НИКОЛАЙ СТОЛИЦЫН
ГРЕЗЫ О НЕБЕ
И никогда ни один взрослый не поймет, как это важно!
Антуан де Сент-Экзюпери
Разбежится малютка Ньюпор
И легко в облака уйдет…
А пропеллер дрожит и рвется –
Синеву на куски рассечь…
Синеглазый стоит мальчишка
Поля летного на краю…
Гимназическою фуражкой,
Как пропеллером, машет он…
1
Одесса 1910. Дождь стоит сплошной пеленою. Мальчишка-гимназист, промокший до нитки, смотрит под ноги и ожесточённо жестикулирует. Почти в пределах дождевой пелены наблюдает за ним весьма представительный господин в котелке…
Мальчишка:
И ничего, и наплевать…
Господин в котелке:
Какой растрёпанный молодой человек.
Мальчишка:
Гады…
Господин в котелке:
Молодой человек, вы, кажется, готовы… расплакаться?..
Мальчишка:
И вы туда же…
Господин в котелке, энергически:
Туда же… Только не могли бы вы пояснить, где именно располагается ваше многозначительное туда?
Мальчишка:
Да ну их… (скороговоркой) Сашка из 3-го.
Господин в котелке:
Сашка?.. Тёзки, выходит.
Мальчишка, не слыша:
Понимаете, он, оказывается, живёт напротив господина Сидорова. Знаете? (энергически машет рукою) Кто же не знает! Авиатор первейший! (вздыхает) Сашка и так… знаменитость: у отца его ресторация – лучшая на побережье! Понимаете? Ему же знакомство это только и нужно для того, чтобы перед старшими хвастать…
Господин в котелке, заинтересованно:
Ах, Сидоров… (ухмыляется) Ну, а ты завидуешь, стало быть?
Мальчишка:
Перед старшими хвастать? (закусывает губу) Что вы понимаете? Да я… (почти шёпотом) А ещё он говорил, что господин Сидоров остепенился и мечтает на балерине жениться… Она, правда, красавица, но ненавидит его пристрастия. А дружки Сашкины ещё и заурчали – при этом – на манер двигателя… (голос крепнет) Ну я и врезал ему! По сопатке! Вроде и не сильно, а у него – кровь…
Господин в котелке:
Непорядок…
Мальчишка:
А меня тоже Сашкой зовут. А хвастать?.. (вздыхает) Мне вчера небо снилось… Такое прозрачное… А я – руки раскинул… И – от винта! И рванул, что есть силы! Бегу, бегу, а небо всё ближе!.. Понимаете? (раскидывает руки) Вот так… Так… Так… Не понимаете. И вы…
Господин в котелке внимательно разглядывает мальчишку и словно впервые его видит…
Только не говорите, что я…
Господин в котелке машинально кивает…
Вы… Простите, что я вам так много наговорил… Но мне легче стало! Честное слово!
Господин в котелке:
Да, да…
Мальчишка:
Ну, я пойду…
Господин в котелке:
Да, да…
Мальчишка, не спеша, скрывается в дождевой пелене…
Ну-с, господин Сидоров, вот оно – подрастающее поколение… Чёрт! Скучно-то как… (срывает котелок) Машенька, я видимо никогда не повзрослею… (кричит) Саша! Саша! (разбрасывает руки) Саша, голубчик… От винта!..
Хохоча, мчится куда-то в дождь. Через мгновение оттуда слышится басовитое урчание «двигателя» – и удивительно звонкий мальчишеский смех…
…Улыбается синеглазый –
Показалось ему опять,
Что крылом покачнул поручик –
Тот, с Георгием на груди…
Может, видел его фуражку…
Может, даже его узнал…
Только выше и выше Ньюпор,
И мотора все тише рев…
2
1943, определенно глубинка. Проселочная дорога. На дороге самолет. На крыле его сидит, болтая босыми ногами, мальчишка лет 12-ти, одетый в школьную форму. То и дело он стучит по корпусу пятками и задает вопросы «хозяину» самолета – летчику Мите, молоденькому лейтенанту, затянутому в комбинезон. Летчик Митя активно потеет, но делает вид, что ему нисколько не жарко – и продолжает копаться в механической утробе…
Мальчишка, задумчиво:
Значит, ты… летчик?
