О Милтоне Эриксоне

Рональд Хейвенс

О Милтоне Эриксоне

 

Милтон Эриксон был, вероятно, самым творческим, динамичным и эффективным гипнотерапевтом в мире. Он не только мог загипно­тизировать самых трудных и оказывающих сопротивление пациентов, но делал это так, что они не осознавали происходящее. Эриксон по­гружал людей в гипноз, просто рассказывая им о помидорах, но рассказывая это определенным образом; либо описывая столь же опреде­ленным образом какой-нибудь предмет в своем кабинете; или просто пожимая руку, но также особенным образом. Некоторые коллеги Эриксона отказывались пожимать ему руку, после того как он успеш­но продемонстрировал на них наведение гипноза рукопожатием. Во время лекции в Мехико Сити в 1959 году он загипнотизировал медсе­стру перед многочисленной аудиторией, используя для этого одни лишь жесты. Впечатление от процедуры усиливало и то обстоятельство, что медсестра, говорившая только по-испански, вызываясь добровольцем, не знала, что станет подопытным субъектом для демонстрации гипноза. Трудно представить многообразие и эффективность методов индуцирования гипноза, применявшихся Эриксоном, но наиболее эффективными у него были простые слова: "Замолчите, сядьте на cтyл и погру­зитесь в глубокий транс!" — техника индуцирования гипноза, прекрасно срабатывавшая у Эриксона.

Его психотерапевтический подход отличали и творчество, и эффек­тивность. Вряд ли многие психотерапевты решили бы, как это сделал Эриксон, что эффективная психотерапия должна включать в себя обу­чение пациента тому, как пропускать струю воды между зубов; что пациентам необходимо наступать на ногу, посылать их взбираться на вершины гор, предлагать раздеться догола на работе, показывая паль­цем на все части своего тела или съесть бутерброд с ветчиной в кабинете шефа. Однако некоторые из этих странных способов Эриксон действительно использовал с блестящим успехом, пытаясь подобрать для каждого пациента уникальный и неповторимый способ психотерапевтического воздействия, пусть даже кажущийся странным. Стиль его работы был настолько новаторским, а вероятность успеха настолько высокой, что многие специалисты направляли к Эриксону своих па­циентов, а иногда и сами стремились стать его пациентами.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что многие другие гипнотерапевты отзывались о Милтоне Эриксоне самым восторженным образом. Его неоднократно называли волшебником, мастером гипноза и наиболее выдающимся в мире авторитетом в области краткосрочной психотерапии. В 1976 году он стал первым лауреатом премии Меж­дународного общества гипноза, получив золотую медаль с изображе­нием Бенджамина Франклина*. Надпись на медали гласила: «Докто­ру медицины Милтону Эриксону — выдающемуся врачу, новатору и исследователю, чьи идеи не только помогли создать современное понима­ние гипноза, но и оказали глубокое влияние на практику психотерапии во всем мире».

В декабре 1980 года несколько тысяч врачей и психотерапевтов собрались в Фениксе (штат Аризона), чтобы отдать дать памяти Эрик­сона и принять участие в семинаре, посвященном его техникам гип­нотерапии. Международный конгресс по применению эриксоновских ме­тодов гипноза и психотерапии вызвал не иссякающий на протяжении последующих лет поток профессионалов, желающих пройти в Феник­се обучение эриксоновским методам. С тех пор в Соединенных Шта­тах и по всему миру семинары, посвященные эриксоновским техни­кам, стали обязательной частью программ профессиональных конференций по психотерапии и гипнозу. Книги самого Эриксона и литература о нем превратились в бестселлеры, а доктор Эрнест Росси (Ernest L. Rossi) издал четырехтомное собрание почти всех опублико­ванных и не публиковавшихся ранее статей Эриксона. Не будет пре­увеличением сказать, что Эриксон оказал большее влияние на профес­сиональную деятельность, связанную с психологической помощью, чем кто-либо другой - за исключением разве что Зигмунда Фрейда.

