Сказка для малышей про кукол и людей

«Щелкунчик»

Театр Оперетты Урала, Новоуральск

Сказка для малышей про кукол и людей

Наталия Курюмова

Как ни парадоксально, при огромном множестве балетных версий, начиная с первой постановки спектакля Львом Ивановым в 1898 г. (признанной, за исключением утраченного теперь вальса снежных хлопьев, не слишком удачной) и авангардной версии Федора Лопухова в 1929 г., не задержавшейся в репертуаре по причине наступления времен, пресекавших все авангардное; включая культовую для советского балета версию Юрия Григоровича и заканчивая большим количеством неклассических версий хореографов второй половины 20 в - Мориса Бежара, Марка Мориса, Саши Вальц и т. д., балет «Щелкунчик» больше, чем балет. Во всяком случае, в России. Для нас это произведение, где важен не столько некий хореографический текст, сколько неразрывный синтез причудливого гофмановского сюжета с любимой всеми музыкой Чайковского и еще - ожиданием новогодних чудес… В этом смысле, обращение к постановке «Щелкунчика» означает, с одной стороны, интеллигентный уровень притязаний инициативной творческой группы, с другой – безусловную привлекательность для публики, как детской, так и взрослой.

Спектакль «Щелкунчик» (жанрово определенный в программке как «музыкальная сказка») осуществленный режиссером Борисом Лагодой с труппой Новоуральского театра оперетты к новогодним праздникам 2009 г., можно считать удачным опытом взаимодействия театра с самым маленьким зрителем. Во многом благодаря тому, что театр нашел адекватный поставленной задаче и собственным силам подход к сюжету. Значительно изменив и сократив перипетии новеллы (Щелкунчик превратился в уродца поделом – он был бездушным и заносчивым Принцем, и стал настоящим человеком только тогда, когда совершил подвиг, спасая Машу); значительно уменьшив количество персонажей, и, одновременно, введя нескольких новых (пара «хороших» мышат в исп. арт. М. Галенкова и Е. Чергинца), элегантный Сиамский кот (арт. Е. Недокушев), который и завершает благополучно борьбу с Крысами) режиссер создал собственную инсценировку, приблизив происходящее на сцене к эмоциональному миру малышей.

Необходимость задействовать в постановке исполнителей оперетты и танцевальной труппы театра нашла разрешение в расстановке сил между двумя мирами: реальным и кукольным. Куклы – во главе с Щелкунчиком в исп. А. Дирина, танцуют (и довольно мило) в изящных танцевальных интермедиях, поставленных балетмейстером театра Натальей Москвичевой. Художник спектакля - главный художник театра Татьяна Мирова поддержала «изящный» стиль в этих сценах костюмами (стилизованные камзолы, кринолины и пудреные паричках а’ля 18 в) и в сценографии, напомнившей маскарадную декоративность старинных новогодних открыток с неизменным конфетти и серпантином.

А вот «поющим» артистам (Маша, арт. Я. Русинова; Дроссельмейер, арт. Д. Баранов; Мыши; Кот; Крыс, арт. П. Ртищев и Крысольда, арт. Е. Ливенцова) петь в этом спектакле не надо: сочинять куплеты на музыку вальса цветов или вариации феи Драже театр не стал, и это, наверно, правильно. За то говорить и танцевать им здесь приходится много. Увы, интонационные «опереточные штампы» (например, у главной героини или Дроссельмейра) нет-нет, да проскользнут. Посему сценическая речь персонажей нуждается в корректировке. Двигаются же артисты все достаточно ловко; во всяком случае, диссонанса с профессионально танцующими «куклами» в спектакле почти не возникает. А ведь есть эпизоды, где «танцуют все»: в момент первой встречи Маши и Принца; в самой драматически важной сцене битвы; наконец - в заключении спектакля, где балетмейстер даже вводит цитату из знаменитой мизансцены Григоровича (на кульминации большого адажио Принца и Машу поднимают на руках окружившие их праздничным венком-хороводом артисты «кордебалета»). Правда, эта находка не спасает финал новоуральского спектакля от некоторой тавтологичности: после жанровых интермедий и неплохо придуманных танцевально-действенных эпизодов, он не вносит в спектакль чего-то нового.

К главным достоинствам спектакля я бы отнесла предоставленную его юным зрителям (и их родителям) возможность услышать (возможно, впервые) наиболее значимые фрагменты музыки балета – увертюру, малое и большое адажио, вальс цветов, фею Драже и т. д. Услышать «вживую» - в добротном, качественном исполнении оркестра театра под руководством дирижера Вячеслава Петушкова.

Конечно, предпринятая серьезная редукция сюжета не могла не нарушить особую «гофмановскую» атмосферу двусмысленности и гротеска. Спектакль по духу напоминает, скорее, другую замечательную сказку из жизни кукол – приключения Буратино. Но, видя сосредоточенное внимание малышей на протяжении всего спектакля – от начала и до конца, их понимание происходящего и искреннее сопереживание героям, более того - их желание потанцевать, вместе с ними, под прекрасную музыку, понимаешь – в данном случае этот шаг оправдан.