Летчик Митя, хмуро:
Зажигание полетело… Говорил же механику, предупреждал.
Мальчишка:
Полетело…
Летчик Митя:
У механика моего – руки золотые, но спирт хлещет, зараза… (вытирает руки о ветошь) Зажигание, говорю, полетело… вылетело, т. е., т. е. – тьфу ты! Из строя вышло…
Мальчишка:
Полетело…
Летчик Митя, чертыхается:
Полетело…
Мальчишка, ехидно:
Полетело…
Летчик Митя:
Только выровнял, только… Как тряханет машину! Думал, все, отлетался Митенька!
Мальчишка:
Митенька… (стучит пятками) Ты не понимаешь! Я должен был встретить тебя. Должен.
Летчик Митя:
Встретить… (чертыхается) Это что, аэродром, по-твоему? Я что, по-твоему, машину посадил, не сообразуясь с поломкою?
Мальчишка, упрямо:
Ты, Митенька, не понимаешь…
Летчик Митя:
Я, кстати, лейтенант…
Мальчишка:
Прежде всего, ты – летчик.
Летчик Митя:
Летчик, летчик!
Летчик Митя скрывается в механической утробе, ругается приглушенно – и вдруг начинает насвистывать некую мелодию. Мальчишка подхватывает ее...
Так, так…
Летчик Митя выбирается из кабины, спрыгивает на землю…
Ты это на каком языке поешь?
Мальчишка:
Так, на уроках разучивали.
Летчик Митя:
Вот объясни мне… (садится на обочину) Ты меня ждал… Так? Так! Черт… У меня выходит из строя машина, отлаженная механиком накануне вылета, я сажаю машину на этом, черт бы его подрал, пятачке. Так? И тут я встречаю тебя… (срывает травинку) Машину тряхнуло, я потерял управление…
Летчик Митя щекочет мальчишке пятки, тот брыкается, спрыгивает с крыла и садится рядом...
Зажигание вроде работает. Остается – завести эту колымагу – и все! (смотрит в небо) Погодные условия – что надо! Зайти на бреющем…
Мальчишка:
Митя…
Летчик Митя, бормочет:
Говорил же механику… Черт старый!
Мальчишка, в сторону:
А Светка, дура, не верила…
Летчик Митя:
Так, мне лететь надо… А ты давай! Мамка, небось, переживает! (хмыкает) Надо же, как штаны позеленели...
Мальчишка:
Дура…
Летчик Митя:
Дура, говоришь?.. (вскакивает на крыло, забирается в кабину) Позеленели… (надевает шлем, смеется) А кто дура-то?
Мальчишка, отмахивается:
Светка…
Летчик Митя:
Светка… (машет рукою) Ну, бывай.
Мальчишка, кричит:
Вы механику-то скажите, чтобы он двигатель… повнимательнее…
Летчик Митя, весело:
Ладно, скажу… От винта!
Мальчишка:
Дура…
Самолет разбегается, отрывается от земли...
Говорил же, что летчиком стану… (машет рукою) Митька! (вздыхает) Только про механика не забудь: там всего-то клапан поправить…
Самолет «закладывает» вираж, словно летчик Митя хочет вернуться…
Не надо, Митя…
Самолет становится точкою, сливается с облаками. Мальчишка улыбается и очень знакомым движением срывает травинку…
…И мальчишка, раскинув руки,
От винта – закричит, смеясь,
И рванется туда, где поле
Упирается в небосвод!..
