(20 ноября 1948)
в маленьком сибирском городке Ишиме Тюменской области. Сочинять стихи начал еще в школьные годы, подражая известным
русским поэтам и . Но поэтический труд давался нелегко. Были необыкновенные взлеты и обидные падения. Начинающего поэта преследовали частые разочарования.
Но неуемное желание писать, упорство, настойчивость, работа над собой, над словом дали положительный результат. В сорокалетнем возрасте начался творческий подъем. За пятнадцать лет им написано свыше десятка циклов стихов: «Откровение», «Пути-дороги», «А в Ишиме росы медовые», «Эхо босоногого детства», которые нашли место в самиздатовских сборниках.
Его детская поэзия и проза - это отражение воспоминаний о беззаботной «золотой поре» детства, о времени, когда маленький человек верит в чудо и в то, что оно обязательно сбудется. Эту свою веру Михаил Петрович хранит до сих пор и воплощает в своих стихах, большинство из которых автобиографичны.
Самобытное творчество Михаила Смолина носит разножанровый характер. Для маленьких читателей он пишет стихи, баллады, циклы стихов, поэмы, сказки и рассказы в прозе, веселые загадки («Кто сидит в красивой клетке? Кто кричит: «Хочу конфетки!» Ну-ка братец, угадай! Ну конечно п... й»). Особой романтикой, лиричностью проникнуты такие его произведения, как «Буратино», «Ах, какая роса!», «Отблески дальних зарниц», «Саня и аэросани», «Лесная сказка», «Воспоминания» и др. Почти все произведения наполнены юмором, излучают добро, свет, радость, потому что сам Михаил Петрович ценит жизнь, любит природу, людей, свой родной город на «тихой реке». Любит так, как умеет любить ребенок.
Кирилл
Ax, Кирюшечка, Кирилл,
Маме кашеньку сварил,
И от радости такой
Мама плачет над плитой.
Каша, правда, пригорела,
Вся кастрюля почернела:
Дым и чад по всей квартире,
Треск стоит, как будто в ТИРе.
А Кирюша бьет в ладоши:
"До чего же я хороший!"
Грачи вернулись
В Ишим грачи вернулись, не забыли…
Не в их ли честь звонят колокола?
И верба, верба в поле зацвела,
Вся утопая в белоснежной пыли.
Грачи вернулись, слышишь, брат, грачи?!
Смотри, смотри: расселись по березам.
Братуха, не бывать теперь морозам:
Ты слышишь, как звенят ручьи?!
Какой удар зиме, какой удар!
Да брось ты все, пойдем скорее в поле:
Ведь ты и сам соскучился по воле…
Ну кто сказал, что для весны ты стар?
Да брось ты все, пошли скорее в поле.
Лесная сказка
Собрались однажды в страшном дремучем лесу черт, леший, русалка и болотная кикимора и давай между собой спорить - кто из них главнее и у кого из них больше власти над человеком. Черт шерсть на спине взъерошил, зубами заскрипел, копытами по земле застучал, руки мохнатые к небу поднял и заголосил:
-Дана мне власть с двенадцати часов ночи и до первых петухов пугать людей в домах, банях, подвалах, на чердаках и во всех темных местах, где нет света, и все трепещут от моих проделок: и малые дети, и седобородые старцы, ибо я могу превратиться в кого угодно и нагнать такого страху, что люди замертво падают, не успев перекреститься.
Тогда леший спрыгнул с дерева, руки, как засохшие кривые ветки дуба, в разные стороны растопырил, и заскрипел писклявым голосом:
-А я имею власть и днем, и ночью во всех лесах, какие есть на земле, могу страшным хохотом пугать всех, кто забредет в них, могу закружить всякого человека в трех соснах, а особенно малых детей, могу такой страх смертный вселить в душу человека, что люди, бросив корзины с грибами и ягодами, как полоумные, бегут куда попало и орут нечеловеческим голосом.
Тут русалка уселась поудобнее на старом замшелом пне да так ласково и говорит всем:
-Экие вы страшные да свирепые, и все-то вас боятся, и все-то от вас трепещут, а вот я имею власть во всех морях, озерах и реках обольщать людей, убаюкивать их сладкозвучными песнями и завлекать их в свои сети так же, как они ловят в рыбацкие сети моих рыб. А сколько я всякого люду защекотала до икоты и на дно спрятала, тут и песка морского не хватит, чтоб всех сосчитать. Значит, я царица, я владычица рек и озер, значит, я над вами старшая, и мне вы должны служить и подчиняться.
