Картинка как из сказки

Картинка как из сказки

Екатерининская Слобода - одно из стариннейших поселений района. Оно возникло сразу после возведения Закамской черты, и первыми поселенцами были шляхтичи, несшие службу по охране границы. В 1740-х годах большинство шляхтичей перевели на Новую Закамскую черту, а здесь стали селить отставных солдат и унтер-офицеров.

По 5-й ревизии 1796 года в Слободе Екатерининской, учрежденной по указу императрицы, проживало отставных унтер-офицеров, капралов, рядовых, неслужилых и их детей 250 человек мужского пола, 324 человека женского пола. Число дворов составляло 103. А в экономических примеча­ниях за 1796 год существует следующая запись: "Екатерининская - по обе стороны речки Секинесь, а Талейка на левой стороне. В ней церковь дере­вянная во имя великомученицы Екатерины. С дачею реки Шешмы, ручья Тагарменя, оврага Ржавца, Шиповки, ручьев Студенца, Елховки и многих ручьев, ржавцев, лощин, оврагов, озер безымянных. В сей описанной даче имеются развалившиеся два городка, сделанных в старинные времена, на­зываемые первый - Секинейский, а второй – Уравский

Означенные река и речки в жаркое летнее время глубиною бывают: Шешма в два аршина, шириною в двадцать сажен, в ней рыба - сомы, щуки, язи, головни, окуни, ер­ши, плотва, налимы.

Речки шириною в четыре сажени, глубиной в один аршин. В них рыба

- окуни, плотва и пескари, а в озерах - лини, ка­раси. Вода к употребле­нию здорова. Земля чер­ноземная, хлеб родится.
Лучше рожь, овес, полба
и пшеница.

Птицы: тетере­ва,

рябчики, ястреба... В

полях - перепелки и

жаворонки... При болотистых местах - дикие гуси и журавли, на реке и речках - дикие утки, кулики, бекасы..."

Октябрь встретили... вилами

Революция нагрянула в Екатерининскую слободу негаданно и неж­данно. По их земле началось паломничество в разные стороны белых, крас­ных, иностранцев, бандитов. Первые и вторые, переловив и перестреляв классовых врагов, коих удавалось обнаружить, забрав съестные припасы и завербовав в свои ряды кого удавалось, двигали дальше. Бандиты грабили в промежутках между военными нашествиями..

Восстание вспыхнуло не в Екатерининской Слободе, а где-то под Еланью, но быстро разрослось - к началу 1920-го года к нему присоедини­лись Новотроицк и Новошешминск. Выбора у слободчан в общем-то не ос­тавалось. Находясь в эпицентре мятежа, они должны были к нему присое­диниться хотя бы для того, чтобы выжить. Первыми сделали это жители села Новое Иванаево, которое тогда находилось рядом со слободой, а те­перь совершенно уже "срослось" с нею. Тамошними зачинщиками стали Павел Кораблев, Николай Плотников и Лука Дунаев. Причем Плотников даже убил красноармейца, поскакавшего в Чистополь, чтобы предупредить о восстании. Но мятеж был подавлен уже в марте, когда отряды восстав­ших стеклись под деревню Чебоксарка. В бою были убиты екатерининцы Родион Демахин и Тарас Калошин, остальные разбежались по домам, а не­которые решили продолжать сопротивление и ушли в Каменный овраг. Там они прятались в заброшенных землянках каменотесов, там же умудря­лись прятать своих коней и оружие. Сперва пойманных и выявленных в де резнях вилочников мадьяры стреляли, штыками кололи, многих перепороли, но потом якобы те были амнистированы лично Лениным, его специальным Указом. К тому же очевидно, что никого не репрессировали. Разве что некоего Ивана Кислова, получавшего будто бы подметные пись­ма из какого-то эсерского штаба

А брат бунтаря Павла Кораблева Андриян, несмотря на пятно в биографии, взлетел очень высоко. Герой Гражданской войны, участник штурма Перекопа, дважды бывший в белом плену и оба раза доблестно удиравший из него, он попал потом в личную охрану Иосифа Сталина, слу­жил, судя по письмам домой, на его даче в Сочи и однажды даже поздоро­вался с "отцом народов" за руку. "Ладонь крепкая, ты, наверно, пахарь..."-гениально определил корифей всех наук.

