Из интервью Татьяны Сальниковой с архитектором .
02.08.2004
Арэг Демирханов: «Архитектура – это власть, капитал и затем уже создатели».
Арэг Саркисович, известно, что Вы как-то произнесли на людях «Я - советский архитектор!». Что Вы под этим понимаете?
Вся моя школа, основная творческая жизнь - оттуда, из советского времени. Я не могу предавать прошлое.
Учить, лечить и строить человечество будет всегда, при любых государственных формациях, в любых условиях. В этом смысле профессия у меня универсальная. Но что значит «советский архитектор»? Я в это понятие вкладываю положительный смысл, великое достоинство. Само слово «совет» по-русски – от выражения «совет да любовь».
Нас, архитекторов, учили очень хорошо, не закрывали двери и окна от достижений мировой архитектуры, мировой культуры – мы это тщательно изучали. К сожалению, у нас не было возможности осуществить все на практике.
Советская архитектура, на мой взгляд, наиболее угождала потребностям масс человеческих, а это мне всегда очень импонировало. И именно в этом смысле я «советский».
Гигантская потребность видеть вокруг себя массу людей счастливых, и мне довелось их видеть. Но и несчастья – войну, бараки, бездомье, разрушения… Мне повезло жить как раз в период восстановления. Видеть множество счастливых людей, вселяющихся в дома, которые мы строили – пусть примитивные панельные дома, пусть маленькие квартиры – зато свои.
Профессор Новосибирской академии архитектуры Валерий Блинков заявил в интервью, что архитектура – это лицо власти. Что Вы думаете об этом? Глядя на Красноярск, что можно сказать о нашей городской власти?
Есть такая фраза: «Архитектура – прерогатива королей». Это на самом деле весьма дорогое удовольствие, это миллионы рублей, это порой десятки тысяч участников процесса строительства. Поэтому архитектура – это власть, капитал и затем уже создатели.
Мне довелось проектировать мэрию, и в связи с этим я хочу сказать, что красноярская городская власть удивительно демократична. Она не потребовала помпезного здания, которое стояло бы выше всех окружающих построек. Доказательство тому – рядом стоящее высотное здание Енисейского речного пароходства. И это, может быть, даже справедливо по отношению к Енисею – главному действующему лицу в городском пейзаже.
Площадь 350-летия Красноярска задумана мною как вестибюль Енисея. Здание мэрии подчинено градостроительному замыслу, а не самолюбованию, не самоутверждению, хотя оно имеет соответствующие фасад, пластику, площадь перед собой. Но это всего лишь часть градостроительного комплекса. Не помпезная, а уютная, где приятно погулять, посидеть на лавочке перед фонтанами. А когда много лет спустя была возведена часовая башня, даже самые строгие мои критики и оппоненты сказали, что здесь стало как-то теплее. Башня создала интерьерность, камерность, сюжетность. Я верен своему лучшему педагогу, который сказал: «Архитектура хорошая – это когда ты себя чувствуешь, как дома».
В прошлом году в Красноярске открылась построенная по Вашему проекту армянская апостольская церковь, единственная за Уралом. Насколько армянская церковная архитектура отлична от русской?
Армянские церкви отличались тем, что они не имели росписей, поскольку на камне писать было, мягко говоря, неразумно.
В армянском храме нет большого иконостаса, а есть престол со всего одной иконой Богоматери. Еще одно отличие - алтарная апсида храма закрывается занавесом с крестом. Сам же каменный храм и силуэт его, в нашем случае, совершенно индивидуален, но основан на традиции: это бесстолпный однокупольный храм, завершенный шатром и надвратными звонницами. Так же, как и в русских православных храмах, его алтарь ориентирован на восток, а вход расположен с западной стороны. Окраска стен его выполнена под натуральный камень – армянский туф, из которого, как правило, и строились армянские храмы.
Арэг Саркисович, я понимаю, что мой вопрос не вполне по адресу, но надеюсь на ответ. Уже все знают, что в крае сложилась сейсмоопасная ситуация, а раньше об этом не задумывались. С каким запасом прочности построены наши дома? Сколько баллов они смогут выдержать?
Я, конечно же, не сейсмолог и не конструктор-расчетчик. В наш век специализаций у меня достаточно узкая направленность – я проектирую пространство. Точнее – формирую искусственное пространство. Дома для различных функций – жилья, промышленности.
Что касается построек в Красноярске, то большая их часть - достаточно давние, более чем столетние. Одни из самых любимых нами зданий датированы 1912-м, 1914-м годом. Гарантировать их устойчивость можно только умозрительно: у них очень толстые стены, которые, в принципе, должны выстоять.
А новые здания… К сожалению, мы не делали так, как принято в зонах сейсмичности – монолитные пояса в зданиях, так называемые пояса жесткости. Тем не менее, запасы прочности наших зданий предполагали балльность. Так что мы можем спать спокойно, если были соблюдены все нормативы СНиП, потому что у наших зданий есть запас прочности, как говорят по-русски, «защита от дурака». Ну а то, что строилось наудалую, без проектов – его прочность мы не можем гарантировать.