Не вытерпела тут кикимора болотная, руки-змеи над всеми подняла и зашипела:
-Противно мне слушать ваши речи, особенно этой зеленохвостой морской обезьяны. Тоже мне царица без короны, королева без короля, царица без царства. Да ты ни рыба - ни лягушка, а продажная тварь, а возомнила о себе - выше некуда. Да знаете ли вы, тупоголовые, рогатые, косматые и чешуйчатые, что я вас всех при желании могу своими рабами сделать, ибо я имею власть во всех болотах, топях зыбучих и трясинах непроходимых - все живое, что туда зайдет, могу утопить и сделать рабом моим на веки вечные. Я могу превратиться в такую клюквенную поляну или цветущую лужайку, или брусничное место, что люди, сломя головы, наперегонки сами по бегут ко мне, в мои объятья. А сколько всякого зверья сгинуло в моих трясинах и топях - не хватит и звезд на небе, чтоб все перечесть. Тут черт за голову схватился, завертелся на одном месте и истошно заголосил:
- Ну, уж нет! Не бывать тому, чтоб я этой болотной, вонючей поганке да в ноги поклонился или мальчиком у нее на побегушках был. Я, несущий страх и ужас, я царь и владыка всех чердаков и подвалов, да чтоб чьим-то рабом был - не бывать этому никогда! Вперед рога мои в ноздри врастут, чем я в услужении у нее буду.
Повернулся и ушел.
Тут и леший встрепенулся, глаза от злобы аж из орбит вылезли, кровью налились, и заскрипел он на весь лес:
-Я потомственный леший, огонь и воду прошедший, да чтоб змееголовой жабе верой-правдой служить, ну уж нет! Вперед солнце померкнет, и реки вспять потекут, и звезды, как листья, осыплются, чем я хоть одно ее желание выполню.
И, затрещав, заскрипев всеми своими костьми и суставами, гордо поплелся на свое излюбленное место - в старую волчью нору. Тут и русалка сквозь зубы процедила:
-Мне и смотреть-то на тебя мерзко и тошно, а уж речи твои пусть пиявки да комары слушают. Тоже мне владычица...
Плюхнулась в речку и уплыла.
И нет с тех пор между ними мира и согласия, и в гости они друг к другу не ходят, и песен вместе не поют, и при встрече никогда не здороваются. И никто не хочет под чужую дуду плясать.
Так и в любом обществе: где угасает любовь - воцаряются ненависть и вражда, воцаряются зло и лихоимство, и нет там никакой радости и веселия, тоска и уныние, как в загнившем болоте. Поэтому любите друг друга, чтоб не уподобиться им - болотным кикиморам и прочей нечисти.
(16 сентября 1924-21 июля 2001 года)
Известный тюменский писатель, заслуженный работник культуры РФ, лауреат многих литературных премий. Константин Яковлевич Лагунов родился 16 сентября 1924 года в селе Старая Майна Ульяновской области, в учительской семье. В годы войны был директором детдома в селе Голышманово, возглавлял Вильнюсский уком ВЛКСМ, работал в Таджикистане. Вернувшись в Сибирь в начале 60-х годов, стал профессиональным писателем, основоположником и руководителем писательской организации Тюменской области.
В 90-е годы возглавлял в ТГУ кафедру журналистики. Мастер крупной эпической формы, развивает традиции русского классического реализма. Широкую известность получили его романы «Так было»(1966), «Одержимые» (1974), «Красные петухи» (1975), «Больно берег крут» (1979), «Бронзовый дог» (1991), «Завтрак на траве» (1992). Впечатляет творческий диапазон писателя.
Кроме 12 романов, ставших российской классикой, написаны рассказы, повести, стихи, драматические произведения, очерки, сказки, киносценарии.
Свою писательскую карьеру К. Лагунов начал именно с детских стихотворных книг: «Вертолет» (1958), «Перепляс» (1961). Для детей им написаны повести-сказки «Городок - на бугре» (1966), «Зяблик» (1967), «Ромка, Фомка и Артос» (1984), «Над тайгой» (1985), «Мишель» (1992), «На лунной дорожке» (2000).
Утенок
Желтый, маленький утенок
Вместо перьев
Мягкий пух, -
Только вылез из пеленок -
И с разбегу
В речку -
Бух!
Увидав его, наседка
Закричала:
«Караул!
Где ты, милая соседка,
Твой малютка утонул!»
Зов куриный услыхали
Гуси, утки, индюки,
Загалдели, закричали
И столпились у реки.
К ним утенок подплывает,
Он дугою выгнул грудь,
Кувыркается, ныряет
И не думает тонуть.
Кузнец
Тук да тук, Тук да тук
Молоточка слышен стук –
Это день весь на пролет
Дятел в кузнице кует.
Тук да тук,
Тук да тук,
Прибежал к нему паук:
- У меня, у паука,
Отломилася нога.
Постучал кузнец немного,
Приклепал на место ногу.