Екатеринослободская экономика

В 1924 году выходцами из деревни Русская Чебоксарка были образо­ваны деревни Ивановка и Талейка (названная так в честь старинной речки, превратившейся сейчас в лужу на дне оврага). Они присоединились к ека­терининскому сельсовету, куда ранее кроме центрального села входило только Новое Иванаево. Последнее поселение, по всем свидетельствам, немногим моложе самой слободы. Потом появилась еще и Кленчуха. Как и в Черемухове, во всех этих селах начали мгновенно организовываться кол­хозы: "Боевик", "Новая Жизнь", "Красное Знамя". "Ударник", неизвестно почему - имени Пушкина. Последним появился "12 лет Октября". Самыми живучими из них вскоре оказались три. В "Боевике" заправляли Иван Мер­курьев и Александр Зевакин, в "Новой Жизни" - Алексанлг Журавлев. Максим Осьминин, Павел Зевакин, Павел Соловов, Иван Денисов, з "12 лет Октября" - Степан Плотников, Егор Пузиков, Василий Смурыгин. Сергей Пищальников. В центральной усадьбе верховодили председатель колхоза 25-тысячник Храмушкин и председатель сельсовета Петр Карташов. Этого Карташова вскоре застрелили вечером через занавешенное окно.

Поскольку слобода была до революции относительно мирной, здесь и народ жил раньше спокойней, зажиточней. Потому и репрессировать-раскулачить пришлось около сотни семей, что буквально обескровило и землю, и колхозы. К 30-му году в далекую Сибирь оказались сосланными семейства Ивана Красникова, Степана Дурова, Сергея Зевакина, Якова Ер­молаева, Тимофея Панкова, Семена Морозова, Якова Осьминина, Ефима Грязнова, Дмитрия Кудрина, Ивана Панкова, Маркела Дербенского, мно­гих, многих других. Так коллективизация одержала победу над здравым смыслом, вызвав тем самым голодные годы. К тому же сажать скоро, как водится, начали не только кулаков. К примеру, отца нынешнего библиоте­каря школы Галины Зябловой взяли за то, что возле дороги, по которой он про­шел, нашли палку с вырезанными ножичком словами "Долой советскую власть". Один паренек постлал в телегу, на которой подвозил к станции му­жиков, немного соломы и чуть не загремел в лагерь как вор и вредитель. Его еле успел выручить из пересылки тогдашний директор школы, объяс­нивший в НКВД, что мальчугану еще четырнадцати не стукнуло и не стоит портить ему биографию.

А тут еще подоспела и тяжелая

Военная пора...

Всего на войну забрали 337 человек, 180 из них осталось на полях сражений. Самым знаменитым из погибших екатерининцев стал, пожалуй, волей случая, пропавший без вести Александр Самсонов, след которого отыскался лишь в 1964 году. Отыскался лишь благодаря... бывшему врагу. В посольство СССР в Бонне обратился некто Вилли Хозе, уроженец запад­ногерманского городка Касселя, воевавший против Советской армии в чи­не унтер-офицера вермахта. Он сообщил, что в связке своих полевых пи­сем, посылаемых ранее с фронта домой, обнаружил комсомольский билет русского разведчика Самсонова, и описал его подвиг. Выяснилось, что тот принял неравный бой и погиб прямо перед позициями немцев, у него на глазах, смертельно раненный двумя пулями. "Его мужество и бесстрашие потрясли тогда меня и моих товарищей" - рассказывал Вилли. Рассказ нем­ца со всеми подробностями напечатала со слов сотрудников посольства "Комсомольская правда", затем перепечатали "Комсомолец Татарии" и "Советская Татария",