Красноярск - очень протяженный город. Передвигаться из одного его конца в другой долго и сложно, а метро построят еще очень не скоро. Будет ли и дальше город расти в длину, или его будут уплотнять?
Город у нас уникален своим расположением относительно Енисея, он раскинулся по двум его берегам – по половине на каждом берегу, примерно по 500 тысяч жителей. И если возвести, как зафиксировано в генеральном плане, нужное количество мостов, то у нас получится еще кольцевая структура большого и малых колец, как МКАД.
Обычно наши российские города на реках растягиваются вдоль берега на многие километры – это приволжские, приамурские города. К примеру, Хабаровск, где живет примерно 400 тысяч жителей, растянут вдоль Амура почти на 40 километров. А мы можем разместить на площади диаметром 25 км 2 миллиона человек! Так что наш город весьма компактный, и растягиваться он будет только от центра к периферии. Существуют, конечно, естественные ограничители, так называемые неудобицы. Но есть и Кузнецовское плато – природная ровная площадка, которую можно застроить и разместить на ней около 300 тысяч населения.
Красноярск не только имеет реку в центре, но и зеленый оазис – остров Татышев, который 8 км в длину и 1 км поперек. Это гигантский лес в центре города, который надо сберечь любой ценой. И в этом смысле мы с вами богачи.
Арэг Саркисович, в Красноярске много деревянных ветхих домов, мешающих строительству новых. По Вашему мнению, что нужно сделать, чтобы разрешить ситуацию? Сносить ветхие дома?
Я архитектор, поэтому думаю о том, как не «сносить», а бережно реконструировать, пристраивать, встраивать. Нужно не сносить, а нащупать жизнеспособные частицы домов, подлежащих сносу, либо же перенести их в другое место. Это касается ценных деревянных небольших построек, занимающих территорию в центральной части города. Сейчас обсуждается вопрос о создании так называемого «города мастеров» - историко-этнографической зоны, подобной той, что находится в Шушенском. Такую зону предполагается разместить на о. Татышев: перенести туда домики и создать кусочек исторического Красноярска со всеми этнографическими признаками - телегами, санями, с населением, если угодно.
Хотелось бы реконструировать многие дома, которые имеют плоские крыши, надстроить на них мансарды и завершения. Была раньше такая крайность - строить незавершенные, «обезглавленные» дома, а ведь на плоских крышах есть значительная площадь для строительства квартир. Кроме того, это дополнительная защита от погодных явлений, ведь многие плоские крыши протекают. И силуэт города изменился и обогатился бы!
Почему же у нас строили «обезглавленные» дома?
Плоская кровля в момент возведения дешевле, чем стропильная, чердачная. А то, что эстетически она хуже, это однозначно, и для нашего климата непригодна.
Ежегодно архитектурно-строительная академия выпускает какое-то количество молодых архитекторов. Как Вы считаете, все ли они находят себе работу по специальности? Велика ли потребность сейчас в архитекторах?
Безусловно, востребованность молодых архитекторов есть, но проблема их трудоустройства пока не решена. Это беда нашего нового создающегося государства. Сейчас нет проектного и строительного бума, чтобы трудоустроить всех специалистов. Но, как я уже говорил, профессия строителя будет востребована всегда, и многие наши бывшие студенты устраиваются в строительной отрасли: либо своими руками отделывают квартиры, либо находят себе место в частных проектных мастерских. А некоторые просто меняют профессию.
Арэг Саркисович, чем Вы отвлекаете себя от своей основной работы?
У меня счастливая профессия: даже мое хобби перекликается с основной работой. Я читаю, режу по дереву, рисую, но уже не проекты, а натуру. К примеру, в городской администрации выставлено 60 моих работ – акварелей, рисунков и т. д.
Помимо познания, это доставляет мне эстетическое удовольствие, смену занятия. А когда устаю физически, то сажусь и пишу несколько строк. Вот, такие, к примеру – «Оптимистические эпитафии»:
На Дубровинской улице,
Там, где яблони в ряд
Белоснежно красуются
Столько весен подряд,
Где дома отражаются
В енисейской воде,
Жизнь моя продолжается –
То в пирах, то в труде.
Все с друзьями, с любимыми,
Золотые года.
Енисей течет мимо –
Ледяная вода.
Скоро все образуется…
И меня на покой –
По Дубровинской улице,
По красивой такой.
А это вторая эпитафия:
Никуда мне не деться от этой часовни над Качей.
Вижу скорый конец неудачам своим и удачам.
Книгу жизни и я дочитал до последней страницы –
Прослезятся друзья, рассмеются враги и ревнивцы.
Но на сердце - покой. Я при жизни пожал, что посеял.
И над Качей-рекой, и над главной водой Енисея
Будут долго царить сочиненные мной силуэты.
Кто-то будет корить, кто–то слать с запозданьем приветы…
Даже лет через сто, если здания в прах обратятся
Люди вспомнят за то, что умел над собой посмеяться!