Есть некоторая ирония в том, что пик его публичного признания пришелся на время, когда самому Эриксону было уже около семиде­сяти лет. До этого ценность его работы признавалась лишь относительно небольшой группой преданных последователей. Психотерапевтические техники Эриксона редко рассматривались в учебниках по психотера­пии и даже в статьях и книгах по гипнозу, написанных наиболее выда­ющимися специалистами в этой области, об эриксоновских техниках или исследованиях часто содержались всего лишь краткие упоминания. Легко может сложиться впечатление, что личность Эриксона намеренно игнорировалась многими из его современников. Так ли это было на самом деле или нет, но остаётся неопровержимым факт: он был сво­его рода скитальцем — в самом широком смысле этого слова, — не принадлежавшим ни к одной из школ; уникальной личностью с нео­бычными и устойчивыми убеждениями, не боявшейся столкновений с противниками. Это было продемонстрировано всей историей его про­фессиональной деятельности.

Милтон Эриксон родился 5 декабря 1901 года в сейчас уже не су­ществующем городке Аурум (штат Невада). Со временем его родите­ли отправились в фургоне на «восток» и поселились на ферме в сельскохозяйственной части штата Висконсин. Еще ребенком Эриксон воспринимал мир не так, как его друзья и родственники. Помимо сильного любопытства и общего нежелания просто принимать убежде­ния и суеверия окружавшего его общества, его внутренний мир отли­чался от внутреннего мира других людей и по некоторым физиологи­ческим причинам. Например, у него была особая форма невосприимчивости цвета, позволявшая ему видеть лишь пурпурный цвет, столь любимый потом Эриксоном. В последующие годы он намеренно окружал себя предметами этого цвета и постоянно интере­совался применением гипнотического внушения при лечении невос­приимчивости цветов. Кроме того, у него была сильная аритмия и про­блемы со слухом, что вызвало в дальнейшем устойчивый интерес к эффектам изменения паттернов дыхания при тех, по словам Эриксона, «воплях», которые обычно называют пением. Кроме того, он стра­дал дислексией**, и затруднения, возникающие из-за этой аномалии, лишь усиливали его интерес к значимости слов и их применения. Тот факт, что человек, позднее ставший одним из основных специалис­тов по использованию языка, не мог научиться говорить до четырех лет и даже позднее, по причине своей аритмии и частичной глухоты, го­ворил совсем не так, как это делают большинство американцев, дей­ствительно может заинтриговать. Специалисты сравнивают паттерн речи Эриксона со способом говорения у некоторых племен Централь­ной Африки, Бразилии или Перу.

И, наконец, на протяжении всей своей жизни Эриксон страдал от постоянного физического недомогания, начавшегося с угрожающего жизни приступа полиомиелита, случившегося в возрасте 17 лет и достигшего кульминации во время второго обострения полиомиелита в 1952 году. Хотя он смог почти до конца излечиться от полного паралича, возникшего после первого приступа полиомиелита, второй случай обострения болезни привел к более тяжелым последствиям. Все пос­ледующие годы Эриксон был прикован к инвалидному креслу, не имея возможности пользоваться ногами и левой рукой, владея правой только в небольшой степени. При разговоре он мог использовать диафрагму лишь частично, а его рот также был частично парализован. В допол­нение ко всему этому он страдал хроническими болями, справляться с которыми ему помогал самогипноз.

Но, несмотря на многочисленные физические проблемы, он оставался активным человеком и эффективным психотерапевтом до самой своей смерти 25 марта 1980 года. На протяжении всей жизни Эриксон вы­нужден был бороться со вcё возрастающим количеством противников, но знал, как превратить свои трудности в преимущества и ценную воз­можность научиться чему-то новому. Где-то в литературе он нашел афоризм, что все трудности жизни подобны грубой пище, необходи­мой для здоровья организма. И действительно, были люди, которые смогли с пользой для себя применить гораздо большие затруднения. По причине болезней и отличия от сверстников Эриксон начал наблю­дать за поведением других людей еще в раннем детстве. Так, напри­мер, он вспоминал о радости, испытанной им, когда рано утром его вели в школу по свежевыпавшему снегу, а позади оставался протоптан­ный путь. Возвращаясь домой, он обратил внимание, что все дети про­таптывали свои собственные тропки, вместо того чтобы идти по од­ной дороге и делать ее таким образом более удобной. А когда он медленно выздоравливал после полного паралича, то проводил мно­гие дни, просто наблюдая за поведением окружавших его людей, по­степенно становясь в результате этого необычайно восприимчивым к «языку тела» и научившись способам получения помощи от других, не высказывая прямо свою потребность в ней.