Ромка, Фомка и Артос
Три друга
Жил был пес. Черный бархатный нос. Уши - лопушком. Белое брюшко. Шея - дугой. Хвост - трубой. Не старик, а бородат. Рыжая бородка. Бахромой усы висят. Важная походка. Звали его Ромка Ромазан. Так его назвал хозяин и верный Ромкин друг Степан Иванович. Был Ромка ласковый и добрый. И очень. Очень. Очень гордый. Свистни ему кто-нибудь, помани - Ромка и ухом не поведет. Любое самое желанное лакомство брал не спеша, ел не торопясь.
Еще два друга было у Ромки: пес Артос и пес Фомка. Артос был тощий, лупоглазый. Едва задень - и в драку сразу. Сам не задира, но драчун. А Фомка? Фомка был ворчун.
Нос у Фомки острым клином. Хвост у Фомки длинный - длинный. По этому хвосту всегда можно угадать Фомкино настроение. Фомка весел - хвост кольцом. Озадачен - хвост вопросом. Рад чему - то хвост торчком и дрожит упругим тросом.
Больше всего на свете Ромка, Фомка и Артос любили играть и проказничать. У них была своя песенка, которую три друга распевали всегда во все горло:
Мы - веселые собаки
И совсем не забияки.
Между нами ссор и драки
Не бывает никогда!..
Делим на троих добычу, Лишь на праздник друга кличем,
А в беде - таков обычай - Друг приходит сам всегда!..
Жили друзья в Тюмени. В одном доме. И в одном подъезде. Даже на одном этаже. Только в разных квартирах.
Клык-Клык Грумбумбес
Они бежали неторопливой рысцой. Впереди - Ромка. Следом - Фомка. Сзади всех, задрав свой нос тощий семенил Артос.
Остались позади ярко освещенные центральные улицы. Начались улочки поуже, потемней.
«Скоро городу конец, - подумал Ромка. - Начнется поле, потом лес. Там и отдохнем».
Хотел сказать об этом, да вдруг впереди через дорогу метнулась длинная серая тень. Прижалась к забору, растаяла в темноте.
Друзья оборвали бег. Сгрудились.
- Видели? - шепотом спросил Ромка.
- Ага, - ответил Артос.
- Угу, - буркнул Фомка.
- Стойте тут. Я на разведку.
Прижался Ромка животом к земле. Раздул черные ноздри. Встопорщил уши-лопушки. Навострил глаза. И пополз туда, где пропала серая тень.
Пахло разогретой землей, хворостовым дымом, бензином и навозом. Из домов еле долетали человеческие голоса и музыка.
Но вот Ромкины ноздри учуяли странный тревожный запах. «Кто же это так пахнет?». В коричневых, широко раскрытых глазах плеснулась тревога. Ромка перестал дышать. Вытянулся в струнку. Поставив уши торчком. И услышал сопение и скрежет когтей.
«О! Да это кто-то подрывает стену. А за стеной поросята. Вон как они хрюкают...».
Тут Ромку осенило: « Да ведь этот негодяй хочет украсть поросенка».
Привстав, Ромка сердито крикнул:
- Вон отсюда, разбойник!
Лохмато-серое страшилище откачнулось от стены. На Ромку свирепо глянули огромные желтые глазищи. Сверкнули угрожающие большие зазубренные клыки. И послышался грозный рык.
- Я - Клык - Клык Грумбумбес. Предо мной трепещет лес. Предо мной дрожат поля. Всех страшней и злее я. У меня пятьсот зубов. Не боюсь бродячих псов. Уходи. Добром прошу. А не то рас-пот-ро-шу!!
И снова Клык - Клык Грумбумбес стал рыть подкоп. Да еще торопливее. На Ромку дождем посыпались комья земли.
Что делать? Ромка прежде слыхом не слыхал, видом не видал никакого Клык - Клыка Грумбумбеса. Это был кровожадный хищник, вряд ли им одолеть его. Но и отдать на растерзание разбойнику маленьких беззащитных поросят они не могли.
Надо было бить тревогу. Звать кого-то на подмогу. И друзья что было силы вдруг втроем заголосили:
- Прочь, разбойник!!!
Ох, какой переполох тут начался. Даже воздух задрожал, закачался.
Завизжали поросята. Замяукали котята.
Утята закрякали. Лягушки заквакали.
И петух что было сил, как шальной, заголосил:
- Ку-ка-ре-ку !
Рассвирепел Клык - Клык Грумбумбес. Выскочил на дорогу. Увидели его друзья вблизи и перепугались.
Он походил на огромного, ну прямо преогромного, наигромаднейшего паука.
Двенадцать лап когтистых, волосатых. Спина - черна, мохната, полосата. Глазищи желтые, как факелы, горят. Сверкает саблями клыков загнутых ряд. А на конце хвоста - огромный крюк. Кто на него попал - тому каюк.
