ОЧЕРЕДНОЕ ОТКРЫТИЕ 118-ГО ЭЛЕМЕНТА
Московские новости, 20/10/2006
ЕЛЕНА КОКУРИНА, НАТАЛЬЯ ТЕРЯЕВА
Почему у наших ученых теперь гораздо больше шансов получить Нобелевскую премию 118-й, самый тяжелый, элемент периодической системы - последний по счету из известных на данный момент - на этой неделе стал объектом внимания. Весть о его открытии вновь разлетелась по СМИ, хотя специалисты Объединенного института ядерных исследований в Дубне уверяли, что ничего нового не произошло.
Действительно, впервые открыт (в данном случае более уместно слово "получен") этот элемент был еще в 2002 г. Тогда ученые из Дубны под руководством академика Юрия Оганесяна совместно со специалистами Ливерморской национальной лаборатории (США) провели первую успешную серию экспериментов, в ходе которых было зафиксировано, как выражаются физики, "одно событие" рождение элемента и его распад, - занявшее тысячную долю секунды. По словам одного из авторов, директора Лаборатории ядерных реакций им. Флерова Михаила Иткиса, процесс доказательства существования 118-го элемента оказался долгим. Последовала новая серия непростых экспериментов, завершенных в июне 2005 г., то есть больше года назад.
Однако событие, которое произошло на днях, может оказаться не менее важным для наших физиков, чем само открытие нового элемента: 9 октября отчет об экспериментах был опубликован в одном из самых престижных в этой области журналов - Physical Review. Современный научный мир так устроен, что часто отсчет времени ведется не от момента завершения работы, а от публикации, причем именно в американском реферируемом журнале. А это не всегда просто. Даже несмотря на сотрудничество российских авторов открытия с американскими коллегами, рассмотрение публикации заняло больше восьми месяцев (статья была отослана в редакцию 31 января).
"Работа несколько раз направлялась разным экспертам, - сообщил обозревателю "МН" ученый секретарь Лаборатории ядерных реакций, доктор физ. - мат. наук Андрей Папеко. - Хотя это обычная практика, но в данном случае процесс несколько затянулся. Во многом это связано с тем, что в 1999 г. об открытии 118-го элемента уже сообщала другая группа, из Беркли, но оно не подтвердилось, мало того - был признан факт фальсификации".
И сейчас открытие еще не зафиксировано окончательно - это должна сделать соответствующая международная организация, куда ученые направили заявку. Но все-таки статья в Physical Review стала достаточным основанием для начала пиар-кампании в США. Сразу после выхода журнала Ливерморская лаборатория выпустила пресс-релиз, а во вторник появилась подробная статья в "Нью-Йорк таймс". Именно оттуда весть об открытии перекочевала на российские информационные сайты. В Дубне эта новая волна интереса вызвала даже некоторое раздражение, хотя для наших ученых, не слишком много внимания уделяющих научному пиару, это явный плюс. Руководителя работ Юрия Оганесяна несколько лет подряд называют в числе наиболее вероятных российских кандидатов на Нобелевскую премию. Так это или нет, но, во всяком случае, теперь его шансы повысились.
А в том, что это работа нобелевского уровня, у большинства ученых, в том числе и западных, сомнений нет. За последние годы группа Оганесяна открыла целую серию сверхтяжелых элементов.
Кроме того, дубнинские физики высказали гипотезу о так называемых "островах стабильности", предполагающую существование сверхтяжелых элементов-долгожителей, последовательно расположенных в периодической системе, сроки полураспада которых могут составлять не доли секунды, а от нескольких минут до нескольких лет и которые обладают необычными химическими свойствами. Речь по сути идет об открытии совершенно новой материи, ее применении в самых разных областях жизни и расширении границ существующего материального мира. Предположительно "острова стабильности" могут располагаться за 120-м элементом. "Это как Плам-Айленд у оконечности Лонг-Айленда (образ главного редактора Physical Review Мартина Блюма). Вы идете туда, затем море, а потом - Плам-Айленд".
На фоне этих глобальных возможностей развернулась более приземленная дискуссия о том, как назвать новый элемент. Не без участия столичных и подмосковных властей предложено имя "московий".
"Совершенно непонятно, откуда оно взялось, - говорит Андрей Папеко. - Вообще присвоение имени новому химическому элементу - длительный процесс. Решение принимает Международный союз по чистой и прикладной химии, который собирается раз в два года. Я был свидетелем, как это происходило в Германии, где участвовал в подобных экспериментах: сначала ученые выдвигали свои варианты, потом эти предложения направлялись в правительство и уже затем имена-кандидаты отправляли в Международный союз".
Ученые Дубны считают, что это дело серьезное - ведь новое название сохранится на века, если не навечно.