Из вернувшихся слободчан, наверное, наиболее знаменит Иван Пет­рович Есин, которому вот-вот стукнет девяносто лет. Знаменит не только своим военным героизмом, но и тем, что сумел проявить его поочередно на трех войнах! Окончив в 1928 году школу-четырехлетку и курсы тракторис­тов, он трудился в колхозах "Боевик" и "12 лет Октября", причем занимал неоднократно первые места на своей машинно-тракторной станции. В 1937-м его призвали в армию, определили в танковое училище. На полу­чение "танкистского образования" и водительских прав Есину хватило од­ного года. А в 1939-м он был уже на Халкин-Голе, в составе 65-го автобата. Сержант достойно выдержал все невзгоды кампании, храбро сражался с японцами и к Новому 1940 году явился домой с медалью "За участие в боях на Халкин-Голе". Отдохнуть получилось не больше недельки. Когда Есин отправился вставать на учет в военкомат, ему заодно вручили и повестку на очередную войну - финскую.

Потом Есин сразу попал на Вторую мировую - из Мурманска, где бригада проходила переформирование. В июне 41-го он уже дрался вместе со всей 75-й учебной бригадой младшего комсостава за город Петроза­водск в Заполярье. Бой длился трое суток, а после него командующий тан­ковыми войсками лично наградил Есина именными часами за успешное вы­полнение боевого задания.

Из вернувшихся слободчан, наверное, наиболее знаменит Иван Пет­рович Есин, которому вот-вот стукнет девяносто лет. Знаменит не только своим военным героизмом, но и тем, что сумел проявить его поочередно на трех войнах! Окончив в 1928 году школу-четырехлетку и курсы тракторис­тов, он трудился в колхозах "Боевик" и "12 лет Октября", причем занимал неоднократно первые места на своей машинно-тракторной станции. В 1937-м его призвали в армию, определили в танковое училище. На полу­чение "танкистского образования" и водительских прав Есину хватило од­ного года. А в 1939-м он был уже на Халкин-Голе, в составе 65-го автобата. Сержант достойно выдержал все невзгоды кампании, храбро сражался с японцами и к Новому 1940 году явился домой с медалью "За участие в боях на Халкин-Голе". Отдохнуть получилось не больше недельки. Когда Есин отправился вставать на учет в военкомат, ему заодно вручили и повестку на очередную войну - финскую.

- Нас тут же посадили по четверо на телеги и отправили на станцию Шантала, - вспоминает Иван Петрович. - Потом долго ехали поездом, весь первый день пути провели, устанавливая второй деревянный ярус в вагоне, для ночлега. Привезли нас в Орел, где стояли сорокаградусные морозы, стали переобмундировывать, вооружать. Неизвестно, сколько я там нахо­дился бы, но мимо проходила 18-я пехотная дивизия, позарез нуждавшая­ся в водителе специальной бронемашины. Я со своим танково-автомобиль-ным образованием сгодился им в самый раз. С этой дивизией я дрался с финнами, а потом меня забрали "по специальности" в 17-ю танковую бри­гаду. До конца финской кампании я находился в ее составе...

Потом Есин сразу попал на Вторую мировую - из Мурманска, где бригада проходила переформирование. В июне 41-го он уже дрался вместе со всей 75-й учебной бригадой младшего комсостава за город Петроза­водск в Заполярье. Бой длился трое суток, а после него командующий тан­ковыми войсками лично наградил Есина именными часами за успешное вы­полнение боевого задания. Это - общепринятая формулировка. А дело бы-

Ветеран войны Михаил Николаевич Зяб лов с правнучкой Софьей

ло в том, что, когда закли­нило башню танка, Иван Петрович тараном врезался во вражескую машину. Сле­дом за командирским хро­нометром ему дали медаль "За оборону Советского За­полярья". К концу же войны на груди героя появились еще орден Отечественной войны, медали "За отвагу" и "За победу над фашистской Германией". Немудрено, что именно его в числе трех однополчан-танкистов выб­рали командиры для поезд­ки в Москву, на Парад Победы. По словам ветерана, к маршу по Красной площади их целый месяц готовил усатый полковник-хохол со звездой Ге­роя Советского Союза. После триумфального шествия пришлось вернуть­ся в часть и еще год служить, пока молодая смена не пришла. В 1946-м при­ехал солдат домой, а его уже снова повестка ждет. На сей раз - на трудовой фронт, рабочих рук в селе катастрофически не хватает. Пошел по зову Ро­дины. Как всегда привык ходить. Так и вкалывал до пенсии - трактористом, помпотехом, заведующим гаражом, главным механиком колхоза.