Такого жуткого страшилы псы никогда и во сне не видели. Оттого растерялись, попятились.
А Клык - Клык Грумбумбес на шести лапах встал, шесть других лап поднял. Замахал ими. Заклацал зубами.
- Ха! Да вас трое! Хватит мне на ужин! И сразу ухватил когтями Ромку за бок.
Кинулись Артос и Фомка на выручку. Началась отчаянная драка. Заклубилась пыль. Замелькали клочья шерсти. Закапала кровь.
Клык - Клык Грумбумбес был очень сильный. А еще хитрый и злой. Он мигом поднял Ромку, отшвырнул Фомку, поддал Артосу. И наверняка слопал бы их троих, если б друзья не кинулись наутек.
Только не так-то просто было удрать от двенадцатиногого свирепого и голодного Клык - Клыка Грумбумбеса. Он сразу бросился следом и помчался огромными прыжками.
- Будь ты лошадь или мышь, от меня не убежишь! - рычал он, догоняя друзей. - Сцапаю - прихлопну! Проглочу - не лопну!
- Бегите! Я его задержу, - еле выговаривал на бегу Артос.
- Разорвет и слопает, - прохрипел Ромка.
- Зато вы спасетесь, - ответил гордый Артос.
- Наддай! - крикнул Ромка. - Нам кто-то подмигивает. Скорей!
Откуда взялся медведь
На окошке дремлет пес. Солнце лижет черный нос. Черный, бархатный, блестящий. Будто бы ненастоящий.
Пес вздохнул спросонья громко. Да ведь это... Это ж Ромка! Отчего же он вздыхает? Не поет? И не играет? В самом деле, отчего? За окном - лето...
Зеленые березы. Зеленая трава. Зеленые кузнечики скачут по дворам. Зеленые лягушки до утра кричат. Зеленые макушки из воды торчат.
Поют, летают птицы: скворцы, стрижи, синицы.
Поют, играют дети: Сережи, Маши, Пети.
Им солнце улыбается с небесной высоты. В его лучах купаются и травы, и цветы.
Всем хорошо.
Всем весело.
И только Ромка грустит. Потому что остался один.
У Фомки заболел зуб, его показали врачу и увезли на дачу. Артос куда-то уехал с хозяином. Степан Иванович целые дни на работе. А Ромка...
Вот на лапы он привстал. Распушил бородку. На пол скок и зашагал твердою походкой.
Шагал-пошагивал, а сам приговаривал:
- Ну уж. Нет уж. Это уж совсем уж никуда не годится! Надо что-то придумать.
И придумал...
Подошел Ромка к стульчику, на котором Степан Иванович сидел, когда обувался.
Стульчик - низенький, с четырьмя ножками. Сиденье - зеленым плюшем обито.
Положил Ромка голову на зеленый мягкий плюш и тихо, просительно сказал:
- Стульчик, а стульчик. Давай поиграем. Ты будешь лошадкой...
Ничего не ответил стульчик и даже не пошевелился.
-Эх ты, - обиделся Ромка и пошел в комнату.
Там на полу распласталась огромная медвежья шкура. Ее подарил Степану Ивановичу его друг - старый охотник.
Обошел Ромка шкуру, потрогал медвежьи когти, шевельнул медвежий хвост и лег напротив медвежьей головы. Нос к носу.
Лежал - лежал Ромка, да и дунул медведю в ноздри.
-Фу - ух!
Подождал чуток. И снова дунул, сильней прежнего.
-Ф-фу-у-у - ухх!
Вдруг на макушке медвежьей головы шевельнулась шерсть. И ухо как будто встопорщилось.
Ромка охнул. Ромка ахнул. Лапой по полу бабахнул. Будто мячик подскочил. Что есть сил заголосил:
-Ур-р-ра!
Легонько постукивая лапой по медвежьей голове, заговорил грустно и ласково:
- Мне скучно: я зачах совсем. И плохо сплю, и мало ем... Мне не с кем книжку почитать и не с кем поиграть...
Медвежья шкура не шевелилась.
Ромка подлез под нее. Приподнял с полу медвежью голову и снова:
- Мне не с кем просто посидеть. И не с кем поболтать. Ну, Миша! Мишка! Ну, медведь. Да перестань же спать!
И вдруг почувствовал: шкура вроде бы ожила и стала медленно отрываться от пола. Ромка изо всех сил помогал ей. приговаривая:
- Хватит спать тебе! Проснись, Мишка косолапый! Поскорее поднимись на четыре лапы...
И медведь проснулся.
И медведь поднялся.
Огромный бурый медведище.
Набрал он полную грудь воздуха да как рыкнет:
- Кто меня разбудил? Кто меня оживил?
