили также маршал авиации Ч. Бернетт, блестящий военный летчик, но отнюдь не стратег и генерал-майор Т. Хейвуд, имевший дипломатический опыт. В день начала переговоров выяснилось, что английское правительство забыло дать Р. Драксу письменные полномочия на ведение переговоров. Германию очень тревожил факт переговоров англичан и французов с Советским Союзом, но информация о персональном составе английской делегации успокоила немцев. Посол Германии в Дирксен сообщал в Берлин, «что военная миссия скорее имеет своей задачей установить боеспособность Красной Армии, чем заключить оперативное соглашение»[7].

Советскую делегацию на переговорах возглавляли нарком обороны маршал К. Ворошилов и начальник Генерального штаба командарм 1 ранга Б. Шапошников.

Опять возник вопрос: как в случае возможного начала военных действий Красная Армия реально поможет своим союзникам, не имея общей границы с Германией. Польша и Румыния категорически отказывались попустить через свою территорию советские войска даже по воздуху. В Варшаве не поддались даже относительно сильному давлению со стороны Франции. В конце концов, переговоры окончательно зашли в тупик. Стало совершенно очевидно, что англичане и французы с Советским Союзом договариваться не намерены. На очередной настойчивый вопрос Ворошилова, как войска Красной Армии могут войти в соприкосновение с немецкими войсками, он опять не получает внятного ответа и советская сторона прерывает переговоры.

Одновременно Германия настойчиво искала сближения с СССР, сообщая о своей готовности «на деле доказать возможность договориться по любым вопросам, дать любые гарантии». Гитлер действительно любыми средствами старался не допустить подписания англо-франко-советского договора, понимая, что его позиция в войне с Польшей, от которой он ни при каких обстоятельствах не собирался отказываться, значительно осложниться, если Советский Союз выступит на стороне западных демократий. При этом следует подчеркнуть, что, если бы произошло невероятное, и договор с Англией и Францией все-таки удалось подписать, Польшу от нападения фашистов это все равно не спасло. Гитлер решительно был настроен на войну. Другое дело, что последующие события развивались бы тогда совсем по иному сценарию.

19 августа советское правительство дало согласие на прибытие в Москву германского министра иностранных дел И. Риббентропа. И уже 23 августа был подписан Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом сроком на 10 лет. Договор вступал в силу немедленно после его подписания. Статья первая гласила, что обе стороны «обязуются воздерживаться от всякого насилия, от всякого агрессивного действия и всякого нападения в отношении друг друга как отдельно, так и совместно с другими державами».

Договор дополнялся секретным дополнительным протоколом, разграничивающим «сферы интересов» Германии и СССР в Восточной Европе. Польша признавалась «сферой интересов» Германии, за исключением ее восточных областей, а Западная Украина, Западная Белоруссия (т. е. восточные части Польши, захваченные ею в 1920 году), Прибалтика, Финляндия, Бессарабия, Северная Буковина (часть Румынии) – «сферой интересов» Советского Союза. Граница между сферами интересов проходила приблизительно по линии рек Нарев, Висла, Сан. Фактически это была та самая линия Керзона, рекомендованная еще в 1919 году Военным советом Антанты, как возможная восточная граница Польши, а затем признанная Версальским договором. Советскому Союзу возвращались территории, входившие в состав бывшей Российской империи, и отторгнутые у Советской России по итогам неудачной для нее советско-польской войны 1920 года.

Подписание Пакта Молотова – Риббентропа стало дипломатической победой советской внешней политики, поскольку это отвечало национальным интересам ССС, который с началом Второй мировой войны станет премьер-министром Великобритании, сменив на этом посту Чемберлена, опозорившегося своей тактикой «умиротворения», назвал политику СССР «холодно расчетливой и в высшей степени реалистичной». Теперь Советский Союз занял позицию «невмешательства», не желая проливать кровь за чужие интересы.

Святослав и Екатерина Рыбас, авторы новейшей книги: «Сталин. Судьба и стратегия», пишут: «…в западных оценках договора Молотова – Риббентропа всегда вместе с нотой осуждения будет звучать скрытое изумление от дерзости Сталина, перешагнувшего через идеологическое табу ради безопасности государства».[8]

В постановлении второго Съезда народных депутатов от 01.01.01 года, признавалось, что «содержание этого договора не расходилось с нормами международного права и договорной практикой государств, принятыми для подобного рода урегулирований»[9].

Заключив соглашение с Германией, Советский Союз выиграл 22 месяца для укрепления своей обороноспособности и вышел на новые западные рубежи. За это время оборонный потенциал Советского Союза возрос примерно вдвое. Выигранное время не было потеряно напрасно. Договор вбил клин в отношения Германии с ее восточным союзником – Японией. Соглашение Германии с СССР заставило Японию переориентироваться на подготовку войны с США.

В целом, заключение советско-германского договора предопределило провал блицкрига фашистов в начальный период Великой Отечественной войны и ее победный исход в целом. Не будь в 1939 году границы СССР отодвинуты на запад, 22 июня 1941 года фашисты начали бы наступление с прибалтийского плацдарма.