Он использовал умение влиять на других людей еще во время оди­ночного путешествия на каноэ протяженностью в 1200 миль, предпри­нятого им в качестве физической терапии летом 1921 года, после первого года обучения в колледже. Начиная свое путешествие, он был настолько слаб в результате последствий полиомиелита, что мог проплыть не более нескольких метров, и у него не было сил, даже чтобы вытащить из воды каноэ. У Эриксона было с собой немного бобов, риса и два доллара на покупку дополнительных припасов. Не прося никого о помощи прямо, он получал достаточное количество рыбы от любопытных рыбаков и деньги за различную работу, выполнявшуюся им во время путешествия, а также помощь в перетаскивании каноэ через плотины. Когда он возвратился и Висконсин, то настолько окреп, что проплывал почти милю, мог легко поднимать свою лодку и был готов продолжать обучение в университете.

Во время первого семестра обучения на втором курсе в университе­те штата Висконсин Эриксон испытал одно из своих спонтанно воз­никавших проявлений самогипноза. Этот опыт оказал глубокое воз­действие на образ мысли Эриксона и стал основой для его последующего обучения гипнозу у Кларка Халла. Эриксон решил, что мог бы заработать деньги, публикуя статьи в местной газете. Для их написания он намеревался использовать свою способность, открытую еще в юности, — иногда во сне он мог найти правильное решение ариф­метических задач. Эриксон решил заниматься до десяти часов вече­ра, после чего лечь спать, а в час ночи проснуться и писать статьи для газеты, которые, как он надеялся, будут сами возникать у него в уме во время сна. На следующее утро он проснулся, ничего не помня о том, что написал ночью, но статья действительно лежала возле пи­шущей машинки. Эриксон не стал читать ни эту, ни другие статьи, созданные им таким таинственным образом, а просто отравлял их в редакцию. Однако потом он каждый день раскрывал свежий номер газеты, но скоро понял, что не может узнать своих собственных ста­тей, хотя все они были напечатаны, и пришел к выводу, что «в голо­ве содержится гораздо больше, чем я знаю». Так Эриксон понял, что может доверять своему пониманию и ему не следует позволять себе поддаваться искажающему воздействию «несовершенного знания дру­гих людей».

Несмотря на этот и другие подобные случаи, Эриксон открыл для себя гипноз только лишь после окончания второго курса, когда стал свидетелем демонстрации гипноза Кларком Халлом. Эриксон был на­столько воодушевлен увиденным, что тут же предложил себя Халлу в качестве субъекта внушения, а следующим летом уже пытался загип­нотизировать всех, кто соглашался на это.

Позднее он вспоминал об опыте, полученным в то время, и о сде­ланных выводах на семинаре по гипнозу, проводившемся в конце года Кларком Халлом. Выводы Эриксона резко отличались от выводов са­мого Халла, который относился к гипнозу с точки зрения эксперимен­тального подхода и теории обучения. Халл преувеличивал значение стандартизированности процедуры гипноза и, соответственно, при­уменьшал значение любых внутренних процессов субъекта, что явно противоречило наблюдениям Эриксона. Подобное различие во мне­ниях привело к существенным расхождениям с Халлом и отчужденно­сти от него. По словам Эриксона, Халл относился к его точке зрения как к непонятному для него «предательству и неосмотрительности» со стороны Эриксона (Erickson, 1967). Эриксон же, в свою очередь, назвал стандартизированный поход Халла «абсурдными» и «бесполез­ными» попытками, в которых игнорируется то, что ''…субъект гипно­тического внушения является личностью, и он низводится до уровня некого неодушевленного лабораторного устройства…» (Erickson, 1952).

Понятно, что Эриксон не мог убедить Халла в своей правоте. Халл еще более формализовал свой подход, проведя серию экспериментов для его подтверждения и опубликовав результаты в книге «Гипноз и внушаемость: экспериментальный подход», изданной в 1933 году. Теоретические и экспериментальные предпосылки, легшие в основу этой книги, сыгравшей принципиальную роль в истории гипнотерапии, стали фундаментом современного научного подхода к гипнозу, противоречащего перспективе, предложенной Эриксоном.