- Я! - откликнулся Ромка и выскочил из-под Медведя.
-Кто таков? - спросил Медведь, оглядывая и обнюхивая Ромку.
-Ромка Ромазан.
-А я - Мишка, - довольно проурчал Медведь. - Спасибо, друг, за то, что вдруг я снова стал живым.
Мишка Ромку подхватил. Закачал, закружил. И при том ему на ухо потихоньку говорил:
- Я считал - храбрей медведей никого на свете нет. Оказалось - есть храбрее. Оказалось - есть умнее. И храбрее, и умнее - друг мой Ромка Ромазан.
Польщенный Ромка довольно сощурился и сказал:
- Ты такой большой, лохматый, у тебя четыре лапы. У меня четыре тоже. Значит, мы с тобой похожи. Значит, будем мы друзья. Куда ты - туда и я...
Черное царство
Лес на берегу реки - веселый нарядный.
Белые березки. Белой стаей. На опушке леса. Неподвижно встали. Тонкие осинки трепетно дрожат. А на них росинки серебром блестят.
Гибкая рябина - лесная балерина. Влево, вправо гнется - вот-вот взлетит, взовьется.
Даже колкая боярка зеленеет ярко-ярко.
Вот такой нарядной, яркой, цветущей и пахучей была опушка леса, к которой направились Ромка, Фомка, Артос, Мишка и Красный Лис.
За нарядной опушкой начинался сосновый бор. Высоченные и стройные, чуть тронутые краснотой сосны подперли макушками облака и глухо, напевно гудели.
За бором сосновым начинался бор кедровый. Могучие, кряжистые кедры стояли поодаль друг от друга - величаво и гордо, как лесные богатыри. В косматой темной зелени кедров голубели большие, тяжелые и сочные шишки с очень вкусными орешками.
А за кедровым бором начинался дремучий лес.
Плотными шеренгами стояли угрюмые ели, воинственно ощетинясь длинными и колкими темными иголками.
Густой черный пихтач заступал подступы к ельнику. Пихтовые цепкие лапы сплелись паутиной, которую нелегко разорвать.
Кто паутину эту разорвет, сквозь колючий ельник прошмыгнет, в буерак глубокий попадет.
Там ни солнца нет, ни света. Мрачно там зимой и летом. И гнездится по углам вся лесная нечисть там.
За буераком начинались болота. Топкие. Непроходимые.
А вот за болотами были владения самого Орангула.
В черном-черном каменном лесу было укрыто Черное озеро.
Вода в том озере черней, чем черные чернила. Нет в нем ни щук, ни окуней. Ни ряски нет. Ни ила.
Густа и клейка в нем вода. Кто угодил в нее - беда: уже не выплыть никогда.
На озере каменный остров стоит. На нем есть дворец из каменных плит.
В нем жил владыка черного каменного царства - злой и беспощадный волшебник Орангул, старший брат Клык - Клыка Грумбумбеса.
Африка
Выше черной грозной тучи. Выше облаков летучих. Ветра вольного быстрей. Мчится по небу «Антей».
Сперва плыла под ним густая, дикая, дремучая, непроходимая тайга.
Потом под ним поплыли горы. Озера. Это был седой Урал.
Уральские крутые горы сменили степи, сады.
Солнце стало садиться за горизонт, когда Зеленый Крокодил вдруг закувыркался, заплескался в своем железном озере.
- Я чую. Я слышу, как плещется Нил, - тихо Зеленый сказал Крокодил.
Все к оконцам носами прильнули. Все на Африку сверху взглянули.
Стал тихонько снижаться «Антей». Стала Африка ближе, видней.
- Не могу я ждать. Не буду! Бросьте в Нил меня отсюда! - закричал Зеленый Крокодил.
«Антей» еще чуть-чуть снизился, приоткрыл дверь, и Слон выбросил в Нил железный чан вместе с Зеленым Крокодилом.
Чан в глубокий Нил упал и пропал.
- Утонул, - ахнул Фомка.
- Погиб, - скорбно выговорил Мишка.
Но тут над глубокою нильскою волною показался вдруг Зеленый Крокодил.
Крикнул он, выплюнув воду:
- Спасибо, друзья, за свободу! Спасибо за Нил голубой! Счастливо вернуться домой!
А когда над джунглями пролетали, все мартышки вдруг хором закричали:
- Не хотим терять ни минуты!
- Выдайте нам парашюты!
- Выдайте!
- Выдайте!
- Выдайте!
- Выдайте нам парашюты!
Пришлось выдать им парашюты. Нацепили их мартышки и выпрыгнули из «Антея». Выпрыгнули и затерялись в зелени
джунглей.
За джунглями началась саванна - бескрайняя степь, поросшая цветами и травами.