Уже после начала Второй мировой войны и прекращения существования Польши как суверенного государства, 28 сентября 1939 года был подписан советско-германский договор «О дружбе и границах», также дополненный секретным протоколом, изменявшим протокол, подписанный 23 августа «таким образом, что территория Литовского государства включается в сферу интересов СССР, так как с другой стороны Люблинское воеводство и части Варшавского воеводства включаются в сферу интересов Германии». Граница между СССР и Германией теперь проходила по рекам Западный Буг и Нарев. Договор о «дружбе», подписанный руководством СССР с фашистами, был вынужденным, хотя и небезупречным шагом со стороны Советского Союза. Однако главная цель соглашений Сталина с Германией – отодвинуть непосредственную угрозу войны от Советского Союза была достигнута – Гитлер повернул на Запад. Весной 1940 года с нападения Гитлера на Данию и Норвегию «странная война» в Европе закончилась, начался фашистский «блицкриг».

Вместе с тем, следует отдавать себе отчет, что мы, иногда невольно, иногда сознательно, свое нынешнее понимание фашизма и соответствующее негативное отношение к нему переносим в прошлое. В 1939 году Германия была одним из сильнейших государств Европы, во главе ее находилось законно избранное правительство во главе с канцлером А. Гитлером, все европейские страны имели с ней дипломатические отношения, а большинство из них торговые и политические соглашения. Да, уже был написан «Mein Kampf», осуществлен поджег рейхстага, организован процесс против коммунистов, запрещены политические партии, кроме нацистской, идейные и политические противники фашизма отправлены в тюрьмы и концлагеря, уже была хрустальная ночь – пролог Холокоста. Но еще не дымили печи Освенцима, не было Бабьего Яра, жители чешской деревни Лидице, французской Орадур-Сюр-де-Глан, белорусской Хатыни не подозревали о своей страшной участи. Все это будет потом. О сатанинской сущности фашизма мир в полной мере узнает только на Нюрнбергском процессе, и тогда мир содрогнется.

Сейчас много говорят, что страны Прибалтики были насильственно включены в состав Советского Союза. Игорь Павловский, директор Русско–Балтийского Медиа-Центра предполагает, что если спросить любого представителя политического истеблишмента в Польше или Прибалтике: «С чего началась Вторая мировая война»? То, скорее всего, мы получим ответ: «С пакта Молотова – Риббентропа, с раздела Польши и оккупации Красной Армией Прибалтики». Очевидно, что аналогичный ответ можно получить от многих политиков, и «экспертов» и в остальной Европе, и в США. Да и в нашей стране найдется немало политиков и историков «гнезда Ельцина», которые ответят подобным же образом.

Так ли это? Прибалтика в ходе Первой мировой войны была силой оружия кайзеровской Германии отторгнута от Советской России и после «похабного», как говорил , Брестского мирного договора 1918 года вошла в зону влияния Германии. Здесь в 20 – 30-е годы к власти пришли профашистские режимы, которые распустили профсоюзы, запретили все общественные организации и политические партии, но об этом сейчас не вспоминают, как в самой Прибалтике, так и на Западе.

После включения Прибалтики в сферу интересов Советского Союза, советское правительство предложило правительствам Эстонии, Латвии и Литве заключить пакты о взаимопомощи, которые и были подписаны в конце сентября – первой половине октября 1939 года. Причем, по договору, заключенному с Литвой, СССР передал ей г. Вильно (Вильнюс) и Виленскую область, среди населения которых литовцы составляли менее четверти. Бывший министр иностранных дел Литовской республики Ю. Уршбис, участник переговоров 1939 года с представителями Советского Союза, писал в мемуарах, что история вряд ли бы предоставила Литве другой такой шанс вернуть Вильнюс. Подчеркнем, только благодаря СССР столица Литвы – Вильнюс – отошла от Польши к Литве.

В Прибалтийских государствах летом 1940 года были сформированы просоветские правительства, прошел плебисцит, и подавляющее большинство жителей высказалось за вхождение в состав СССР. Сошлемся на мнение политолога и историка, доктора исторических наук, депутата Государственной Думы Натальи Нарочницкой: «Совершенно очевидно, – пишет она, – что тезис о «недемократичном избрании Верховных Советов республик Прибалтики в 1940 года принадлежит к таким, которые невозможно ни доказать, ни опровергнуть, хотя ни один юрист не сумел бы найти черты «оккупационного режима» установленного в этих республиках…

Применяя тот же стандарт, который предложили прибалтийские политики для событий 1940 года, можно с гораздо большей определенностью сделать вывод, что в 1920 году при подписании договоров Советской России с Латвией, Литвой и Эстонией никакого законного, легитимного отделения Прибалтики от Российской империи не было. Ульманис, диктатор фашистского типа, вообще никем не избиравшийся, пришел к власти на немецких штыках в условиях германской оккупации этой части Российской империи. То же относится к Литве и Эстонии».

Законность вхождения Прибалтики в состав СССР признали и на Западе.

