Воспоминания
бывшей ученицы Шмаковской школы
Турышевой (Малыш) Надежды Петровны
Привезла меня в село Шмаково погостить у деда с бабушкой моя тетя , которая работала тогда учителем начальных классов в этой школе, летом 1942 года.
Жила я с отцом, мачехой (родная мать погибла трагически, когда мне было всего 4, 5 месяца от роду), сестрой и братом по отцу в селе Бажово, что в 12 км от Новоалтайска. Осенью отец заболел, попросил дедушку с бабушкой оставить меня у них до весны, а весной, 1 мая 1943 г. он умер.
Шла война, у мачехи двое малых детей, я ей, конечно, была не нужна, пришлось дедам оставлять меня у себя. У них уже жил мой брат Протопопов Михаил, от первого брака матери. Жили бедно, хотя обе тети работали учителями. Старшая тетя Рябова (Лопатина) Евдокия Лазаревна была заведующей школой. Дед был уже старый, работал в колхозе за трудодни, на которые практически ничего не получал, пенсии тогда не платили. Держали свое хозяйство, но своего жилья у них не было, а потому снимали частные дома, а потом их поселили в дом, что стоял в школьной ограде, но из него пришлось вскоре уйти, так как в школу прибыл новый заведующий – с женой и двумя детьми. вышла замуж за вернувшегося с войны по ранению Лопатина Клавдия и уехала к его родителям в Тундриху. Деды купили избушку у Ковардоковых, теперь там живет, то есть на нашей бывшей усадьбе, баба Вера Сосновских.
В школу я пошла в 1945 году. Школьной формы не было. Даже страшно вспоминать одежду, в которую меня «нарядили»: это была тети Даши вязаная юбка, подвязанная у подмышек и доходившая до пят, на ногах бурки, сшитые из рукавов старой фуфайки, и галоши, перевязанные веревкой, холщовая сумка.
В классах было много переростков, так как в войну они были вынуждены работать. В коридоре школы и в классах на подставках стояли керосиновые лампы, зачастую без стекла. Вот и все «электричество».
Писали на чем придется, тетрадей не было. Чернила делали из сажи, свекольного сока. Ручки были из бамбука, но перо приходилось привязывать нитками, так как стержень бамбука быстро размягчался и перо уже некуда было втыкать. Хотя кругом была беднота и разруха, к праздникам и в конце четвертей и года хорошим ученикам, то есть тем, кто учился на «4» и «5», всегда давали подарки: ручку, карандаш, книжечку, тетрадку. Я всегда получала, так как училась хорошо. Тетя Даша доверяла мне проверку тетрадей, чем я очень гордилась, и по приходу в школу с удовольствием объявляла, кому и какую оценку я поставила.
Классы, вернее, учащиеся в них, были разных национальностей: русские, немцы, эвакуированные в войну из Поволжья, чуваши и мордва.
Немцы учились хорошо, а вот чуваши и мордва – не очень. Им никак не давался русский язык, читать их изложения и сочинения было нельзя без смеха.
Жили все бедно, многие дети зимой ходили в школу в ботинках на парусине на деревянной подошве. Запомнился почему-то ученик Савельев по кличке Пуп (у него он выступал, видимо, грыжа была). Даже сейчас как будто слышу стук его деревянных подошв.
Зимы в те годы были очень суровые, даже воробьи на лету замерзали.
Несмотря на все невзгоды, дети в те годы были очень дружны. Я не помню, чтобы кто-то с кем-то подрался.
В выходные дни на поляне у школы собирались взрослые и дети играть в лапту. Во время ледохода все выходили на берег около моста. Летом не вылазили из речки. Купальников не было, потому мы мазались илом и бегали все черные, как черти, по берегу. Вечерами с метлами сбивали майских жуков все на той же школьной поляне. Весной и осенью жгли костры, чтобы очистить огороды от мусора.
Учителя участвовали в художественной самодеятельности. Костюмы для выступлений брали у тетки Марьи, что жила во второй половине дома Ариши Тельминой. Зимой, на святки, обе мои тети и Федосья Григорьевна Шмакова, тоже учительница, наряжались и ходили по дворам с песнями и шутками. Обе тети мои играли на гитаре и неплохо пели.
Школа была начальной, и в 5-ый класс пришлось идти в Залесово. Там я окончила хорошо 7 классов и собиралась идти в артисты. Деды были глубоко религиозные и сказали, что не дадут мне денег на дорогу, так как добрые люди вечерами ходят в церковь молиться, а ты, мол, будешь в это время петь и устраивать всякие представления. Для начала подала заявление в музыкальное училище в г. Новосибирске. Но, как видите, артист из меня получился, как из деда Щукаря генерал.