На нее и приземлился «Антей». Чтобы высадить Синего Попугая, Слона и львов. А потом - обратно, домой!
Вышли звери и собаки на лужок. Собрались они в один большой кружок.
Долго так они молчали и сидели. Расставаться и прощаться не хотели.
Тут поднялся Ромка Ромазан. Очень весело и громко он сказал:
- Я - незнатный. Небогатый. Вон на шубе - три заплаты. Немогучий. Неспесивый. Почему же я счастливый? Потому, что у меня есть отличные друзья.
И встал Артос. И Фомка встал. Положили они лапы на плечи друг друга и запели:
Нужна еда нам. И вода.
И чистый небосвод.
Но если вдруг придет беда...
Но если вдруг придет беда...
Кто от беды спасет?
Лишь верный друг.
Надежный друг,
Который сам придет...
Тут за спиной Ромки, Фомки и Артоса встали полукругом Красный Лис, Мишка и Каррыкарр.
А за ними - пять львов во главе с самым старшим и самым сильным львом по имени Эд.
А за ними Слон, на поднятом хоботе которого сидел Синий Попугай.
И теперь уже все вместе, задорным дружным хором запевали они:
Что на свете всех нужнее?
Дружба! Дружба!
Что на свете всех вернее?
Дружба! Дружба!
Что на свете всех милее?
Дружба! Дружба!
Тут их песню подхватила вся Африка.
Пел непокорный, полноводный и могучий Нил.
Пели непроходимые густые зеленые джунгли.
Пели желтые сыпучие пески.
Все звери.
Все птицы.
Все.
Все пели:
«Кто верит в дружбу - становись
В наш неразрывный круг.
За лапу верную держись.
Держись покрепче, друг!»
Сливы
Мама черных слив купила
И в тарелку положила,
И ушла - за хлебом, что ли,
Нас вдвоем оставив с Колей
Молча с братом мы сидели
И на сливы все глядели.
До чего ж вкусны, красивы
Налитые соком сливы!
Уж терпели мы, терпели,
А потом по сливе съели,
После взяли по второй,
По четвертой, по шестой.
Оглянуться не успели
По последней сливе съели.
Что же делать?
Как же быть?
Что нам маме говорить?
Я подумала немножко:
- Скажем,
Сливы съела кошка!
Коля вмиг повеселел:
- Бобик тоже ел.
(19 октября 1932)
Член Союза писателей Российской Федерации.
Родился 19 октября 1932 года. Окончил Ишимское педагогическое училище. Работал учителем начальных
классов в д. Сажино Ишимского района, полвека отдал журналистике. Печатал графические портреты, заметки о людях труда, басни, сатирические рисунки, стихи.
Первая самиздатовская книжка стихов для детей вышла в 1991 году. С 1999 года за ней последовали сборники
«Веснушки», «Семицветье», «Возле солнечной беседки», «Оранжевая диета», «Рыжики», «Радужка», «Детворята».
адресованы детям-дошкольникам и младшим школьникам. В них он пишет о детских шалостях, взаимоотношении детей друг с другом, о природе, животных, о войне. Теплым юмором пронизана вся его поэзия. Повествование ведется от имени ребенка 6-8 лет.
Оранжевая диета
Я доктор,
Я куклам здоровье храню
Морковное им
Составляю меню.
Я им говорю
При врачебном визите:
-Морковку,
Как зайцы,
Вседневно грызите.
У зайцев ведь нет
Ни конфет, ни варенья.
У зайцев
С морковки
Хорошее зренье.
Зайчонка
Иль зайца уже старичка
Когда-нибудь
Кто-нибудь
Видел в очках?
Трамвайный билет
Колеса трамвая
По рельсам стучат.
Заяц, зайчиха
И трое зайчат
Едут семьею
В театр на балет.
У каждого в лапке
Трамвайный билет..
Вдруг контролеры
Заходят в салон:
Строгая пума,
Нахмуренный слон.
- Мы «зайцев» сейчас
Обнаружим в момент.
Просим у всех
Проездной документ!
Заяц сует контролерам
Билет:
-С билетом, простите,
Я заяц?..
Иль нет?
Художники
- Ой, держите! Смехота.
Кто рисует так кота?
Разве кот здесь
На портрете?
Здесь же пес
С пером в берете.
Нет, не пес тут. Это ведь
Вроде даже сам медведь.
Мелковат вроде для мишки.
Неужели это мышка?
Брак немедленно порвите. -
Приказал ребятам Витя. -
Научу вас я мастак.
Я кота рисую так:
Чистый лист
Сперва найду,
Лист на солнышко кладу.
Не нужны мне трюки магов.
Я не верю в чудеса,
Но на теплую бумагу
Кот дремать
Ложится сам.
А уснет - тут поспеши,
Доставай карандаши.