Но и Халл не смог убедить Эриксона, что тот не прав. Не испугав­шись того, что Халл отверг его точку зрения, Эриксон продолжал свои исследования гипноза, консультируясь с другими специалистами из Висконсинского университета, в том числе с доктором Уильямом Блеквином с факультета психиатрии и профессором нейрологии Ган­сом Рисом, с целью начать собственный исследовательский проект для определения принципиальных различий состояния загипнотизирован­ных и не загипнотизированных субъектов. Это и другие исследования, посвященные гипнозу были начаты и продолжены как часть учебной программы на протяжении последующего обучения Эриксона в уни­верситете. К тому времени, когда Эриксон получил в 1927 году сте­пень бакалавра, а в 1928 году — степень магистра психологии и докто­ра медицины в Висконсинском университете, он приобрел основатель­ную подготовку и опыт в этой области.

Во время этих исследований неожиданно выяснилось, что Эриксону необходима помощь психиатра-адвоката, так как его могут отчислить из университета за «занятия черной магией», которой в то время до­вольно часто считали гипноз. Начав после этого обучение в интерна­туре госпиталя штата Колорадо (1928—1929), Эриксон решил даже не упоминать о гипнозе, чтобы его не отчислили из интернатуры и не отказали в предоставлении лицензии на врачебную деятельность. Од­нако даже и в то время Эриксон не прекращал своей работы с гипно­зом, проводя ее в Государственной психопатологической клинике штага Колорадо, где он позднее, после окончания интернатуры и получе­ния лицензии, продолжил свое обучение в области психиатрии.

Затем, в 1929—1930 гг., он работал ассистентом в Государствен­ной психиатрической клинике в Род Айленде, после чего поступил в исследовательский отдел Уорчестерской государственной клиники (штат Массачусетс). Через четыре года Эриксон стал главным психи­атром этого отдела.

С 1934 по 1939 гг. Эриксон являлся руководителем отдела психиат­рических исследований в клинике для инвалидов города Элоиз, штат Мичиган, где позднее возглавил программу по обучению психиатров, занимая этот пост до 1949 г. В Мичигане Эриксон проявил себя как плодовитый автор и признанный специалист в области гипноза. Продуктивность этого периода жизни Эриксона возросла и за счет того, что он работал по совместительству преподавателем психиатрии в Медицинском колледже университета Уэйна (с 1938 г. по 1948 г.), профессором психиатрии в аспирантуре университета Уэйна с 1943 по 1948 год и профессором клинической психологии в Мичиганском уни­верситете в Ист Лэнсин, штат Мичиган.

Эриксон познакомился со своей второй женой Элизабет, когда преподавал в университете Уэйна — она была его студенткой и ассис­тенткой в аспирантуре. С первой женой он развелся, когда женился на Элизабет, в 1936 году; у негo было трое детей от первого брака. Со временем у них родилось ещё пятеро детей и этим обстоятельством отчасти объясняется то, что Эриксон был столь хорошо знаком с про­цессом развития ребёнка, часто обращаясь в своих лекциях к теме на­учения в детском возрасте.

В 1948 году по причине ухудшения здоровья Эриксон переселился в город Феникс (штат Аризона), где вскоре после непродолжительной работы в местных учреждениях начал собственную частную практику. Оставшуюся часть жизни он прожил в этом городе, где принимал пациентов в скромном кабинете, расположенном в его доме. Со вре­менем тесный кабинет оказался полностью загроможденным различ­ными сувенирами и подарками от пациентов, которые часто приезжали из таких отдаленных мест, как Нью-Йорк или Мехико Сити, чтобы пройти курс лечения. В последние годы жизни Эриксон иногда при­нимал одновременно до восьми человек, проводя гипнотерапию или обучение. Все эти люди приезжали в Феникс, чтобы научиться чему-то у мастера, хотя потом многие вспоминали, что, несмотря на их ожидания, при общении с Эриксоном они узнали нечто новое скорее о самих себе, чем о технике гипнотерапии.