Несколько войн выпало и на долю Михаила Зяблова, награжденного медалью "За освобождение Кореи", брали и Михаил Шолгин, сражался за .

.и женская доля

Кроме рекрутированных бойцов из Екатерининской Слободы на фронт отправились вскоре и "навсегда" три автомашины и 36 фургонов, в которые запрягли 72 лошади. Чтоб не гнать обоз порожняком, население погрузило в повозки теплые вещи, кое-какую снедь (несмотря на то что са­ми сельчане жили впроголодь), подарки для бойцов Красной Армии.

 

Шолгин с супругой Анастасией Ивановной

По деревням также собирали деньги. Отказывая себе в самом необходимом, тру­дящиеся вносили свои сбережения для создания танковых колонн и эскад­рилий самолетов. Особенно много внесли в этот общественный фонд пче­ловод Кочетов и братья Зевакины.

Вся тяжесть сельскохозяйственного труда легла на плечи женщин, девушек, подростков, из которых в селе составили восемь бригад по 70 че­ловек в каждой. Командовали этими бригадами, естественно, тоже женщи­ны - , , и другие...

Дети помогали взрослым: работали на лошадях, на току, собирали, сгребали колоски, стараясь не потерять ни одного хлебного зернышка. Из-за недостатка техники, горючего, запасных частей все, что только мож­но, делалось вручную. Все от мала до велика трудились от темна до темна, без выходных, снабжая армию и тыл продовольствием. Сами они при этом получали весьма незначительное количество хлеба за трудодень. Правда, когда молоденькие девушки Мария Зевакина, Анна Зевакина, Мария Кораблева закончили трехмесячные курсы трактористов, организованные при Черемуховской машинно-тракторной станции, стало немного легче. Они оседлали оставленные мужчинами-механизаторами трактора СТЗ и ХКЗ, и "железные кони" вновь пришли на помощь изможденным крестья­нским рукам. Во время посевной и уборочной страды девушки и машины вкалывали посменно по 12 часов в сутки, жили в вагончиках в поле. Домой они уходили редко - один раз в две недели, повидать родных, переодеться, помыться в бане. Но если ломалась какая-нибудь деталь, то неутомимые

трактористки лишали себя и этой малой радости. Тогда, вместо отпуска, на себе тащили поломанные движки-шестеренки на ремонт в Черемуховую... Одним словом, приходилось очень туго. По словам женщин, усталость и голод настолько давали себя знать, что иногда у них не было сил даже за­вести трактор...

- Долгожданное известие о великой Победе мы встретили в поле, на рабочем месте, - вспоминает Мария Васильевна Зевакина. - Обнимались, целовались, радовались и плакали. Хорошо это поэт подметил про "празд­ник со слезами на глазах"...

Но победа - победой, а многим дождавшимся ее девушкам пришлось работать на тракторе еще полет после нее - слишком мало мужчин вернулось с войны. К примеру, Анна Зевакина, сдав на "отлично" экзамены в МТС, получила назначение на должность помощника бригадира в трак­торной бригаде Василия Зевакина. Работала на тяжелом газогенераторном агрегате, или на "чурочном", как его еще называли - вместо горючего ма­шину "заправляли" сухими березовыми чурками: дрова специально заго­тавливали, пилили на мелкие поленья, сушили, если они были сырыми. стала учетчиком в тракторной бригаде, а последние восемь лет трудилась бригадиром на колхозных птичниках. В настоящий момент она, как и все труженицы военных лет, находится на заслуженном отдыхе, пользуется почетом и уважением среди односельчан.