Обводи скорей кота
От ушей и до хвоста.
(псевдоним Лесной)
(22 мая (6 июня) 1декабря 1968)
Автор рассказов «Зайчата», «В половодье», «Зимние цветы», «Глухариная песня», «Игра в прятки», «Лесной домик», «Золотые зернышки»; сборников «В родном краю», «Мои встречи», «Одноухий», «Блуждающие огоньки», «Весенние голоса», «Чирник», «Андрейкины тропки».
Основная тема произведений - жизнь природы. По форме выделяют «школьные» рассказы с динамичным сюжетом, повествование в которых ведется от имени мальчика школьного возраста; и «ишимские» истории, носящие автобиографический характер. Писатель владеет безупречным стилем. Творчество (Лесного) развивалось в русле природоведческой детской литературы середины XX века.
Белочка
Однажды я подсмотрел, как в лесу недалеко от нашей деревни поселилась в дупле белка. Она его расширила, устроила внутри мягкую постельку, а на случай опасности не забыла сделать запасной выход. Скоро у белки появилось пятеро детенышей. Постепенно бельчата подросли и стали выбегать из гнезда. Спрятавшись за елками, я не раз наблюдал, как они прыгали с ветки на ветку, гонялись друг за другом. Когда они были особенно задорны, я слышал свист. Заметив меня, белочка начинала тревожно трещать, и малыши мигом исчезали. Я наблюдал, как белка таскала в дупло то грибы, то ягоды с орехами. Как-то мне опять вздумалось отправиться на лыжах в лес.
Я увидел странный след: впереди два крупных отпечатка широко расставленных лапок, а сзади два отпечатка меньших размеров.
- Ведь это след моей белочки! - сообразил я. Подбежав к дереву, я постучал по стволу. Из дупла выскочила
белка. Она прыгнула на соседнюю ель и спряталась в ее ветвях. Я вскарабкался на дерево, сел верхом на толстый сук, запустил руку в дупло и стал вытаскивать орехи, желуди, семена. Но больше всего меня, конечно, привлекли орехи, крупные, как из магазина! Я набил ими карманы и весело посвистывая, побежал домой.
- Где ты их взял? - стала допытываться моя маленькая сестренка Зиночка, когда я угостил ее орехом.
- В лесу! Это тебе белочка прислала!
- И много у нее там орешков?
- Все здесь, ничего у нее не осталось!
- А как же она? - вытаращив глазенки, в недоумении спросила Зиночка. - Что же она будет есть?
Эта мысль еще не приходила мне в голову. Я думал только о себе, да о том, как бы побольше натаскать орехов из дупла. Я виновато посмотрел на сестренку: мне стало стыдно и неловко. Когда она ушла на улицу, я собрал ее орехи и, не говоря никому ни слова, отнес обратно к белочке в дупло.
Веселый медведь
Раннее августовское утро. Поют птицы. Пахнет цветами, я лежу в телеге и слушаю лесной концерт. Мне понадобились учебники, и я с конюхом Касьянычем еду в город. В полдень мы распрягли лошадей и отвели их на поляну. Сами пошли полакомиться малиной. Едим ягоды и не торопимся. Вдруг слышим скрип, стук: кто-то возится на дороге у нашей телеги. Мы стали наблюдать. Подошли и видим - крупный мишка играет на дороге колесом, которое он снял с нашей телеги. Поднимет его и бросит, пока оно катится он смотрит на него и покачивает головой, будто удивляется. Мы смотрим и дивимся. Вот любопытный медведь! Выждав, когда он угнал колесо подальше от телеги, Касьяныч подполз к телеге и оттуда как ахнул из своей старинной шомполки. И зверь как провалился.
(8 июля 1946)
|
Родилась на Урале, в городе Свердловске (ныне Екатеринбург), в семье тружеников-заводчан. Ясли, детсад, средняя школа (№67), потом - учеба в СГПИ (ныне УрГПУ). Получив диплом, добровольцем поехала на уральский север - в Гаринский район, где работала учителем русского языка и литературы в одном из таежных поселков (Пуксинка).
Много лет отдала Елена Федоровна Ишимскому педагогическому институту, работая преподавателем зарубежной литературы.
Первый сборник ее произведений «Воробышек на портфеле...» вышел в 2007 году в Екатеринбурге.
Произведения Елены Федоровны отличают психологичность, оригинальность стиля и языка. Многие из них понятны младшим школьникам: «Доверие», «Старому книголюбу» (1989 год), «Начало лета» (1982 год), «Снежинка» (1987 год), «Ишимская осень» (1989 год), «Ишим весной» (1989 год), «Кощей бессмертный» и др. Любое ее произведение - это урок нравственности.
Ишимская осень
У нас опять из листьев дождь,
Нарядно-алых, золотых...