Когда весь наш класс перешел в 8 класс, в нашем селе школа стала семилетней. Нам же 3 года приходилось топать за 4 километра туда и обратно. Зимой мы часто во время буранов сбивались с дороги, однажды чуть не замерзли. Опять отмечу, что все дети были очень дружны. Шли гурьбой, заходя по пути за всеми. После уроков тоже ждали, пока соберутся все, хотя у кого-то было 4 урока, а у кого-то 6. Правда, в 50-е годы залесовские стали что-то делить со шмаковскими, и мальчишкам иногда приходилось в драке отстаивать свои права.
Все мы пошли в 8 класс, но не знаю, кому пришла в голову мысль пойти снова в 7 класс, теперь уже в нашу школу. Мол, на одни пятерки окончим и в техникум поступим без экзаменов.
Мне эта затея не понравилась. «Что я, дура, что ли, добровольно оставлять себя на 2-ой год», - сказала я. Но все ушли, видимо, учащихся было мало в 7 классе, и я осталась одна. Все годы ходили гурьбой, а тут я одна. Мне стало страшно, и поневоле пришлось тоже уйти в 7 класс. Закончила я его с похвальной грамотой и решила идти по стопам своих теток, то есть в учителя.
Мы с Фефеловой Машей подали заявления и документы в Рубцовское педучилище. Маша уехала сдавать экзамены, а я стала готовиться к отъезду. Денег на дорогу не было. Деды отправили меня на базар в Залесово продавать масло. Я плакала всю дорогу, мне было стыдно продавать. Женщины помогли мне продать, тетя Дуся обещала прислать мне на дорогу. К тому времени она жила в Пермской области. Перевод задержался, я очень переживала, что опять никуда не поступлю. У Маши случилось большое несчастье – во время грозы убило мать, и ехать мне в Рубцовск пришлось одной. До Тальменки я добиралась вместе с Машей Толкачевой, она училась, по-моему, в Томске. Она меня посадила на поезд, в товарный вагон, и я поехала навстречу новой жизни.
В 7 классе мы очень активно занимались художественной самодеятельностью. В клубе устраивали представления. Ставили пьесы «Недоросль» Фонвизина, по поэме Пушкина «Цыгане» и др., ездили с концертами по бригадам на полевые станы с завклубом Елкиной Татьяной. В агитбригаде были Гуйо Ира, я, Сапелкина Валя, какой-то парень-гармонист, не помню уже полный состав. Возвращались поздно ночью.
Было весело и интересно. Когда по нашей речке Каменке стали сплавлять лес, мы бегали по заторам, хотя это было опасно. Мальчишки уводили лодки у сплавщиков, прятали их далеко за деревней, а вечером катали нас на лодке.
Всей гурьбой ходили за цветами, зимой, по насту, на холмы, чтобы с них кубарем скатываться.
С удовольствием вспоминаю те годы, одноклассников, походы в кино и на танцы.
Были свои любимые и не очень учителя. Особенно от нас доставалось Шпар Владимиру Андреевичу за то, что ухаживал за нашей одноклассницей Сапелкиной Валей. Он был намного старше ее, на вид очень болезненный, и все в классе были против их дружбы.
В 1957 году я успешно окончила педучилище и работала в школе на разъезде Анатолий. Спустя 3 года поступила заочно в Барнаульский пединститут, который окончила в 1965 году. В школе проработала с 1957 года по 1991 год, то есть 34 года.. последние 21 год работала учителем и воспитателем в школе-интернате, где дети без попечения родителей, то есть родители их лишены родительских прав. Дети очень трудные, но я сама выросла без родителей и как-то умела находить с ними общий язык. С некоторыми из своих бывших выпускников до сих пор поддерживаю связь, ведем переписку, в гости ко мне приезжают со своими детьми. Значит, все эти годы были прожиты не зря, в ком-то я оставила добрый след. Заслуженного, правда, не получила, но медаль «Ветеран труда» имею.
В декабре 2003 года была награждена медалью «За достойное воспитание детей». Это за сына, который погиб в Афганистане в январе 1988 года.
Есть дочка и внучка.
Считаю, что жизнь прожита не зря... Хотя я на пенсии с 1991 года, отдыхать пока некогда: 2 огорода и стройка. С 1993 года строим дом в память о сыне. Рассчитывали, что будем жить на улице, названной именем нашего сына, но оказались в переулке, в трех домах от улицы сына.
Может, получилось не так гладко, так как пришлось это все писать в спешке, может, многое упустила, так как за столько лет стерлось из памяти.
20.г.
С 1998 года занимаюсь общественной работой. Долгое время была председателем комитета солдатских матерей, сейчас являюсь членом областной афганской организации.
В общем, отдыхать пока некогда, хотя мне уже 67-ой год. Родилась я 7 марта 1938 года.