Другие женщины-героини - Мария Волосянкова, Екатерина Дурова, Ольга Денисова, Антонина Красникова, Анна Карташова, Галина Князькова, Александра Пигашова, Антонида Потемкина - ушли на фронт. О неко­торых, кроме имени, ничего не известно, многих из них сегодня уже нет в живых, но в Екатерининской Слободе их помнят и всегда будут помнить.

Например, Ольга Денисова родилась в многодетной крестьянской семье в поселке Ивановка. Как раз перед войной она окончила Чистопольс­кую фельдшерско-акушерскую школу, и в апреле 1942 года ее призвали в армию из села Каргали Чистопольского района, где девушка трудилась в фельдшерско-медицинском пункте. Служить ей довелось в санитарной ро­те 19-го полка знаменитой Панфиловской дивизии.

- Никогда не забуду дни, проведенные в окружении, куда попал и наш полк. Боевые подразделения стояли кольцом и отбивали атаки врага. У нас, медсестер на передовой, совсем не было перевязочного материала, не хватало продовольствия. Из тыловых рот обеспечения приходили по но­чам люди, приносили сухари, медикаменты, забирали раненых. А бои шли очень жестокие. Хорошо помню, речка, протекавшая рядом, несла воду по­полам с кровью, ее набирали в каски, кипятили и давали пить раненым. В этих же касках жарили мясо погибших лошадей. Одиннадцать суток мы были во вражеском кольце. А потом кольцо окружения прорвали штраф­ники, которые своей дерзостью и отвагой поразили, ошеломили немцев. Те даже сначала не заметили, что у штрафников не было патронов - они бросались на врагов лишь с примкнутыми штыками...

Лейтенанта медицинской службы Денисову демобилизовали из ар­мии в 1946 году. Она работала в больнице Петропавловской Слободы, а позднее переехала в Чистополь, где тоже трудилась медиком до самой пен­сии. Ольга Ивановна имеет семь боевых наград, в том числе - орден Крас­ной Звезды. Два раза ездила она на места боевой славы, чтобы встретиться с однополчанами.

Галина Князькова, не дождавшись вестей от мужа, подала заявление в военкомат. 14 августа 1942 г. была мобилизована в армию. Пройдя строе­вую подготовку и приняв присягу близ города Мурманска, была направле­на в школу связи на Соловецкие острова. Училась на шифровальщика. Досрочно окончив школу, была направлена на службу в штаб ВВС Беломо­рской флотилии, находившийся в Архангельске, где прослужила до конца войны, где встретила долгожданный день Победы. "В 2 часа ночи 9 мая, ус­лышав весть о Победе, люди, несмотря на глубокую ночь, вышли на улицу, плакали, обнимались и целовались. Плакали от радости и от горя, что их близкие не дожили до этого дня".

За время службы Галине Ивановне было присвоено звание младшего сержанта, ее наградили медалями "За оборону Советского Заполярья", "За Победу над фашистской Германией". Да, когда Родина требует героев, ими становятся не только мужчины.

Екатеринослободская экономика-2

В 1950 году все местные колхозы объединились в один, под общим названием "12 лет Октября". После, видимо, спохватившись, что Октябрь случился уже не 12, а все 38 лет назад, новое образование переименовали в "Заветы Ильича". Возглавляли колхоз сперва Павел Арсентьевич Киселев, потом - Иван Иванович Денисов. В 1957-м колхоз вошел в состав совхоза "Черемуховский", а в 1965-м вместе с совхозом из Новой Иванаевки выде­лился в совхоз "Шешминский". Первым директором был Гумер Мингатович Мингатин, пришедший с поста секретаря парткома совхоза "Красный

Октябрь". Следом хозяйством поочередно управляли Владимир Патеров, Николай Соловьев, Александр Парамонов. Во время правления последнего здесь был построен кирпичный завод и открыт карьер, неизвестно почему названный местными жителями "Иерусалимом". В 1987 году и Новое Иванаево в полном составе выделилось из совхоза.