У нас опять из листьев дождь
- Взгляни, как много всюду их!
Деревья словно бы устали
От этой ноши и спешат
Ее стряхнуть, и неба дали
Сквозь ветви все ясней глядят...
Над Богоявленским собором
(Взгляни, какая красота!),
Над белокаменным собором
Три золотых горят креста.
Как будто их ваяла осень...
-Они, прозрачны и легки,
Взнеслись в заоблачную просинь,
И я гляжу из-под руки...
А к белым стенам возрожденным
Льнет нежно розовый закат,
И кружат голуби, вороны,
И листья все летят, летят...
(7 апреля 1964)
|
Евгений Анатольевич детство и юность провел в городе Ишиме Тюменской области. После окончания городской средней школы №5 в 1981 году поступил в Сызранское высшее авиационное училище летчиков. Окончив его с отличием в 1985 году, служил в строевых частях армейской авиации бывшего СССР и России, пилотом боевого ударного вертолета. Принимал участие в боевых действиях на территории Чеченской республики в 1995 году, был в составе миротворческих сил в Республике Таджикистан в 1996 году. Награжден правительственными наградами: орденом «За военные заслуги», медалью «За боевые заслуги». В настоящее время в запасе. Майор авиации. Летчик первого класса.
Стихи начал писать, будучи взрослым человеком. Свою поэзию посвящает одноклассникам, родителям, любимым учителям, боевым друзьям и, конечно, детям: «Домовой», «Бабай», «Радуга», «Жадина», «Мой город».
***
Малыш, поднявшийся на ножки,
Уже старается шагать.
И с радостью поддерживает крошку,
Всегда заботливая, любящая мать.
Вредный совет детям
Если ты идешь по тротуару, без родителей, один,
Направляешься к киоску или в хлебный магазин,
Этот случай, непременно, ни за что не упусти –
Испытай себя на смелость и дорогу перейди!
Осмотрись, постой немного, в обстановке разберись.
Пешеходных переходов ты подземных берегись.
Много смелости не надо под дорогой пробежать,
Лучше ты у светофора постарайся обождать.
И пока все люди дружно на зеленый свет идут –
Делай вид на тротуаре, что тебе отлично тут.
Вот когда машин лавина разом двинется опять,
Прояви себя героем – начинай тогда бежать!
И когда шофер последний пронесется за тобой –
восхищенно он воскликнет: «Вот так парень! Вот герой!»
Юрий Харламов
Юрий Харламов учился во ВГИКе у Алексея Яковлевича Каплера, долго работал на Таджикской киностудии. Сценарист более 30 документальных, мультипликационных и художественных фильмов. Пишет пьесы, поэмы и сказки для взрослых и детей, за которые был награжден премией имени Петра Ершова. С 1991 года живет в селе Генеральском Ростовской области. Автор произведений: «Сказки бабы Груши», « Декамерон», « Высотка», «Литературный Дон», «Мальчик из зернышка», «Новый календарь» и др. Харламов говорил, чтобы писать сказки нужно быть счастливым человеком или хотя бы чувствовать себя таким.
В Ишиме стоит скульптура Параши Луполовой, выполненная Вячеславом Клыковым. Когда она была маленькая, ее отца - отставного офицера - царь сослал за какие-то провинности в Ишим. И вот, достигнув 17 лет, девушка пешком, с котомкой, посохом и иконой Казанской Божьей Матери отправилась в Петербург, чтобы вымолить ему прощение, после чего ушла в монастырь. Ю. Харламов написал о ней сказку «Девочка и царь».
ДЕВОЧКА И ЦАРЬ
Давно-давно в небольшом сибирском городке Ишиме жила маленькая девочка по имени Паша. Когда она немного подросла, то узнала, что её отца за какую-то провинность сослали сюда, а они с мамой приехали вместе с ним по своей воле, чтобы папа тут не пропал один.
- Что ж ты такое натворил? - стала допытываться у него Паша.
Он долго отмалчивался да отнекивался, но маленькая упрямая Паша не отставала от него, пока он, наконец, не сдался.
- Однажды, когда мимо проезжал царь в карете, я не снял «ляпу, - признался он.
- Разве это преступление? - удивилась Паша.
- Дело в том, - продолжал папа, - что когда меня всё-таки вынудили снять шляпу, из неё вылетел чижик.
Тут Паша не выдержала и захлопала в ладоши:
- Ах, как это забавно! Как это весело и смешно, если бы все подданные сняли перед царём шляпы, котелки и цилиндры, а из них вылетели чижи, стрижи и ласточки!
Папа виновато опустил голову.
- На моё несчастье, - сказал он, - чижик, пролетая мимо царя, свистнул, и царь страшно испугался, решив, что это покушение, и возле его уха просвистела пуля.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 |