Сам Эриксон был равнодушен к тому, что тесный и скромный кабинет совершенно не соответствовал его статусу и престижу в сфере гипнотерапии. Так, в его первом кабинете из мебели были всего лишь небольшой карточный стол и два стула, но Эриксон оправдывал эту скромную обстановку словами: «Но там же был я…». Он был совершен­но свободен от претенциозности, и это никак не умаляло его компетен­тности. В книге Зейга (Zeig, 1980) приводятся следующие слова Эриксона: «Что же касается чувства собственного достоинства... да ну его к черту. (Смеется). Я и так неплохо чувствую себя в этом мире. Мне не нужно чувство собственного достоинства, чувство профессиональной значимости…». В другой раз он говорил: «Я и так достаточно уверен в себе. Я знаю, что выгляжу уверенным, действую и говорю уверен­но…». Эти два высказывания представляют собой своего рода итог всей жизни и стиля работы Эриксона, давая понимание этого человека, столь уверенного в своей правоте и настолько безразличного к тому к чужому мнению о себе, что он смог бросить вызов традиционным точ­кам зрения, мнению профессионального сообщества и принятым в нем

техникам работы, прокладывая свой собственный уникальный путь.

В начале 50-х годов Эриксон провел серию обучающих семинаров по гипнозу в различных городах Соединенных Штатов и в других странах. В результате презентации, проведенной в Чикаго перед группой профессионалов, была начата традиция проведения семинаров «Фон­дом по исследованию гипноза». Многие из участников учебных групп, в которых Эриксон был почетным членом, занимались еще на его пер­вых семинарах в Чикаго. В дальнейшем на основе семинаров «Фонда по исследованию гипноза» возникло «Американское общество клини­ческого гипноза», поддерживающее образовательные и исследователь­ские программы.

В 1957 году Эриксон стал президентом-основателем этого общества, предлагавшего альтернативу «Обществу клинического и эксперимен­тального гипноза», основанного в 1949 году в русле научной традиции, продолжающей подход Кларка Халла. С симпатией относясь к сугубо экспериментальному подходу данной традиции, Эриксон решил ос­новать свое общество, чтобы подчеркнуть отличие собственного под­хода. Он выполнял обязанности президента «Американского общества клинического гипноза» с 1957 по 1959 год. В 1958 г. он становится редактором основанного им же «Американского журнала клиническо­го гипноза», занимая данный пост до 1968 года и собрав за это время плодотворный коллектив авторов, чьи научные интересы и теоретические предпосылки не совпадали с позицией «Журнала клинической и экспериментальной психологии», органа «Общества клинического и экспериментального гипноза».

Начиная с 1967 года Эриксон получал все большее количество подтверждений своих психотерапевтических способностей и таланта гипнотизёра. Хотя его публикации этого периода были посвящены пре­имущественно техникам гипноза и факторам, способствующим внушаемости, начали издаваться многочисленные книги о нем, в ко­торых упор делался на стиле психотерапевтического воздействия Эрик­сона (Bandler & Grinder, 1975; Haley, I967; 1973). Данные публика­ции привлекли к Эриксону внимание гораздо большего количества людей, чем его собственные работы, обеспечив постоянное возраста­ние этого интереса в будущем.

В оставшиеся годы жизни Эриксон был удостоен множества поче­стей и наград. Он являлся пожизненным членом Американской ассо­циации психиатров, Американской ассоциации психологов и Амери­канской ассоциации содействия развитию науки. Получил диплом от Американского совета психиатров и был членом Американской психопатологической ассоциации. Номер «Американского журнала клини­ческого гипноза» за июль 1977 года полностью посвящен Эриксону по случаю его 75-летнего юбилея. Список почестей и наград можно было бы продолжать, но отметим лишь, что Милтон Эриксон был челове­ком, заслуживающим самого пристального внимания и изучения; уни­кальным, эффективным и влиятельным гипнотерапевтом, который несомненно иногда знал нечто особое о людях и мог трансформиро­вать свое знание в эффективные гипнотические и психотерапевтичес­кие подходы.

Примечания:

*Франклин, Бенджамин (1706—1790) — американский политический деятель и ученый, один из авторов "Декларации независимости'' и конституции США, осно­ватель Американского философского общества.

**Дислексия — невозможность построить связное высказывание.