И глаза у него такие…
Словно небо застыло в них…
Так же точно они прозрачны,
Так же точно они легки…
3
90-е годы 20 века. Музей, а фактически кладбище самолетов. Ни одного самолета не видно, видна только одинокая тень с явно застывшими винтами. В тени стоит мальчишка, весьма чистенький – даже прилизанный. Он старательно корчит из себя сорвиголову, но, увы, его школярские очечки портят все дело…
Мальчишка, шмыгает:
Экскурсия, тоже мне… Ишь, в кабину залезли, штурвалом дергают! Еще бы ремни пристегнули!
Появляется смотритель музея, довольно невзрачный человечек с промасленной ветошью…
Экипаж, тоже мне… И за штурвал! И запах… (сплевывает, попадает на собственный ботинок, сердится) Тоже мне…
Смотритель, в сторону:
Экскурсия как экскурсия, ничего сверхъестественного… (все так же в сторону, но обращаясь к мальчишке) Ты-то чего не полез в кабину? И за штурвал подержаться, и зажиганием… щелкнуть. Вот я бы щелкнул.
Мальчишка, сердито:
Вы бы – щелкнули, а я – не стану: смысла не вижу, чтобы – щелкать.
Смотритель:
Я, между прочим, смотритель данного музея.
Мальчишка, ухмыляется:
Тоже мне…
Смотритель:
Заладил! Тоже мне, тоже мне! Я бы, говорю, щелкнул, а он… а ты? Неинтересно?..
Мальчишка украдкою чистит оплеванный ботинок…
Не понимаю: такая возможность – штурвал крутануть, зажиганием…
Мальчишка:
Щелкнуть…
Смотритель, энергически:
Щелкнуть! Раз, и представляй себе, как от полосы оторвался… да штурвалом крути.
Мальчишка:
Штурвалом… Это что де получается? Щелкай, крути… (хмыкает – по возможности – презрительно) И запах! От вас хотя бы соляркою пахнет…
Смотритель, принюхивается:
Соляркою…
Мальчишка:
А в кабине? Сыростью.
Смотритель:
Эх, проветрить забыл…
Мальчишка:
И двигатель… Винты, они проржавели, небось? Вот… винты, скажем, крутятся… потихоньку вначале, потом – быстрее, еще быстрее, еще… (горячится) Еще…
С мальчишкою горячится и смотритель…
Еще… (машет рукою) Такое представишь? Сырость…
Смотритель, вздыхает:
Сырость…
Мальчишка, насмешливо:
Не хочу я так! Штурвалом вертеть, зажиганием щелкать! Я по-настоящему хочу… так, чтобы запах – и двигатель… раз, и заревело! Ух…
Смотритель:
По-настоящему…
Мальчишка, тихо-тихо:
Это же не самолет, а так – железяка…
Смотритель:
И сыростью пахнет?
Мальчишка:
И сыростью… тоже…
Смотритель:
Тоже мне, сыростью…
Мальчишка:
Сыростью, сыростью…
Смотритель:
Ты, ты… ты просто не веришь, или не хочешь верить, вот и чувствуешь только сырость эту… А если бы верил…
Мальчишка, с отчаяньем:
Верил… Я бы верил, если бы – солярка… хотя бы. И винты не такие ржавые.
Смотритель, отчаянно:
Тоже мне… (бросается в сторону)
Слышно, как он забирается куда-то, грохоча и чертыхаясь…
Тоже мне! Как надо пахнет! И винты! Все, как надо! И горючего… норма. Так, зажигание… так…
Мальчишка, улыбается:
Тоже мне…
Звучит нарастающий рев двигателя. Тень винта начинает вращаться… быстрее, быстрее, тень самолета постепенно смещается в сторону: самолет начинает разбег…
Тоже мне!
Мальчишка запрокидывает голову и смеется…
…И мальчишка урчит все громче…
И уже не «мотор» урчит –
Словно песня звучит урчанье,
Словно песня оно звучит!
Ни единого в песне слова –
Только белые облака…
Синева, а еще – желанье
Синевы этой частью стать!..
ЗАНАВЕС
http://*****/notes/?action=show&id=291