В беседе И. Сталина с министром иностранных дел Иденом, состоявшейся 17 декабря 1941 года в Москве, в ответ на высказывание Сталина, что «в соответствии с Конституцией СССР три прибалтийских государства составляют часть его. Это является результатом проведения в них плебисцита, во время которого огромное большинство населения высказалось в пользу вступления в Советский Союз, Иден ответил, что «британское правительство не может иметь по этому поводу возражений».

Легитимность вхождения Эстонии, Латвии, Литвы в состав СССР не подвергалась сомнению на Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференциях глав великих государств с участием Сталина, Черчилля, Рузвельта (на Потсдамской конференции Америку представлял Трумен, а Черчилля в ходе конференции сменил Эттли) и была окончательно закреплена в Заключительном Акте Совещания по безопасности сотрудничеству в Европе (СБСЕ), принятом в 1975 году в Хельсинки. Одним из важнейших решений этого форума было подтверждение легитимности и целостности послевоенных границ всех европейских государств. США, единственное государство из подписавших Заключительный Акт, сделали оговорку, что они по-прежнему не признают «восстановление» Прибалтики как территории СССР.

Современная Россия как правопреемница СССР и Российской империи, таким образом, обладает несомненными правами на эти территории, вытекающими из международно-правовых условий их вхождения в состав России.

Вспомним о появлении прибалтийских государств на политической карте Европы. Любопытно, что об этом молчат как их руководители, так и политики на Западе.

Как известно, в 1721 году победоносная для России война со Швецией (Северная война, длившаяся 21 год), закончилась подписанием Ништадского мирного договора. Между Россией и Швецией устанавливался «вечный, истинный и ненарушимый мир на земле и на воде». Швеция уступала России «в совершенное и непрекословное вечное владение и собственность» Лифляндию, Эстляндию, Ингерманландию и часть Карелии с Выборгским округом, города Ригу, Пернов, Ревель (ныне Таллин), Дерпт (ныне Татру, древний Юрьев, основанный Киевским князем Ярославом Мудрым в ХΙ веке), Нарву, острова Эзель и Даго и другие прибрежные территории.

На тот момент латыши и эстонцы входили в состав шведской короны. Это были немногочисленные этносы, которые никогда не имели собственной государственности, у них отсутствовала собственная национальная интеллектуальная и политическая элита. Социальные верхи были представлены баронами немецкого происхождения, отсутствовал и собственный литературный язык. Образование велось на немецком языке.

Россия навечно получила указанные территории не просто как победитель, за присоединенные земли Россия выплатила Швеции компенсацию в размере 2 миллионов ефимков.

«Ништадский мирный договор 1721 года, – подчеркивает Н. Нарочницкая, – входит в корпус международных правовых актов, на которых основана легитимность территорий всех государств мира. Нынешние границы Соединенных Штатов Америки, Франции, Швеции или Испании также зиждутся среди прочих и на весьма древних международно-правовых актах и никем сегодня не оспариваются».

Литва вошла в состав России в 1795 году в результате третьего раздела Польши между Пруссией, Австрией и Российской империей.

Современная Россия как правопреемница СССР и Российской империи, таким образом, обладает несомненными правами на эти территории, вытекающими из международно-правовых условий их вхождения в состав России.

Верховные Советы Латвии, Литвы, Эстонии 20–21 августа 1991 года объявили о своей независимости и восстановлении Конституций, действовавших до 1940 года. Независимость Прибалтийских республик Россия поспешно признала уже 24 августа 1991 года. Если бы с самого начала Россия заняла твердую и четкую позицию в отношениях с этими республиками как бывшими частями Советского Союза, то военно-политическая ситуация в этом регионе сейчас была бы другая, и вряд ли бы стоял так остро вопрос о соблюдении прав русскоязычного населения в Прибалтике.

К сожалению, внешнюю политику России в начале 90-х годов ХХ века определяли не Петр и Екатерина Великие, и не Сталин с Молотовым, а Ельцин с Козыревым, и события развивались по сценарию, написанному на Западе. Вот Россия и получила страны, входящие в НАТО, на своих западных границах, а Московский военный округ стал пограничным, как во времена Московского государства, но тогда на дворе был шестнадцатый век!

ПРИМЕЧАНИЯ и ССЫЛКИ:

[1] Апология истории, или Ремесло историка. М, 1986. С. 22.

[2] О политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 1939 года. Восстановление второго Съезда народных депутатов СССР //Накануне, 1931 – 1939. как мир был ввергнут в войну: Краткая история в документах, воспоминаниях и комментариях /Сост. Ник. Н.Яковлев, , . М., 1991. С. 269.

[3] Крах Третьей республики. Цит. по: От Мюнхена до Токийского залива. Взгляд с Запада на трагические события истории второй мировой войны /Трояновский. М., 1991. С. 21.

[4] Там же. С. 24 – 25.

[5] Вторая мировая война. М., 1991. Т.1. С. 140.

[6] История внешней политики СССР. М., 1976. Т. 1. С. 364 – 365.

[7] Год кризиса: Документы и материалы. 1938 – 1939. В 2-х Т. М., 1990. Т. 2. С. 151.

[8] Сталин. Судьба и стратегия. В 2 - х Кн. М., 2007, Кн. 2. С. 218.

[9] О политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 1929 года… С. 268.