Четыре года назад "Шешминский" совхоз стал "Екатерининским", но переименование его не спасло: частая смена руководителей, нерациональ­ный и нерачительный подход их к делу привели к полному краху хозяйства. Даже водонапорную башню какие-то злоумышленники распилили на куски и продали в пункт сдачи металлолома. Земля большей частью отошла к аг­рофирме "Кулон", а малой - к фермерам. Последние стараются, как могут, но могут они весьма мало. Трудно вытянуть нужный уровень урожайности, не имея ни техники, ни удобрений. А откуда у них деньги на все это? Прав­да, пока еще держатся на плаву крохотные хозяйства Александра Харькова - "Весна", Александра Малолеткова - "Нива", Михаила Грязнова - "Маяк", отца и сына Исаевых - "Исаев", Алексея Карташова - "Заря", Ивана Карта-шова - "Урожай", Бориса Савельева - "Савельев". А вот "Импульс", принад­лежавший Александру Денисову, уже обанкротился, вылетел в трубу.

Людей себе в помощь фермеры нанять тоже не в состоянии, вот и по­лучается, что при простаивающей земле мужское население ходит без ра­боты, подрабатывая где придется. Впрочем, и женское тоже. Намного больше повезло селу Новое Иванаево, которое заведующий отделением Александр Алексеевич Килеев вовремя "выдернул" из совхоза, словно предчувствуя тогда еще не близкий его крах. Причем вышли иванаевцы, как говорится, с "боевым знаме­нем", организованно:

со своей землей, свинарником, коровни­ком, конюшней. Даже числив­шуюся когда-то за отделением в деревне часть арбузной бахчи прихватили.

Председатель колхоза

Иван Денисов. Фото середины 1950-х годов

С тех пор людям в совхозе "Иванаевский" всегда была обеспечена работа, а значит - заработок, достойная жизнь. Кроме то­го, директор Килеев с того самого 1987 года понастроил много новых до­мов, привлек специалистов, бесплатно провел сельчанам газ, пустил водоп­ровод. Возвел начальную школу (целый учебный комплекс!), новое здание конторы, клуб, где сейчас репетирует и выступает перед земляками мест­ный вокально-инструментальный ансамбль "Сувенир". И еще. В то время, как в "Шешминском" техника частью заржавела, а частью была разворова­на, в "Иванаевском" не только свою сохранили, но и приумножили. Здесь много автотехники, комбайнов различных модификаций, вплоть до свекло­уборочных. Да уж, многое зависит от хозяина. Воистину, кадры решают все.

Место, где растят кадры

Местная школа выглядит новой и ухоженной. Были бы "саженцы".

Первая школа была построена в слободе еще в 1896 году и состояла из двух классов и комнаты для учителя. Первой учительницей в ней была Евдо­кия Григорьевна Дьячкова родом из Мамадышского района. Получала она приличные по тем временам деньги - 26 рублей, которых хватало и на наем двух помощниц. Обычно ими становились в учебный сезон дочери местного священника. Приходили сюда учиться, как правило, по 50 человек в год, но заканчивали образование не более 20 из них, экзамены же удавалось сдать максимум восьми. Известно, что первыми выпускниками заведения стали Сергей Калошин, Евдокия Зяблова, Иван и Николай Смурыгины, Лаврентий Тюкин. В 1905-м школа стала четырехлетней начальной, а в 1913-м она пере­ехала в новое здание, которое эксплуатировалось до 1985 года.

В 1931 году учреждение получило статус "школы колхозной молоде­жи" и стало семилетним. Директорствовал тогда Михаил Голышев, а учите­лями числились Павел Нечаев, Антонина Гремячина, Людмила Данилова, Федор Корнилов, Анастасия Лакшина.

Когда школа стала восьмилетней, к помещению сделали пристрой, съездив за кирпичом в Черемухово, где как раз взорвали церковь. Свою собственную старинную Троицкую церковь, построенную в 1888 году с тремя престолами, екатерининцы пожалели и взрывать для использования обломков в качестве вторсырья не стали. Впрочем, использовать древний красивый храм в качестве склада не намного гуманнее. Теперь же церковь высится в центре села, зияя дырами двух разрушенных престолов, но до сих пор величественная. На облупившихся стенах проглядывают хмурые лики святых.